Ты-мой

Сил нет больше ни на что. И делать ничего не хочется: разговаривать, дышать, обращать внимание хоть на что-нибудь. Устал. Очень устал. Ему не дали избавиться от того, кто сломал ему жизнь. От того, кто лишил его маму жизни. Отобрал самое дорогое на свете. Самое ценное. Чувства и эмоции утихли, спрятались глубоко. Больше нет слёз. Пусто. Внутри пусто. — Тэхён, посмотри на меня, пожалуйста, — молит мужчина, держа омегу за руки. Ночь прошла, как в тумане, оба не закрывали глаза, не могли спать. Цветочный человек до утра просидел, и до сих пор сидит на кровати не отрывая взгляд от пола. Не слышит Чонгука, не хочет слышать. Сидит неподвижно. Простая, обыкновенная, безжизненная кукла. Чонгук впервые видит его таким, настолько разбитым, настолько бездейственным, настолько утихшим. Альфе страшно. Страшно, что вдруг его омега застрянет внутри себя и никогда не выйдет. Он пытается вернуть своего малыша в чувства. После случая в комнате отца, омега не произнёс ни звука, не плакал, не кричал, не вырывался из его объятий. Простая кукла. Сломанная. — Любимый, не пугай меня. Посмотри на меня, малыш, — отчаянно произносит старший, убирая руки с ладони парня и перемещая их на его щёки. Тэхён наконец смотрит на него: так устало, так разбито, так безжизненно, что внутри Чона начинает просыпаться чувство тревоги. — Почему ты меня остановил? — равнодушным тоном спрашивает Тэхён, сам понимая насколько глупо звучит заданный им вопрос. Тан — отец Чонгука, разве альфа мог так тихо смотреть, как убивают его родного человека? Но всё же, его отец просто монстр. А монстры не должны дышать, не должны существовать. — Тэхён… — Почему. Ты. Меня. Остановил?! — рявкает омега вырываясь из тёплых рук мужчины. — Почему?! — встаёт с места, обнимает себя и весь дрожит. — Тэхён, послушай. — Ну конечно, — шипит он, презренно смотря на альфу. — Ну конечно, это же твой дорогой и любимый отец! Единственный родитель! — Высл… — Единственный… Родитель… — тихо и задумчиво произносит, а глаза наполняются слезами. — И пусть он насильно отбирает чужих родителей, но сам будет жить, не так ли, Чонгук? — переводит взгляд на альфу, хмыкает, а слёз уже не остановить. Смотрит на Чонгука, как на своего врага номер один. Альфа тоже встаёт, пытается приблизиться, обнять, успокоить в конце концов. У омеги истерика, омеге больно и он хочет забрать эту боль себе. — Кстати, а где же твой второй родитель? М? — Замолчи Тэхён. Успокойся, — сквозь зубы шипит Чон. Делает шаг к омеге, а тот шаг назад. Боже, Чонгук никогда не чувствовал так много эмоций. Гнев, злость, грусть, отчаяние, боль, глубоко внутри бьющегося сердца. Второй родитель… Слова режут глубоко, острее ножа. Ужасные воспоминания перед глазами вертятся. — А где он Чонгук? Или она? Не уж то этот чёртов Тан и его убил? — чтобы утихомирить собственную боль, он делает больно другим. Лишь бы защищаться, лишь бы сердце перестало кровоточить. — Поверь, — бездушно проговаривает он, — я даже не удивлюсь… — Она повесилась, Тэ, — рявкает Чон. — Повесилась, — мужчина переходит на шёпот, а омега большими глазами, полными слез, смотрит на него, пребывая в шоке. Замолкает. Что значит повесилась? В один миг мужчина мрачнеет, сильно задумавшись о своём, но вскоре приходит в себя. Нельзя было Тэхёну ляпнуть про это. Его беременному омеге нельзя так переживать. Папа его ребёнка не должен так страдать и нервничать. Чонгук вздыхает и через боль улыбается омеге. — Тэ, поспи немного, пожалуйста. Тебе нужен отдых, полный покой. — Я не могу спать, пока твой отец находится здесь, — шмыгая носом отвечает он, хотя мыслями совсем не здесь. Что значит повесилась? Мать Чонгука покончила собой? Хочется задавать эти волнующие вопросы, но видя состояние своего мужчины, прикусывает язык. Не самое удачное время. Ему теперь и за Чонгука больно. — Давай поспим вместе? — неожиданно, даже сам удивляется тому, что говорить. Только что был зол, ничего не хотел, а теперь нуждается в ласке, в Чонгуке. — В обнимку? …чтобы забрать боль друг друга, чтобы лечить свои разбитые сердца. И в объятиях мужчины, Тэхён слушает его ровное дыхание, слышит размеренное сердцебиение, положив голову на левую половину груди, лишь сожалея о том, что надавил на самое больное. Не надо было говорить о матери Чонгука, нужно было молчать. Печаль, которую увидел Тэ в глазах Чонгука, разбило что-то очень хрупкое в нём. Омега только сейчас понимает, что не хочет увидеть грусть в глазах альфы, не хочет делать ему больно. Он не хотел ребёнка, потому что Тан является его дедушкой, но вспоминая насколько же его альфа, его Чонгук, был счастлив при новости маленького человечка, решается на этот шаг. Ребёнок не причём. Пусть живёт. Пусть радует глаза Чонгука, забирая изнутри всю печаль. Это же маленький ребёночек, боже, как Тэхён умудрился думать о его избавлении? Это невозможно. Теперь точно нет. Не в этой жизни. Омега рукой тянется к животу, прикрытому хлопковой рубашкой, касается, мурашки пробегают по коже от одной мысли, что он станет папой. Он будет защищать его, будет всегда на его стороне, будет обороной от всех плохих вещей на этом свете. Тэхён готов отдать жизнь за того, кто растёт под сердцем. Готов пожертвовать всем, лишь бы его малыш в будущем ни в чем не нуждался. Его ребёнок никогда не будет страдать, как он сам. Он будет стараться изо всех сил, лишь бы на лице его малыша была очаровательная улыбка Чонгука. Так и будет. Тэхён почему-то в этом уверен. Их с Чонгуком малыш будет расти в ласке и любви. *** Прошла неделя после того ужасного случая в комнате Тана. Прошла неделя, как Тэ не увидел этого мерзкого мужчину, потому что Чонгук каким-то образом уговорил того уехать из страны. Далеко. Куда именно альфа послал отца, Тэхён не знает. Не спрашивал. Не был заинтересован. Ему стало легче от того, что этого мужчины нет рядом. Вся неделя прошла так желанно, так замечательно, так волшебно. Занятия продолжаются, Тэхён хорошо усваивает все предметы, с Чимином много шутит. Тот не оставляет его одного, всегда за ним ходит хвостиком. Иногда даже защищает от завистливых омег. Тэхёну иногда становится так смешно от действий Чимина. Несколько дней назад, омеге прямо во время уроков захотелось гранатового сока, и как только он озвучил своё желание, Чимин встал с места, чтобы принести сок. Учитель не позволил ему выйти, а тот матерясь, снова посмотрел в сторону омеги, подмигнул и побежав к окну, чтобы оттуда выпрыгнуть. Прямо с третьего этажа! Тэхён тогда здорово испугался, но Чимин притормозил смотря вниз, почесал затылок и выпячивая нижнюю губу с сожалением посмотрел на него. Омега не смог сдержаться и рассмеялся. Альфа от учителя получил конечно, да, и от омеги тоже. Дурак! Ради какого-то сока с окна выпрыгнуть решил! Чимин вызывает улыбку, Чимин замечательный друг, Чимин всегда помогает, всегда на его стороне. С ним весело, с ним комфортно. Как и с Сокджином. Тэхён с Джином за эту неделю успели очень хорошо и крепко подружиться. Цветочный человечек восхищался им, слушал все умные речи старшего, все его шутки. Иногда даже краснел, потому что старший все фразы говорил прямо в лоб, особенно про интимную жизнь. Иногда говорил про слабые места мужчин, советовал, как нужно выводить их из себя. Для Сокджина было очень важно, хотя бы раз в день выбесить своего Намджуна. Такие действия приносили ему огромное удовольствие. Он даже Тэхёна уговаривал, чтобы тот хоть раз в жизни вывел из себя Чонгука. А этого даже намеренно делать не нужно было, потому что хотелки Тэхёна в полночь были достаточными: «Чонгук, спи внизу, мне не комфортно!», «Чонгук, ты зачем внизу спишь, не хочешь меня обнимать, да?!», или «Чонгук, иди в другую комнату, ты не надел ту самую футболку, которая мне нравится!», «Чонгук, почему ты надел мою любимую футболку?!». А бедненький альфа молча всё принимал и действовал по команде. Молча терпел, на что Тэ сжалился над ним и целовал своего хвойного человека всю ночь, наслаждаясь его ароматом. Ну, а Джин, иногда, так смешно смеялся, что омега и сам не выдерживал. Они звонко смеялись на всю комнату или где бы они не были. Именно в таком друге нуждался Тэхён. В таких. Чимин и Джин замечательные, прекрасные друзья. Ну, а сейчас, в субботний выходной день, цветочный омега сидит на диване, в гостиной, рядом с Чонгуком и лопает зелёное, кислое яблоко. Ему так хочется кислых фруктов. Чонгук молодец, всегда находит желанные омегой вещи. Настоящий джентльмен. А этот самый джентльмен пристально наблюдает за тем, как его омега жуёт кусочек яблока, которое находится в нежной руке, с трудом сдерживает себя, чтобы не набросится на такие желанные губы. Альфа сидит в свободной футболке и такого же цвета штанах. Всё время дёргает ногой и ждёт, когда же Тэ закончит есть свой фрукт. Тэхён начал замечать ещё со вчерашнего дня, как Анальд с Миндже смотрят на него. Как-то не так. В особенности Миндже. Тот смотрит так, будто хочет поговорить о чем-то очень важном. А Анальд и вовсе прячет глаза, когда видит его, или наоборот, смотрит прямо, но так виновато, будто прощения просить хочет. А остальные слуги смотрят либо презренно, либо жалостливо. Да что с ними не так? Хотя к последним взглядам он уже привык. — Малыш, — вдруг слышится голос Чонгука за ухом. Не голос, а шёпот. Очень томный шёпот, заставляющий мурашки пробежать по телу. — Ты уже закончил? — Неа, — тоже почему-то шепчет Тэ. Я не закончил. Рука альфы тянутся к коленкам омеги, которые видны из-под коротких шортиков. Медленно блуждают, поднимаясь к бёдрам, отчего Тэ прикусывает нижнюю губу. Внутренняя сторона бёдер его самая эрогенная зона. Крепкая и шершавая рука продолжает блуждать от коленей к бёдрам и обратно, надолго оставаясь именно на внутренней стороне бедра. Засранец! Знает же слабые места! Омега не успевает возмутиться: альфа сразу же целует его, когда тот поворачивает голову к нему, сразу же проникая в ротик своего малыша. Языком исследуя рот, собирает цветочный вкус вместе с кислым яблоком. Удивительное и приятное сочетание. Не убирая руку с бедра, свободной взял омегу за подбородок, целуя еще желаннее. Тэ так сладко мычит, что в Чоне просыпается похоть. Снова хочется съесть свой цветочек. Почти съеденное яблоко падает из рук омеги, а дыхание срывается, когда альфа перейдя к шее, несильно прикусывает. — Чччонгуук, — слышит ответное мычание и звуки смачного поцелуя на шее. — Давай хотя бы в комнату зайдём, — тяжело выдыхает, потому что его альфа засасывает кожу. — Это место тебя не устраивает, малыш? — оторвавшись от шеи, спрашивает Гук, тёмными зрачками смотря на него. Тэхён гулко сглатывает, а между ягодиц уже становится влажно. — Тут в любое время может кто-то зайт… — ломает брови и краснеет. Неужели такой взрослый человек не понимает элементарные вещи? — Не вижу в этом ничего плохого, — проговаривает альфа, приближаясь к лицу цветочного человечка, чмокает нос, трется носом в его щеку, сильнее вдыхая возбуждающий аромат цветов. — А я вижу! — снова не контролирует эмоции. Да что ж такое? Эта беременность делает его слишком эмоциональным! И слишком храбрым. Хищно смотрит на Чонгука, задумывается про слова Сокджина, сощурив карие глаза. Хм, может поможет? — Или тебе так сильно хочется, чтобы другие альфы смотрели на мою голую задницу? Сработало. Альфа с рыком поднимает Тэхёна на руки, заставляя второго победно улыбаться. Какой же Чонгук~и у него ревнивый! Можно этим пользоваться в любой момент. Усмехается злорадно, смотря на серьёзного мужчину, который с нетерпением заводит их обоих в комнату и положив омегу на кровать, нависает над ним, собираясь целовать. — Дверь, — останавливает его омега, положив ладони на крепкую грудь. Сжимает губы, пытаясь не рассмеяться, ведь Чонгук с недовольным лицом встаёт, сильно захлопывает дверь, закрывает на ключ и подходит. На пути полностью избавляется от одежды, а омега сдвигает ноги, улыбаясь во все зубы. — Играешь, — догадается хвойный человек, ухмыляясь. — Не боишься, что накажу? — выгибает одну бровь. — А ты хочешь меня наказать? — со взглядом побитого щенка смотря на него, мило произносит омега. — Я же беременный, имей совесть. — Имею. Хвойный набрасывается на свой цветок, сразу же с напором целует, одновременно снимая с него все ненужные и мешающие вещи. Переходит к шее, к манящей шее, целует, прикусывает, наслаждается вздохами Тэхёна. Прикусывает ключицы, втягивает кожу, оставляя бордовые засосы. Смотрит на торчащие от возбуждения соски, облизывает их, а омега дугой выгибается, выдыхая сквозь зубы. Чонгук улыбается, сосёт соски, как вкуснейший леденец. Медленно спускается вниз, смотрит на член с розовой головкой, целует его, ухмыляется, видя, как дрожжат раздвинутые ноги Тэхёна. Лижет яичко, спускается ниже и сразу же прижимается губами к мышечному колечку, которое полностью истекает смазкой. Цветочной и вкусной смазкой. Сок. Цветочный вкусный сок. Единственный в мире. Чонгук шире раздвигает ноги омеги, удобнее устраивается, Тэхён немного приподнимает бёдра, а альфа сжимает ягодицы и тянет их в сторону. Смазка течёт, манит к себе. Он снова лижет, проталкивает язык во внутрь, а омега задыхается от безумного удовольствия. Альфа собирает всю смазку, каждую каплю проглатывает, как самый вкусный десерт, продолжает входить языком. Внутренние стенки так и манят, чтобы протолкнуть в них пальцы или член. И после нескольких секунд, внутри омеги двигаются пальцы, вызывая только одни стоны. Бархатные, приятные стоны. Тэхён мечется, Тэхён изнывает от желания, Тэхён теряется в удовольствии, когда чонгуковы пальцы находят ту самую точку. Он рукой тянется к своему изнывающему стволу и когда палец дотрагивается до головки, его потряхивает. Уже не контролируя себя, быстро и размашисто дрочит себе в такт пальцам альфы. — Чонгук, божее, — с трудом глотает слюну. — Да что ты со мной творишь?! — Всё что мне вздумается, мой мальчик, — хищно скалится и подносит свои пальцы со смазкой ко рту, начисто облизывает их. — Тебе хотелось играть? — притворно-мило спрашивает он, снова поднимаясь и целуя его. — Давай поиграем. Альфа переворачивает омегу, устраивает его в коленно-локтевой позе. Сжимает такие призывные, сочные, упругие ягодицы, получая от этого неземной кайф. Крышу сносит от такого вида. Вдруг, неожиданно для омеги шлепает по округлой половинке, вызывая у того вскрик. Тэхён дрожит в его руках, сильнее выпячивает задницу. Видимо малышу понравилась эта игра. Альфа награждает его ещё одним, сильным шлепком, получая с уст омеги стоны с его именем, смотрит на покрасневшее место, на свой отпечаток на коже Тэхёна. Ему нравится. Очень даже нравится. Раздвигая половинки, одним плавным толчком входит в такое горячее, влажное нутро. Тэ всего лишь на секунду чувствует головку на входе, а после тягуче мычит, ведь большой член полностью находится внутри него. Он чувствует это напряжение в альфе, он чувствует каждую напряжённую, набухшую венку ствола внутри себя. — Ты почему замеер, — хнычет он, виляя попкой. — Ну же Гук~и, двигайся. — Не хочу, — лжёт и хищно улыбается альфа, поглаживая спину своего цветочка. Он сейчас взорвётся от перевозбуждения, взорвётся от узости своего любимого, взорвётся от того, как стенки сжимают его возбуждённую плоть, взорвётся от любви к этому омеге. К тому, кто подарит ему ребёнка. В который раз Чонгук понимает, что омега такой сильный, и продолжает таким быть. Боже, насколько же Чон благодарен, что он не избавился от ребенка. От его частички. Альфа нависая над затылком парня, целует в мочку уха. — Хочешь чтобы я двигался? — омега быстро кивает. — Тэхён, я готов услышать любые слова, но кроме тех, которые ты произнёс в гостиной, понял? — А что я произнёс? — не помнит своих же слов, хмурится, хочет, чтобы этот мужчина уже вытрахал его, а тот всё болтает и болтает. — В твоих предложениях никогда не должны быть слова «другие альфы» и твоя «задница». Понял? — рычит, сжимая зубами заднюю часть шеи. — Понял, Чонгук, больше не буду. — Умничка, — альфа добродушно улыбается и начинает медленно почти выходить наружу и снова входить. Резко. Быстро. Именно так, как любит его омега. Начинает набирать темп, плавные движения становятся всё быстрее и быстрее. Тэхён выгибается, тяжело дышит и просит ещё и ещё. Он уже не стонет, он просто кричит от стимуляции простаты. Чонгук, Чонгук, Чонгук — только это имя у него в голове, на устах. Только это имя выходит вместе со вскриками, когда альфа выцеловывает, оставляя засосы на всю шею, прикусывает ее. Кажется Чонгук не только у него в голове, но и в сердце тоже. *** Альфа прожигает взглядом дверь комнаты из которой выходят звуки шлёпков двух тел. Стоны удовольствия с уст «его» омеги и довольное рычание хвойного. Очень неприятные звуки, которые вонзаются в сердце, разрывают кожу, заставляя кровоточить. Миндже чуть ли не разбивает вазу в своих руках, которую он должен был поставить на подлокотники в коридоре. Он с такой силой сжимает вазу, будто душит кого-то. Не душит, но хочет. Убить бы нахрен этого Чон Чонгука. Миндже больше молчать не собирается. Тэхён должен знать, какому мерзавцу сейчас отдаёт себя. Тэхён должен знать от какого мерзавца забеременел. И будь что будет, пусть его побьют, пусть его убьют, но он всё равно откроет глаза своему маленькому предателю. Тэхён его предал. Предал их любовь. До чего же мерзко становится от этих звуков, от этих стонов. Хочется закрыть уши, хочется исчезнуть. Он до последнего надеялся, что Тэ не опустится настолько низко. Медовый человек думал, что Чонгук насильно брал Тэхёна, насильно заделал ему ребёнка. Но то, что он сейчас слышит, прекрасно осознаёт, понимает, что Тэ ступил на эту грязь добровольно. Все были правы — омеге была нужна только власть и деньги. И Чонгуком хорошо управляет, ведь именно из-за коварства омеги альфа отправил отца в другую страну. До чего же тошно. Завтра. Завтра Чонгук будет падать на глазах омеги, завтра Тэ разочаруется в том, чьё имя кричит сейчас так остервенело. Эти двое слишком далеко зашли. Нужно поставить точку. Пришло время забрать обратно того, кто изначально принадлежал ему. Привести в чувства, напомнить, кто всегда был на первом месте в его жизни. Тэхён погряз во власти, которую подарил ему Чон, а Миндже с удовольствием вытащит его. Достаточно всего нескольких слов. *** Цветочный человечек звонко смеётся от щекотки. Чонгук не щадит, продолжает щекотать всё тело, рассмеявшись с ним. Утро началось не с лучей солнца, а с довольного лица альфы. — Ну хвааатиииит, Чонгуук. Если на меня тебе всё равно, тогда хотя бы пощади нашего ребёнка! — молит он, задыхаясь от смеха. — Нашего? — счастливо произносит Гук, нависая над своим любимым цветком, локтями удерживая свой вес, по обе стороны от головы омеги. Ногами играет с ногами Тэхёна, и смотрит в такие завораживающие, счастливые карие глазки, на такие сверкающие глазки, на такую очаровательную улыбку и тает. Тает, как снежинка. Тэхён божественно красив. Его Тэхён замечателен. Его. Его беременный Тэхён. Его малыш. Их. Их малыш. Маленький комочек счастья. — У тебя заячья улыбка, — омега восхищается им, улыбаясь во все зубы. — Выходи за меня, — одновременно с омегой произносит Гук. — Что? — хлопает глазками, думая, что возможно он что-то неправильно расслышал. Ему послышалось? Сердце начинает быстро биться, омега сглатывает, взволнованно смотря на альфу. — Выходи за меня, Тэ. Блин, малыш, понимаю, получилось как-то стрёмно, без кольца и без подготовки, — хмыкает смущённо. Смущённо! — Но глядя на тебя, и зная, что в тебе наш… — Я согласен! — быстро отвечают альфе, перебивая его. — Что?.. — Кажется, я тебя люблю, Чонгук, — с трепетом признаётся Тэхён. — Что? — с выдохом спрашивает, думая ему послышалось. — Так и будем после каждых слов спрашивать друг у друга «что?», — смеётся, вызывая в альфе самую счастливую улыбку. — Я тебя люблю и согласен стать твоим мужем, — притягивает своего хвойного за шею к себе и целует. Словами не описать насколько счастлив Чонгук. Насколько же он счастлив, боже. Это самый лучший день в его жизни.