Ты-мой

Альфа выбирает кольцо, чтобы сделать достойное предложение своему любимому цветочному омеге. «Я люблю тебя, Чонгук, и согласен стать твоим мужем» — слова не выходят из головы, принося долгожданное спокойствие и тепло. Альфа будто бы помолодел на несколько лет, он чувствует себя таким бодрым, таким сильным, настолько сильным, будто сейчас готов сделать всё что угодно, как супергерои. Всего лишь одна фраза, долгожданная фраза Тэхёна и Чонгук готов достать звезду с неба. Всего лишь одна фраза Тэхёна и он уже не может перестать улыбаться, его глаза искрятся счастьем. Даже продавец удивляется такому сияющему лицу, ведь мэр города всегда ходил с каменным лицом и холодными глазами. Выбор альфы падает на кольцо из белого золота, без единого украшения, которое стоит целое состояние и на вид такое же нежное, как сам Тэхён. Ради Тэхёна не жалко. Ради него Чонгук готов попрощаться со всеми своими владениями. Продавец упаковал кольцо в красную бархатную коробочку и передаёт альфе. Чонгук расплатившись картой, с улыбкой благодарит продавца, хотя никогда этого не делал, и выходит из помещения. «Я люблю тебя» — что только не сделает с человеком взаимная любовь. Это утро самое лучшее в его жизни. Этот день самый лучший. *** С ногами взбираясь на стул, Тэхён берёт из коробки клубнику, даже не помыв, лопает, закатывает глаза от вкуса ягоды и улыбается. — То есть, Чонгук сделал тебе предложение? — спрашивает рядом сидящий омега. Сокджин пришёл навестить своего друга, заодно привёз ему две коробки клубники и упаковку шоколада, которая, к сожалению, валяется в мусорном ведре. В отличие от цветочного человечка, Джин сидит на стуле так, как положено. Положив локти на стол, внимательно смотрит на омегу, который с удовольствием ест ягоды. — Ага, — улыбается Тэхён, продолжая делать своё дело. — Ммм, какая вкуснятина! — Они кислые, Тэ, — морщится Джин, после того, как берет одну ягоду и пробует. — С такими кислыми фруктами ты будешь рожать кислого ребёнка! Что тебе сделал бедный шоколад, который ты выбросил в мусорку, даже не попробовав?! — возмущается он. — Меня стошнило от его запаха, — кривится омега, смотря на мусорную корзину. — А ещё, кислых детей не существует, Джин~и, — смеётся он, беря очередную ягоду. — У тебя будет новое открытие… Дальше Тэхён не слушает, переводя взгляд на Анальда, который зашёл к ним на кухню, поставил перед Джином стакан с газированной водой и прежде чем выйти, снова посмотрел на Тэхёна виноватым взглядом, сразу же отвёл глаза и вышел. Что не так? После того, как братец Анальд вышел из больницы, они толком не успели нормально поговорить, или разговаривать. Тэ встаёт с места и, сказав Джину, что скоро вернётся, выходит вслед за Анальдом. Анальд взяв в руку тряпку, заходит в гостиную. Как только Тэ собирается подойти к нему, замечает Миндже, который резко зашёл именно туда, куда и старший. Тэхён пугается из-за резкости Миндже, боясь, что тот снова собирается сделать больно старшему. Быстро подходит к двери, но как только дотрагивается до ручки, с гостиной доносится голос Миндже со словами: «За что ты так поступил со мной? С Тэхёном?!». Тэ хмурится, так и оставаясь в одной позе, прислушиваясь. Альфа начинает свой спектакль, зная, что омега их подслушивает за дверью. Хотя, это даже и не спектакль. Он знал, что если прямиком идти к Тэхёну и высказать ему всю правду, то есть вероятность, что ему не поверят. Поэтому пришлось действовать по-другому. Мельком смотрит в сторону закрытой двери и снова переводит свой взор в сторону старшего, который так и застыл над столом, сильно стискивая тряпку в руке. Омега тяжело сглатывает и медленно поворачивается к нему. — Не понимаю о чём ты… — голос дрожит. — Почему ты обвинил меня в больнице? Тряпка падает из рук. Да, Анальд знал, что младший будет спрашивать об этом, но был не готов. Хотя бы не сейчас. Кажется, он никогда не будет готов к такому разговору. — Я… Я, просто… — глаза бегают по разным сторонам помещения, но не осмеливаются смотреть в лицо альфы. А голос до сих пор дрожит. — Почему? Почему, братец Анальд? — измученно спрашивает, на секунду смотря в сторону двери. Следующие слова Миндже произносит громко, чтоб тот, кто стоит за дверью точно всё расслышал и не пропустил ничего, ни единой детали, ни одного слова. — Для начала я думал, что ты, возможно, сильно ударился головой, поэтому вообразил, будто я там был. Но ты и дальше не стал отрицать того, что это я толкнул тебя к стене. Ты хоть понимаешь, что именно из-за тебя я потерял Тэхёна? Именно ты разрушил доверие между нами, именно ты разрушил нашу любовь, братец. — Миндже, я не хотел, — глаза омеги влажные от слёз. — Меня заставили это сказать, меня заставили тебя обвинять. Я был вынужден. Господин Чон… — Я знал, что тут тоже замешан этот урод. Я знал, я чувствовал! — сквозь зубы цедит альфа. — Скажи, — подходит к Анальду, положив руки тому на плечо, трясет, смотря точности в глаза. — Он тебе угрожал? Шантажировал? — Он произнёс ужасные слова, Миндже… * — Хорошо, — легко согласился альфа, приводя больного в ступор. Чон улыбнулся уголками губ и проговорил с издевкой. — Тогда, пусть все узнают про твои отношения с омегой, — эти слова заставили сердце уйти в пятки. Откуда альфа узнал об их секрете? — Думаю, первые две недели, во всех соц-сетях будут показывать только вас обоих. Такие неправильные, грязные и мерзкие, которым было мало альфьего члена…* …не пропустив ни одно слово господина Чона, Анальд всё рассказывает Миндже. Каждую деталь, каждую унизительную фразу, ни на миг не подозревая, что кто-то стоит за дверью, шокировано слушает их, и сдерживает всхлипы, закрывая рукой свой рот. А слёз никак не остановить. У цветочного человечка рушится весь мир. Каждая мечта, в которой Тэхён видел себя рядом с Чонгуком — по очереди рушится после произнесённых слов старшего. — Есть ещё кое-что, — мрачно произносит Миндже, не жалея чувств беременного омеги. Пусть узнает всё, пусть узнает, от какой мрази забеременел, пусть узнает, кому себя отдавал, громко выкрикивая имя. Эти мерзкие звуки, доносящие из комнаты Чонгука, до сих пор режут уши, не покидают голову. — Чонгук подкупил какую-то левую омегу, обманом позвал меня в ресторан, приводя с собой Тэхёна. Продажный омега вцепился в меня, обнимал сзади. Он пах цветочным ароматом и я думал, что это Тэхён. Тэхён подошёл, дал мне пощёчину, и это отрезвило меня. Этот грязный омега смотря прямо в глаза моего Тэхёна, сказал что… * — Кто ты такой и как посмел ударить моего любимого? — шипит он, злобно смотря в глаза. — Любимого? — шокировано произносит Миндже, резко смотря на Тэхёна, который с трудом держится, чтобы не заплакать. Омега с болью в глазах смотрит на него, чувствуя себя преданным. Его предал любимый человек. Пока они общаются взглядами, незнакомый омега коротко смотрит в сторону старшего. Чонгук снова кивает ему и тянет уголок губ в подобии улыбки, придавая сил омеге для продолжения игры. — «Любимый» значит, — хмыкает Тэхён, скрещивая руки на груди. — А я тогда кто? М? — смотрит на своего альфу, холодными глазами, в которых застыли слёзы. — «Это» — твой подарок на мой день рождения? — Нет, нет, маленький мой, это не так! — альфа, толкая незнакомца, быстро берет тэхенову ладонь. — Я думал, что это ты… — Да неужели, — слова альфы сделали ещё больнее. — Я настолько сильно похож на него? — Нет, мален… — Слышь сюда, — вдруг вмещается омега, рукой толкнув Тэхёна за плечи, на что тот врезается спиной в крепкую грудь старшего и альфа сразу же реагируя, держит Тэхёна поперёк живота, грозно смотря на незнакомца. — Не знаю кто ты такой, — он берёт младшего альфу за руку, а тот смотрит на него убийственно, — но он мой парень и встречаемся мы уже два года! — он коротко смотрит на Чонгука и, видя довольное лицо, понимает, что действует правильно. — Возможно, он давал тебе какие-то ложные надежды, ведь некоторое время мы были в ссоре… — Да что ты говоришь?! Головой ударился?.. — взрывается Миндже, толкая омегу. Ему невыносимо смотреть на разбитые глаза Тэхёна. У того взгляд потух. Он держит омегу за предплечья, судорожно вдыхая, — Маленький мой, не верь ему, всё неправда… — Хватит! — наконец отзывается Чонгук. — Достаточно. Ты не видишь его состояние? — обращается к Миндже. — Ещё одно слово и, возможно, он сейчас упадёт в обморок, — проговаривает сквозь зубы, замечая, как Тэ побледнел и дрожит, явно не от холода. — Так что, будь добр, закрой рот, — старший руками отвязывается от рук Миндже и поворачивает Тэхёна в свою сторону. Наклоняется, чтобы выровняться с ним взглядами. — Тэ, давай уйдем отсюда, — меняет твёрдый тон на мягкий. Омега коротко кивает и опускает голову.* -… И на следующий день после того случая, Чон прибыл в особняк вместе с Тэхёном. Тогда я чуть было не ударил его, но пришёл ты, остановил меня. Помнишь? — Помню. Я тогда захотел поговорить с Чонгуком, вправить ему мозги, — омега шмыгает носом. — Хотел, чтобы он отказался от Тэхёна. — Что именно случилось после вашего разговора? — альфа сосредоточен и серьёзен. Не время шуток. Не сейчас. * — Анальд? Что привело тебя сюда, друг мой? — мягко спросил он. — Господин Чон, пока не поздно, откажитесь от Тэхёна. Он Вам не пара! — сразу же начал высказаться, чтобы не растерять свой дух. Ему вдруг стало страшно, потому что альфа одарил его смертельным взглядом. — Я пришёл поговорить с Вами не как слуга, а как брат Тэхёна. Он любит Миндже, поэтому прошу не лезть между ними и… — Много болтаешь, — отрезал его поток слов, стальным голосом. — Я не буду тебя спрашивать, кого мне любить, кого хотеть и что сделать. Не смей мне указывать, — говоря эти слова, он собирался выйти, но омега схватил его за руку. — Пожалуйста, умоляю, не лезьте в их отношения, господин Чон. Не разбивайте мечты Тэхёна. — Руку убери. — Пожалуйста, умоляю… — Да отцепись ты от меня! — Чонгук с силой толкнул омегу, на что тот сильно ударился головой об стену и упал на пол.* — Так этот гад был виновен! Я его прикончу! — пригрозил Миндже. — Да как он посмел тронуть тебя?! — Нет, Миндже, не… Тэхёну нечем дышать. Ему перекрыли кислород. Дальше он не слушает, не может больше слушать и дрожащими ногами медленно отходит. Слёзы ручьями текут из глаз, душа кричит, а сердце… А сердце больше не работает. Оно разбилось на мелкие осколочки, их больше невозможно соединить. Омега громко всхлипывает, пытается не задыхаться и держится за горло. Почему так мало воздуха?.. До него будто сквозь толщу воды доходит слова Джина. Джин ищет его, Джин зовёт его. Но ноги отказываются шевелиться, идти куда-то, и Тэхён оседает коленями на пол, опуская голову. Одной рукой держится за горло, второй за сердце, которое вдруг так сильно начало болеть. Будто бы в него вонзали нож, кинжал, меч. Вонзали все острые вещи, чтобы оно не перестало кровоточить. Из-за горячих, горьких слёз щиплет глаза, он с трудом ими хлопает, нос заложен, даже всхлипнуть нормально не может. Сломали цветочного человечка. Как Чонгук мог? Как он мог так подло поступить со всеми близкими людьми Тэхёна? Так он любил? Как же эгоистично. Как Тэхён мог поверить лживой стороне Миндже? Ведь медовый человек все эти годы любил и оберегал его, не было ни намёка на обман. Почему? Как Тэхён мог сомневаться в его чувствах?! Да как он посмел поверить только что прибывшему Чонгуку, которого не было все эти года? Да как он посмел не поверить в словах того, с кем был, кого любил с самого детства? Боже, какой же Тэхён ужасный… Он причина всех бед. Он. И никто больше. Он сам виноват во всём. Из-за него разбито сердце Миндже, из-за него Анальду причинили боль и он попал в больницу, из-за него хвойный альфа узнал про отношения омег и шантажировал. Чонгук из-за любви к нему поступил так жестоко. И виновником всех этих событий является сам Тэхён. Он, молча, рыдает, слёзы безостановочно льются из красивых глаз, которые потухли, которые с каждой пролитой слезинкой становятся краснее. Глаза кричат от боли, от безысходности. Теперь Тэхён понимает, почему братец Анальд так виновато смотрел на него. Омега чувствовал вину, думая, что является причиной их разрыва с Миндже. Но Анальд не причём. Это Тэхён во всем виноват. Он доверился не тому. Кто-то садится рядом с ним и бережно хватает за подбородок, поднимает опущенную голову. — Тэхён, — обеспокоенно спрашивает Сокджин, видя состояние своего друга. — Боже, что случилось?! Почему ты плачешь? — Я умираю, — хрипло произносит Тэ, печально смотря на старшего. — Джин, мне так больно, будто умираю, — и продолжает плакать, руками сильно сжимая предплечье друга. — Ччто? Ббольно? Где? — всё ещё беспокойно оглядывает заплаканное лицо, стирает его слёзы. Тревожится, обнимает и не знает, как помочь. — Здесь, — с хрипотой отвечает Тэ, показывая пальцем на грудь, за которой находится сердце. — Очень больно, — измученно произносит он. — Тэ, посмотри на меня, — снова поднимает, держа за подбородок, когда тот опускает голову. — Давай поедем в больницу, я… — договорить не успевает, потому что Тэхён сильно и измученно стонет, держась за живот. — Господи, Тэ! — цветочный человек пуще прежнего начинает реветь, сильно сжимая живот. Больно. Во всем теле. Он зажмуривается и скулит, потом резко поднимает заплаканные глаза на друга, когда ужасная догадка приходит в голову. — Он меня покидает? — спрашивает Тэхён, испуганно смотря на старшего. — Он меня покидает?! Джин, я не хочу его терять! — паникует, сильнее цепляясь за руку старшего, а Джин растерян, напуган, шокирован. — Прошу помоги! — кричит он и жмурится, снова стонет от сильной боли внизу живота. — Джин, помоги, пожалуйста! Я не хочу его терять. Пожалуйста, пожалуйста, — глаза темнеют и медленно закрываются, а тело обмякает. — Пожалуйста, помоги, — тихо бормочет он и теряет сознание. — Тэхён?! — Джин полностью опускается на землю, а младший падает на его колени. — Янь! Анальд! Хоть кто-нибудь! Сюда! Быстро! Анальд и Миндже замолкают, сразу же поворачивая голову в сторону двери. Когда обеспокоенный голос Сокджина ещё громче доносится до них, оба сию же секунду покидают помещение. В коридоре натыкаются на бессознательного Тэхёна, что лежит на коленях Джина. — Тэхён?! Всё происходит слишком быстро: Миндже сразу же поднимает омегу на руки, Джин быстро бежит к своей машине и заводит ее, Анальд первым садится на пассажирское место и со всей осторожностью помогает Миндже затащить Тэхёна внутрь. Не такого результата хотел добиться Миндже, яро пытаясь донести правду. *** — Джини? Не думал, что так быстро соскучишься по мне, — хмыкает Намджун, сидя в их с Джином доме, на диване и смотря телевизор, пока рука держит телефон рядом с ухом. — Мне срочно нужен номер Чонгука! — игнорирует слова старшего, обеспокоенный, тревожный и раздражённый голос. — Быстро, Намджун! — Что случилось? — вся расслабленность улетучивается. — Тэхёну плохо, а тут мы омеги, а альфа у нас слуга, у него не тот статус! Мы все не имеем права подписывать некоторые, блять, документы! — раздражается Джин. — А на кону стоит жизнь Тэхёна и его ребёнка! — Понял, — стальным голосом проговаривает Джун и быстро встаёт с места. — Скажи адрес больницы, я сам всё улажу. И не волнуйся, Чонгуку позвоню. *** Хвойный альфа приказывает водителю остановить машину возле особняка. Выходит из авто и улыбается хорошей погоде. Настроение такое умиротворённое, что даже погода с ним за одно: солнышко блестит, травка зеленеет, деревья цветут, а альфа сделает предложение своему любимому омеге. Превосходно. Как только он делает шаг к воротам, телефон в кармане вибрирует. Останавливается. Смотрит, кто звонит и удивляется. Намджун никогда не звонил в выходные дни, разве что если ситуация очень критичная. Альфа сразу же поднимает звонок, предчувствуя, что сейчас не слышит ничего хорошего. — Джун?.. — Чонгук, срочно приезжай в больницу. — Что-то… — Тэхёну стало плохо. Достаточно услышать одно имя, чтобы сорваться с места, забивая на всё. Тэхёну плохо. Он не в особняке. Его беременному человечку плохо. Надо спешить. Тэхён наверняка беспокоится и ждёт его. *** — Мы просто чудом смогли спасти вашего ребёнка, господин Ким, — проговаривает стальным голосом врач. — Вы же прекрасно осведомлены, что ждёте ребёнка, а лишний стресс тут ни к чему. Вам не стоит так нервничать и переживать. Ещё одна такая беспечность и вы можете с ним прощаться. Вы слышите меня? Тэхён лежит на больничной койке и прожигает одеяло своим безжизненным взглядом. В правой руке вколота капельница. Слезинка медленно стекает с глаз. Боже, он чуть ли не потерял своё дитя. Своего маленького ребёночка. Кажется, он действительно является причиной всех бедствий. Даже хорошим папой быть не может. Рядом с ним, напротив врача, стоят Сокджин с Намджуном. — Он всё понял, спасибо, — проговаривает вместо Тэхёна старший омега. Доктор поджимает губы, недовольно смотрит на Тэхёна и выходит из палаты. — Тэ, может, расскажешь, что случилось? Почему у тебя была такая истерика? — мягко обращается к цветочному человеку Джин. — Не хочу. Намджун хмурится, оглядывает Тэхёна, ему вообще не нравятся эти безжизненные глаза? Где та самая искра, что находилась в них несколько дней назад? Где счастливые глазки? — Тэхён, — попробует сам с ним поговорить, наклоняясь к нему. — Тебя Чонгук случайно не обижал? — Его не было дома, — сухо отвечает младший. — Может, кто-то тебя обидел? — продолжает настаивать альфа. — Нет. — Я понимаю, беременность делает людей слишком эмоциональным, гормоны и всё такое, — вздыхает. — Может кто-то сказал тебе простое слово, но ты принял его близко к сердцу? Сказал «простое» слово. — Нет. Сокджин тяжело выдыхает. — Ладно Тэ, ты отдохни. Не будем тебя беспокоить, — произносит он, беря своего альфу за предплечье, уводя из палаты. — Отлично. Идите, — снова сухо отвечает Тэхён, ни разу не одаривая их взглядом. *** Как только альфа и омега выходят с палаты, к ним прибегает только что прибывший, весь вспотевший, Чонгук. — Что с ним? И с ребёнком? — быстро спрашивает он. — Ребёнок в порядке, но вот его папа… — Что с Тэхёном? — Чон подходит к двери, держась за ручку. — Чонгук, с Тэхёном что-то не так. У него случилась истерика, после чего потерял сознание. Он… — Джин собирается с мыслями. — Он будто не здесь. — Кто-то к нему подходил? Что-то сказал? — оборачивается к омеге, альфа весь в напряжении. Готов убить любого, кто обидел его цветок. Даже не подозревая, что причиной такого состояния является он сам. — Я не знаю… — Сам разузнаю, — не дослушивая, Чонгук входит в палату, где лежит его омега под капельницей. Лицо у омеги бледное, глаза закрыты. — Baby, — нежно произносит Гук, подходя ближе. Тэ резко открывает глаза, глотает слюну, но не смотрит на альфу. Его взгляд направлен в белый потолок. — Малыш, что случилось? — спрашивает Гук, присев на рядом стоящий стул и беря за руку Тэхёна. — Ну же, Тэхён. Посмотри на меня, любимый. Любимый. И каким же путём Тэхён стал любимым Чонгука? Через что прошли близкие омеги, что он стал любимым для мэра. Как же больно. Тэхён медленно поворачивает голову в сторону Чонгука, смотрит прямо в глаза и хрипло спрашивает: — Любимый? Чонгук, а что ты ощущал, что ты чувствовал, когда толкнул близкого человека своего «любимого» к стене? — альфа распахивает глаза, смотря на безжизненные глаза омеги. Сердце начинает быстро биться. — Что ты чувствовал, когда подкупил омегу, чтобы разбить сердце своего «любимого»? — Тэхён, — горло пересыхает, мысли хаотично бегают, путаются в голове. Откуда? Откуда Тэ узнал? — Что ты чувствовал, после того, как разбил голову Анальда, потом зашёл в свою комнату, будто ничего не случилось? — перебивает Чонгука, не давая ему и шанса что-либо ответить. — Что ты чувствовал, когда я прибежал к тебе со слезами, прося помочь ему? Что ты чувствовал, грозно давая мне условия: Ты спасёшь его взамен на то, чтобы я стал твоим омегой. — Тэ… — Я не закончил, — холодно перебивает его, отняв свою руку от чужой. — Так вот, что ты чувствовал, когда шантажировал Анальда? Что ты чувствовал, когда сказал ему, что его отношения неправильные? Что ты чувствовал, когда раз за разом опускал Миндже в моих глазах? И после всех этих мерзких действий, ты называешь меня любимым? Чонгук, — презрено смотрит на альфу, холодно обращаясь к нему. — С любимыми так не поступают. Любимым не делают больно. За любимых не решают судьбу. Я тебе не любимый, я всего лишь игрушка в твоих эгоистичных целях. Я для тебя всего лишь игрушка, — горько и тихо произносит он. — Кто тебе это сказал, Тэхён? Ты никогда не был игрушкой для меня. Никогда. Я даже не думал о тебе в таком ключе, — тяжело вдыхает, больше не посмев трогать нежную руку, больше не посмев смотреть в карие глаза, которые потухли. Из-за него. — Я всего лишь любил тебя. Люблю. Я всего лишь хотел тебя, своего любимого, — Чонгук встаёт с места, подходит к окну и прячет руки в карманы. Рука касается коробочки, в которой лежит кольцо. Альфа болезненно жмурится. На сердце открывается рана, дыра. Откуда Тэхён узнал? Как узнал? От кого? И самый главный вопрос — может ли он простить альфу? Чон смотрит на улицу через окно, не решаясь заглянуть в карие глаза, которые кричат от боли. — Я не хотел причинять вред Анальду, это случилось случайно. Мне действительно очень жаль. Я не хотел, чтобы всё так получилось. Я не хотел выдвигать тебе условия за его спасение, но у меня не было выбора. Ты бы всё равно потом прибежал в объятия этого Миндже. Это было невыносимо, Тэ. Видеть каждый день, как ты счастлив рядом с другим. Тяжело. Больно. Да, я принял неправильные решения, да, я поступил очень подло, но я не видел больше другого варианта. И не хотел отпустить тебя, оставить в руках Миндже. Сам подумай, разве он мог сделать тебя счастливым, когда сам еле зарабатывал для себя? Разве он мог справиться с тобой? Где бы вы жили, потом? Как? В том самом подвале? Рядом с пылью, грязью, влажностью? Продолжали бы работать в чужом доме, как простые слуги? Ты бы заболел в таком месте, поверь, малыш, ты бы не выдержал всё это. А я. Я мог, могу подарить тебе хорошее будущее, ты не будешь ни в чем нуждаться, всё будет под твоими ногами, если ты пожелаешь. Я люблю тебя, Тэхён. С самого детства. С самого момента, как увидел тебя, такого светлого, — щурится, вспоминает. — Ты, наверное, не помнишь, — хмыкает. — Наша первая встреча была в твой день рождения. Тебе тогда исполнилось четыре. Ты так светился при виде своего торта, твоя улыбка, такая счастливая никак не уходит из головы. С того самого момента я отдал тебе своё детское сердце. И я готов отдать сотню тысяч сердец, лишь бы ты был рядом, лишь бы ты не отказался от моей любви. Лишь бы… — Это эгоистично, Чонгук, — всхлипывает, стирая слезу. — Ты думаешь только о себе и о своём счастье. Ты должен был отказаться от меня ещё тогда, когда увидел, что я люблю другого, я счастлив рядом с другим. — Не мог. — Теперь я не могу! — срывается и снова плачет. — Теперь я не могу отказаться от тебя, потому что я тоже тебя люблю, Чонгук! Но это тяжело, — рукавом стирает бесконечных слёз. — Теперь тяжело любить тебя, зная, что ты натворил. — Тэхён, — оборачивается и в который раз видит эти слёзы. На них невыносимо смотреть. Очень тяжело. Очень больно. — Я жду ребёнка от тебя! Я люблю этого ещё не родившегося ребёнка, как и тебя! И из-за твоих действий я чуть ли не потерял его! — Любимый, — подходит к омеге, чтобы обнять. — Нет! Не подходи! Выйди отсюда! — машет головой, всхлипывая. — Не хочу тебя видеть! Выйди! Чон поджимает губы, отворачивается, сердце сжимается с такой силой, будто прощается с хозяином. Тяжело слышать эти болезненные слова, эти всхлипы и рыдания. Он быстрым шагом подходит к двери и резко открывая, выходит из палаты. Вместо того, чтобы быть рядом и лечить раны друг друга, они отстраняются, как можно дальше, нанося ещё больше новых ран…