Ты-мой

Любовь меняет человека до неузнаваемости Либо в лучшую сторону, либо в худшую.

Как только Чонгук выходит из палаты, замечает Анальда с Миндже за дверью, сидящих у столика рядом с Джином. Догадывается. Нависает, как тёмное облако над головами сидящей прислуги, прячет руки в карманы брюк, хмурится, а сердце после слов любимого продолжает ныть. Тэхён, его отталкивал. Тэхён, его не понял. Тэхён, не хочет его любви. Тэхёну больно из-за него. Тэхён чуть не потерял их малыша. Тэхён многого натерпелся. Столько боли Чонгук причинил своему любимому. У Чонгука сердце ноет, душа болит. Даже дышать трудно. Хочется оказаться в безлюдном месте, сесть на землю и кричать. Он не этого хотел, честно. Он не хотел навредить близким Тэхёна, он не хотел причинять ему боль. Альфа всего лишь хотел, чтобы Тэхён его любил, чтобы цветочный омега был рядом. А ведь он только утром услышал из уст своего любимого заветные, долгожданные слова. Он ушёл всего лишь на несколько часов, чтобы купить кольцо и сделать предложение. Жить с Тэхёном долго и счастливо. Его счастье длилось недолго. — Оба. За мной. Живо, — сквозь зубы, почти рычит в лицо слуг, не одаривая других и взглядом, уходит, под взволнованный взгляд Джина. Анальд трясётся, как осенний лист во время дуновения ветра, хотя не знает, в чем дело, а Миндже поджимает губы, без страха встаёт и направляется за Чонгуком. Джин не двигается с места, сидит и задумчиво смотрит вслед уходящим. Не уходит за ними, потому что Тэхёна оставлять нельзя. Но, спрашивается, почему Чонгук оставляет его одного? Чонгук хмуро открывает каждую палату, ищет безлюдное место. Находит. Даёт медсестре нескольких купюр и приказывает не тревожить его, никто не должен войти. Входит, садится на больничную койку, а прислуги становятся напротив него. — Кто из вас посмел рот открыть? — холодным тоном спрашивает он. — Кто из вас говорил с Тэхёном? — В последний раз он говорил с господином Джином, господин Чон, — тихо и боязно отвечает Анальд. — Я похож на идиота?! Думаете, можете обмануть меня? — ведь Джин ничего не знает обо всём случившемся. — Это ведь ты говорил ему о моём шантаже, да? — глазами альфа приковывает омегу к земле. — Нет, господин. Я ничего ему не говорил… — Тэхён узнал обо всём? Но как? — Это я сказал, — Миндже не опускает голову, смотрит прямо в разгневанные глаза, не страшится. Главное дело сделано. Нечего теперь боятся. Ведь Тэхён никогда не простит Чонгука и снова придёт в его объятия. Они снова будут вместе, как раньше. А ребёнок… Он готов взять ответственность за него. — Я рассказал Тэхёну обо всём. Он должен был узнать правду. — Да, как ты смеешь лезть в наши отношения, — холодно проговаривает Чонгук, вставая с места и подходя ближе. Руки так и чешутся, чтобы наконец ударить, прибить этого наглого мерзавца. — Да, кто ты такой, чтобы решать за него: что он должен знать, а что нет?! — О, да ты что, — ядовито смеётся Миндже, презренно смотря на альфу. — А ты сам-то, как посмел лезть в мои отношения с ним? — Тэхён, блять, беременный, ты бы мог простить себя случись с ребёнком что-то?! — сейчас действительно волнует состояние омеги и ребёнка. Что он получит от этих разборок? Разве Тэ его простит? — Мог. Я бы устроил праздник избавления от твоего грязного плода. Звук хлёсткого удара сильно пугает Анальда, из-за чего он вскрикивает и бежит к Миндже. Чонгук сжимает и разжимает руку. Удар был сильным. Рука тоже болит, но он не чувствует. Физическая боль рядом не стоит с душевной. Все мысли заняты лишь Тэхёном. Сможет ли его малыш простить его? Не может же это быть концом, не так ли? У Миндже кружится голова, удар у Чонгука, чёрт побери, очень сильный. Стоящий и взволнованный Анальд что-то говорит смотря в его лицо, но он ничего не слышит. В ушах стоит звон, который не даёт услышать ничего. Чувствует что-то тёплое течёт из носа. Одной рукой держится за ударенное место, за левую часть лица, другой проводит по носу. Кровь. Блять, этот Чонгук разбил ему нос что-ли? Это ведь был всего лишь удар. Один удар. А он уже не может на ногах стоять. — Уберитесь вон, с моих глаз, — цедит Чон. — Если мои глаза в ближайшее время увидят вас, то я за себя не ручаюсь. Анальд быстро кивает, берёт ничего не понимающего Миндже за плечо и выводит из кабинета. Просит медсестру подать бинт, но та лишь презренно оглядывает их, кривит губы и уходит. Будто бы этих двоих совсем не существует. Кое как добравшись до особняка, в подвал, Анальд усадил Миндже на потёртый столик, принялся обрабатывать его рану на носу и губе. Альфа выглядит так, будто его избили трое качков. Но это был всего лишь один удар. Насколько же сильным оказался господин Чон Чонгук. — У меня, кажется, сотрясение, — хрипло бубнит альфа, зажмуриваясь. Обработка сделана, но головная боль никуда не делась, как и боль в подбородке, носу и губах. Да всё лицо полыхает болью, чёрт бы его побрал! — Сам виноват. Незачем было так вести себя рядом с господином Чоном, — упрекает его Анальд. — Ты не должен был высказывать ему все эти мерзкие слова. — Это ещё цветочки, — проговаривает Миндже, ложась на постель и медленно закрывая глаза. К горлу подступает тошнота, голова кружится. Точно сотрясение. — Веселье только начинается. Чон Чонгук должен исчезнуть. Раз и навсегда. *** Прошёл месяц. Месяц, как Тэхён не разговаривает с Чонгуком, причиняя боль и себе, и альфе. Оба живут в особняке, но в разных комнатах. Оба очень хотят в объятия друг друга, но один ещё не до конца простил, другой боится вызвать излишнюю нервозность. Оба занимаются своими делами, один идёт на работу, другой ещё не решился идти на учёбу. Ходят по дому, как чужие. Чонгук смотрит на него с таким отчаянием, с такой грустью, что сердце Тэхёна обливается кровью. Он хочет подойти, обнять, чтобы стереть с лица своего альфы эту боль. Но как же он сам? Тэхён всегда должен всё всем прощать? Всегда? А себя оставить на потом? Это правило на нем работало до недавних пор, но не сейчас. Он не может простить Чонгука, сердце всё ещё болит от обиды. И в итоге он просто прикусывает губу и меняет направление. Сбегает. От Чонгука, у которого рушится надежда от каждого побега Тэхёна, от боли, от всего плохого, от чувств, от эмоций… Он сбегает от самого себя. Ночами, Тэхён, чтобы избавиться от мыслей о Чонгуке и его действиях, спит в обнимку либо с Анальдом, либо зовёт Джина. Они умело могут переключать внимание. А Чонгук прибегает к алкоголю — единственный способ отдалиться от реального мира и душевной боли. Ему невыносимо находится так близко к омеге, и быть так далеко одновременно. И есть Миндже. Миндже, который целый месяц ходит по пятам за Тэхёном, сдувая несуществующую пыль. Миндже, который всё время пытается вернуть себе цветочного человечка… — Люблю… До сих пор, мой маленький, — шепчет медовый человек, убирая пряди Тэхёна за ухом. Омеге некомфортно, омега не хочет дышать медовым ароматом. Тэ стоит неподвижно, обнимая свой живот, защищая своё дитя, потому что альфа зажимает его у стены. Так хочется позвать кого-то на помощь. Так хочется хвойного альфу рядом. Он сжимает губы, устало и безразлично смотрит на альфу. Ему надоело слышать все эти признания от него, ему надоело то, как медовый ходит за ним по пятам, желая снова быть вместе. Но это невозможно. Уже невозможно. Потому что сердце Тэхёна уже занято Чонгуком. — Перестань причинять боль нам обоим, — Тэхёну хочется услышать эти слова из уст Чонгука. Он бы, наверное, без раздумий, ответил бы «перестану». — Миндже, послуш… — глаза Тэхёна распахиваются, становятся большими из-за губ Миндже, которые каким-то образом прижимаются к его губам. Руками сразу же начинает отталкивать его нажимая на грудь и недовольно мычит, хмуро смотря на него. Альфа его не отпускает, оплетает его талию, сминает его губы. — Тебе одного удара было мало, сукин ты сын! — слышится откуда-то агрессивное, грозное рычание того, от кого омега ждёт ребёнка, и в мгновение Миндже уже лежит на полу не успев защититься, а Чонгук бьёт его не жалея, и рычит, рычит, рычит замахиваясь кулаками. Яростью пылает лицо, грудная клетка тяжело вздымается. Чонгуку плохо. Чёртов Миндже прикасался своими грязными губами к тем губам, которые сам Чонгук весь месяц не трогал, не ласкал. Тэ ничего не делает, стоит, с трудом переваривает произошедшее. Как? Когда всё успело так быстро измениться? Когда-то он не желал прикосновений Чонгука, когда-то он желал всегда находится в руках Миндже. А сейчас… А сейчас всё изменилось. Да, и наоборот. Когда взглядом натыкается на брызнувшуюся кровь — приходит в себя. — Чонгук! Отпусти его, — пытается оттолкнуть такого крепкого человека. А Чон ничего не чувствует, кроме огромнейшего желания убить этого слугу к чёртовой матери. Потому что он прикасался к тому, кто принадлежит ему. Целовал того, кого не стоило. — Чонгук, пожалуйста! Хвойный сразу же смотрит на него, и Тэхён замирает от этого пристального взгляда. У Чонгука красные от ярости глаза, хмурое лицо, губы поджаты. Тэхён тихо шепчет «прекрати», не думая даже шевелится. Чон сразу же встаёт, не обращает внимание на болезненные стоны Миндже, и взяв Тэхёна за локоть, ведет в свою комнату. Сильно хлопает дверью, стискивает зубы. Ревность убивает. Тем более, когда любимый сторонится его, не разговаривает с ним. — Что это сейчас было? — напряжённым тоном спрашивает он, сжимая кулаки, костяшки которых разбиты. Бил он не щадя, от всего сердца. — Ничего, — тихо отвечает Ким, оглядываясь по сторонам. Лишь бы на альфу не смотреть. Сам не ожидал такого действия со стороны медового. — Ничего?! — сухой смешок. — Вы буквально зажимались в углу, Тэхён! Да, вы, блять, целовались! — Это он поцеловал, я… — замолкает потому что альфа начинает медленно хлопать в ладони. Тэхён совершенно ничего не понимает. — Молодец, любовь моя. Молодец, любимый. Теперь, ты так решил мне мстить? — шипит Чон. Всё нутро пылает яростью и болью. Тэхён, который признался ему в любви — целовал Миндже. Что если омега до сих пор любит медового, а признался ему лишь из-за ребёнка? А возможно из-за жалости. Возможно Тэ жалел Чонгука из-за его стремления к любви. — Что? — омега ломает брови. Чонгук ничего не отвечает, смотрит на него разбито, печально. Снова дышать трудно. Снова сердце ноет. Альфа немного распахивает рот, пытается дышать, но ядовитый аромат цветов, перемешанный с ароматом мёда отравляют его лёгкие, его сердце, всё его существование. Что если Тэхён из-за жалости признался ему в любви месяц назад? Что если разумом омега с ним, а сердце и душа находится рядом с Миндже? Что если Тэ согласился стать его мужем только из-за ребёнка? Что если… Чонгук, вдруг, неожиданно хрипло смеётся, а в глазах появляется влага. Боже, он никогда не проливал слезы, а сейчас, находясь с омегой, из-за своих чувств к нему, из-за боли, которую причиняет ему именно этот цветочный человечек, Чонгук готов разрыдаться от безысходности. Может, не стоит пытаться? Может… Отпустить? Альфа громко шмыгает носом, ни в коем случае не показывая свою слабость, подходит к тумбочке, которая находится рядом с кроватью, берет оттуда красную бархатную коробочку. — Знаешь, Тэ. Я в тот самый проклятый день, в котором думал, что он для меня самый лучший, купил тебе кольцо. Хотел сделать тебе предложение. Жить с тобой всю оставшуюся жизнь. Но, — подходит ближе, берет застывшего Тэхёна за руку, положив коробочку в ладонь, — кто я такой чтобы думать о таком, не так ли? Это твоя жизнь. Я с самого начала не должен был лезть в неё… — Чонгук… — Тэхёну не нравятся эти слова. Совершенно. Он не хочет этого разговора. Предчувствие плохое. — Я решил вернуться в Америку. И решил только в этот момент. — А?.. — нет, только не это… — Вернулся я, только ради тебя. Чтобы быть рядом с тобой. А сейчас понимаю, понял, что не заслуживаю тебя, my baby. Я причина всех твоих слез, я причина всех твоих бед, я причина твоей боли… И, если ты действительно счастлив, хочешь находиться рядом с ним, — имеет ввиду медового альфу, — то, кто я такой, чтобы запрещать тебе, м? — альфа понял, что Тэхён его никогда не простит. Пришло время его отпустить, отпустить ребёнка. И жить дальше — это его наказание: жить в дали от любимых. — Мне важно лишь твоё здоровье, твоя улыбка, твоё счастье. А остальное не так уж и важно. Особняк по праву принадлежит тебе, я позабочусь о том, чтобы всё твоё вернулось в твои же руки, — переводит взгляд на руку Тэ. — Можешь сделать с кольцом все что хочешь: не нравится продай, выбрось, отдай кому-нибудь, — и не дав омеге проронить хоть одно словечко, альфа покидает помещение. Тэхён несколько минут смотрит на кольцо, стирает скатившуюся слезу и быстро выходит из помещения. Сможет ли он жить без Чонгука? Без его голоса, без его смеха, без его аромата, без его объятий? Нет. Не сможет. Чонгук нужен ему. Жизненно необходим. — Чонгук, подожди! — зовёт он своего альфу, находясь в пустом коридоре. Чонгук ушёл. Неужели это действительно конец? Чимин оглядываясь по сторонам, медленно приближается к воротам особняка. Только добирается до ворот, как видит вышедшего владельца дома. Чонгук столкнувшись с ним взглядом, сильнее сжимает кулаки, быстрыми шагами подходя к нему. Держит за ворот рубашки Чимина, стискивает ткань. — Что ты забыл здесь?! — рычит он. Чонгук уже на пределе. — Кто тебе дал разрешение прийти сюда?! — Тэхёна нет в универе целый месяц, — в ответ так же рычит Чимин, отталкивая от себя альфу. — Я пришёл узнать, всё ли с ним в порядке. — Проваливай из моего дома, и никогда не подходи к нему! — задев плечом младшего альфу, Чонгук выходит, садится в свою машину и уезжает. — Псих, — цедит Чимин, смотря вслед за Чонгуком. Обратно поворачивает голову. — Твою мать! — с ужасом смотрит на лицо: опухший нос из которого течёт кровь, разбитые губы в крови, на щеке видна красный след, возможно, на завтра оно станет хорошим синяком на половину лица. — Напугал, — пытается успокоится. — Тоже ненавидишь Чон Чонгука? — улыбается израненный. Со стороны выглядит ужасно. Чимин с ног до головы исследует страшного незнакомца. — Допустим, — подозрительно спрашивает он. — У меня есть заманчивое предложение. *** Крикнув, цветочный омега просыпается ото сна. Поворачивается на бок, Джин так же лежит рядом с ним. Тэхён без него или Анальда не может заснуть. Сердце омеги сильно бьётся, будто хочет выпрыгнуть из груди. Он видел кошмар. Кошмар в котором омега теряет своего хвойного альфу. Смотрит в сторону не зашторенного окна — уже утро. Раннее утро. Даже солнце не встало. Встаёт с кровати и медленными босыми ногами шагает в сторону комнаты Чонгука. Ему необходимо просто убедиться, что с ним всё в порядке. Убедится, что альфа просто спит. Но когда открывает двери комнаты, Чонгука он не видит в постели. Комната всё в том же состоянии, как и вчера. Проверяет все места. Чонгук даже не вернулся домой. Волнение накрывает с головой. Он быстро входит в свою комнату, где всё ещё сопит его друг. Подходит к нему, пытаясь разбудить друга. В левой руке, на безымянном пальчике надето купленное Чонгуком кольцо. Тэхён не смог его выбросить, отдать кому-либо. Потому что оно предназначено ему, Чонгук купил его для Тэхёна. И омега ни за что и никому не отдаст его. — Джин, просыпайся, пожалуйста! — молит он, разбудив его. — Мм, — зевает друг, но видя обеспокоенное лицо, сразу же улетучивается сон. — Тэ? Что-то случилось? Болит где-то? — Джин~и, позвони Чонгуку пожалуйста, — ломает брови, моляще смотря. — Его нигде нет. Мне неспокойно. Предчувствие плохое. Джин лишь понимающе улыбается в ответ. — Намджун звонил мне вчера. Не стоит волноваться, Тэхён. Чонгук рядом с ним. Тэхён выдыхает и улыбается. Вот только родившееся внутри волнение никак не исчезает. *** — Говоришь, насильно держит? — Чимин хмуро оглядывается, шагая рядом с Миндже. — Насильно держит, насилует и играет с ним, как хочет, — обманывает альфа, подходя к огромному зданию. — А с виду и не скажешь. Тэхён кажется счастливым. — Он играет. Потому что Чон ему угрожает, — сочиняет. Вместе подходят к водителю господина Чона. Тот что-то ищет в телефоне, облокотившись на авто. — Привет, — солнечно улыбается Миндже водителю, тот тоже здоровается в ответ. — Господин Чон сказал нам придти сюда. Кажется для своего омеги чего-то там купить решил, — наигранно хмыкает. — А ты свободен, братец. Управлять машиной и помогать господину Чону будем мы. — Правда? — изгибая бровь, спрашивает водитель, на что оба парня кивают одновременно. — Странно. Он меня не предупредил. — Видимо у него работы много, поэтому забыл тебе сказать. — Ну ладно, — протягивает ключи от машины. У него теперь выходной, как прекрасно. Вечером уставший Чонгук выходит с работы, всё ещё думая о Тэхёне. Осталось поставить нескольких подписей и особняк может принадлежать истинному владельцу. Он уже заказал билет в Америку. Ехать не хочется совсем, покидая омегу и ребёнка, но и снова причинить боль любимому тоже не вариант. Тэхён несчастен с ним, Тэхён не хочет прощать его. С этими мыслями, которым нет конца, он сядет в машину, на заднее пассажирское место. Как только закрывает дверь и приказывает ехать к Намджуну, потому что не хочется своим присутствием испортить настроение своего Тэхёна, чувствует боль в области шеи. Сильно нахмурившись держится за место, в котором, кажется, вкололи иглу, поворачивается. — Добрый вечер Чонгук, — улыбается Миндже, бросив шприц из окна. Глаза старшего темнеют, а тело слабеет. — Это снотворное, не волнуйся, — ухо начинает свистеть, отчего Чонгук ничего не слышит и не видит кроме пустоты, кроме темноты. — Доза самая высокая, так что спать ты будешь очень долго, — хмыкает Миндже, а Чонгук головой падает на его колени. Он отодвигает ногу, отчего голова Чонгука опускается до сидения, кривит губы, вытирает штаны и резко произносит Чимину, который сидит за рулём. — Езжай. *** Уснувшего Чонгука с трудом вытаскивали из машины. И так понятно — раскачался сильно. Привели и положили на пол именно в том доме, который Миндже купил для себя и Тэхёна. Чтобы они жили вместе. Тогда, медовый альфа хотел сбежать с Тэхёном из особняка в его же день рождение. Но к сожалению не всегда всё получается так, как хотим мы. Миндже отправился в сторону кухни. Все приборы и нужные вещи были давно куплены. Даже успели запылиться. Подходя к баллончику газа, открыл его, поворачивая нужную кнопку, отчего жужжание стало слабо слышно, а помещение медленно начало им пахнуть. — Ты чего делаешь? — хмурясь спросил подошедший Чимин. — Не бойся, — спокойно произнёс Миндже. — Просто, скоро в доме произойдёт утечка газа, — и расплылся в довольной улыбке, но сразу же поморщился — вчерашний удар на скуле дал о себе знать. — Я, конечно, ненавижу Чонгука всем сердцем, не считаю его ужасные действия нормальными, — медленно приближается, — Но Миндже, мы с тобой договорились отнести его в полицию, чтобы получил своё наказание за свои поступки с Тэхёном, а не убить! Я не помню, чтобы соглашался на эту затею! — Да тише ты, не ори. Разбудишь нашего спящего красавца. Я же сказал, — смотрит прямо в глаза, — произойдёт несчастный случай: утечка газа. Не получится нормально поговорить с этим больным идиотом. Нужно придумать что-то другое! Чимин не сможет жить дальше, зная, что из-за него погиб человек. Даже если этот человек ненавистный Чон Чонгук. Совесть потом не позволит нормально жить. — Ты! — слышится голос со стороны двери, отчего оба альф вздрагивая замирают на месте. Чонгук шатаясь подходит к ним, его одежда в грязи от лежания на полу. Глаза так и закрываются, хочется уснуть. Подходит к Миндже. — Где мой Тэхён? — еле произносит он. — Твой кто? Не понимаю, о чем ты, — нервно смеётся Миндже, а Чимин напряженно сглатывает. — Где мой беременный омега? — спрашивает Чон, борясь со сном. Почему так хочется спать? Он устал? Или уже ночь? Где он вообще находится? Но в этот момент он нуждается, ему просто необходимо увидеть своего цветочного человечка. Просто увидит, мельком, хотя бы на секунду. И как же он сможет жить в Америке, если уже скучает? — Тэхён беременный? — неожиданно спрашивает шокированный Чимин. Он не знал. Не знал. Боже! Чонгук поворачивается к нему, хочет что-то произнести, но мешком падает снова на холодный пол. — Миндже? Тэхён беременный? — Не обращай внимание, он наверное видел сон, — отмахивается медовый альфа. — Кстати он сам пришёл в самое хорошое место. Поскорее умрёт. Ты куда? — сразу спрашивает у Чимина, который направился в сторону выходной двери. — Я должен был сдать проект. В универ еду, — быстро тараторит он выходя. — Только машину Чонгука оставь! — Зачем? — оборачивается. — Ее нужно спрятать. *** Как только Чимин уходит, Миндже тоже покидает дом, плотно закрывая дверь на ключ. Сам, с трудом, ведет машину Чонгука, собираясь спрятать улику. А Чонгук спит на полу, дышит ядовитым запахом газа. — Блять, во что я вообще вляпался?! — ругает сам себя, выходя на большую дорогу. — Думай Чимин, давай! Думай, блять! Чёрт, почему мне кажется, что зря я так поступил?! Да, я, блин, действительно зря так поступил, доверившись не доказанным словам этого идиота-маньяка! Если Тэхён беременный, то получается я стану замешанным в убийстве отца его ребёнка! Чёрт, — он хочет остановить такси, но никто не останавливается, проезжая мимо него. — Да, блять, что за день, а?! Сука! Вдали виднеется ещё одна чёрная машина, и уж точно не такси. Но сейчас находясь в такой ситуации, Чимин плевать хотел на вид машин. Бросившись на дорогу, начал останавливать именно эту чёрную, махая руками, почти что прыгая на месте. Машина с визгом останавливается прямо перед его носом и водитель, судя по всему — очень недовольный водитель с хмурыми бровями и лисьими глазами, аккуратным носом и тонкими губами, выходит, сильно захлопывая дверь. — Ебанутый?! Жить надоело и решил остопиздится под моей машиной?! Чимин ничего не отвечает, сразу же, без спроса открывает дверь и запрыгивает внутрь. — Охренел?! — кричит водитель, сжимая руки. Хочется почесать кулаками о такое наглое личико. — Слушайте, если хотите прибить меня, то давайте на потом, а? Вы не поверите, но дело действительно важное! — Семейное? — Нет. — Так что ещё может быть важнее этого? — не выдерживает и выкрикивает водитель, и судя по запаху — омега. Какой строптивый. — Если я срочно не пойду кое-куда, то могу быть причиной разлуки… — Любовь, значит, — перебивает Чимина, успокаивается, хмыкает и запрыгивает на своё место. — Раз дело любовное, то я к твоим услугам, красавчик, — водитель начинает вести машину, да так быстро, что Чимин припечатывается к заднему сидению.