Ты-мой

Чимин, насколько себя помнит — всегда жил и живёт припеваючи, всегда делает то, чего хочет его душа. Омеги крутились рядом с ним всегда. Некоторые из них из-за его привлекательности, а некоторые из-за связей, который он имел. Пак Чимин, являлся сыном одного из крупнейших бизнесменов страны, имеющий несколько ресторанов и завод по производству автомобилей. Пак Чимин — альфа, единственный сын в семье, единственный наследник. Холостяк, которого все хотят себе, вне зависимости от пола. Самого парня тянуло и к омегам, и к альфам. Попробовал многое за свою девятнадцатилетнюю жизнь. Такое чувство, как любовь ни к кому не испытывал, пока в универе не начал учиться весьма прекрасный парень с каштановыми волосами, медовой кожей, изумительными глазами, с одурманивающим ароматом цветов, дающим понять, что его обладатель омега. И пришла в сердце альфы нежданная любовь. Вот так. Внезапно. Захватил, этот цветочный человек, весь разум и сердце альфы, совершено ничего не делая. Сидел тихо в укромном местечке, внимательно слушал учителей, отвечал на некоторые вопросы, а когда его хвалили, то будто бы порхал в небе от счастья. Когда омега улыбался, сердце Чимина уходило в пятки, помахав ручкой. Альфа всё время наблюдал за омегой, тихо и издалека. Ночами грезил лишь о нем, думал только о нём одном. Его даже не остановило то, о чем он недавно узнал: омега был занят. Занят самим мэром города. Занят Чон Чонгуком. Альфа был наслышан о Чонгуке, как о хорошем и успешном мужчине. Чимин наблюдал, как этот мужчина каждое утро приводил Тэхёна, целовал в лоб и обнимал. Наблюдал за всем издалека и начал тихо ненавидеть этого мэра. Хотелось избавиться от него. Хотелось, чтобы того не существовало, хотелось обнимать омегу самому, прийти в универ вместе, под ручку. Чимин знал о своей привлекательности и идеальной внешности, перед которыми не мог никто устоять. Уверенный в себе, каждый раз встречался на пути Тэхёна, желая заполучить его восхищенный вздох на себе, с искрящимися глазищами. Вот только его уверенность постепенно угасала — омега всегда был сосредоточен в своих книгах, везде ходил с ними и читал их. У Пака была незримая надежда, что однажды Тэ ответит ему взаимностью. Каждое утро, надевая свою шикарную одежду, тренировался перед зеркалом в знакомстве с ним. Представлял, как тот будет впечатлен и восхищен им, за секунду соглашаясь на свидание. Они могли бы ходить вместе, держась за руки, по парку, в кино, да, где угодно, но только вместе. Сегодня заметил нескольких алых бутонов на шее Тэхёна, впервые ощутил нечто неприятное, нечто, что сжимает все внутренности и заставляет творить ужасные вещи. Например — убить мэра. Почувствовал ревность. После пар, альфа услышал, как несколько омег презрительно смотря на Тэ, нагло говорили о нём ужасные слова. Цветочный человек сидя на скамейке, жмурился, не отвечая им ничего, хотя наверняка всё слышал. Пак не удержался, защитил. Присел рядом с омегой, желая позвать на свидание. Вот только, когда Тэхён впервые посмотрел на него своими прекрасными, нежными, карими глазками — все слова улетели из головы. И вместе того, чтобы предлагать омеге быть парой — из рта само собой вырвалось слово: «давай дружить»… — Ты, действительно хочешь дружить со мной? — и вот, Чимин, наконец, видит эти искрящиеся глаза, будто бы Тэхёну впервые предложили такое. От этого сердце сжимается, неужели у этого цветочка здесь нет друзей? — Я то хочу, а ты? — с улыбкой отвечает Пак, изнутри прикусывая кончик языка. Не дружбу он хочет, господи! Совсем не дружбу! — Я тоже. Так они и начали дружить, смеялись, разговаривали обо всем и ни о чем. Так и не заметили, как прошло три недели. Дружба была крепкой, но только в универе могли видеть друг друга, проводя время вместе. Сидели за одной партой, внимательно слушали лекции, помогали друг другу в учёбе. Когда они выходят из универа, под смех Тэхёна из-за шутки Чимина, перед воротами останавливается чёрный автомобиль. Чимин и Тэхён сидят на скамейке, альфа что-то показывает в своём телефоне на что омега начинает смеяться громче, привлекая внимание других студентов. Как всегда, другие на Тэхёна смотрят с завистью. — Baby, — перебивает что-то говорящего омегу стальной и недовольный голос, отчего сидящие на скамейке поворачивают голову в сторону ворот. Тэхён широко улыбается при виде своего мужчины, в отличие от мрачного Чимина. Младший альфа смотрит так, что если было бы можно таким взглядом убить человека, то Чон Чонгук давно бы лежал в гробу. Омега встаёт и бежит к старшему, сильно обнимая за талию и прильнув щекой к крепкой груди. Дышит и улыбается аромату хвои. Скучал. Чонгук обнимает в ответ перенося руку на узкую, желанную талию, другой перебирая пряди на затылке. Целует в макушку свой цветок, но пристального взгляда не отводит от Пака. Хочется спросить, кто этот парень, но молчит, сдерживая гнев и ревность. Зачем незнакомый парень находится рядом с Тэхёном? Так близко! Целует висок омеги, замечает мрачный взгляд альфы в свою сторону и скалится. Тэхён — только его, какого чёрта чужой альфа сидел рядом с ним и разговаривал? Какого чёрта этот белобрысый смотрит в сторону его омеги тепло и нежно, а сам Чон сходит с ума от прожигающей ревности. Ответ очевиден. Двое альф ревнуют один цветок. — Он мой новый друг, Чонгук, — сразу же произносит с улыбкой, кем приходится другой альфа, чтобы собственный не выдумал чего. Заглядывая в смольные глаза, не видит в них одобрения. Почему смотря в глаза мужчины, кажется, что тот против? Альфа будто недоволен его словам. Разве это не хорошо, что Тэхён находит новых друзей? Омега только сейчас замечает, как феромоны Гука давят, подчиняют. — Ты чего? Что с тобой? — нежно произносит он, поднося руку к щеке мужчины не понимая, что происходит с Чонгуком. Он будто ревнует, но тут не к чему ревновать. Чимин не флиртовал, не соблазнял, лишних движений в его сторону не делал. Всего лишь просил дружить. Так, в чем проблема? — Сядь в машину, — напряженно произносит Гук. Брови омеги поднимаются в недоумении, а рот открывается. То ли от удивления, то ли от возмущения. Это был приказ? Потому что голос альфы звучал именно таким. Тэ привык к нежным словам Чонгука, он отвык от этих приказов, потому что все эти недели ему ни разу не указывали, что делать. Сам делал то, чего хотел, желал. А ведь человек привыкает ко всему. — Объяснишь, что происходит? К чему этот указ? — спрашивает, потому что растерялся, удивился и злится. В последнее время Тэхён совершенно не может контролировать эмоции. — Это не указ, просто иди и сядь в машину, Тэ, — мужчина всё ещё хмурый, его глаза не смотрят на любимого. — Ты что, ревнуешь? Тебе незачем ревновать, этот альфа не давал повода для ревности, — спешно уверяет Тэ. Теперь ему страшно, за последующие действия хвойного. Что тот задумал? Тэхён знает — Чонгук ревнивый, но не знает — как тому заглушить эти чувства. Не знает — к чему нужно готовится. Ревнивый Чонгук, это ураган сносящий всё вокруг. — Он находился рядом с тобой. Это уже повод, — голос недовольный. Чонгук убирает свои руки от омеги, оставляя на месте прикосновений холод. Открывает дверь автомобиля и ждёт, пока омега сядет. Нужно решить вопрос с новичком, который, видимо пытается получить того, кто принадлежит ему. — Я же сказал, он мой друг, — упрямо стоит на своём, скрестив руки на груди. Малыш Чонгука хмурится, заставляя второго беситься. — Я вам не помешал? — вдруг спрашивает с издевкой, подошедший Чимин, смотрит лукаво, с ехидной ухмылкой. — Нет, — произносит омега, улыбаясь уголками губ в его сторону. — Помешал, — одновременно с омегой отвечает Гук. Настроение ушло на дно. Какого черта, Тэхён улыбается чужому? — Тэхён, если сейчас сядешь в машину, обещаю, вернемся домой без происшествий. Иначе… — Я понял. Прежде, чем сесть в эту проклятую машину, Тэхён слышит голос нового друга: «Не забывай, Тэ, любимым не указывают что делать!» — после этих фраз, Чимин обернувшись уходит, не обращая внимания на прожигающий взгляд старшего. А Тэхён воспринимает эти слова близко к сердцу, запоминает глубоко внутри своей памяти. *** В особняк возвращаются оба без настроения, не смотрят друг на друга. Каждый думает о чем-то своём. Тан, который стоит на балконе, прикуривая сигарету, видит, как его единственный сын открывает двери авто для слуги, сильно берет за ладонь омегу и буквально тащит за собой внутрь. Но все же, даже отсюда видно, как Чонгук смотрит на этого слугу. Там видна не только лёгкая агрессия. Эти нежные и влюбленные глаза — бесят. Этот Тэхён бесит. Пора бы уже вернуть мозг сына на место. Пора бы уже избавиться от слуги, который недостоин его сына. *** — Чонгук мне больно, отпусти мою руку! — рявкает Тэхён, когда мужчина заходит в теперь уже их комнату, таща омегу за собой. Закрывает дверь на ключ. Избавляется от костюма, галстука, который его душил, пуговиц рубашки, которые не дают вдыхать свежий воздух. Одежда его душит или ревность? — Ты что делаешь? — не понимает его действий омега. Краснея от шикарного вида крепкой груди с темными сосками, от кубиков пресса на животе. Тэ до сих пор стесняется. — Хочу задать тебе один вопрос, — напряжённо произносит Гук, усаживая Тэхёна на кровать и сам садясь рядом, не стесняясь своей наготы до пояса. Чего там не видел омега? Да и ему самому так легче дышится. — В этом универе омег мало? — и смотрит так, что Тэ жмется к плечам. У Чонгука бушуют бешеные феромоны, его аромат просто приказывает быть честным, склонив голову. — Не мало, — тихо отвечает, понимая поведение альфы. Чонгук ревнует и не контролирует это чувство. А его можно контролировать? — Тогда, какого чёрта, ты завел друга — альфу?! — Чонгук видел в глазах Пака нечто, в сторону Тэхёна, взгляд, коим смотрит сам. Очевидно, что альфа влюблён. Не было ни намёка на дружбу. Тревожит не эта мысль, а то, что чувствует ли сам Тэхён к этому «другу» что-то? — Мы познакомились только сегодня, — пытается обмануть. — А несколько минут назад ты говорил, что он твой друг. — Он предложил дружить, Чонгук. Не дави на меня! — вспыхнул. Тэхён задыхается от давящей ауры. Низ живота неприятно покалывает. Голова начинает болеть, да, и, такое чувство, будто он сейчас выплюнет наружу всё то, что съел на обед. Ему сейчас страшно. Ему плохо. — Ты не понимаешь! — хрипло произносит Чон. Тэхён не понимает, что делает больно, ведь ни разу не признался. А тут появился другой альфа, который вызывает улыбку. — Чего я не понимаю? — Того, что ты, твоё тело, твоя душа, губы, глаза, всё, всё твоё существование принадлежит мне, Тэхён! — рычит Гук, сжимая простыни. Не хочет обижать, доводить до слёз, истерики, но не может контролировать себя. — И никто не имеет права смотреть, трогать, да, даже, мечтать о тебе. — Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать, — одинокая слеза медленно стекает из глаз. Омега игнорирует тошноту, головокружение. Ему сейчас всё равно на них, но не на слова альфы. — Я, моё тело, моя душа, губы, глаза, всё, всё моё существование принадлежит лишь мне, Чонгук, — отвечает сквозь зубы, в конце всхлипывая. И слёзы начинают стекать одна за другой. — И ты, не имеешь права кричать на меня, так как я не являюсь твоей слугой. Я — твой омега, веди себя так, как нужно вести рядом с парой, а не слугой. — Когда это я кричал? — недоумевает тот. Рычал, но не кричал же… Чонгуку так паршиво на душе становится, видя эти нескончаемые слёзы. Не этого он желал для своего цветочного человечка. Нужно было выслушать его слова, нужно было понять, а не выдумывать про себя хрен знает что. — Тэхён, я… — Меня сейчас вырвет, — этими словами омега зажимая рот ладонью, сразу же бежит в ванную комнату. Чонгук слышит, как того выворачивает. Встав с места, медленными шагами пытается дойти до ванны, где находится омега, но тот сам выходит: передние пряди мокрые, глаза влажные и красные. Лицо бледное, как мел. Сердце сжимается от такого хрупкого и беззащитного вида. Неужели, он довел его до такого состояния? И теперь, страшно стало Чонгуку. — Родной, — что за влага на лице, думает про себя альфа, стирая пальцем с собственных щёк одинокую слезу. Неужели, он тоже умеет плакать? Подходя к омеге, обнимает его, носом утыкаясь в макушку и вдыхая его аромат. — Прости меня, малыш, прости, что довел тебя до такого состояния. Больше никогда не буду говорить что-то, не подумав сто раз. — Прощаю, только если не бесишься от нашей дружбы с Чимином, — бубнит цветочный человек, вдыхая хвою. Аромат альфы больше не страшит, не давит. Успокаивает. — Не буду бесится, — сквозь стиснутые зубы отвечает альфа. Раз омега хочет дружить, то ладно, пусть дружит. Только нужно поговорить с этим Чимином наедине, подчеркивая границы, которые нельзя нарушать. Главное, больше не дать слезам падать из этих прекрасных карих глаз. — Я хочу есть, — спустя нескольких минут обнимашек, снова бубнит Тэ. Чон улыбается, сильнее вдыхая их смешанные ароматы из-за близкого нахождения друг с другом. Знает, что этот сладкоежка точно захочет чего-нибудь очень сладкого. Шоколада, например. — Что мне принести? Или пойдём в ресторан? — с улыбкой спрашивает он, заглядывает в нежные глаза и в который раз тонет в них. Впрочем, как всегда. Однако, какой красивый омега ему достался. Только радует, вызывая тепло на душе. — Хочу что-то кислое. — Кислое? — опешил альфа, изумленно смотря на парня. Был готов услышать любые виды вкусняшек, но точно не что-то кислое. — Да. Вишню, например, — затем широко улыбается, облизывает губы и звонко произносит, двигая пятками — Вишню хочу, Чонгук. Вишню, вишню! Сейчас только середина марта, где теперь найти вишню? *** Альфа и омега после продлённого из-за работы знакомства с цветком Чонгука, сидят за столом наполненным разными блюдами, фруктами и десертами. Чонгук сидит рядом с Тэхёном, напротив омеги сидит Джин, а рядом с ним и Намджун. Едят, иногда обсуждают разные темы. В руке цветочного человечка находится небольшая коробочка, наполненная спелой вишней. Омега ест ее с удовольствием, закатывая глаза. Иногда морщится, дует губы из-за яркого кислого вкуса, а иногда набирает в рот по нескольку из них, отчего его щёки становятся ещё больше. Умиляет детским поведением остальных. А хвойный человек вообще в космос улетел от довольного Тэхёна. Чонгук все-таки нашёл вишню, хотя очень удивлён изменившимся вкусу. Не помнит, чтобы омега хоть раз ел что-то кислое. Тан, выйдя из комнаты, чтобы попить воды, замечает маленькую компанию. Хмурится. Чонгук начинает знакомить омегу со своими друзьями. Омега довольный, как кот улыбается и ест, вместо того, чтобы мыть полы. Это уже переходит все границы. Это уже слишком. Нужно было с самого начала воспринять всерьёз слова Чонгука и избавиться от Тэхёна. Тан думал, что Чон поиграется с ним, как с игрушкой. Это игрушка надоест и Чон его выбросит. Эта игрушка, снова будет мыть полы. Он подходит к компании, зовёт сына, говоря что есть серьёзный разговор. Чонгук нахмурившись покидает уютное место, отправляясь в комнату отца. Как только закрывает за собой дверь, Тан сразу же начинает свою тираду. — Ты что творишь Чонгук?! Хватит! Ты сильно увлекся этой гнилой слугой! Он недостоин тебя, недостоин сидеть в нашем кругу! — Закрой рот, — сквозь зубы рычит Чонгук. Не потерпит таких слов в сторону своего любимого. Не желает, чтобы крик отца услышал тот, кто сидит там, за столом, с улыбкой кушая свои ягоды. — Я с самого начала тебя оповестил о том, что хочу создать семью с Тэхёном. Так какого чёрта ты срываешься?! — Никакой семьи не будет! Я тебе не позволю очернить своё имя, свою фамилию, — презрительно бросает он, садясь в кресло. — Я, блять, не для этого убил мать Тэхёна, чтоб ты потом сюсюкался с ее сыном! Тэхён, который стоял за дверью, чтобы сообщить об уходе друзей альфы, закрывает рот рукой, пытаясь задушить свой крик. Но никто и не слышит, ведь это крик души, его невозможно услышать. Смотрит на браслет, который нежно оплетает запястье, с карих глаз снова катятся слёзы, а в голове только одно: «Ма-ма… Мам, за что они так с нами?» В который раз восемнадцатилетнему человечку делают больно? Может хватит? А то, кажется, больше сил нет. Маму убили, она не умерла от болезни… Её убили — этих слов достаточно, чтобы добить, разбить в дребезги молодое сердце. — Ты… Убил… Маму Тэхёна? — даже у Чонгука сердце останавливается. Как? Просто, как можно быть настолько ужасным, чтобы отнять мать у пятилетнего ребёнка? Это жестоко, даже для самого Чонгука. — Конечно! Иначе откуда все эти хоромы у нас? С небес упали что-ли? — не понимает, как сын не может догадаться об очевидном. — Этот особняк принадлежит Тэхёну? — откройте путь для воздуха, альфе нечем дышать. Ему тогда в пятнадцать лет было всё равно на то, как они возымели этот дом, тогда главное было лишь богатство. А тот, кто находится за дверью, вовсе задыхается, захлёбываясь в своих слезах, оседая на пол. Скуля, у мамы прощения просит за то, что не смог остаться сильным — не получается. — Принадлежал, тринадцать лет назад, но точно не сейчас. — Зачем ты это сделал?! — Да, потому что эти жалкие омежки не имели права иметь всё это, — руками жестикулирует, указывая на весь особняк. — И вообще, не переводи тему, Чонгук! Двери с грохотом распахиваются, заставляя двух альф вздрогнуть. У Чонгука сердце остановиться готово, от вида цветочного человечка. А услышал ли? Гук, готов на коленях стоят перед ним и просить прощения за жизнь, которую сломал отец. Снова малыш купается в слезах. — Каким образом ты её убил, мразь, — хрипло и ненавистно проговаривает Тэхён, медленно подходя к Тану. Услышал. — Учись, как нужно разговаривать со старшими, малец! — выкрикивает самый старший, заставляя Чонгука смотреть на него. Это не его отец. Чонгук не знает этого человека. Отец Чонгука не был убийцей. — Как ты её убил?! — упрямо стоит на своём. Хочет узнать, чтобы обязательно отомстить. Вернуть его действие ему самому, как бумеранг. — Хочешь узнать? Тебе так сильно хочется сломаться? — противно хмыкает. — Отец, замолкни, — напряженно говорит Гук. По спине бегут мурашки от страха. Не хочет, чтобы Тэ узнал, каким образом у него отняли мать. — Говори, — омега поджимает губы, прикусывает нижнюю изнутри, сдерживая свой плач. Низ живота снова начинает неприятно болеть, а омега снова его игнорирует. — Сам напросился, щенок, — усмехается и кривит губы Тан. — Я её вот этими пальцами, — показывает их, раскрывая свои ладони, — задушил, — и безумно смеётся, наплевав на чувства омеги. Впрочем, как всегда. Даже, игнорирует взгляд собственного сына. — А моими пальцами ты сам… — договорить омега не успевает, низ живота настолько сильно стягивает болью, что он хватается за него и болезненно стонет. Жмурится, оседая на пол коленями. Перед тем, как закрыть глаза, видит своего мужчину, который успел поднять его на руки в нужный момент, что-то кому-то кричит. *** — С ним всё в порядке, господин Чон, — произносит доктор, заставляя Чонгука спокойно выдохнуть. — Но я все-таки советую, чтоб стрессов было меньше, вы же сами понимаете — омегам в положении, нельзя попадать в стрессовые ситуации. — В положении? — Чон замирает, как статуя, как и обеспокоенный Намджун с Джином. Первым приходит в себя омега. — Спасибо доктор, мы постараемся, чтобы Тэ меньше переживал. — Сколько? — бормочет Чонгук. Хочется прыгать от счастья, у них с Тэ будет малыш. Маленький ребёнок. Ребёнок от любимого человека. Вот только хочет ли этот самый любимый человек иметь его? — Так как живот ещё плоский, то возможно плод двух или трехнедельный. И в этот миг внутри Миндже рушится всё. Когда он узнал от Анальда, что его маленький потерял сознание, быстро примчался сюда, оставляя все дела. Видимо не был готов услышать эти слова. Услышать, что его Тэхён забеременел от другого. Может… Может, Чонгук взял его насильно? *** — Я буду папой? — широко раскрывая глаза, спрашивает Тэхён, ладонью трогая свой плоский живот. Чонгук улыбаясь подтверждает слова. Сидит он на полу, возле кровати, на которой полулежа расположился омега. — А ты не рад? Не хочешь? — Я не знаю. Это неожиданно, — в голове пусто. Не верит, что в животе кто-то есть, кто-то растёт. У омеги сейчас только одно в голове — мстить. О ребёнке он подумает потом. Омега смотрит на радостного Чонгука и не понимает, отчего тот радуется… Как же всё поменялось за такой короткий срок. Сейчас, кроме ненависти к Тану, которая утроилась, больше ничего не чувствует. Отдалённо где-то внутри понимает, что в нем растёт малыш, симптомы были, он чувствовал тошноту все эти недели, вот только не придал ей никакого значения. Кажется, Тэ не готов. Не готов дарить внука тому, кто стал причиной смерти его мамы. У него насильно отняли мать, которая всегда учила своё дитя быть сильным. Видимо, знала больше о таких гнилых людях, любящих только деньги и власть. Любящими наблюдать за страдания других. Смотрит в сторону Чонгука и мысленно просит прощения, затем, переводит взор на браслет и прикусывает губу. Око за око. Зуб за зуб. Тан умрёт сегодня же ночью. *** Поздно ночью, когда даже не слышны песни сверчков, Тэхён смотрит на альфу, который спит рядом, нежно положив руку на живот омеги. Медленно убирая руку с живота, беззвучно положил её рядом с лицом мужчины. Встав с кровати, взял подушку на которую клал голову и вышел из комнаты. Виновник должен быть наказан. В коридоре темно и тихо. Везде выключен свет. Омега босыми ногами медленно идет, чтобы не поднимать лишний шум и не дай бог, разбудить кого-то. Когда находит комнату Тана, беззвучно открывает незапертую дверь. Видит, как храпит альфа, расположившись на большой кровати. На большой и изящной кровати тэхёновых родителей. Стискивая в руках принесённую подушку, приближается, нависает над изголовьем кровати, над головой Тана. Не думая ни секунды, начинает душить его, зажимая подушку над его лицом, чтоб больше никогда не дышал — лежал под землёй. Стискивает зубы, дыхание учащается, когда мужчина очнувшись, руками вертит в разные стороны, чтобы избавиться от подушки. — Умри! — рычит Тэ, плача сильнее, со всей силы сжимая. Пусть Тан больше не дышит, пусть умрёт тот, кто изменил судьбу, сломал его жизнь. Ведь если бы не этот гадкий мужчина, то Тэ мог вырасти рядом со своей матерью, мог быть окружен её любовью. Но эта мразь всё отняла, отнял всё счастье. Сильная хватка, которой одарил его запястье мужчина, начинает ослабевать. Именно в этот миг Тэхёна тянут на себя, отчего подушка летит в сторону. Тан судорожно дышит, иногда переходя на кашель. Нет, нет, нет, не должен дышать, он должен умереть… — Отпусти меня! Отпусти! — откровенно рыдает он, пытаясь выбраться из сильной хватки Чонгука, чтобы совершить дело до конца. — Успокойся, — тихо шепчет Чон, совсем не удивившись действию омеги. Он будто ждал, что Тэхён именно так и поступит. И самое удивительное то, что он не чувствует ни капли злости от его действия в сторону отца. Просто не хочет, чтобы омега из-за эмоций пошёл по неправильному пути. Чонгук знает, омега наверняка бы съел себя изнутри, если бы убил человека. — Успокойся малыш, пожалуйста. — Да, я на тебя в суд подам, щенок! — пытается кричать старший, но выходит с хрипом из-за кашля. — А ты закрой рот! — рычит Гук, медленно отводя Тэхёна, который обмяк в его руках, потеряв силы. Не плачет, не кричит, только смотрит в одну точку. — У нас с тобой будет отдельный разговор, отец.