Wild goose chase

Первая учебная неделя выдалась довольно напряженной, потому что профессора с удовольствием загрузили расслабленных после каникул студентов кучей учебной литературы для подготовки к ЖАБА. В субботу Римус, Сириус и Питер решили хорошенько отоспаться, а неисправимый жаворонок Джеймс отправился на инициированную им же тренировку по квиддичу. В прошлом году команда Гриффиндора во главе с ним взяла Кубок, и Поттер явно собирался повторить успех. Римус проснулся от чудовищного грохота. Спросонья ему показалось, что в башню Гриффиндора врезалось что-то массивное, потому что комната затряслась. Хотя куда вероятнее было, что это его голова трещала по швам. Он приподнялся на локтях и увидел растрепанного Джеймса в квиддичной форме. Он стоял у распахнутой двери с таким торжественным видом, что, казалось, сейчас к ним в комнату пожалует Министр магии и наградит его орденом Мерлина I степени. В руке он держал какой-то сверток и победоносно потрясал им у себя над головой. — Джеймс, все в порядке? Что у тебя в руках? — спросил он. Джеймс, оглядев комнату и заметив, что Питер и Сириус после пробуждения завалились обратно в кровати, подбежал к ним вплотную и заорал: — БРОДЯГА, ХВОСТ, ПОДЪЁМ ПО ТРЕВОГЕ!!! Кажется, его крик был куда громче стука распахнутой двери, потому что Сириус и Питер подскочили, и теперь все трое уставились на Джеймса. — Вы знаете, ЧТО это?! — спросил он, яростно потряхивая свертком прямо перед лицом Сириуса. — Тво-о-а-ой сэндвич? — проворчал тот, зевая — НЕТ! Это чай! КИТАЙСКИЙ! Джеймс, насытившись демонстрацией свертка, опустил руку, а Римус наконец понял, в чем было дело. — Он от миссис Эванс? — ДА!!! — Джеймс подскочил на месте и начал ходить по комнате, — 10 очков Лунатику за сообразительность! Камни в часах застучали. — Что?! Мать Эванс прислала тебе чай? Зачем? — Потому что я ей понравился, я же говорил!!! Минус 50 очков Бродяге за невнимательность! — Это очень мило, Джеймс, но может не стоило нас будить, мы бы поздравили тебя и позже, — прохрипел бедный Питер, который все никак не мог проснуться. — Это еще не всё, — Джеймс остановился в центре комнаты, очень хитро улыбнулся и выдержал паузу, — завтра я иду с Эванс на свидание. — С МИССИС ЭВАНС?! — заорал Сириус, спрыгнув с кровати. — Да нет же, идиот, с Лили! С Лили Эванс! Это заявление произвело впечатление на всех, минуту в комнате царило молчание, которое первым нарушил Сириус. — Высший пиздец… Лили, мать ее, Эванс, самая вредная девушка в магической Британии, которая отшивала тебя 6 лет, согласилась пойти с тобой на свидание? Да еще и после того, как ты выставил себя полным идиотом перед ее семьей? Джеймс, ты чертова легенда, я расскажу историю о твоей непробиваемой твердолобости вашим детям! — он крепко обнял Джеймса и похлопал его по спине. — А ты в меня не верил! — на лице Поттера расцвела гордая улыбка. Римус покинул свое спальное место и тоже подошел к Джеймсу, чтобы пожать ему руку. — Это прекрасная новость, Джеймс, очень рад за тебя! И раз уж теперь можно об этом говорить, Лили еще в прошлом году сказала мне, что ты, пожалуй, не такой уж дурак. Я не передал тебе, потому что верил, что вы и сами справитесь. — Ну хоть кто-то в меня верил, спасибо, Лунатик! — Джеймс… Это поразительно, все казалось таким безнадежным… Это очень здорово! — сказал окончательно проснувшийся Питер, присоединяясь к поздравлениям. Когда Лили отдала Джеймсу чай и согласилась на свидание, он дождался ее ухода и сломя голову понесся сообщать обо всем друзьям. Сейчас он, страшно счастливый, возвращался к брошенным посреди поля для квиддича метле и гриффиндорской команде. Римус, Сириус и Питер начали собираться на завтрак, попутно смиряясь с тем, что выспаться у них сегодня не получится.

***

После завтрака Римус двинулся в библиотеку: это был замечательный день для его исследования оборотней. Задания делать не хотелось, составлять график подготовки к ЖАБА — тем более, а почитать что-то менее тяжеловесное он был готов. Мадам Пинс, увидев его, немного улыбнулась. — Мистер Люпин, полагаю, в этом году мы с вами будем видеться еще чаще из-за подготовки к ЖАБА? — Доброе утро, мадам Пинс! Вероятно, так и есть, но сегодня я не за этим. Римус понимал, что мадам Пинс ему явно благоволила. Поначалу это пугало, но позже он привык и перестал опасаться, что стал жертвой хитроумного плана по выдворению его из библиотеки за подозрительно высокую посещаемость. — Продолжаете изучение темных существ? У меня есть для вас кое-что особенное, — она загадочно сверкнула глазами. Начиная свое исследование, Римус очень переживал, что его штудии литературы, где хоть как-то упоминаются оборотни, будут слишком подозрительными. Особенно смущал другой завсегдатай библиотеки — Снейп, кидающий в его сторону презрительно-подозрительные взгляды. Но в прошлом году мадам Пинс случайно изобрела идеальное алиби, когда спросила Римуса, не хочет ли он пойти по стопам отца, раз так интересуется тёмными существами. Римус ухватился за эту идею и даже приплёл к ней свой выбор предметов на ЖАБА, хотя на самом деле ЗОТИ и уход просто были его любимыми дисциплинами, он не думал о карьере, когда выбирал их. Мадам Пинс отлучилась и через некоторое время торжественно вручила Римусу внушительных размеров фолиант с названием «Повесть от многомудрых чародеев о неких собствах естества разноличной твари». У Римуса натурально отвисла челюсть. — Какой это век? — XV. — Она на среднеанглийском? — Да. Изумление Римуса было обусловлено тем, что такая книга никак не должна была оказаться в библиотеке Хогвартса. Судя по названию, это был настоящий волшебный бестиарий. Именно этому жанру подражал Ньют Саламандер, когда писал своих «Фантастических тварей». Лайелл интересовался Средневековьем, и от него Римус знал, что сохранившиеся бестиарии можно было пересчитать по пальцам. Они должны были находиться в архиве Министерства магии как часть культурного достояния магической Британии. — Но как она сюда попала? Мадам Пинс понизила голос. — Это было анонимное пожертвование. С ней прислали еще несколько книг, но они и близко не представляли такой ценности. Директор тщательно обследовал ее и пришёл к выводу, что это очень хорошая копия. Оригинал хранится в Министерстве магии. Мы изучили книгу на предмет наличия опасных чар и ничего не обнаружили, поэтому было решено оставить ее в библиотеке. — Это невероятно, — Римус наконец-то смог закрыть рот. — Я могу ее взять? — Конечно, только не уносите из библиотеки. Римус аккуратно взял книгу и уселся за стол у окна, располагавшийся дальше всего от входа в читальный зал, создав максимально возможное здесь уединение. Ему ещё не приходилось читать что-то настолько древнее — библиотека Хогвартса хранила по большей части учебную и историческую литературу с адаптированными старыми текстами. Римус знал, что волшебники Средневековья приписывали магические свойства миру в целом, поэтому, с их точки зрения, волшебными были вообще все животные. Самая обыкновенная лиса для волшебника XIII века была говорящей тварью с «летучими ногами», которую хлебом не корми, дай навредить какому-нибудь доверчивому идиоту, забредшему в лес. Однако особо хитрый и умный маг знал, что кормить лису нужно не хлебом, а виноградом — он немного усыплял в ней жажду крови. Настроившись увидеть нечто подобное, Римус открыл книгу, и его взору предстала глава под названием «О драконе». Ее украшала иллюстрация, изображающая существо, смутно напоминающее настоящего дракона. Морда зверюги была пугающе человеческой, а сама она была изображена выпускающей из пасти огненный столп. Римусу ужасно понравилась эта миниатюра, и он глазел на нее несколько минут, после чего все же перевел взгляд на текст, который начинался так: «Дракон есть животное четырехножное, имети крыла, лицом подобен есть якоже змий великий, имети же и хвост великий, якоже змиев, имети злый яд, дыхати жаром сердитым». Этот язык и стиль, в котором была выполнена миниатюра, заворожили Римуса, однако он помнил, зачем пришел сюда, и начал листать книгу в поисках нужной информации. Наконец он нашел главу «О вервольфах». На миниатюре изображался отвратительно страшный волк, стоящий на задних лапах и раскинувший передние в стороны. Видимо, художник хотел передать момент перевоплощения. Глава была поделена на следующие части: «Образ и сутьство», «Обычай и норов», «Житье», «Трапеза», «Смерть и пакость, учиненные вервольфом», «Прозвания», «Дивеса и прорицания», «Подобия и символы», «Сны о вервольфах», «Пути принятия волчьей немочи», «Лечьба». — Ну и мешанина, — подумал Римус. Он не мог не посочувствовать тем несчастным, которые, возможно, пытались изучать волшебных существ по этой книге. Все же тайны средневекового мировоззрения ему были не подвластны. Он опустил взгляд на строки и погрузился в чтение. Это было очень необычно. Во-первых, текст и правда представлял из себя жуткую мешанину — сведения о пищевых привычках и устройстве тела оборотней тут уживались с рассуждениями о символике образа вервольфа и подробнейшим толкованием сновидений с участием волков. Во-вторых, с претензией на научность автор текста пересказывал невероятные и просто смешные байки, созданные богатым народным воображением. Например, в книге рассказывалось об обычае, ходившем среди вервольфов Восточной Европы, якобы раз в году они собирались у руин старого замка и прыгали на его стену. Тех, кто не мог допрыгнуть, вожаки убивали в связи с тем, что они слишком разжирели. Также автор уверял, что существует около 60 свидетельств того, что ирландские вервольфы в полнолуние имели привычку дочиста уничтожать запасы алкоголя в домах деревенских жителей, оставляя все остальное нетронутым. В целом автор текста был согласен с тем, что вервольф только притворялся человеком, а в полнолуние обнажал свою сущность. Он даже приводил мнение, что шкура вервольфов была двусторонней — с одной располагалась волчья шерсть, а с другой — человеческая кожа. Римуса очень повеселил этот текст, и он уже не ждал от него каких-то откровений, однако раздел «Лечьба» содержал то, что моментально сделало его лицо серьезным. Там говорилось: «Ненависть ко вервольфам велика — чародеи близ лесов суровно с ними бьются. Аки некие сопостаты против недругов своих на бой устрояются, такожде и они против волков, и побивают злотворцев. Некие звери из сих егда узрили себе, что чародеями гонимы и разумев вину враждебную, отошли прочь в леса и утвердились промеж ними Сокровенные общины. По сказу Гервазия Тильберийского, таковая община пребывала во лесах Эссекса, вождь сих зверей был Рогир Фейн, прежде учёный чародей и лекарь. Всякий разумеет — врачевати волчью немочь никак нельзя. Инако сии дерзые звери, особно окаянный Рогир, хотяше распытати путь, коим можно вспять человеком обличиться, а волчью немочь позабыти яко страшен сон. Аже и лютый зверь хотеши жити яко человек. Ано зверь есть зверь — темные дела творили, душе своя вызволяя изо тьмы же. Рогир лютее всех бываши, ано дерзок был зело, историю своих гнусей остави во свитках, иных братцев-душегубов поучая. Инако свитки те тоже темны, хитер был волк, сокрывши премудрость. Свитки те никто не виде, токмо сказывал един от зверей, бывши чародеями уловлен». Римус очень сильно сосредоточился на тексте, пытаясь осмыслить прочитанное, поэтому, автоматически перевернув страницу, он чуть не закричал от неожиданности. Его взгляд вцепился в кусок пергамента, который не был частью книги. Он был аккуратно вложен в нее, однако когда Римус собрался с духом и приподнял его, тот легко скользнул ему в руку. С первого взгляда на этот старый пергамент Римус понял, что в его судьбе снова что-то бесповоротно изменилось. Большую его часть занимало изображение спящего волка, над которым возвышалась полная луна. Миниатюра была образована словами и знаками из неизвестной Римусу письменности, он бы даже сказал, что письменностей было несколько. Причудливые линии, штрихи и завитки волшебным образом складывались в картинку. Кажется, такие картины, составленные из слов, назывались калиграммами. Удивительная вещь — два способа передачи смысла уживаются в одном изображении. Каллиграмма помещалась в центре пергамента, сверху и снизу от нее было подписано: «Быти волцу человеком или человеку волцем, судити самому» «Ано поплатити же Великую Цену» У Римуса отказали все чувства кроме зрения, ему даже казалось, что он перестал дышать. Он понимал, что столкнулся с эзотерическим текстом, смысл которого может быть очень сложно, а вероятнее всего нереально расшифровать. Для этого нужно было бы проникнуть в сознание, культуру и символику времени этого оборотня Рогира Фейна, который (Римус был уверен, что это именно он) был автором пергамента перед ним. Это осознание наполнило его воодушевлением такой силы, что, казалось, он рискует разорваться. В нем смешались трепет перед возможной разгадкой тайны всей его жизни, азарт, порожденный неизведанным, и чувство прикосновения к истории. В его голове всплывали смутные образы костра, леса, месяца, спрятавшегося за облаками, и тайного собрания людей, которые сидят плечом к плечу и бьются над загадкой собственной природы. Еще он представлял его — Рогира Фейна. Он сидит среди всех, лицо его серьезно и спокойно, однако в глазах горит пламя. Неясно — отражение это огня в костре или внутренний огонь, подпитываемый жаждой отнять у судьбы право распоряжаться им. Дух древности окутывал эти образы так же, как вуаль делает заурядное лицо пленительным, предоставляя пищу воображению. Наверное, Римус мог просидеть погружённым в этот экстатический транс еще очень долго, если бы за его спиной не послышалось: — Привет, Римус! Он приложил все усилия своей воли, чтобы не подпрыгнуть от испуга, быстро спрятал пергамент в кучу собственных записей и обернулся. Перед ним стояла цветущая Лили. — Привет, Лили! Кажется, мы не говорили с тобой нормально с прошлого года, как прошло лето? — Римус отодвинул свои эмоции на периферию сознания и быстро успокоился, он хорошо это умел. — Вообще-то да, ты, негодник, совсем мне не писал! — Лили шутливо надула губы, присаживаясь рядом с ним. — Каюсь, но у меня есть оправдание — некрасиво писать письма девушке своего лучшего друга, — Римус лукаво улыбнулся, уверенный, что Лили рассчитывала поговорить с ним о Джеймсе. — Я не его девушка! — Правда? Тогда мне страшно представить его реакцию в день, когда это произойдет. Сегодня он чуть не выбил дверь, когда прибежал рассказывать нам о вашем свидании. Лили тихо рассмеялась, и ее лицо осветилось радостным смущением. — Я могу задать личный вопрос? — Римус загадочно приподнял бровь. — Да, — Лили немного напряглась. — Чай действительно прислала твоя мама? Лили изумлённо уставилась на него. — Римус, где ты учишься этой проницательности?! Допустим, я ей намекнула, но прислала все равно она, — она сделала обиженное лицо, однако ее губы дергались, беспомощные перед желанием улыбнуться. — Я очень рад за тебя, вы будете прекрасной парой, — с теплотой в голосе сказал Римус. — Спасибо! Это все так странно и неловко, я, наверное, выгляжу непоследовательной дурой. — Ты выглядишь счастливой. Лили снова улыбнулась, на ее переливающееся положительными эмоциями лицо было приятно смотреть. — А ты… — Лили замялась и опустила глаза. — Не думал об отношениях? Всё-таки это наш последний год, даже таким заучкам как мы грустно упускать возможность пережить влюбленность в Хогвартсе. — Не думаю, что буду хорошим партнером для кого-то, Лили. Тем более, мне никто не нравится. — Скромняга, ты будешь идеальным партнером! Ты умный, добрый, надежный, понимающий и вообще красавчик! Тебе совсем-совсем никто не нравится? — Сегодня мое сердце и разум заняты только ей, взгляни, — Римус подвинул бестиарий к Лили, уводя разговор от нежелательной темы. Пока она в немом восхищении рассматривала книгу, Римус оглядел читальный зал: за столами рядом с ними было пусто, только один первогодка-когтевранец мужественно сражался с учебником по трансфигурации для 5 курса, а у стеллажей на другой стороне зала внезапно обнаружился Снейп, сверлящий Римуса своим фирменным взглядом ненависти. После минуты испытания таким взглядом могла разболеться голова и немного понизиться самооценка. Рядом со Снейпом сидел некто, закрывающий лицо огромным учебником по зельям, как карикатурный инкогнито в шляпе и с газетой, в которой были проделаны две дырки для обзора. Присмотревшись, Римус с удивлением заметил, что незадачливым анонимом оказался Регулус. — Какие же они все-таки странные, — подумал он. Он повторил приём, испытанный на Регулусе в первый день учебного года, и состроил Снейпу вежливо-вопросительную мину. Лицо того перекосилось, и он отвернулся. Кажется, Римус только что изобрёл средство против слизеринцев.       

***

Они с Лили просидели в библиотеке до самого вечера, вдоволь начитавшись баек из бестиария, и даже успели сделать задание по трансфигурации. Когда пришла пора уходить, перед Римусом встала Большая Проблема. Он никогда в жизни не воровал, даже если это было необходимо для шалости — по части нарушения правил лидером всегда был Сириус. Римус постарался рассуждать логически, невольно заводя разговор сам с собой: — Воровать точно плохо? - спросил бесшабашный и азартный Римус Люпин. — Однозначно, — ответил ему серьезный и ответственный брат-близнец. — Но что сказала мадам Пинс? — Что она сказала? — «Конечно, только не уносите книгу из библиотеки». — Ну конечно, сейчас ты прикопаешься к слову «книга». Я гарантирую тебе, она имела в виду любую вещь, являющуюся собственностью библиотеки. — Она не сказала «Конечно, только не уносите загадочный старый пергамент из библиотеки»! — продолжил безответственный Римус невозмутимо. — То, что он старый и загадочный — повод сдать его Дамблдору на проверку. Ты что, не слышал, насколько эта история с книгой странная?! А теперь еще и пергамент, который, по словам автора бестиария, никто и никогда не видел, аккуратно вложен в книгу и ожидает своего героя. Не видишь ничего необычного? — А как тебе то, что в Хогвартсе учится оборотень и 3 незарегистрированных анимага, в порядке вещей? Это сумасшедшее место, здесь всегда происходит какая-то жесть. Я забираю этот пергамент с собой, пока этого не сделал кто-то другой. Я очень ответственно отношусь к памятникам древности, со мной он будет в надежных руках. Здравомыслящий Римус Люпин закатил глаза и исчез в пучине сознания настоящего Римуса. Чувствуя себя по меньшей мере вором Британской короны и проклиная Римуса-сорвиголову, он сложил пергамент вместе со своими записями, с натужной улыбкой сдал бестиарий мадам Пинс и вышел из библиотеки, всеми силами изображая свою естественную походку. — Римус, у тебя все хорошо? Переутомился? — обеспокоенно спросила Лили. — Наверное, совсем немного. Отвык после лета, — Римус почувствовал себя сильно спокойнее, когда вышел из библиотеки, и Хогвартс при этом не наполнился воем звуковых сигнальных чар. Они вместе дошли до башни Гриффиндора и тепло распрощались в гостиной. Ужин начинался через час, поэтому Римус поднялся в комнату. Даже не открыв дверь, он услышал крик Джеймса. — Да ПОЧЕМУ у меня нет нормальной рубашки?! — Кажется, на прошлой неделе ты положил в шкаф штук 10, — сказал Римус, заходя внутрь и осматривая страшный беспорядок, созданный вещами Джеймса, валяющимися по всей комнате. — Лунатик, слава Мерлину, ты вернулся! Помоги мне выбрать костюм на завтра, я умоляю тебя, Бродяга и Хвост не могут сказать ничего определенного, — Джеймс подбежал, схватил Римуса за плечи и посмотрел на него умоляюще. Римус кинул взгляд на Сириуса и Питера, которые выглядели как два изможденных криками непослушного ребенка молодых отца. В этот момент Римус впервые осознал, что встречаться с Лили они будут всей комнатой. — Лунатик, успокой эту истеричку, он мне весь мозг выел своими рубашками!!! — Сириус явно не был рад встрече с той частью личности Джеймса, которая отчаянно переживала за внешний вид на первом свидании. — Джеймс, — Римус сам взял Джеймса за плечи и посмотрел ему в глаза, — послушай, я весь день провел с Лили в библиотеке и могу тебе поклясться, что она воодушевлена этим свиданием не меньше твоего. Она согласилась пойти с тобой не случайно, а потому что влюблена в тебя. Что бы ты не надел, это покажется ей очаровательным, поэтому смело надевай вот эту, — он подцепил с кровати первую попавшуюся, — рубашку и заканчивай с нервами. — Черт, — безумие в глазах Джеймса перестало плескаться так яростно, и он оглянулся на Питера и Сириуса. — Кажется, я слегка переволновался, а? — СЛЕГКА?! Джеймс, ты визжал как девчонка, а Лунатик вообще какой-то заклинатель змей, мы с Питером вдвоем не могли тебя образумить, — Сириус плюхнулся на свою кровать в изнеможении. — Это было ужасно, Сохатый, — протянул Питер, менее экспрессивно переместившись к себе на постель. — Говоришь, весь день провел с Лили? — Римус уловил в этом будничном тоне Джеймса скрытое подозрение и моментально отреагировал. — Джеймс, прекрасно, что мы об этом заговорили. Ты мой лучший друг, и если тебе неприятно мое присутствие рядом с Лили, я с легкостью могу сделать наше общение менее тесным. Сегодня мы встретились в библиотеке и сидели над книгами, а потом сразу же разошлись в гостиной. — Римус, ты что?! Конечно, нет, я доверяю тебе как себе. Прости за дурацкий вопрос, кажется, Бродяга прав, и я немного схожу с ума, — Джеймс выглядел благодарным и пристыженным. — Вы пойдете в Хогсмид? — очень удачно перевел тему Питер. — А? Да... Наверное, я должен был бы придумать что-то крутое, но в голову ничего не пришло, и я оставил сюрпризы на потом, — теперь Джеймс выглядел поникшим. — Своди ее в Хогсмид через подземный ход, — посоветовал Сириус, все еще валяющийся на кровати. — Так вы доберетесь раньше всех и сможете посмотреть на деревню без заполонивших ее студентов. — МЕРЛИН, Бродяга, ты гений! Это же блестящая идея, спасибо! — настроение Джеймса вновь изменилось, теперь он был воодушевлен. — Ну, опыт тут имеется только у меня, — улыбнулся Сириус. Римус не стал бы называть это громким словом «опыт», скорее «робкая попытка». Сириус встречался с Марлин Маккиннон 1 месяц в прошлом году, однако они быстро потеряли друг к другу интерес и расстались друзьями. Кажется, проблема Бродяги была в том, что ему не нравились классические романтические активности и буквально было лень ухаживать за Марлин, хотя она была признанной красавицей, и с ней всегда было интересно поговорить. — Вообще-то не только у тебя… Все Мародёры уставились на Питера, раскрыв рты. — Хвостик, ты уверен в том, что сейчас сказал? — спросил Джеймс, стараясь не звучать насмешливо. Питер ничуть не обиделся и глубоко вздохнул. — У вас у всех не было девушек, и мне показалось, что вы расстроитесь, если я расскажу. Я собирался, когда Сириус начал общаться с Марлин, но они слишком быстро расстались. Я еще с пятого курса встречаюсь с Лавандой Майлз. В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина. — Ну и Хвостик, ну и конспиратор, охуеть можно! — первым расхохотался Сириус. Вслед за ним засмеялись Римус и Джеймс. Все-таки Питер был очень милым в своей необычной деликатности. — Лаванда — это высокая блондинка с 6 курса Пуффендуя? — спросил Римус. — Да, ты ее знаешь, потому что она тоже староста. — Точно, между прочим, она очень симпатичная! — Римус старался не слишком явно смеяться, представляя невысокого добродушного Питера с волевой Лавандой, которая походила на профессора Макгонагалл своей совсем не пуффендуйской строгостью. — Берегись, Питер, Лунатик все младшие курсы сох по Нарциссе, у него явно есть страсть к блондинкам, — ухмыльнулся Сириус. — Ничего подобного, я не ограничиваю себя конкретными предпочтениями, — возмутился Римус. — Питер, ты обязан был нам рассказать! Спасибо, конечно, что щадил наши чувства, но это не новость, а взрыв какой-то! И когда ты успеваешь проводить с ней время? — Джеймс все никак не мог перестать хихикать. — Я говорю вам, что пошел в библиотеку. — В библиотеку?! — теперь хихикал уже Римус. — Ни разу там тебя не видел. — Ну вот! А Сохатый и Бродяга никогда у тебя обо мне не спрашивали, на то и был расчет, — Питер был рад теплому приему этой новости и сидел довольный донельзя. — Получается, теперь только Бродяга и Лунатик остались в холостяках, — ехидно заключил Джеймс. Римус и Сириус одновременно посмотрели друг на друга и рассмеялись. — Я буду вечным холостяком, а вот Сириусу пора бы поднапрячься, — сказал Римус. — Почему это ты будешь вечным холостяком? — поразился Питер. — Наверное, непросто будет рассказать девушке, куда я пропадаю каждое полнолуние, — Римус мягко улыбнулся, но неловкий вопрос Питера пустил пулю в лоб атмосфере легкого веселья. — Ох, прости, Римус… — Питер не знал, куда себя деть от смущения. — Все в порядке, Питер, это мой выбор тоже. Тем более, я всегда могу начать встречаться с мадам Помфри, она и так все знает. — Или с Дамблдором! — подхватил Сириус. Атмосфера веселья приподняла раненую голову, готовая воскреснуть. — Лучше с Бродягой, он хоть помоложе! — предложил Джеймс. Все ребята расхохотались, и Римус вместе с ними, однако внезапно он понял, что ему не так уж и смешно. Это была одна из тех мыслей, которые не нужно додумывать, поэтому он пинком выгнал ее из своей головы, после чего почувствовал груз усталости, накопившейся за день. Сириус поднимался с кровати. — Ну что, Питер, погонишь меня курить на улицу? — Конечно! Ты же знаешь, что у нас потом все вещи табаком воняют. — Лучше бы ты был так внимателен к моим чувствам в этом случае, а не скрывая свою девушку несколько лет. — Угостишь одной? — этот день был настолько сумбурным, что Римусу хотелось минутки спокойствия. — Ого, конечно! — Сириус засобирался быстрее, обрадованный обретенной компанией. Римус курил очень редко, скорее пробовал несколько раз, ему нравилось не столько насыщение никотином, сколько сам ритуал. — Ужин через 15 минут, встретимся уже там, — сказал Джеймс, собирая разбросанную одежду. Римус и Сириус кивнули и, надев мантии, вышли из комнаты. — Кажется, Джеймс уже совсем в норме, раз начал как обычно планировать действия за нас. — Это точно, — Сириус ухмыльнулся и немного помолчал. — Мне казалось, ты не куришь, потому что считаешь это вредным для здоровья. — Совсем нет, у меня просто небольшие проблемы с тем, чтобы делать что-то вызывающее. — Разве курить вызывающе?! — Очаровательно, что ты этого не замечаешь, но я не знаю других курящих в Хогвартсе, — Римус улыбнулся Сириусу через плечо, выходя в коридор через проход в картине. — Черт, а ведь точно. Ну и пошли они, не знают, чего лишаются! — Сириус выбрался вслед за Римусом и бодро зашагал по коридору, заправляя сигарету за ухо. — Моя мама никогда не курила, но все равно заболела пневмонией, — Римус сказал это, а потом зашипел сам на себя. — Не хотел же рассказывать, ну твою же… — Миссис Люпин болеет? — тон Сириуса стал обеспокоенным. — Прости, Сириус, я не собирался тебя загружать… — Не говори, что ты поэтому ездил в Кардифф. Римус промолчал, скрипя зубами. Он очень любил своих друзей, но вторжение в поле личных проблем до сих пор давалось ему тяжело. Наверное, это был побочный эффект жизни человека с постыдной тайной, которую всегда нужно скрывать. — Я не буду тебя расспрашивать, просто знай, что я очень хочу помочь и сделаю все возможное, если ты ко мне обратишься. Римус улыбнулся. Это был тот случай, когда громкий и бескомпромиссный Сириус внезапно обнаруживал удивительную тактичность. — Спасибо, я это очень ценю. Она переболела пневмонией, но у нее слабое здоровье, поэтому прогнозы не самые положительные. — Вы не обращались к колдомедикам? — Обращались, но они специализируются на магических болезнях и не смогли предложить ничего действенного. — Я не буду говорить, что мне жаль и прочую хрень, потому что сейчас с миссис Люпин все в порядке, давай просто держаться вместе, ладно? Мои кровные родственники те еще мудилы, зато у меня есть вы, и к нашей семье я отношусь очень серьезно. Эти слова затронули что-то в душе Римуса, потому что он знал это чувство. Для него Мародёры были самой настоящей семьей, ведь они не просто не отвергли его, но еще и сделали все возможное для того, чтобы он чувствовал себя человеком даже в волчьей шкуре. — Я тоже, спасибо тебе еще раз, Сириус. Они вышли из Хогвартса во внутренний двор и остановились у внешней стороны портика. Сириус заглянул в свою пачку Мальборо и зашарил по карманам. — Вроде вытаскивал сигарету, но она куда-то делась. Римус улыбнулся и достал сигарету из-за его уха. — Вуаля! Сириус засмеялся. — Ты что, волшебник? — Только учусь. Римус вынул сигарету из протянутой пачки, сжал губами и поджег ее палочкой. Он затянулся, и с конца подожженной сигареты заструился тонкий дым. Сириус воспользовался маггловской зажигалкой. — Почему не магией? — Боюсь обжечь брови. — Серьезно? — Да нет, просто так круче выглядит, да и эти маггловские зажигалки так красиво звучат! Они немного помолчали, и Римус наконец почувствовал долгожданное спокойствие. — У тебя сегодня что-то случилось? Ты выглядел взволнованным, когда пришел в комнату вечером. — Ну что ж, отвлечься не получится, — с грустью подумал Римус. — Я нашел кое-что в библиотеке. — Что-то интересное? — Вроде того, ты уверен, что хочешь слушать задротские истории? — Конечно! Ты же сказал, что это что-то интересное. Вообще-то Римус не рассказывал друзьям о своем исследовании, он боялся показаться одержимым, который не может смириться со своей судьбой. Хотя, наверное, им он и был. — Я уже второй год пытаюсь узнать больше об оборотнях, — удивительно, но поделиться этим с Сириусом оказалось не так сложно. — Да что же вы все такие скрытные! Римус, это же ужасно интересно, мы могли бы помочь. — Вы и так достаточно мне помогли, Бродяга, я в бесконечном долгу перед вами. — Прекращай, ну так что нашел? По мере рассказа Римуса глаза Сириуса все больше расширялись, в конце они начали блестеть лихорадочным блеском, и он полез за третьей сигаретой. — Лунатик, это же потрясающе!!! Вся эта учебная хрень, которую мы проходим в Хогвартсе, такая скучная, но ЭТО! Ты понял хотя бы что-то из этих слов? — Если честно, нет, но меня отвлекла Лили, и я не успел все как следует рассмотреть, — Римус поражался тому, насколько приятно было раскрыть свою небольшую тайну. Может, стоило делать так почаще? Вдруг Римус сообразил, что пергамент прямо сейчас лежит в бездонном кармане его мантии среди остальных записей, и спешно достал их оттуда. — Люмос! — почти закричал он и с трепетом выудил пергамент из стопки. Направив на него палочку, он подвинул руку к Сириусу и всмотрелся в изображение сам. В таком свете казалось, что луна на миниатюре немного покачивается. — Тебе не кажется, что это руна Альгиз? — Сириус кивнул на лапу волка. — Да, это она! — Римус в восторге посмотрел на Сириуса. — Ты разбираешься в рунах? — Совсем немного, когда-то изучал их значения — хотел сделать хитрую татушку с руническими символами. Римус рассмеялся во весь голос. — Что?! — Сириус сам начинал смеяться. — Ничего, я полностью согласен, что единственная нормальная причина изучать руны — желание сделать с ними татуировку. — Вот, Лунатик, видишь, мы уже команда единомышленников — расшифруем эти загадки древнего волчары на раз-два, так и знай! Образы тайного общества оборотней снова всплыли у Римуса в воображении. Он представил, как они с Сириусом стоят посреди ночных окрестностей Хогвартса, склонившись над пергаментом. — Может, кто-то точно так же стоял над этим пергаментом веков пять назад, — подумал он. Это была красивая мысль.