Ты-мой

Чонгук сидит в машине и смутно помнит как сегодня работал, на какие договоры ставил подпись, ни одного из них он не прочитал. Мысли только и крутятся вокруг цветочного человечка. Альфа сидел нетерпеливо на своём рабочем месте, стоило вспомнить, как Тэхён терся о постель, между ног становился тесно. Он, то и делал что елозил на своём стуле, вызывая много вопросов у своих подчиненных. К счастью, никто ни о чем не спрашивал и не узнавал. И вот сейчас он держит путь обратно до особняка. Иногда думает о том, о чем не стоит, сам вызывая бурю ярости и гнева. Думает, а что если Анальд не смог помешать Миндже зайти к пахнущему цветами человечку в комнату? Что если Тэ сам обратился к нему за помощью, что если эти двое… Чонгук машет головой в разные стороны. Боже, что за мысли у него? Как только он подъезжает к воротам особняка и видит их, сразу же приказывает остановится. Быстро выходит из машины и идёт в сторону особняка, по пути снимая пиджак и галстук. Ему необходимо узнать: все ли в порядке с Тэхёном и не заходил ли к нему кто. Не заходил ли к нему Миндже. Уже оказываясь внутри помещения, жадно вдыхает цветочные нотки. Они повсюду. Стоило почувствовать этот аромат, как глаза альфы становились тёмными, и снова тесно в брюках. Он медленно идёт по лестнице в свою спальню, ведь именно оттуда аромат омеги ощущается более ярким. Хорошо, что на пути никто не повстречался, иначе он не мог бы объяснить своё состояние. Как только подходит к двери собственной комнаты, слышит нежнейшие стоны… удовольствия? Резко распахивает дверь, думая, что Миндже внутри, готовясь убить альфу, но не чувствуя никаких ноток меда, облегченно выдыхает. Переводит взгляд на кровать, откуда разносятся стоны: пиджак падает из рук, как и галстук, глаза и зрачки расширяются, а дыхание спирает. Тэхён стоит на коленях, спиной к нему и полностью обнажен. Его голова закинута вверх к потолку, левой рукой дрочит себе и тяжело дышит. Правую заводит за спину и собирает смазку меж своих половинок, средним пальцем по костяшки входя в своё нутро и изгибаясь в спине, при этом сладко простонав. Чонгук гулко сглатывает. Он ни разу не видел обнажённого Тэхёна. И чего таить, омега прекрасен: немного широкие плечи, узкая талия и аппетитная задница, промеж которой стекает смазка, округлые бедра, красивые ступни. Когда пальчик омеги входит в собственное нутро, пальцы на ногах поджимаются, заставляя член в брюках альфы дёргаться. Альфа с трудом переводит взгляд в сторону двери, подходит и тихо закрывает ее на ключ, чтоб никто не вошел внутрь. Подходит к кровати, по пути расстёгивая пуговицы рубашки — они дико мешают. Сразу же припадает губами к шее, засасывая кожу, отчего омега вздрагивает и, видимо, ощутив долгожданную хвою, потихоньку расслабляется, открывая больше доступа для поцелуев альфы. Ему очень хотелось увидеть его лицо, когда тот увидит его обнажённым в своей постели, но видимо не успел. Из-за своих извращённых фантазий он даже не заметил, когда Гук зашёл в комнату. Чон голой грудью прижимается к лопаткам омеги. Правая рука медленно спускается от шеи к ключицам, собирая капельки пота и ложится поверх кисти Тэхёна. Тэ снова вздрагивает, громче стонет, когда большой палец Гука надавливает на головку истекающего члена. Альфа дрочит омеге вместе с ним, продолжая оставлять засосы на изгибе шеи и плеча. Тэхён подается вперёд, чтобы трение было быстрым и более плотным. Ему необходима разрядка. Чонгук другой рукой убирает руку омеги сзади, с силой сжимает округлую половинку, под тихий писк и стон. — Чонгууук, ахм… — омега теряет контроль из-за переполняемых эмоций. Ему невероятно хорошо. — Baby, — и это «baby» срывает крышу окончательно. — Ты такой сладкий, я не могу остановится, — шепчет Чон, слегка прикусывая парня за мочку уха. Тэхён поворачивает голову влево, где прижимается альфа, смотрит в тёмные глаза и тонет в них. Он тяжело дышит, открывая рот, бёдрами подается вперёд, не чувствуя собственных рук, только чонгуковы. Невероятно хорошо. — А я и не хочу, — тяжелый вдох, — чтобы ты останавливался, Гук~и… — томно шепчет он, переводя взгляд на губы Чонгука. — Oh, baby, — Чонгук прижимается к сладким цветочным губам, сразу же проникая в рот языком. Теперь Тэхён стонет ему в рот и это просто потрясающе. Он трогает тело, которое любил и хотел целых тринадцать лет. Наконец-то добился своего. Дождался. Гук продолжает дрочить омеге, напористо и мокро целует его губы, отчего слюна капает вниз, оглаживает и сжимает его ягодицу сильнее в руках и под хныканье омеги входит указательным пальцем в горячее, просящее нутро. Чонгук просто дуреет от такого сочного, вкусного цветочного аромата, от такой отзывчивости и податливости. Хочется съесть своего мальчика. Тэхён теряет себя окончательно, глухо стонет в рот Чонгука и пачкает семенем их ладони. Он хочет, действительно хочет всего Чонгука себе, в себя. Он ждал его, умирал от того, насколько слабо пахли хвоей рубашки альфы. Так хотелось окунуться в хвою. Ждал альфу, пока течка не напомнила о себе. Альфа с трудом оторвавшись от цветочных, желанных губ, после того, как тот кончил, испачканной рукой надавливает на лопатки парня, отчего тот лбом утыкается в подушки, локтями в постель, прогибаясь в спине и выпячивая аппетитную задницу. Чон смотрит на то, как смазка течёт от отверстия, медленно по внутренней стороне бёдер. Ни о чем не думая сразу же слизывает сок омеги, на что тот что-то мычит в подушке. Альфа слизывая с бёдер вытекающую жидкость, добирается наверх и сразу же проникает языком в горячее нутро, смакуя сладкий цветочный вкус. Омега прогибается в спине, стонет. Действия альфы ему не привычны, но до боли приятны. Никто и никогда не видел его скромное местечко, не трогал и не ласкал так. Невольно ягодицами поддается к языку, который так щедро вылизывает внутренние стенки. Мгновенье, и к языку присоединяется палец, окончательно отправляя Тэхёна в страну наслаждений, он совсем не контролирует свой голос. Благодаря течке, скольжение пальцев внутри не причиняют никакой боли. Чонгук всасывает смазку омеги, как самый вкусный десерт — не брезгует. Руками раздвигает половинки, сильнее сжимая их до отметин. Парень стонет, выгибаясь, ещё больше провоцируя Чонгука. Альфа смакуя цветочную смазку, тремя пальцами входит в него и ритмично двигает ими. Тэхён вздрагивает от попадания по простате, и кончает во второй раз. Тело не слушается хозяина, содрогается в оргазме, смазка течёт ещё обильнее, потому что альфа никак не останавливается, продолжая двигать пальцами. Кажется, никто сегодня не собирается жалеть омегу, а тот даже и не против. Нежится в сильных руках. Чонгук доставая пальцы, встаёт, быстро избавляется от одежды, которая прилипла к телу из-за пота и напряжения. Свободно выдыхает, когда ствол наконец освобождается от тесных вещей. Тэ, который лежит на животе, медленно поворачивает голову, но когда взглядом натыкается на орган мужчины прижимающийся к животу, гулко сглатывает и вновь утыкается в подушку. Такой большой и венистый. А колечко мышц призывно пульсирует, будто просит именно этот альфий член. Он хныкает, ломая брови. Да что делает с ним течка? Или альфа? Чон подходит к Тэхёну, переворачивает его на спину и нависает сверху. — Ты как? — тихо шепчет он, хотя напряжённых ноток слышно в голосе. Чмокая бордовые и влажные губы, нежно смотрит в глаза. Омега смотрит на него расширившимися зрачками и вдруг соблазнительно улыбается. — Я всё ещё летаю в облаках, Чонгук~и, — томно шепчет он, прикусывая нижнюю губу. — Я влюбился в твой язычок. Дыхание альфы спирает к чёрту от таких слов, красных щёк, прилипших ко лбу волос омеги. Он облизывает собственные губ, собирая с них вкус цветков. Интересно, если он хорошо поимеет Тэхёна, даря незаменимые чувства, то влюбится ли тот не только в его язычок но и… — Ты влюбишься в кое-что другое, если расслабишься и доверишься мне, baby, — чмокает пухлые и красные щёчки, улыбаясь, ведь омега живя в особняке и хорошо питаясь, набрался сил и больше не худой. — Мне немного страшно Гук~и, — голос омеги дрожит. — Это мой… — Первый раз, — заканчивает за него Чонгук, руками поглаживая его щеки. — Не бойся, малыш. Обещаю, я не причиню тебе боли. — Я доверяю тебе всего себя, — в конце слова гулко сглатывает. — Ты в надежных руках, baby. Буду беречь тебя, как самый бесценный алмаз. Обещаю, — уверенно нашептывая важные слова, проводит носом по шее, наполняя лёгкие цветочными нотками. — Я… готов, — не врёт и чтобы доказать свою правоту, Тэхён раздвигает ноги шире и альфа благополучно помещается между ними. Возбуждённая плоть медленно входит в промежность, под поскуливание омеги. Чонгук переплетается с ним руками и сжимает их рядом с головой Тэхёна. Целует всё лицо, шею, ключицы, чтобы тот не сосредотачивался на боли. Когда возбуждённый орган входит по основание, оба замирают, не дыша. Внутри девственные стенки с непривычки сильно сжимают альфий член, отчего тот сжимает зубы, и ждёт, пока Тэ привыкнет к его размерам. После нескольких минут, когда омега расслабляется, стенки поддаются и альфа начинает двигаться: медленно выходит до середины, резко входит, и так по кругу. Обводит языком призывно торчащие соски омеги, целует их, иногда прикусывая. Ласкает языком, оставляя бордовые следы. Боже, Тэхёну кажется, что сейчас он потеряет сознание. Альфа своим возбуждением врезался во что-то внутри него, отчего всё тело содрогается, и хочется ещё. Ещё, ещё и ещё. Медленные движения перерастают в быстрые и ритмичные по просьбе омеги. Чонгук буквально вдалбливается в просящее нутро, отчего звук шлепков двух тел слышится громче, заставляя омегу стонать, а альфу рычать. Звук биения яиц о половинки слышится на всю комнату, они такие пошлые, что омега от стыда закрывает глаза не прекращая стонать. Он дрожит, дышит хвоей и тем, как она прекрасно сочетается с его ароматом, снося крышу. Боже, как же ему хорошо. Теперь он понимает Анальда, и даже в такой момент умудряется завидовать ему, потому что Анальд уже пробовал все прелести интимной жизни. Внутри Тэхёна так горячо, так узко, так потрясающе классно, что Чон сейчас позорно закончит всё, кончая. Он с трудом держится, хочет, чтобы омега получил побольше удовольствия, чтобы омега кончил первым. — М-мне…так…ах! Мне так хорошо, боже, Гук~и, ах, ещё! — стонет Тэ, сам подмахивая бёдрами, сильнее сжимая руки альфы, ногтями впиваясь в кожу. — Мой мальчик, — сильный толчок и рычание. — Мой малыш, — ещё толчок. — Мой Тэхён, — альфа всё резче входит, не получается быть нежным. Не тогда, когда Тэхён так скулит и просит. Чонгук съедает того, кого желал все долгие годы. — Ты только мой, Тэхён и я никому тебя не отдам! — омега бурно кончает, выкрикивая имя Чонгука. После нескольких движений альфа тоже кончает, глубоко внутри омеги и наваливается сверху, уткнувшись носом в приятно пахнущую цветочную шею. — Только твой, Чонгук, — выравнивая дыхание, произносит Тэхён, обнимая альфу за голую спину и рисуя пальчиками невидимые узоры, блаженно улыбаясь. Открывает рот в немом стоне, потому что альфа не вышел из него, чувствует, как что-то там, внизу живота набухает, принося небывалое наслаждение. И никто из них не придаёт никакое значение тому, что происходит сцепка. Особенно во время течки.