Ты-мой

Альфа понимает, что теряет своё терпение, когда одной рукой сильнее прижимая к себе омегу за талию, другую переводит на затылок и давит на него. Активно сминает губы, переплетается с ним языком, дуреет от чистого, никем не тронутого цветка. Чонгук целует жадно, будто у него сейчас заберут цветочного омегу, оставят без его сладкого вкуса. Чонгук языком исследует зубы, язык парня, проникая настолько глубоко, насколько возможно. Он будто съедает парня. Да, так и хочется сделать: съесть целиком и полностью, не оставив никому. Тэхён мычит, иногда даже глухо стонет, потому что действия альфы до дрожи приятны. Он потерял контакт с этим миром: его никогда так жадно не целовали. Он стоит на цыпочках, руки свои заводит за голову мужчины и сжимает его волосы у затылка, к себе прижимает, сам тянется к очередному поцелую. Чонгук порыкивает, потому что с трудом сдерживает себя, прикусывает уголок нижней губы омеги и получает очередной приятный глухой стон. С трудом отрываясь от сладких губ, нежно целует щеку и спускается к шее. Когда он, целуя медовую шею, оттягивает кожу, Тэхён полностью теряет себя, стонет немного громче. Альфа улыбается, понимая, что шея у парня очень чувствительная, его рука с затылка медленно спускается вниз, оглаживая лопатки и спину. Продолжает дарить удовольствие своему омеге, целуя кожу шеи и оставляя красные отметины. Альфа внутри дуреет от аромата, от отзывчивости парня, от его сладких стонов, от вкуса его губ, довольствуется, смотря на ряд засосов, которые поставил сам. Тэхён выдыхает, когда его шею снова целуют, сам обеими руками давит на затылок мужчины, чтобы было тесно, чтобы сильнее почувствовать пухлые губы альфы. Смотрит на звёзды, тяжело и быстро вдыхает, когда чувствует губы альфы на своих открытых ключицах, которые показались из-под футболки с глубоким вырезом. Когда альфа несильно прикусывает кожу на ключицах, Тэ томно стонет. В одно мгновение чувствует, будто что-то не так, опускает поплывший взгляд со звёзд на дверь, с которой можно вылезти на крышу. Из-за возбужденного взгляда не сразу понимает, что там за силуэт стоит, но когда моргает пару раз, фокусируя взгляд, натыкается на гневные и яростные глаза Миндже. Тэ распахивает глаза, возбуждение сразу же улетучивается. Пытается оттолкнуть от себя альфу, который грозно рычит, продолжает целовать его шею с ключицами, не двигаясь ни на шаг. — Чонгук! Перестань! — пугливо пищит он, неотрывно и боязно смотря на медового альфу и продолжая отталкивать от себя хвойного человека. — Что не так? — раздражённо спрашивает Гук, поднимает голову и смотрит на омегу своими расширившимся зрачками. Омега сглатывает. Боже, какой позор! Какой стыд! Что он делает? Как он мог позволить себя целовать, как мог поддаться? Боже, что же им двигало? И глядя на Миндже, кроме стыда из-за поцелуя, которому тот стал свидетелем, больше ничего не чувствует. Не было искр в глазах в сторону альфы, больше не ощущалось быстрого сердцебиения. А самое ужасное было то, что он не чувствовал вину или сожаление. Альфа своими действиями стал для Тэхёна никем. Омега к Миндже совсем ничего не чувствовал. Тэхён неотрывно с красными щеками смотрит в сторону, и Чонгук нахмурившись, тоже повернул голову, потом обратно. Его взгляд темнеет, давая понять, насколько он в ярости: Миндже и Тэхён не моргая, смотрели друг на друга. Чонгук не может понять, что же он видит в глазах того, кого только что целовал. Глубоко в себя проглотив обиду, он повернулся в сторону альфы так, что Тэхёна невозможно было разглядеть за ним. Омега увидев перед собой широкие плечи, опустил голову и сам подошёл ближе, почти вплотную, невольно облизнул губы, собирая с них хвойный вкус. Будто бы на него хотят напасть, а он хочет спрятаться и альфа его броня, защита от любой опасности. — Что ты тут забыл? — прозвучал довольно грубый голос старшего. — Как ты мог настолько сильно опуститься, маленький? — альфа проигнорировал вопрос старшего, неотрывно смотря за спину Чонгука: омеги не было видно. А так хотелось его увидеть, смотря в глаза спросить, зачем тот так поступает с ним? Зачем так сильно разбивает его? Почему за две недели всё так сильно изменилось? Зачем Тэ променял его на Чонгука? Омега ведь не был падок к деньгам… Может, это старший одурил деньгами его голову? Может омега просто запутался и нужно ему помочь выйти из всего этого болота? Да, конечно! Тэхён просто потерялся, получая такую роскошь от самодостаточного альфы. Просто нужно привести его в себя, привести в чувства, напомнить, кого тот любит. А он любит только Миндже, так всегда было и будет. Чонгук настолько сильно сжимает челюсть, что возможно все зубы сейчас раскрошатся. Да где это видано, чтобы какой-то слуга игнорировал его вопрос. Альфа понимает. Понимает, что если этот медовый не уберется отсюда и продолжить пытаться увидеть Тэхёна, то он точно побьет и возможно убьет его. Альфа только делает шаг в его сторону, но чувствует нежную ладонь на своих пальцах. Омега сзади сильно прижимается к нему, крепко держит за руку, не позволяя Чонгуку сделать хоть шаг. — Не надо Чонгук, — тихо шепчет он. — Пожалуйста, давай просто уйдём. Всё. Только слова омеги для Чонгука закон. Он поворачивается в его сторону, смотрит в глаза. — Мне нехорошо… Давай вернёмся в комнату, — продолжает тихо шептать, поднимая на него голову, смотря своими большими, умоляющими глазами. Альфа, закрывая глаза, шумно выдыхает, открывая их, коротко кивает и, беря омегу за руку, ведёт за собой на выход. Вот только перед дверью стоит Миндже, не давая им выйти. — Уйди с дороги, — цедит Чонгук, а омега сильнее сжимает его руку, не давая ему потерять контроль над разумом. Запах Чонгука усиливается из-за гнева и ярости. Медовый тоже должным не остался, у того тоже усиливается запах но не от гнева, а от растерянности, грусти… — Тэ, посмотри на меня, маленький. Клянусь, я ничего не делал Анальду. Тэ сильнее сжимает руку Чонгука, не поднимая голову. Он задыхается между двумя альфами, с их резкими ароматами, не слышит, что ему говорят. Голова кружится, и он чувствует боль внизу живота, ломает брови, открывая рот в беззвучном стоне. Старший замечает, как омега свободной рукой держится за низ живота и быстро реагирует. Омега теряет сознание, оказываясь в руках Чонгука. — Тэхён! — кричат альфы, обеспокоенно смотря на умиротворённое лицо. — С дороги уйди! — рявкает Чонгук, на что младший рефлекторно отпускает их. Чонгук быстрыми шагами, почти бегом заносит младшего в свою комнату, уложив на кровать. Видит испарину на лбу омеги, видит, как тот вертит головой в разные стороны и скулит. Чувствует, как усиливается дурманящий аромат цветов, и догадка сама приходит в голову. Течка. У Тэхёна началась течка. *** Намджун не только освободил всех омег из приюта, но и купил приют. Решил разрушить это место, превратить в прах, и возможно открыть здесь компанию. Главное, чтобы омеги не страдали. Многим из них, благодаря советам Джина купил квартиру, дал им место жительства, купил продукты с запасом, чтоб не один из них не пострадал. Они с Джином договорились с парой людей, которые не презирали омег, нашли для них работу. А маленьких отдали в заботливые руки, отдали тем, кто долгие годы жаждал иметь детей. Но Сокджин их всех уверял (угрожал), что если с одним из них что-нибудь случится — превратит жизнь этих людей в ад. Ну, а в конце предложения мило улыбался, заставляя людей с трудом глотать слюну. И вот, наконец, справившись со всем этим за два дня, они решили отдохнуть. Был поздний вечер, альфа и омега сидели перед телевизором, смотря романтический фильм. Альфа перебирал пальцами волосы Джина, носом улавливая приятный аромат омеги. Он было настолько чистым и приятным, что он невольно уткнулся носом в изгиб его шеи, провёл им вверх и вниз, иногда касаясь губами. — Джун… — настороженно произнёс омега и медленно закрыл глаза. Было приятно. — Ты так вкусно пахнешь, Джин~и. Не могу оторваться от твоей шеи, — мурлыкал альфа, одной рукой ведя по плечу омеги, а другую положил на живот. — Ты сошёл с ума? — притворно спросил Сокджин, открывая больше доступа для альфы. Тот осмелел, видя, как омега не сопротивляется. И зачем он все время скрывал свои чувства? — Давно. И только по тебе… — он начал посасывать кожу, а рука, которая была на животе, медленно спускалась вниз, трогая уже вставший член младшего через штаны. — Ммм… — промычал Джин, двигая бёдрами вперёд, чтобы создать трение. Он резко поднял голову, смотря в глаза альфы: смотрел, будто в душу. — Я хочу тебя, — проговорил он с серьёзным тоном, на что альфа на долю секунды растерялся. — И я… Тебя… Мгновение, и губы прижимаются, языки сплетаются. Намджун подняв Джина на руки, продолжает его целовать. Тот, окольцевал руками шею старшего, ногами спину, начал тереться. Стонал, когда альфа кусал его губы. Намджун медленно уложил Сокджина на кровать, нависая сверху, устроился между разведённых ног младшего. Кусал и оставлял ряд засосов по телу омеги. Шептал о том, насколько омега красив, желанен, добродушен и чистосердечен. Вся мечта Намджуна — только Сокджин. Альфа избавляется от одежды младшего, как и тот от одежды старшего. Они исследуют тела друг друга, Джин тоже в долгу не остался, пометил шею старшего яркими бордовыми засосами. Толкнув того, навис сверху и лизнул крепкую грудь альфы. Тот только тихо рычал, спускаясь руками к ягодицам младшего. Сжал их, на что младший сильно прикусил его сосок, шумно выдыхая. Джун двумя пальцами собрал смазку, одним надавил на вход. Медленно проник под скулёж младшего. Он постепенно вводил второй палец и двигал ими, чтобы растянуть своего мальчика для себя. Джин начал стонать, жадно всасывал кожу на шее старшего, а ногтями водил по груди, оставляя маленькие следы. Когда в него вошел третий палец и при первом же толчке врезался в простату, парень выгнулся в спине и задрожал. Приятное удовольствие. — Я больше не могу терпеть… — проговорил Намджун, вытаскивая пальцы из горячего нутра, и облизал их. Омега на его действие поражённо сглотнул, рот открылся в беззвучном стоне, когда старший начал входить головкой члена. — О Боже-е! — ломая брови, произнёс со скулежом омега, прикусывая за плечи Джуна, чувствовал, как член старшего растягивал его стенки. — Больно… — Сейчас пройдёт, милый, — альфа сам еле сдерживал себя, стиснул зубы, потому что внутри омеги было горячо, узко. Хотелось сильнее, быстрее. Но пока что нельзя, не тогда, когда его милый скулит от боли. Он продолжал размеренно толкаться: медленно выходя на половину и так же входя. — Ахх! Ещё!!! — не стесняясь, громко стонал Джин, когда член врезался в его простату. Перед глазами стояла пелена возбуждения, слеза удовольствия стекала по лицу. Альфа понял, что достиг нужной цели, начал двигаться быстрее. Он перевернул Сокджина, оказываясь наверху, сцепляясь с его руками, прижимая по обе стороны от его головы, и перешел на быстрый темп. Буквально вдалбливался в колечко мышц, с которого всё обильнее стекала смазка. Омега стонал, временами кричал от переполняющего удовольствия. Альфа рычал, входил резко и быстро, целовал, кусал. — Я… Я… — Кончай, мой милый! — напряженно приказал Намджун, не прекращая двигаться. Одной рукой окольцовывая член омеги начал надрачивать ему под свой быстрый ритм. Тот не удержался, выгнулся в спине, громко крича, кончил на их животы. После нескольких движений, альфа тоже кончил. Оба быстро дышали. Джун боком улегся рядом с омегой, обнял его. Вдыхая его аромат, который смешался с его собственным, улыбнулся и чмокнул того в лоб, так они и уснули. *** Вся комната пропахла цветочным ароматом. Чонгук, наверное, уже двадцатый раз зашёл в ванную, чтобы избавиться от возбуждения. Он весь пропах этим дурманящим ароматом, на лбу был виден пот, он стекал со лба по шее вниз. Его футболка прилипла к телу из-за пота и напряжения. Он с трудом держал себя, чтобы не напасть на человечка, который беспокойно спал на его кровати, который был обладателем этого самого аромата. От одной мысли, что омега лежит на его кровати и течёт, при этом вкусно пахнет — заставляет заводится не на шутку. Он с трудом держал себя, чтобы не набросится на него. Всю ночь мочил тряпку, укладывая ее на его горячий лоб, хлопковой тканью собирал капли пота с шеи и лица парня. Видя собственные отметины на шее Тэхёна, улыбался уголками губ. Тэхён целиком и полностью принадлежит ему, а отметины тому доказательство. Чонгук до утра заботился об омеге, хмуро надевая костюм, готовился идти на работу. Прежде чем уйти, приказал Анальду, чтобы тот был рядом с Тэхёном и чтоб не пропускал медового внутрь. Не хотелось оставлять парня в течку, но если не идти, он точно поимеет его. Тэхён со стоном проснулся от сильной боли в животе. Мутными глазами осмотрел комнату, но не сообразил, где именно он находится. Нахмурился, почувствовал, как влажнеет между ягодиц, задний проход зудит, как головка члена упиралась в его штаны. Снова простонал. Течка. Как же он ненавидит свои течки. Потому что невыносимо больно. Таблеток он не пил, потому что ему просто не позволяли, особенно Тан, со словами: «Ты юный омега, боли не должно быть. Не собираюсь я из-за тебя тратить деньги на какие-то там лекарства. Нужен член, иди и найди». Тан всегда во время его течек говорил такие слова, не давал ему хотя бы в такой день немного полежать в постели. Он с трудом работал, тяжело двигался, потому что меж ягодиц было липко и неприятно. И вот, снова этот день настал. Ну, он хотя бы больше не работает благодаря Чонгуку, поэтому можно и полежать. Правой рукой спускался к кромке штанов и, проникая под нижнее бельё, обхватил твёрдую плоть и начал быстро надрачивать. Вот в такие моменты ему очень сильно хотелось поменяться местами с Анальдом и до потери сознания трахаться с Феликсом. Раньше не понимал, почему Миндже ему не помогал в такие дни. А сейчас прекрасно понимает — тот просто не любил его, не хотел, не желал. Тот просто развлекался или издевался над ним и всё. Из-за нахлынувшей ярости, быстрее начал водит рукой, закрывая глаза, мычал от приятного трения и попытался не думать о том, кто разбил сердце. Закрыл глаза и невольно вместо своих рук, которые делали приятно, представил руку Чонгука. Губы пересохли от сильного надрачивания, от того, кого представлял, пока занимался этим делом. Представлял, как альфа целует его губы, прямо как вчера ночью, как проникает в его рот языком, как они сплетаются и тот оторвавшись от губ, целует шею, ключицы так, как вчера. Свободной рукой, пальцами касается вчерашних отметин на шее и улыбается. Хочется ещё, ещё и больше. Прогибаясь в спине, гортанно стонет, пачкая руку следами своего удовольствия. Откидывает голову на подушку и тяжело дышит. Недостаточно. Этого было мало. Хочется ещё разрядки. Хочется аромат хвои. Хочется Чонгука. Именно в это время двери комнаты открываются, а Тэ сразу же убирает руку от укромного места и натягивает простынь до самого лица, напугано смотря на вошедшего. — Привет, — тихо произносит Анальд, Тэ выдыхает и нежно улыбается. — Так это был ты… Напугал. — Оу, и чем ты занимался, раз так перепугался? М? — играет бровями старший, лукаво улыбнувшись. — Точно не тем, чем ты с Феликсом, — выпаливает младший и хищно улыбается, но его красные щеки сами за себя говорят. — Дрочил, значит, — хмыкает тот, подходит ближе и достает из кармана вещь, протягивая цветочному. — Что это? — Блокаторы. Их господин Чон купил… Для тебя, — поджимает губы, видя, как тот пытается сдержать улыбку, закусывая губу. Чонгук купил ему лекарство, чтобы он не чувствовал боли. От этого так приятно на душе Тэхёна становится. Но. Это совсем не то, чего он хочет. — Я не хочу их, — озвучивает своим мысли младший. Ему хочется, чтобы боль забрало не лекарство, а хвойный альфа. — Чонгук уехал? — с надеждой в глазах спрашивает он. — Да, утром. — А сейчас разве не утро? — недоуменно спрашивает Тэ. — Братик мой, ты спал до обеда, — улыбается тому, как брови омеги взлетают к макушке. — Выпей это, — головой указывает на лекарство, — и пойдём вниз. Я приготовил для тебя твою любимую еду. — А господин Тан в доме? — беря таблетки с рук старшего, спрашивает Ким. — Нет. Твой аромат слышен на весь особняк. Он не удержался и уехал, — злорадно усмехается Анальд, заразив и младшего. — Ну, тогда это хорошо. Выпью таблетку, пообедаем вместе и… …подождем Чонгука. — И?.. — И я снова лягу спать. Больно вообще-то. Ты же знаешь, как я не люблю эти дни. — Такие дни прекрасны, только если заниматься с… — Меня не любили, чтоб со мной этим заниматься, — грустно шепчет Тэ. Старший молчит. Так хочется рассказать обо всём Тэхёну. Рассказать, что Миндже до сих пор любит его и ни разу не предал. Но он боится. Боится, потому что Чонгук может унизить Феликса, распространять о них всему миру. После обеда, Тэхён тихо прокрадывается в комнату альфы, будто не лежал здесь часами ранее. Открывает шкаф и берёт рубашку Чона. Запаха альфы мало осталось на рубашке, раздражая омегу, но другого выхода нет. Либо так, либо никак. Он ложится на кровать альфы, нюхает его рубашку, мычит, будто попробовал что-то вкусное. Боль немного утихла, но эта течка… Задний проход снова начинает зудеть и течь, заставляя омегу стонать. Боже, пусть поскорее придет альфа с работы. Тэхён сильнее стискивает в руках рубашку хвойного человека, вдыхает его аромат, а ягодицами трётся о постель. В мыслях только одно имя. Цветочный омега хочет отдаться хвойному альфе.