Кодекс чести и свободы

Смеркалось. Солнце клонилось к горизонту, омывая последними лучами холмы Мондштадта. Двери в Собор Барбатоса с грохотом закрылись, оповещая об окончании вечерней службы. Люди шли по каменной лестнице: кто-то спешил скорее вернуться домой к семье, кто-то торопился занять лучшее место в таверне, а трое рыцарей, которым ещё предстояло вернуться на пост, плелись в самом конце и медленно перебирали ногами, считая каждую ступеньку. После ухода магистра Ордена некоторые воины расслабились, а по словам одного представителя аристократического рода, так и вовсе превратились в кучку ленивых болванов, которые даже мечом взмахнуть не в силах. Исполняющая обязанности магистра и её заместитель, конечно, оспаривали его мнение, но за закрытыми дверьми штаба от души ругали этих самых «ленивых болванов» и пытались как-то решать эту ставшую уже очевидной всем проблему.       — Брюс! Вират! Ноги в руки и к центральным воротам! — крикнул в окно капитан кавалерии, смотря на гогочущих парней. — Берт, в патруль. И даже не думай с него слинять!       Рыцари испуганно заозирались, но, наткнувшись на недовольный взгляд вышестоящего, прибавили шаг. Капитан Кэйа, конечно, был своим человеком, но в конце квартала нервы у него сдавали, поэтому в казармах и тавернах нелестно шептались о нём (да и не только о нём, откровенно говоря). Вот и сейчас они, скривившись, принялись перемывать кости начальству.       Мондштадт — регион спокойный и, как говорят сами жители, разумеется, в шутку, если тут и случается что-то серьёзное, то раз в пятьсот лет. Молодое поколение рыцарей, воспринимавшее эту шутку слишком буквально, для себя уже решило, что теперь с проблемами всегда может разобраться не только их почитаемый Архонт, но и некая путешественница, славу о которой ветры разнесли по всему Тейвату… Молодые рыцари, которые остались в городе, вступили в Орден уже после того, как Дилюк Рагнвиндр покинул пост капитана кавалерии. Они были слишком неопытны. Конечно, у кого-то отсутствие опыта компенсировал талант к фехтованию, жаль только таких были единицы. Подобных юных дарований в Ордене насчитывалось пять человек: Лоуренс, Отто, Селин, Эмбер, да недавно вернувшийся из экспедиции Мика. Можно было бы отнести к ним и Гая, но тому всё-таки не помешал бы реальный боевой опыт…       — И чего они только взъелись? — потянувшись, спросил у товарищей патрульный. — Охранять-то дело нехитрое.       Но всё-таки основную массу оставшихся на страже порядка и свободы составляло, так называемое, рагнвиндрское поколение. Хоффман, Свен, Ризе и некоторые другие — вот она надежда сегодняшнего Мондштадта без Варки. В целом, защита города и его жителей почти полностью лежала на их плечах: действующий магистр Джинн была вечно занята бумагами, да какими-либо поручениями, капитан Кэйа либо помогал ей, либо занимался чем-то ещё, а капитан Альбедо вечно пропадал на Драконьем Хребте, занимаясь алхимией, и вспоминал про свою официальную должность только в конце квартала… И пусть они не заполучили капитанское звание и кабинет в штабе Ордо, но им это и не было нужно. Хоффману, например, надолго хватит той ответственности, что свалилась на него во время нападения Ужаса Бури.       Хотя даже «надежды Ордена» не без греха. В конце концов, в Монде единицы не пьют вино.       А между тем становилось всё темнее. Фонари постепенно начали зажигаться. В домах горели окна. За короткий промежуток времени улица практически опустела, народ оставался только на центральной площади: Бланш, о чём-то переговариваясь с Марджори, закрывала лавку; Тимей, периодически оглядываясь, складывал в ящик книги и алхимические реактивы, а Сара, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, направлялась в «Кошкин Хвост», некоторых посетителей которого уже выставили за порог. Шедшие на смену рыцари, которых отчитал Кэйа, тяжело вздыхали, им тоже хотелось пропустить хотя бы по стаканчику, но испытывать судьбу, а по совместительству и терпение капитана Альбериха, желания не было, поэтому они медленно брели на свой пост.       Наиболее незавидная участь выпала на долю стоящих у центральных ворот. Гай мог сколько угодно вздыхать из-за того, что его ставят к боковым воротам, но по крайней мере он мог хотя бы перекусить на посту. Конечно, если бы это увидел кто-то из капитанов, ему бы влетело, но тем не менее возможность была. И если днём у главного входа в город было довольно оживлённо, то ночью, понятное дело, нет никого, даже голубей, которых подкармливает Тимми. Рыцари просто стоят несколько часов и пытаются не заснуть.       — Удачной ночи, парни! Брюс, не проспи нарушителей. Вират, не будь слишком громким!       Парень раскатисто рассмеялся над собственной шуткой и направился в западную часть города. Он знал, что как только стрелка часов перевалит за полночь, и последний посетитель покинет таверну, ему удастся немного поспать. Ведь ничего не может случиться за два или три часа, в город не войдёт ни один неприятель. Губы рыцаря изогнулись в мечтательной улыбке. Всего каких-то два с половиной часа…

***

Погода к ночи значительно ухудшилась. Небо заволокло тёмными тучами так, что луны практически не было видно. По земле гулял ветер, поднимая пыль, опавшие листья и сено. Многие жаловались, что лето в этом году выдалось слишком жарким. А вот завтрашний день, судя по всему, обещал быть дождливым. Порыв ветра сорвал что-то с крыши. В соседнем переулке залаяли собаки, отчего замечтавшийся рыцарь вздрогнул. Он уже грезил о завтрашнем, а если быть точнее, то уже о сегодняшнем, выходном, строил планы на день.       В этой части города последнее окно погасло уже час назад. На улице помимо стражников мог находиться разве что только Полуночный герой, поэтому Берт, последний раз пройдясь до кузницы, со спокойной душой присел на ступеньку. Прислонившись головой к стене и прикрыв глаза, он не заметил движения позади себя. Когда же холодная сталь коснулась его шеи, было уже поздно. Кровь брызнула в разные стороны, медленно стекая по стене струйками. Берт не мог закричать, позвать на помощь. Изо рта доносились противное бульканье и тихие хрипы. Он отчаянно хватался за горло, пытался остановить кровотечение. А стоявший над ним тёмный силуэт с каким-то садистским удовольствием наблюдал за страданиями молодого парня, вытирая об рукав его рубашки лезвие меча. По лицу убийцы расплылась удовлетворённая ухмылка, когда рыцарь перестал подавать признаки жизни. Мужчина прислонил тело парня к стене так, чтобы издалека это выглядело будто он просто спит… Во взгляде этого человека не было ни капли сожаления, чистый расчёт. Он постоял над трупом ещё пару минут и, развернувшись, спокойной походкой, будто и не убивал никого, пошёл вверх по лестнице. Мужчина и не думал скрываться: стражник, который патрулировал эту улицу, вероятно, отлучился к своему товарищу у боковых ворот. Юноша посчитал, что ходить туда и обратно слишком скучно, да и особой необходимости нет, в конце концов с центральной площади и штаба Гильдии эта улочка хорошо просматривалась. Только вот площадь пуста, а в штабе не горело ни одно окно.       Каждый шаг убийцы разносился эхом. У его преступления не было ни единого свидетеля, даже ветер приутих. Он был религиозен, но божья кара нисколько не волновала его. Лорд Барбатос милостив.       — Кто здесь?       Загрохотав доспехами, парень поднялся со скамейки. Тёмный силуэт на секунду остановился перед самым фонарём, и лицо рыцаря нахмурилось в узнавании.       — Что вы делаете тут?       Мужчина, вытащив из ножен меч, молниеносно преодолел одиннадцать ступеней. Он сделал рваный рывок, оставляя на щеке сильный порез. Стражник рефлекторно прижал одну руку к кровоточащей ране, другой же сжал рукоять клинка. Нарушитель быстро среагировал и сделал ещё один взмах. Острие коснулось незащищённого участка шеи. Кровь брызнула ему в лицо, отчего он недовольно оскалился. Оставленная рана была не слишком глубокой, однако шансов выжить у этого бедолаги не было. Убийца со всей силы толкнул парня в грудь так, что он ударился головой об угол лавки. По дорожке быстро заструились красные ручейки, которые постепенно начали сливаться в небольшую лужицу.

У его преступления не было ни единого свидетеля…