Ты-мой

Тэхён сидел напротив Чонгука. Смотрел на накрытый стол, который должен вызывать аппетит, но точно не в этот раз. Аппетита не было. Альфа то и делал, что выставлял все блюда напротив него, пытаясь уговорить, чтобы он поел. Но мозг Тэхёна сейчас совершенно не думает о желудке, которому нужно ощутить что-нибудь съедобное. Все мысли заняты Анальдом, Миндже, его будущим и даже Чонгуком. Альфа признался ему в любви, но конечно же Тэ не поверил. Потому что это просто невозможно. Такой, как Чонгук никогда не полюбит такого, как Тэхён. Омеге не нравится, как его называет альфа, не нравится, когда тот пытается ухаживать за ним. Пытается закрасться в его мысли, чтобы заполучить тело, второго варианта просто не существует. Чонгук его не любит, просто играет свою роль, чтобы Тэ сам к нему в постель залез. Но этого не будет. Никогда. Омеге хочется прильнуть в объятия Миндже, просить прощения, помириться с ним, узнать как у него дела и куда он делся. Либо его нет в особняке, либо тот намеренно не попадается на глаза. Но к сожалению, он даже к нему подойти не сможет. Видимо их история любви должна была закончится именно так, приобретая печальный финал. А виноват в случившимся только он — Тэхён. Плохой и бессердечный Тэхён, который выбрал не того, кто сильно его любил, а того, у кого карман был полон. Глаза Миндже, которые смотрели с болью и нотками предательства никак не уходили из головы, как и лежащий Анальд на полу в луже своей крови — не покинули его, съедая самого омегу изнутри. Больно. Невыносимо больно. Чонгук делает только хуже. — Не собираешься есть, милый? — спрашивает Гук, нахмурившись и пристально смотря в глаза. — Я не голоден, — омега закрывает глаза и игнорирует ласковое слово от альфы. — Насколько я знаю, со вчерашнего дня ты не выходил из комнаты. Это означает то, что ты ничего не ел, а сейчас говоришь, не голоден? — изгибая одну бровь, спрашивает, пытаясь понять: что творится внутри Тэхёна. — Нет аппетита, гос… Чонгук. — исправляет себя. Чон тяжело вздыхая, подносит руки к груди, скрещивая их. Внимательно смотрит на лицо омеги, который смотрит куда угодно, но не на него самого. — Давай сделаем так, Тэ, — тот неуверенно поднимает глаза на него. — Если ты сейчас наконец-то дашь своему организму еду, то я отвезу тебя в больницу. Анальд пришёл в себя. Тэ в растерянности открывает и закрывает рот, не зная, что ответить. Моргает пару раз своими длинными ресницами и переваривает то, что сказал альфа: Анальд пришёл в себя? Это правда? — Вы же не врёте? — на всякий случай спрашивает он, дрожащими из-за голода руками забирая вилку. — Зачем мне это? — Ну… чтоб я поел… — Вовсе нет, — улыбается так, что не возможно не поверить его словам. — А что будет с учёбой? — Не переживай. Я всё улажу. У Тэхёна сразу же появляется аппетит, он иногда ложкой, а иногда и вилкой забирает со стола блюда и вкусняшки, заполняя рот. Жуёт быстро и не успев их проглотить, сразу же пьёт апельсиновый сок. Сок медленно стекает из уголков прекрасных губ, что не ускользает от жадного взгляда альфы, перейдя к шее. Чонгук сглатывает, но взгляда не отводит. — Аккуратнее, — хрипло, — будь аккуратнее, Тэ, не то подавишься. — Хорошо, — через заполненный рот, с трудом отвечает омега. Чонгук видит, как омега с удовольствием жует шоколад и закатывает глаза, пребывая где-то в своём мире и сладко-прямоугольно улыбается. Облизывает пальцы, на которых остался подтаявший шоколад и альфа не выдерживает: встаёт, нагибается над омегой, сразу же беря того за запястье. Подносит руку омеги к своему лицу под взгляд шокированных, широко раскрытых глаз и посасывает каждый пальчик. Закрывая глаза, удовлетворенно мычит, потому что сладко, очень сладко, когда во рту растекается не только вкус шоколада, но и цветочный аромат. Боже, какое удовольствие! Это самый прекрасный и сладкий вкус, который он когда-либо попробовал. Омега тяжело сглатывает от действий альфы. Что тот только что сделал? Этому есть хоть какое-нибудь объяснение? Чонгук сильно держит его за запястье и облизывает, посасывая его пальцы, сладко мыча себе под нос, заставляя щеки краснеть. Тэхёну кажется, что это действие слишком интимное. Тянет плененную руку на себя, но не получается — хватка слишком сильная. — Отпустите, пожалуйста. Что Вы вытворяете? — заламывая брови, пищит он. Щеки просто пламенным огнём горят от смущения. Даже Миндже так никогда не делал! Чонгук открывает глаза и отпускает нежную руку. Облизывает собственные губы, а хочется чужие. — Прости, увлёкся. Было вкусно, не смог удержаться, — имея в виду не вкус шоколада, а цветочный аромат. Он улыбается и продолжает есть свою порцию, делая вид будто ничего не случилось. А внутри всё трепещет от вкуса, от аромата, от вида красных щечек, больших глаз, прекрасного контура губ. Тэхён такой милый, красивый, очаровательный, что он с трудом держится, чтобы не зацеловать всё его лицо. Чонгук тонет в Тэхёне, влюбляясь сильнее. А Тэхён сразу же после того, как освобождают его руку от плена, прижимает ладонь к груди, и чувствует сильный стук сердца. Что происходит? Он находится в полной растерянности, ведь это смущение и быстрое биение сердца случались только на ухаживания другого альфы… *** Тэ сильнее обнимает Анальда, у которого лицо бледное, а лоб перебинтован. — Братец, я так скучал! — шелестит Тэ, шмыгая носом. Он действительно скучал. Старшего очень сильно не хватало. Анальд тоже обнимает Тэхёна, но не отводит глаз с Чонгука, который стоит в паре шагов от них, рядом с окном, в привычном костюме и позе, где руки спрятаны в карманы брюк. Дверь сильно распахивается и внутрь заходит Миндже: не обращая ни на кого внимания, сразу же обнимает Анальда, на что Тэ быстро встаёт и отходит на шаг назад, а Чонгук по собственнически кладет руку на талию парня. У Анальда глаза становятся большими. Почему Тэ отошёл от Миндже? Почему Чонгук его трогает, а Миндже молчит? Он смотрит на младшего альфу и тот сразу же отводит глаза. Но омега всё равно заметил потухшие, красные глаза. Эти глаза больше не искрятся, не смотрят на Тэхёна. В голову закрадывается одна догадка… Нет! Этого просто не может быть! — Расскажешь, что случилось, Анальд? — притворно-обеспокоенно спрашивает Чонгук, пристально смотря ему в глаза. Омега сглатывает, горло пересыхает, как и губы. Сейчас он сделает самое непоправимое. Смотрит в сторону Миндже, который тоже отошёл на шаг и в ответ смотрит поддерживающе, давая понять, что он рядом и не оставит, никогда. Глаза влажнеют, сердце сжимается и он мысленно просит прощения у альфы. — Это Миндже толкнул меня тогда, в той комнате, — тихо отвечает он, сразу же опуская голову. Слезинка медленно течёт по щеке. У обвиняемого расширяются глаза, как и у цветочного человечка. Чонгук внутренне улыбается, восхищаясь собой и своей победой, рукой сильнее сжимая талию своего омеги. — Что? — одновременно и шокировано спрашивают те, кто недавно были возлюбленными. — А-анальд, братец, ты чего?.. — растерянно спрашивает младший альфа, заикаясь. — К-когда я вошёл в комнату, ты уже был в крови, на полу… — Неправда! — сразу же защищается старший омега, тысячу раз, мысленно прося прощения. — Это был ты! Я помню тебя! — а из глаз текут слёзы. — У меня есть свидетели! Феликс видел, как ты тогда быстро вышел! — омега снова мысленно просит прошения, на этот раз у Феликса. Тот совсем не в курсе, что происходит в этой палате. Хорошо, что его сейчас нет здесь. У Анальда хотя бы появилась маленькая удача… — Как ты мог, Миндже? — не веря, спрашивает Тэхён. Ему снова сделали больно. Неужели Чонгук был прав и медовый альфа всё время врал ему? Неужели никогда не любил? Неужели всё то, о чем мечтали вдвоем, было лишь его мечтой, не Миндже… Неужели Тэхён из-за своей любви настолько ослеп, что не распознал лживость и коварность альфы. Чонгук был прав. Был прав в том, что медовый альфа ему врал, не любил. Ведь если бы любил, не причинил бы вред близким людям омеги. Не виделся бы в ресторане с другим. Интересно, а если бы он тогда не увидел их, они бы продолжили ночь иначе? Интересно, а тогда, когда Тэхён ушёл, что сделал альфа с той омегой? Боже, как противно. Противно от самого себя, от собственного сердца. Он настолько ослеп, что не увидел всю эту темную сторону, всю эту лживую сторону альфы. Тэхён даже себя винил в том, что разбил сердце альфы, а тот так легко причинил боль Анальду и ему самому. Цветочный омега рукой избавляется от ладони альфы, которая держала его за талию и подходит к медовому. Звук шлепка походу услышали все, кто находился на этом этаже. У Миндже левая сторона щеки краснеет, а у Тэхёна ладонь покалывает, дрожит и болит. — Уйди. Вон. Ты не заслуживаешь находится рядом с ним! Омега хочет врезать ещё раз, но сзади, поперёк живота его тянет на себя старший альфа. Прижимает к себе. Настолько сильно прижимает, что Тэ буквально каждой клеткой чувствует хвойный аромат. Он не отталкивает, наоборот — защищает. Хвойный аромат вдруг сильно успокаивает. Тэ обмякает в чужих руках, размеренно дыша. Из-за слез ничего не видит перед собой, но хлопок двери хорошо услышал. Миндже ушёл, позволив омеге быть в чужих объятиях. И Тэ обещает себе, что это последний раз, когда он плачет, а после — навсегда забудет медового человека. Навсегда вычеркнет его из головы и из сердца. — Успокойся, — тихо шепчет альфа, перебирая в пальцах его волосы на затылке, дышит цветочным ароматом, утыкаясь носом в щеку парня. Очень странно, но его слова помогают. Омега постепенно успокаивается и вдыхает хвою. Наполняет лёгкие хвойным ароматом, при этом чувствует себя в безопасности. Будто бы альфа, который стоит позади него, защищает его от всего мира. И Тэхён почему-то слепо верит. В этой палате, единственный, кто чувствует себя противно, так это — Анальд. Он окончательно разлучил двух влюблённых, собственными действиями просто отдал Тэхёна ненавистному альфе. Решил судьбу троих людей. Унизил и предал того, кто все эти годы считал его братом. Как омега теперь будет смотреть Миндже в глаза? Ведь ему нет прощения и никогда не будет. *** — Прости меня. — За что? — За мои неправильные чувства к тебе, — альфа признался, почему все это время его не было, почему не отвечал на звонки и отдалял от себя. Джин смотрел на него как-то измученно. Признание он принял спокойно, не было никаких истерик. На Намджуна смотрел равнодушно, он не понимает, что чувствует внутри. Омега думал, что все его чувства навсегда покинули его, но видимо это было не так, потому что внутри что-то приятно щекотало, ныло, передавало тепло. — Простить-то я прощу. Но никогда не забуду, что из-за тебя я потерял папу, Намджун. — Я понимаю… — Если хочешь, чтобы я полностью тебя простил, то помоги мне в одном деле, — прикусил губу изнутри, сердце стало биться быстрее. — Конечно, ты даже можешь не прощать, я всё для тебя сделаю, Джин~и. — Я хотел освободить омег из приюта, но мне не позволили, потому что я не альфа, — ох, сколько же Джин ходил в приют, получал всё время презрение и отказы. Хосоку он ничего не рассказал, потому что не хотел, чтобы кто-либо другой узнал об его тайне. Ведь он сам когда-то сбежал из приюта — был уверен, что воспитатели расскажут о нем Хосоку. Да, омегу узнали, но не имели права забрать его обратно. Потому что он — совершеннолетний мужчина, имеющий хорошую работу. Вот только этого было мало, чтобы выкупить омег обратно. Обязательно нужен был альфа. А единственный альфа, который знал, кто он и откуда — был Намджуном. — Все деньги, которые ты мне отправлял, находятся в сундуке. Возьми их и освободи всех из того заточения. — Почему ты не пользовался деньгами? — недоумевал альфа. — Они были мне противны. Будто бы ты променял семью на них. — Ох, Джин, это совсем не так… — Вот и докажи, что все совсем не так. Освободи всех. *** Альфа вышел с места работы, снимая пиджак и галстук на пути к машине. Расстегнул верхние пуговицы рубашки. — Чон Чонгук! — рыкнули ему под ухом и когда он обернулся, Миндже со всей силы ударил его в скулу, на что нижняя губа треснула, позволяя выступить капле крови. Альфа лизнул собственную кровь и выплюнул, закрыл глаза, улыбнулся уголками губ и обернувшись, посмотрел на младшего. Хоть удар получил он, но проигравшим не выглядел. Младший выглядит подавленным, разбитым, что вполне радует старшего. — Это всё твоих рук дело! Ты всё подстроил, мразь. Я всё теряю только из-за тебя! — кричал медовый человек, убийственно смотря на него. — Необязательно винить кого-то, за свою несчастную жизнь, — спокойно проговорил альфа, спрятав руки в карманы и сжимая их. На этот раз очень сильно хочется ответить, но силы точно не равны. Если Чонгук ударит Миндже, тот точно получит сотрясение мозга. А лишние проблемы в данный момент не нужны. — Ты забрал у меня Тэхёна! — Он сам пришёл ко мне. И знаешь, он поступил правильно, потому что с таким жутко-эмоциональным человеком, как ты — придётся не жить, а выживать, — снова унизил его, улыбаясь во все зубы. — Не волнуйся, я позабочусь о нем лучше, чем ты. Тэ заслуживает роскошную жизнь в особняке, а не в подвале с тобой, где пахнет только грязью. Если бы он был тебе так дорог, ты бы никогда не тронул Анальда. — выплюнув эти слова, старший подошёл к своей машине, завел её и уехал, оставляя бедного, разбитого альфу наедине со своей болью. Его никто не слушает, не понимает. Но он ничего не сделал, никого не трогал, тем более братца Анальда. Анальд был ему дорог, но альфа никак не понимал, почему тот обвинил его. Может из-за удара головой, так подумал? А ведь самое паршивое лишь то, что он никак не может доказать свою невиновность. Разница между ложью и правдой такова, что у лжи всегда есть свидетели, а у правды никогда. *** — Тебе нравится? — спрашивает Чонгук у Тэхёна. Прошла неделя после того инцидента в больнице. Анальда выписывали из больницы три дня назад. Тот только делал свою работу в особняке, а на глаза Тэхёну не попадался. Чувствовал вину. Чонгук после ужина со своим омегой, предложил ему выйти с ним на крышу особняка. Их отношения немного наладились, Тэхён снова начал доверять Чонгуку. А самое странное было в том, что он чувствовал себя в безопасности только рядом с ним. В универе, после пар, нетерпеливо ждал альфу, чтобы увидеть его. Сам удивлялся своим мыслям. Хотел вдыхать полной грудью аромат хвои, сидеть рядом с хвоей, прогуляться рядом с хвоей. Про Миндже он пытался не думать, потому что было больно от всех его действий. Когда Тэ вышел на крышу, Чонгук сказал ему смотреть вверх. Ночью, на небе были видны множество звёзд, которые горели своими золотистыми цветами. Было завораживающе прекрасно. Тэ был очарован ими. — Это так прекрасно, Чонгук. Так красиво! — восхищался он, улыбаясь во все зубы. Искрился от одного вида ночного неба. — Действительно, очаровательно красиво, — альфа имел ввиду Тэхёна. Восхищался им, а не звёздами на небе. Тэхён перевёл взгляд на него и на секунду замер, улыбка застыла на лице. Альфа завороженно смотрел на него, его глаза так и кричали о том, насколько он восхищался омегой. Они забыли счёт времени, любуясь друг другом. Омега забыл о звёздах. Первым пришёл в себя альфа, он чистил горло, немного прокашлялся и произнёс: — У меня есть кое-что для тебя. — Для меня? — медленно и тихо проговорил омега. Альфа задрал рукав рубашки, впервые обнажая запястья. Брови омеги поднялись к макушке. На запястье альфы, был тот самый серебряный браслет, который омега потерял много лет назад. Мамин браслет. — Это же… — Тэ не находил слов, чтобы сказать хоть что-либо. Глаза сразу же стали влажными. Как же долго он тогда был расстроен из-за того, что потерял единственное воспоминание о матери. — Твой браслет, — улыбнулся альфа, снял его, и взяв омегу за руку, застегнул на запястье законного владельца вещицу. — Я перед тем, как уехать в Америку, обнаружил его на земле и забрал с собой, — и неважно, что той ночью он украл его, а сейчас так нагло лжет. — Знал, что оно принадлежит тебе, my baby. Мне тоже нужно было хоть что-то напоминающее о тебе. — Чонгуук… — трогая мамин браслет кончиками пальцев, не веря, что он снова с ним. — Спасибо, что оберегал его! — Это ценная вещь, конечно же я бережно относился к нему. Омега улыбнулся сквозь слёзы. Боже, всего лишь одна вещица, а радости вызывает сколько! Выходит, альфа любил его давно, раз оберегал его. Ухаживал, заботился, оберегал. — Чонгук… — М? — Можно я тебя поцелую? Альфа изумлено уставился на парня. Он сейчас спит? Он правильно всё услышал? Тэхён действительно хочет поцеловать его? Столько лет он фантазировал в своей голове их первый поцелуй. Но никогда не думал, что омега сам его попросит. Не это ли счастье? А что, если Тэ просто хочет подарить ему поцелуй в щеку, в знак благодарности? — В щеку? — так, на всякий случай спрашивает он, пытаясь понять, правильно ли он всё понял. — Нет… — быстро шипит омега. Ну не может он прямо в лоб сказать, что хочет поцеловать его в губы. — И куда же? — допытывает его Гук, сдерживая свою улыбку. — Ну, как куда?! Хочу тебя поцеловать по-взрослому! Неужели и так не понятно?! — бесится Тэ. Как же ему стыдно… Облизнув собственные губы, Гук приблизился к приоткрытым от волнения персиковым губам. Он чувствовал море нежности и тепла в груди, там, где сердце билось только ради цветочного человечка. Посмотрел в глаза, где читалось только разрешение на все пакости, и прижимается губами к губам, под тихий писк. Оба закрыли глаза, поддаваясь чувствам. Омега медленно опустил ладони на плечи мужчины, а тот в свою очередь, одной рукой притянул его к себе за талию, другую положил на щеку парня. Сминал цветочные губы, оттягивал нижнюю и посасывал, получая шумный выдох. Их сердца бились одним ритмом: настолько быстро, будто готовы выпрыгнуть из груди. Звезды на небесах сияют ярче других дней, радуясь близостью двух людей. По венам быстро течёт кровь, щеки омеги вспыхивают, когда мужчина проникает в его рот языком, переплетаясь с ним. Из уст Тэхёна само собой вырывается протяжный, глухой стон, когда Чонгук зажимая зубами кончик его языка, посасывает. Руки и ноги омеги дрожат и он сильнее стискивает плечи Чонгука. Тэхён чувствует себя так, будто никогда прежде не целовался. Впрямь, как и Чонгук. Будто этот поцелуй — их самый первый. А поцелуи с чувствами очень даже сладкие, не так ли?