Underneath

      Джисон и Минхо вновь сидят на диванчике в том самом кафе, надеясь встретить хотя бы Ёнджуна, но вот уже прошло минут тридцать, и ничего. Только белый шум, создаваемый голосами людей.       Минхо играет в телефоне в игру, где живая душа бегает от монстра по лесу, из-за чего каждые пять минут дёргается или слабо вскрикивает. Они договорились, что будут наблюдать по очереди, каждый по пятнадцать минут.       Единственное, казалось, что всё это напрасно. Ни розовой макушки, ни макушки Субина не видно. Да даже чего-то похожего нет. Джисон вздыхает, после чего смотрит на часы и слегка толкает Минхо локтём.       — Время вышло. Теперь ты, — говорит он, доставая свой телефон и включая что-то наподобии Хоумскейпс в мире Живых, потому что играть в ужастики совершенно не хочется. Лучше он красиво обустроит новое кафе с помощью заработанных звёздочек и игры три в ряд. У него уже вообще-то сотый уровень, хотя играть он начал совсем недавно, а сам он чувствует себя гением, хотя на самом деле он уже на самых начальных хотел кого-нибудь убить, в лучшем случае.       Время идёт, желейные кубики складываются и взрываются, за ними следует цепная реакция, и остальные фигурки стеной срываются вниз, собирая бублики с голубой глазурью. Уровень считается пройденным.       — Я всё не могу понять, — Минхо на секунду замирает. — Почему после смерти нам обязательно ещё мучиться, чтобы просто иметь право быть счастливыми? — спрашивает он. — Почему я не могу хотя бы переродиться, если уж прожил несчастную жизнь. Зачем мне заново это переживать?       Минхо скатывается по спинке дивана вниз, отвлекая Джисона от экрана. Он откладывает телефон в карман и вместо этого ерошит Минхо волосы.       — Не знаю. Понимаешь, мы ведь осколки прошлых душ, которые прошли долгий путь. Кто знает, может быть, это влияет на нас. Откуда наши страхи? Может быть, наш прошлый опыт так оберегает нас. Чтобы после смерти у нас было гораздо меньше сожалений, — предполагает Джисон, на что Минхо поднимает взгляд и кивает.       — Звучит логично. А что если… — он сглатывает. Ком в горле мешает дышать. — Что, если кто-то из нас переродится раньше? И мы больше никогда не встретимся? — в его голосе слышится паника, которая явно желает оставаться в тени. Джисон лишь давит из себя улыбку.       — Значит, такова судьба. Главное — ценить каждый миг. Но это неизбежно. Главное, что мы счастливы здесь и сейчас, а то, что будет в будущем, уже не так важно, ведь мы даже помнить этого не будем, правда? — мягко отвечает он, целуя уголок глаза Минхо. — Не думай об этом раньше времени, хорошо? Кто знает, может, мы будем как Бан Чан из книжного? Или как Юна? Или даже как Сынмин? Пока что самой главной проблемой является Гаыль. Она в Лесу Смерти и мы знаем, что её руки в крови, но при этом ни у одного из нас не проявились воспоминания.       — Думаешь, она просто убивала котят где-то в подворотне, пока тебя не было? — вздёргивает бровь Минхо, поднимаясь и усаживаясь в изначальное положение. — Мне кажется, что она точно как-то связана с нами. Ну не может быть таких совпадений, — выдыхает он, когда Джисон кивает.       Они оба замолкают в раздумьях на пару минут, пока между ними не приземляется тело парня с розовыми волосами.       — Ой бляха, как же тут душно, — шепчет он, утыкаясь в свой телефон с самым раздражённым видом. Джисон удивлённо поднимает на него глаза и радостно хлопает в ладоши.       — Ёнджун! — вскрикивает он, заставляя парня дёрнуться и повертеть головой. — Ой.       — Боже, — хватается он за сердце и начинает что-то строчить в телефоне, повернув его экраном в сторону души.       Джисон, ты что ли?       — Ага. Мы с Минхо-хёном как раз ждали тебя или Субина, чтобы проследить, не приведёте ли вы нас к дому Гаыль. Дело в том, что мы попытались найти её в Андернис, потому что узнали, что она умерла, но, как оказалось, её там нет, потому что её руки в крови.       Глаза Ёнджуна расширяются, после чего он начинает быстро стучать подушечками пальцев по экрану, набирая текст. Розовая прядка падает ему на лицо.       А? Серьёзно? Она кого-то убила?       — Мы и пытаемся это узнать. Не уверены, что нас, но есть подозрения на это. Не знаешь, где она живёт?       Джисон слегка пригибается ниже, чтобы увидеть внимательно слушающего Минхо по другую сторону от Ёнджуна. Его взгляд слегка напуган, но с искрой интереса.       Не уверен, но вроде как в родительском доме 85 диджитал-ро 31-гиль Гуро-дон. Квартиру Субин никогда не говорил, но вроде она жила на 5 этаже.       Джисон пару секунд пялится на текст, после чего собирает всю силу своей души в кулак и пальцами тапает по клавиатуре.       Спасибо. Это много значит для нас. Надеюсь, если мы вновь встретим тебя, ты уже не будешь слышать нас. Пожалуйста, будь здоров.       — Ашалеть, — тихо шепчет Ёнджун, после чего начинает писать дальше. Сначала Джисон не может понять, что же это, но потом до него доходит.       Это адрес.       Он быстро фотографирует его, когда парень поворачивает к ним экран.       Я живу тут.       — Спасибо! — тихо шепчет Минхо, после чего встаёт за Джисоном.       Хватает одного взгляда, чтобы увидеть выражение лица Ёнджуна.       Шокированное.

***

      Стоя перед высокой многоэтажкой, оба тяжело вздыхают, пытаясь набраться энергии. Вряд ли они что-то найдут, но почему бы и нет, правда?       Они поднимаются по лестнице, считая этажи. Головы опущены лицом в пол, потому что страшно. Страшно не потому, что там их не будет ждать абсолютно ничего.       Страшно потому, что они могут найти что-то совсем ужасающее.       Душераздирающее.       Перед ними стоят четыре двери, ведущих в разные квартиры. Разделившись, парни просматривают по несколько. Джисон выбирает левое крыло, заходя в ближайшую комнату.       Светлое помещение, оформленное в стиле минимализма. Взгляд натыкается на зал, где стоит диван и маленький столик, за которым обычно кушают. Огромный длинный шкаф тянется вдоль коридора к развилке. Джисон идёт до конца и видит, что там ещё два прохода. Один ведёт на кухню, тоже такую же светлую, совсем не грязную. Только одинокая тарелка из-под хлопьев стоит на столе.       Перед ним две комнатки, которые, как понимает Джисон по значкам на дверях, являются ванной и туалетом. Это не так уж и интересно, поэтому он проходит в правое крыло квартиры и видит три комнаты. Одна, по-видимому, детская. Посмотрев на фотографии на стене, он осознаёт, что вряд ли это была нужная ему, потому что две девочки на картинке совсем не похожи на Гаыль. У старшей, объективно очень красивой девушки, волосы окрашены в очень светлый, почти льняной блонд, а младшая пока что только жизнерадостный ребёнок с куцей косичкой. Он всё же проходит дальше, чтобы убедиться, что это точно не та квартира, и когда в его глаза бросаются фото только вот с этими двумя девочками, он через стену проходит в другую квартиру, попадая на кухню. Не особо раздумывая, он бредёт в другие комнаты, когда слышит что-то непонятное.       Вздёрнув бровь, он хмурится и идёт на звук, доносящийся из самой дальней комнаты. Честно, ему было немножко страшно, потому что он совсем не понимает, на что это вообще похоже. Только когда он оказывается в помещении и его взгляд ложится на обнажённую пару, он осознаёт, что вообще происходит.       — Ой, простите, пожалуйста, — пищит он и бежит в сторону выхода. Щёки горят алым, ему так стыдно.       Действительно, на что они рассчитывают, вот так разгуливая по квартирам. Это им ещё повезло, что пока что это только первая неловкая ситуация.       Оказавшись вновь на лестничной площадке, он видит Минхо, точно так же выходящего из крайней квартиры.       — Нашёл? — спрашивает Джисон, пытаясь отогнать смущение, когда старший кивает и ведёт его за собой.       Теперь они оказываются в квартире, похожей планировкой на первую, в которой был Джисон. Только тут первой комнатой, на которую открылся вид, оказывается небольшая кухня. На столе лежит куча разной немытой посуды. Ощущение, что никто не убирался в ней достаточно долгое время. В коридоре висят пустые фоторамки, а под ними длинный комод, на котором все фоторамки перевёрнуты, кроме одной, которую, видать, поднял Минхо до этого, чтобы посмотреть, кто изображён на снимке.       Гаыль. Тут она явно в старшей школе. Её волосы аккуратно ниспадают на плечи тёмными волнами, она специально скосила в кучку глаза и высунула язык, пытаясь быть смешной. Джисон вздыхает и хочет пройти в другие комнаты, когда Минхо его останавливает.       — В зале ничего нет, как и в родительской комнате. Давай начнём с её спальни? — предлагает Минхо, чуть сжав чужое плечо в поддержке. Джисон пару секунд смотрит ему в глаза, после чего кивает.       Комната оказывается достаточно большой, в розовых тонах с кучей официальных постеров мужских и женских айдол-групп. Джисон с интересом вглядывается в детали. Казалось, здесь нечего искать.       — Давай я по полу, а ты по верхам? — предлагает Минхо, на что Джисон безмолвно соглашается, начиная изучать полки, кишащие разными фигурками с айдолами и их плюшевыми версиями. Вот, допустим, Чимми пялится на него с полки своими весёлыми озорными глазами. На столе лежит закрытый серебристый Макбук, на котором тоже куча наклеек.       Но кое-что на этой полке заставляет его задержать дыхание.       Фотография плохого качества с Чимином, спящим безмятежным сном в отеле. Это явно не сделанная им самим фотография, так откуда?       — Твою мать, — доносится снизу голос Минхо, который указывает на дакимакуру Чимина, спрятанную под кровать с кляпом, натянутым как будто бы на его рот. — Да у неё шарики за ролики, я посмотрю, — тихо бурчит Минхо, забираясь под кровать, чтобы посмотреть, что там ещё есть. Теперь Джисон видел только его ноги, дёргающиеся в попытках подтянуть тело дальше.       — Надеюсь, я не знал про её Чиминоманию. Ладно бы она просто фанатела, но всё выглядит гораздо ужаснее. Она как сталкерша, — поёжившись, произносит Джисон, когда ему в руки прилетает небольшая книжка. Минхо и дальше продолжает возиться под кроватью, что-то ища.       На обложке — Чимми в ярко-жёлтых цветах. На его лице поцелуй, который промаслил наклейку. Ниже инициалы, показывающие, что некие PJ и KG всегда будут вместе. Сопоставив факты, Джисон понимает, что это Пак Чимин и Ким Гаыль.       Открыв дневник на первой попавшейся странице, он цепляется взглядом за заголовок.       ПОЧЕМУ ОН НЕ МОЖЕТ БЫТЬ КАК ПАК ЧИМИН. ПОЧЕМУ Я ВООБЩЕ ЛЮБЛЮ ЕГО.       Далее идёт какой-то несвязный текст, а на следующей странице уже вообще мысль о другом.       Каждый день молюсь на смерть Юнги-оппочки и Чонгуки-оппочки!       Их фотографии перечёркнуты красными маркерами наподобие той их общей. Под каждым написано, за что она их так ненавидит.       Причина проста и легка. Это самые популярные пейринги с Чимином. А она это терпеть не может.       — Эй, Джисон, я в плинтусе нашёл что-то очень криповое, — говорит тихо Минхо, выползая из-под кровати и протягивая ему золотую цепочку, на которой висел увесистый, в сантиметров десять, камушек тёмно-синей эпоксидной смолы. В нём точно что-то есть, это можно заметить невооружённым глазом. Но вот что?       Джисон приближает лицо поближе, чтобы рассмотреть сердце этой подвески, когда в глазах резко вспыхивают фейерверки. Это больше похоже на волну искор, накрывших его с головой. Через их поток слышны крики Минхо, пытающегося его растрясти, но все тщетно.       Перед глазами, как плёнка, проносятся воспоминания.

***

      — Хён! — Джисон забегает в ванрум, когда Минхо открывает ему дверь. Его каштановые волосы пушистые после сушки и выглядят очень мило. Как кошачий мех. — Она согласилась! Я не думал, что она вообще мне ответит, типа ты видел меня?! Я даже на её Чимина не похож, а она всё равно согласилась! Боже, я так счастлив, так счастлив! — он крепко обнимает старшего поперёк торса и поднимает, кружась с ним в объятиях. — Блять, если б ты только знал, как я очковал перед признанием, думал, полечу с новой скоростью под названием «Чиминова» или что-то вроде, — смеётся он, на что Минхо слабо хихикает.       — Да, Джисон. Я рад, что ты счастлив, — говорит он, слегка погладив его по волосам. — Надеюсь, ты и дальше будешь таким. Тебе очень идёт эта улыбка, — мягко шепчет ему на ухо Минхо, тяжело сглатывая.

***

      — Боже, её губы такие мягкие, уверен, этот её Чимин бы заплакал от того, что он упускает, — вопит Джисон, лёжа на кровати Минхо и стуча по матрасу руками.       Минхо, сидевший за рабочим столом, строча что-то в ноутбуке, кивает, слегка напряжённо говорит парню «да».       — Она такая классная. Мне кажется, я никогда ни к кому не испытывал подобного, хён, — говорит он, на что Минхо вновь лишь кивает, выключая ноутбук.       — Я рад за тебя, Джисони. Главное, чтобы ты был счастлив, — отвечает парень, повернувшись на стуле и улыбнувшись. Уголок губ дёргается, желая опуститься, но Минхо не даёт этому случиться.

***

      Джисон лежит с Минхо на пледе в парке. Солнечные лучи прорываются сквозь крону деревьев, обжигая и без того смуглую кожу парней. Вкусная домашняя выпечка пахнет сладко, смешиваясь со свежим опьяняющим воздухом.       Минхо аккуратно украшает каждый синнабон радужной посыпкой, закусив нижнюю губу в сосредоточенности. Джисон наблюдает за этим действом с интересом. Минхо очень красив, каждый может признать это. За ним толпами вьются девушки, желая хотя бы поговорить с ним. Но старший абсолютно всегда всем отказывает.       Джисону всегда было интересно, насколько высоки стандарты его хёна.       — Не пялься, — тихо говорит Минхо, передав ему синнабон, но Джисон просто кусает его вместо того, чтобы забрать. — Йа! Я что, должен держать для твоего прекрасного величества то, что я ему же и приготовил? — возмущается парень, но всё равно держит, даже руку не одёргивает. Видно, как улыбка расцветает на его лице через наигранную злость.       — Хён же любит своего милого сладкого донсэна? Он ему уже стал как родной братишка. Нет ничего важнее семьи, — говорит Джисон с набитым ртом, подняв палец к небу.       — Доминик Торетто, это вы? — закатывает глаза к небу Минхо, посмеиваясь.       — Я лучше, Джисоник Ханетто, зови меня так, — подмигивает Джисон, заставляя старшего покраснеть.

***

      — Смотри, что мне Хёнджин для тебя урвал! — Минхо достаёт из-за спины расписную гитару. На корпусе нарисованы волны океана, часть берега, на котором лежит оранжевый спасательный круг, и лучистое солнце. — Он сказал, что его знакомый какой-то вот такое делает на гитарах, а он как раз тебе одну подарить хотел, — говорит Минхо, протягивая вещь ошарашенному Джисону.       — Да он совсем что ли?! Во сколько это ему вообще обошлось? — шепчет он, аккуратно проводя пальцами по лакированным глянцевым мазкам краски.

***

      — Смотри, чё я те нарисовал, — говорит Минхо, заваливаясь в квартиру, держа перед собой лист бумаги А5. Джисон щурит глаза, пытаясь понять, что это вообще такое. Женская версия Джурыми, разодетая в ведьму?       — О-о, э-э, класс, Джурыми собирается на Хэллоуинскую вечеринку в роли ведьмы? — с улыбкой спрашивает он, когда Минхо щурится и надувает губки.       — Прости, а когда это у Джурыми волосы отрасти успели? — спрашивает он, когда Джисон лишь отводит взгляд.       — Э-э, ну, парик?       — Это Фучи! Помнишь, та модель из аниме? — трясёт листком Минхо, закатывая глаза. — Я просто в душе не чаю, как нарисовать её глаза.       — Не, а слушай, реально похожа, — вдруг заявляет Джисон, когда Минхо просто несильно бьёт его кулаком в грудь, заставляя ахнуть от неожиданности.       — Погоди, я соврал, это твой портрет, — шипит он, из-за чего его друг взрывается смехом.

***

      — Слышь, взял вот этот маркер и нарисовал сердечко. Я для чего плакат сюда приносил? — возмущается Джисон на лежащего кверху задницей на полу Минхо, притворившегося мёртвым. — Эх, как жаль, значит не любишь меня, да? А я ведь хотел тебе потом дать пудинг, — бормочет Джисон, вспомнив, что у него завалялась одна баночка, когда Минхо всё же приподнялся.       — Не волнуйся, я уже его съел, как только пришёл, — заверяет его парень, после чего всё же берёт маркер и рисует кривобокие сердечки.       — Что?! — восклицает Джисон, распахнув глаза. — Ты пришёл ровно пять минут назад.       — А чтобы съесть пудинг много времени не надо, — гордо признаёт Минхо, утыкаясь в работу.

***

      — Хрюнь-манюнь, как ты умудрился так хавать, что кетчуп на щеке оказался? — угарает Минхо, стуча кулаком по столу, указывая на него пальцем.       — Слышь! Это я, может, ранен! В еде был гвоздь, и он воткнулся мне в щёку и…— он хочет договорить, когда Хёнджин перебивает их, закатывая глаза и включая камеру телефона.       — Ну-ка, быстро, мне нужно проверить этот Фомз, хочу фотки делать, как на мыльницу, — говорит он, а Минхо всё равно, он смётся, сам не зная отчего. Может, от слова Хрюнь-Манюнь, а может быть, и правда с кетчупа на щеке.       Джисон же делает вид, что ранен, но теперь уже на камеру.       Получившееся фото прекрасно.       Оно выглядит как воспоминания.

***

      — Джисон! Мне страшно-о, — тянет Минхо, смотря вниз. Пол кабинки колеса обозрения полностью прозрачный, из-за чего есть ощущение, что они просто висят в воздухе и в любой момент могут упасть.              — Зачем ты полез, хён? Мы могли бы с Гаыль-нуной сами прокатиться, — пожимает плечами Джисон, пододвигаясь ближе к заскучавшей девушке, чтобы освободить немного места для друга, который всё равно даже не сдвинулся.       — Минхо-я, тут нечего бояться, серьёзно, — закатывает глаза девушка, после чего Минхо издаёт звук, похожий на протесты кота, когда он протягивает мяуканье так, что оно просто сливается в один звук «а-а».       Пару мгновений совсем тихо, после чего Джисон заходится в хохоте, пока Минхо ему указывает на землю и доказывает, что вообще-то они на хорошей такой высоте от земли. Лететь со скоростью пятьдесят километров в час ему вообще не хотелось. Пока они медленно поднимались вверх, он успел вспомнить все физические законы, формулы и цифры и уже точно знал, что за секунд шесть от него останется только лепёшка.       Щёлк.       — Минхо, зараза, даже с самым перепуганным лицом выглядит красиво, — шипит Гаыль, а после расслабляется и показывает фото парням.       — Реально зараза! Как ты вообще можешь выглядеть так красиво с таким серым от страха лицом? — интересуется Джисон, на что Минхо корчит физиономию и показывает обоим «фак».       — Вы ещё моё очко сфотайте и скажите, что оно красивее всех, бля, — шипит истерично он, вжимаясь в кресло и закрывая глаза.              Гаыль и Джисон на секунду замирают, а потом оба заливаются смехом так, что кабинка начинает трястись под завывание Минхо, которого потом его друг аккуратно перетащил к ним, чтобы он мог вцепиться, как испуганный кот, в одежду Джисона.

***

      — Так, по-бырому встаём, нуна, сфоткаешь нас, да? — Хёнджин тараторит, обращаясь ко всем сразу.              Гаыль кивает, пока Джисон как можно тише укладывается под скамейку, молясь, чтобы мужик на лавке не проснулся. Минхо уже готово указывает на бутылки соджу с осуждающим видом. Через секунду Хёнджин уже тоже приседает на корточки, держа банку энергетика, как будто делает тост.       — Готово! — шепчет девушка, после чего все подрываются, еле сдерживая смех, особенно Джисон, который всё это время пытался не дышать.       Зато новое фото в копилку.

***

      — Фотай быстрее, у меня нога затекает, — нудит Джисон, пока Хёнджин возится с фильтрами в своём Фомз.       — Да погоди, я пытаюсь выбрать что-то такое, знаешь, эфемерное, светлое, такое, блин, как сказать, ну просто волшебное, короче, — говорит парень, заставляя Минхо и Джисона расслабиться и закатить глаза. — Вот как думаете, что лучше: Энгэ тире цэ или Ир пятьсот?       — Ты совсем? — бурчит Минхо, после чего вздыхает. — Бери второй.       Джисон кивает, соглашаясь, после чего Хёнджин наконец-то фотографирует их. Младший хвастается своей гитарой, выпендриваясь как только может, а Минхо показывает фак, просто чтобы показать.

***

      — Давай в фотобудку, Джисон-а? — лепечет Минхо, ведя его в сторону двухметровой коробки, улыбаясь так мило и невинно, что у младшего сердце щемит. — Тебе же исполнилось девятнадцать! Такое нужно запечатлеть!       — У тебя какая-то мания копить вот эту макулатуру? — смеётся Джисон, следуя за ним.       Гаыль общается с Субином, зевая и не обращая на них внимания. Тэхён и Хёнджин обсуждают какие-то фотографии и разные приложения для их обработки.       Нажав на кнопку, что им нужно две копии, Минхо становится рядом, прижимаясь к Джисону щекой. На другом кадре носом. На следующем кадре уже губами к ушной раковине.       Сердце стучит, как бешеное.       Тук-тук-тудук. Тук-тук-тудук.       Фотографии начинают печататься с характерным шипением, выползая им под нос. Джисон очень хочет их взять, но его руки не двигаются, только чуть дёргаются, пока поцелуи Минхо расцветают на его шее и щеке.       В какой-то момент он осознаёт, что вместо мягких отпечатков губ в его кожу въедаются слёзы, отравляющие его кровь. Джисон не может понять, что же происходит. Неужели Минхо так напился? Неужели одиночество так сильно влияет на него, что ему уже без разницы, кого целовать?       — Я не могу смириться с этим, Джисон, — тихо-тихо шепчет парень, когда его губы отрываются от чужой кожи. — Я уже так не могу.       — Почему? Что не так? — тихо спрашивает младший, сглатывая вязкую слюну.       Его взгляд ложится на глянцевую поверхность фотографий, а вот мысли не могут найти себе места. Они блуждают по черепной коробке, прыгая друг на друга, смешиваясь, а потом расщепляясь на мелкие детали, которые все не могут собраться воедино.       — Почему ты любишь её, а не меня? — в последний раз звучит голос Минхо, после чего он отключается от количества спиртного, влитого в молодой организм.       Что?!

***

      — М-м, о чём думаешь? — спрашивает Гаыль, которая осталась ночевать у Джисона. Её тело укутано в одеяло, лишь голова торчит из-под него. Её взгляд кажется очень обеспокоенным.       — Да так. Ерунда всякая, нуна. Не забивай себе голову такими вещами, — хихикает нервно Джисон, откидываясь на подушки и вплетая свои пальцы в её тёмные волосы.       На самом деле, это была не ерунда. Что он должен делать? Минхо хён, его самый лучший и близкий друг, кажется, влюблён в него! А что он к нему чувствует?       Нет, вопрос поставлен неправильно. Он не должен чувствовать того же, потому что…       Потому что это неправильно. Неправильно по отношению к Гаыль, ведь он ей говорил, что любит её до безумия. Неправильно, потому что парень не может любить другого парня, даже если он чувствует себя с ним наиболее комфортно.       Нельзя так.       — Что случилось?! Ты с дня рождения ходишь так, как будто перед тобой стоит сложнейший выбор! Что происходит?! Ты ни на что не реагируешь! — взрывается Гаыль. Она никогда не была терпеливым человеком. Если её что-то не устраивает — она быстро решает эту проблему.       — Прости, я не хочу обсуждать это.

***

      .. .... --- - -..- .--. .-. . -.. .-.. --- ...- . -. .. . -... -.-- .-.. --- --.. .- -.- --- -. ---. . -. --- --..-- .-- ... . . --.- . - --- .-.. -..- -.- --- -. .- ---. .. -. .- .-.. --- ... -..-.       0E2C200E2E190E2E1A0E2F2B0E2F1B0E2E190E2F2F140E2E1D0E2E190E2F1B0E2E19       Они вновь в клубе. Минхо окрасил свои волосы вновь в яркий фиолетовый, и Джисон не мог насмотреться на него.       Что-то с его дня рождения изменилось.       Лучи прожекторов мягко ложатся Минхо на кожу лица, окрашивая её словно изнутри розовым, красным, синим, белым и зелёным цветами. Он такой красивый, что иногда Джисон сам не верит, что общается с этим человеком. Что он настоящий.       — Чёт мне кажтся, что вот эта рюманя была явно немно-ожчко лишней, — признаётся Минхо, еле держась на ногах, когда закрывает дверь купе, в котором они сидят.       Джисон тоже не чувствует себя трезвым и понимает, что если сейчас встанет с насиженного места, то перед глазами как минимум разольётся тёмная пелена.       — Только если эта рюманя на триста шсят миллилитров, — отвечает Джисон, откидывая голову назад, ставя руки по разные стороны тела. Перед глазами уже всё вертелось, но пока ещё не тошнило, так что, в принципе при желании можно уместить в себя ещё немного алкашки.       — Пгди, я ща гляну, — говорит Минхо, садясь рядом и поднимая маленькую рюмку, как будто на дне должно было быть что-то написано. — М-м, ага, как я и ду-умал. Это апельсин, — заявляет гордо Минхо, указывая на ёмкость и улыбаясь.       — Какй апельсин? Мы пили персиковй, — поправляет его Джисон, после чего его друг закатывает глаза и указывает на рюмку.       — Ты мй слаткий персик, а вот это апельсин, тольк почему он прзрачный и вытянутый… — парень щурится, после чего пожимает плечами и переводит взгляд на Джисона.       — Мне кажется, что всё же это рюмка, — отвечает младший, пододвинувшись ближе и тоже прищурившись на стакан. Откуда тут вообще взяться апельсину?       — Когда кажется — креститься ндо, — отвечает Минхо, после чего замолкает на пару мгновений, отводя взгляд. — Ну или цловаться со мной.       — То есть, если я не в крсе, как это делается, то я должен тебя цловать? — спрашивает Джисон. Его взгляд останавливается на чужих розовых губах, блестящих в свете ламп красноватым, потом фиолетовым, потом ещё каким-то цветом, от которого у младшего болят глаза. — А слшай, давай! — восклицает Джисон, после чего притягивает Минхо поближе к себе. — А то бл бесит, я уже устал думать, какие твои гбы на вкс, —бормочет он, соединяя их губы друг с другом.       Именно в этот момент к ним заходит Гаыль, что до этого уходила в туалет.       Джисон совсем забыл о ней.       — Эм, — кривится она. — Что вы делаете? — она из них самая трезвая.       — Это не то, о чём ты пдумала! — заверяет её Джисон. — Я вкачиваю из него алкогольные пры, чтбы у него не было отравления.       — Прости, — лишь тихо бормочет Минхо.

***

      — Я идиот! — кричит Джисон, подпрыгнув с постели. Его глаза сразу натыкаются на Гаыль, листающую на стуле ленту какой-то соцсети.       — Что? Голова болит от высосаных алкогольных паров из организма Минхо? — усмехается она, и Джисон понимает.       Она очень зла.       Безумно зла.       Так она себя вела только тогда, когда наткнулась на очередное видео про взаимоотношения Юнги и Чимина. Или Чонгука и Чимина. Или вообще любой живой души и Чимина.       Похоже, ему придётся постараться, чтобы она простила его.

***

      — Джисон-а, пойдём в парк?       — Нет, хён, я занят сегодня.

***

      — Джисон-а, пойдём на обед вместе?       — Нет, хён. Я занят, прости.

***

      — Джисон-а, давай вместе сегодня пойдём? — спрашивает Минхо, опираясь о его парту с улыбкой, которая грозилась сойти на нет.       — Прости, хён. Мне нужно сдать долги, — это была, в этот раз, правда, кстати. — А потом на работу с Субином. Прости ещё раз, — говорит он, на что Минхо слабо улыбается, а его глаза слезятся.       — Всё хорошо. Тогда до завтра? — спрашивает он, на что Джисон кивает.              Но никакого завтра больше нет.

***

      — П-простите? — дрожащим голосом бормочет Джисон. Его руки дрожат, губы тоже, глаза слезятся, а мысли бунтуют, показывая обладателю язык. — М-можете п-повторить ещё раз? — спрашивает он, на что ему говорят ту же самую новость. Как оказалось, номер Джисона у Минхо был записан как номер для экстренных ситуаций. А самого Минхо уже больше нет.       Он мёртв.       — Н-нет, погодите, это не может быть правдой, — бормочет он, падая на пол, потому что ноги больше не держат. — Он только вчера мне сказал, что мы увидимся завтра. Хён всегда держит слово! — на той стороне раздался тихий вздох, после чего послышался сигнал, оповещающий о том, что абонент положил трубку.       Джисон сидел на полу, не желая верить в это. Вокруг него все бегали, пытались как-то ему помочь, хлопали его по щекам, но он не реагировал. Жар нахлынул на него такой всепоглощающей волной, что ему казалось, что сейчас он расплавится, а кровь, которая стучала по всему телу, отбивая сердечный ритм, польётся из ушей. Дышать тяжело. Он пытается вдохнуть воздух, но что-то не даёт ему втянуть его. Слёзы текут по щекам, из-за чего вокруг всё кажется размытым. Как будто он вновь стал беспомощным младенцем.       В голове проносятся миллионы мыслей, но выцепить смысл хотя бы одной у него не выходит.       Он трясущимися руками хватает телефон, нажимая на кнопки. Ничего не получается. Истерика накатывает ещё сильнее. Найти в телефонной книжке номер Минхо получается только с седьмой попытки.       Телефонные гудки идут.       Идут.       Идут.       — Хён! Пожалуйста, хён, ответь, я пойду с тобой до дома в этот раз, — кричит в трубку Джисон, сжимая телефон с такой силой, что ощущение, что он сейчас треснет. — Пожалуйста, хён! Я больше никогда тебя не брошу, пожалуйста, не шути так, пожалуйста, пожалуйста, вернись, я больше не буду оставлять тебя одного, только пожалуйста, вернись, пожалуйста, пожалуйста, я не знаю, что буду делать без тебя, я правда не знаю, вернись, — ревёт он, раскачиваясь из стороны в сторону. Собственный голос кажется нереальным, словно он раздаётся из тумана. — Пожалуйста, Минхо-хён, ты не мог оставить меня одного.       Абонент не отвечает или временно не доступен, оставьте сообщение после звукового сигнала.

***

      — Джисон-а, я могу и сама дойти до дома, — улыбается Гаыль, а парня уже всего трясёт.       Нельзя отпускать.       Нельзя.

***

      — Здравствуйте? Это Хан Джисон? — раздаётся женский грустный голос в трубке.       — Да, — кивает он, продолжая рисовать. Рисование его успокаивало, он забывал обо всём в такие времена. — Меня зовут Хван Чонха, я мама Хёнджина. Он погиб, когда на него упал горшок с цветами с окна. Мы с мужем хотели пригласить вас на его похороны десятого числа, — говорит она, и телефон Джисона падает из его рук.       Похороны?..

***

      — Джисон? Смотри, я купила себе дакимакуру с Чимином! — радуется Гаыль, специально пытаясь вывести Джисона на ревность, но ему плевать.       Казалось бы, он уже должен был всё пережить, но Минхо был не просто другом.       Минхо был его воздухом.       Он был больше, чем просто дорогим человеком.       Он был солнцем.

***

      В зал заходит девушка с фиолетовыми волосами. Она подходит к кассе, улыбаясь Джисону овальной улыбкой, из-за чего её кошачьи глаза превращаются в полумесяцы.       — Здравствуйте, можно мне айс-американо? — говорит она, а Джисона прошибает током. Он ничего не может ответить, потому что жар и паралич сковали его слишком быстро.       Он сглатывает, его губы шевелятся, словно пытаясь выдать хоть какой-то звук, но ничего не происходит. Глаза слезятся. Девушка в ужасе смотрит на него, когда Тэхён, парень со светлыми волосами, его коллега, подхватывает его и уносит в комнату для сотрудников, пока Субин его быстро подменил.       — Извините его, вы просто очень похожи на нашего друга, который недавно погиб, — последнее, что он услышал.

***

      — Блять, что ты делаешь?! — заходит разъярённый парень, схватив друга за грудки. — Что ты, чёрт возьми, вытворяешь?! Если у тебя траблы с менталкой, так ты решай их! — кричит Субин, который был сыт страданиями Джисона по горло. — Как же ты заебал отлынивать от работы! И Минхо-хён умер из-за тебя, потому что ты не ценил его! Да он так даже счастливее станет, потому что под боком тебя не будет! Ты только и делаешь, что жалеешь себя, я уверен, что за всё это время ты даже не задумался, как плохо было ему, ты ёбанный эгоист, Хан Джисон! Вали домой, пока ты не распугал оставшихся посетителей.       Джисон поднимает на него глаза и издаёт хриплый смешок.       — Да пошёл ты нахуй, сам не лучше, — шипит он, поднимаясь с кресла, снимая фартук и кидая его парню в руки.

***

      — Я дома, нуна, — на выдохе произносит он, входя в квартиру и запирая её за собой. Вот только подняв взгляд, он совершенно не ожидает увидеть, как его девушка целуется на диване с Чанмином, его одногруппником. Тем самым мрачным парнем. — Да вы издеваетесь надо мной, — выдохнул он, чувствуя, как обжигающее раздражение разливается по телу. Он ещё секунду смотрит на это, после чего громко кашляет, из-за чего двое подпрыгивают.       — Джисон?! Но твоя смена же заканчивается только через три часа! — говорит она, на что парень закатывает глаза.       — Удивительно. Слушай, выметайся отсюда вместе со своим любовничком, — шипит через зубы Джисон. Почему он так злится? Он же сам уже ничего к ней не чувствует.       Всё равно уже притёрлись. Так ещё сколько ж времени он убеждал себя, что любит её.       Да и просто больно, когда врут.       Он слышит за своей спинной поспешные шаги, думая, что это Гаыль хочет как-то оправдаться, поэтому уже собирается повернуться, чтобы послать её подальше.       Но это явно не она.       Что-то тяжёлое прилетает ему по голове. Боль, как бомба, взрывается, окутывая всё его тело.       Темнота забирает его в свои холодные лапы.

***

      — Боже, наконец-то ты очнулся, — бормочет Минхо, улыбаясь ему и обнимая его, пока Джисон пытается понять, что же только что произошло.       Что-то поменялось, но не так уж и сильно. Он думал, что все его мысли поменяют течение, но всё идёт так же, как и прежде, кроме того, что       Минхо тут.       Снова с ним.       Его любимый Минхо.       Но не совсем он.       — Прости меня, — говорит он тихо. Слёзы наворачиваются на глаза, когда он крепко обнимает Минхо за талию, утыкаясь ему в плечо. — Прости, что я в тот день не проводил тебя.       — О чём ты? — спрашивает парень, на что Джисон через всхлипы рассказывает ему всё, что вспомнил. И про клуб, где они поцеловались, и про то, как он узнал, что Минхо умер, и про свою смерть.       — Прости меня, Минхо. Если бы я мог сохранить тебя, я бы сделал всё возможное сейчас, — говорит он, а Минхо лишь улыбается, крепче его обнимая.       — Всё хорошо, Джисон. Всё в порядке, — приговаривает он, а парню всё ещё не верится, что всё это время он жил с тем, кого любил до глубины души, и не помнил этого.

***

      — Феликс? Привет, — Джисон лежит на диване в зале, положив голову на колени Минхо и рассматривая снежный шарик слезящимися глазами. — Передай трубку Хёнджину, пожалуйста.