Wild goose chase

Римус проснулся в больничном крыле. В комнате было очень светло — солнце находилось в зените, а значит, он снова проспал до обеда. Это его не удивило, дни после полнолуния всегда были бесполезными. Удивляло другое — сидящие рядом с кроватью Сириус, Джеймс и Питер, которые выглядели так, будто пришли на его похороны. На лице Питера отпечатались бессонная ночь, печаль и страх, а его руки мелко подрагивали. Джеймс был зверски серьезен и выглядел грустным, но решительным. Сириус же пугал больше всех — на нем не было лица, глаза покраснели, брови горько изогнуты, плечи опущены. — Что случилось? — Римус услышал, как напряженно прозвучал его собственный голос. Ребята молчали, поэтому Римус напрягся еще сильнее. Он посмотрел на каждого по очереди: Питер отвел взгляд, Джеймс нахмурился и покачал головой, а Сириус взглянул на него в ответ, и его глаза заблестели. В этот момент Римус по-настоящему испугался — он ни разу за 5 лет их дружбы не видел, чтобы Сириус Блэк плакал. Он кричал, ругался, дрался, крушил все вокруг, но слезы были совсем не в его стиле. — Сириус, все в порядке? Что-то с твоей семьей? Вы поэтому вчера не пришли? Чем я могу помочь? — Римус разразился потоком встревоженных вопросов, чувствуя, как страх продолжает свое путешествие по его телу, вонзаясь в сердце тысячей игл и запуская пульсацию в висках. Вопросы Римуса, казалось, только усугубили расстройство Сириуса, потому что он уронил голову на руки и задрожал. Секунду спустя Римус заметил новую странность — Джеймс и Питер не спешили успокаивать Сириуса, они смотрели с сочувствием на него самого. Это скорбное молчание начинало раздражать. Что такого могло случиться? — Джеймс? — Римус… Кое-что произошло сегодня ночью. Я тебе все расскажу, но для начала ты должен знать, что никто не пострадал, — Джеймс говорил медленно и спокойно, будто сообщал смертельно больному его диагноз. — Я кого-то укусил? — Нет. — Мерлин… Хуже этого уже ничего не может быть, так что вы явно драматизируете, — он ободряюще прикоснулся к плечу Сириуса, который продолжал сидеть, опустив лицо на ладони. — Вчера вечером Сириус повздорил с Нюниусом, — осторожно начал Джеймс. — Снейп как всегда плевался ядом, оскорблял нас, ну ты знаешь, просто был собой. В какой-то момент он начал намекать, что давно заметил, как мы отлучаемся во время полнолуний. Сириус подумал, хотя вряд ли он думал в этот момент, что Нюниуса стоит припугнуть, чтобы он больше не лез в наши дела. — Джеймс сделал паузу, как будто ему было физически тяжело произнести следующую фразу. — Он рассказал ему, как пройти к Хижине через Иву. Римус оторопел. Ему показалось, что спросонья он не уловил суть сказанного. — Кто рассказал? — Сириус. — Наш? Бродяга? — Да, Лунатик. Римус совершенно точно такого не ожидал. Чувство было сравнимо с тем, если бы Сириус в разгар задушевной беседы со всей силы врезал ему по лицу. Он медленно убрал руку с его плеча и посмотрел в упор. Тот только сжался еще больше и не смел поднимать глаза. Римус почувствовал себя странно. Ему стало ужасно обидно, что Сириус теперь навсегда останется тем, кто сделал это. Он поморщился и запустил руки в волосы. Момент окончательного осознания был ужасен. Страх сменился отвращением и гневом, а к горлу подступила тошнота. — Я его укусил? — Нет! Нет, ты не кусал никого, Нюниус жив-здоров! Бродяга сразу сказал нам, и я вовремя остановил его. Но он успел кое-что увидеть. Ну то есть, он был уже перед самым входом, когда я… Римус вскинул руку, прося Джеймса остановиться. Воображение нарисовало для него этот момент очень живо — он увидел голодного волка в Хижине, увидел Снейпа, стоящего у двери, увидел, как его лицо искажается от отвращения, увидел и то, чего не было, — волк, учуяв добычу, резко кидается к двери и превращает живого Снейпа в неузнаваемое растерзанное тело, заливая все вокруг кровью. Непостижимым образом он почувствовал вкус этой крови у себя на губах, и это было уже слишком — его вырвало в ведро, которое Джеймс молниеносно трансфигурировал из больничных тапочек. Римус с трудом встал, чтобы умыться, и в зеркале над раковиной увидел, что прокусил губу. — Нужно сказать Дамблдору, у него будут проблемы, когда об этом узнают. — Директор уже поговорил со Снейпом, он никому не скажет, — Джеймс шумно вздохнул, заканчивая рассказ. На несколько минут в комнате воцарилось молчание. — Джеймс, спасибо тебе, за всё, — наконец сказал Римус. — О чем ты? Пустяки, — Джеймс рукой отмахнулся от благодарности, его лицом завладела эмоция тревожного ожидания. — Меня всегда удивляло, как изобретательна жизнь по части неприятных сюрпризов, — Римус печально улыбнулся. Он не был человеком, склонным драматизировать. Римус считал, что в его жизненных обстоятельствах единственный способ сохранять хоть какое-то достоинство — принимать свои проблемы спокойно. Несмотря на это, в поступок Сириуса было очень сложно поверить. Разве такое могло произойти с лучшими друзьями, которыми они были? Ведь это именно Сириус предложил парням стать анимагами! Это тронуло Римуса куда сильнее, чем он мог показать. Почему же раньше Бродяга думал о его проблемах больше остальных, а сейчас и вовсе о нем не вспомнил? Конечно, дело могло быть в том, что Сириус Блэк — это Сириус Блэк, который сначала говорит, а потом не думает. Если смотреть на дело так, то в нем нет ничего личного. Но это тоже неправда, здесь было много личного, хотя бы для самого Римуса. Вдруг он переоценил свою близость с Сириусом? Возможно, ему только хотелось видеть их лучшими друзьями. Он подумал, что если бы на его месте был Джеймс, Сириус бы точно не сделал его орудием убийства. В этот момент главный механик в его голове словно переключил рубильник, и мир для Римуса изменился. Парни, сидящие рядом, начали казаться чужими, Хогвартс больше не обволакивал домашним уютом, а отталкивал его, давя больничными стенами. Он чрезвычайно остро ощутил свою ненормальность, как это бывало с ним в первые годы оборотничества, когда из-за шрамов бывшие друзья начали его сторониться. Он увидел себя со стороны, неправильного и опасного, среди учеников школы, в которой он точно не должен был находиться. Римус знал это состояние. Знал слишком хорошо, чтобы ему поддаваться. Он заставил себя вспомнить, как улыбающийся Джеймс протягивал ему руку в день знакомства, как Питер попросил эльфов приготовить огромный шоколадный торт на его день рождения, как Сириус в первый раз обернулся Бродягой, как башня Гриффиндора огласилась их победными криками, когда на карте задвигалась точка с подписью «Альбус Дамблдор». Он больше не был один, иначе бы всего этого просто не произошло. И сейчас Мародеры были рядом, даже Сириус. Он сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и посмотрел на него. — Бродяга, я понимаю, что ты сделал это без цели навредить мне. Мне обидно, что ты обо мне не подумал, но я попробую тебя понять, — Римус держался из последних сил, чтобы не звучать обиженно, не сказать что-то вроде «ну я и не ждал, что ты обо мне вспомнишь». Сириус поднял голову с ладоней и ошарашенно посмотрел на него. — Римус… Он разглядывал его лицо с минуту и, не найдя подходящих слов, порывисто обнял. — Я пойму, если ты меня не простишь, но, пожалуйста, не отворачивайся от меня. Обещаю, что больше никогда не подведу тебя. Сириус сказал это и отстранился. Римус застыл. Эти слова прозвучали так пылко и искренне, а Сириус выглядел таким несчастным. Стал бы он так убиваться, если бы не воспринимал их дружбу всерьез? Он и правда хотел бы понять Сириуса Блэка.

***

— Лунатик, ты сейчас себе палец отгрызешь! Римус моргнул и обнаружил себя в Большом зале за завтраком. Он посмотрел на обратившегося к нему Сириуса, который с самого утра пребывал в потрясающем настроении и был так не похож на Сириуса из Того дня. — Задумался, дурацкая привычка, — он мягко улыбнулся, будто бы не прокручивал в голове все утро одно из самых неприятных воспоминаний в своей жизни. — Можем намазать тебе пальцы заживляющим зельем Питера, ты их даже к лицу поднести не сможешь, — засмеялся Джеймс. — Эй, зелья никогда не были моим профильным предметом! Да и вы втроем не очень-то хороши в них, так что не надо использовать мое имя как синоним плохого зельевара! — Питер всегда обижался, когда Сириус и Джеймс подшучивали над его успеваемостью. — Договорились, будем использовать твоё имя как синоним плохого друга, который все еще не познакомил нас со своей девушкой, — осклабился Сириус. — Ну вот сегодня в Хогсмиде и познакомлю! — О-о-о-о! — закричали Джеймс и Сириус в два голоса. — Хвостик, будь уверен, я принарядился не на свое свидание, а именно по этому случаю, — улыбнулся Джеймс и бросил взгляд на дверь Большого зала. — Питер, я не собирался в Хогсмид сегодня, но я ведь и так знаю Лаванду. Ты не обидишься, если я не пойду? — спросил Римус. — Конечно, нет. Я бы вообще вас не знакомил, но эти двое будут стебать меня остаток жизни! — Ну не-е-ет, Лунатик, почему ты не пойдешь? — протянул Сириус. — Правда, Римус, пойдем, тебе тоже иногда нужно отдыхать, — сказал Джеймс, все еще поглядывая на дверь. — Она скоро придет, Сохатый, а если нет, то найдем и приведем, — Сириус ободряюще стукнул Джеймса в плечо. Римус отхлебнул чай и глубоко вздохнул. Он хотел побыть один и привести мысли в порядок, но так грубо отделяться от компании было нельзя. — Вы правы, пойдем все вместе, — улыбнулся он. — Блеск! Первая мародерская вылазка в этом году! Не совсем классическая, но вы двое, — Сириус посмотрел на Джеймса и Питера, — должны пообещать нам после своих свиданий прийти в «Три метлы». Ребята кивнули, и все продолжили расправляться с завтраком. Лили и Джеймс встречались пораньше, поэтому в Большом зале кроме Мародеров были только четыре сонных слизеринца с младших курсов. Скорее всего они оказались жертвами классического розыгрыша над первокурсниками с переводом будильников на два часа вперед. Фокус был в том, чтобы растерянные малыши бродили по пустому Хогвартсу, не понимая, в чем дело. Римус вспомнил, как на 1 курсе с ними проделали то же самое старшие гриффиндорцы, и они с упоением разрабатывали план мести. Он с грустью подумал об их совместных шалостях и о том, как все неизбежно меняется. Вчера он попросил Сириуса не говорить никому из ребят о пергаменте — ему ужасно не хотелось снова делать свою проблему центром вселенной Мародеров, как это было во время их занятий анимагией. Вечер прошел замечательно — Сириус своим видом никак не выдавал, что узнал что-то от Римуса, Джеймс перестал нервничать и снова стал собой, а Питер с удовольствием делился байками из своей тайной романтической жизни. Однако утро было совершенно другим — сразу после пробуждения на Римуса навалились воспоминания о событиях вчерашнего дня, и он пришел в вящий ужас от того, сколько безответственных решений принял. В его воображении незамедлительно всплыл серьезный Римус Люпин. Он стоял, облокотившись на стену в его старой детской комнате, образ которой Римус почему-то всегда хранил в памяти, и постукивал ногой по полу. — Серьезно? Ты, будучи в здравом уме, доверил Сириусу Блэку тайну? Понимая, что чертов пергамент может представлять опасность? А потом еще стоял и радовался, что поделился с кем-то переживаниями?! Римус Люпин, ты — тошнотворно наивный, легкомысленный ИДИОТ!!! Как тебе вообще в голову пришло рассказать ему? Это же человек-катастрофа, он даже варку яиц сделает смертельно опасным приключением. И, как ты помнишь, хранить твои секреты у него получается ну очень плохо… — Да ну тебя, Сириус классный! — сказал выплывший из-за его спины безответственный Римус. — О-о-о, я не сомневаюсь, что ты считаешь его классным, до знакомства с Сириусом ты не был и вполовину таким невозможным дубиной! — Да пошел ты, зануда! Я считаю, что его помощь тут вообще не лишняя, ты хоть видел, сколько там закорючек и палочек? Надо будет перерыть всю библиотеку, чтобы понять, что это. — Надо сдать пергамент Дамблдору. Он может быть опасен. — Каким образом он может быть опасен? Дамблдор проверил книгу на чары, экспертиза самого могущественного волшебника в мире для тебя недостаточно точна? — Он мог его не заметить! — Ну конечно, он же совсем несмышленый, не то что ты! Римус понимал, что здравомыслящая часть его личности права — пергамент был опасен потенциально, а вот Сириус вполне реально. Конечно, он был очень умным и одаренным волшебником и совершенно точно помог бы в расследовании. Да и у этого предприятия был дух классических мародерских авантюр, что очень воодушевляло Римуса. Но он уже не был 11-летним одиноким ребенком, который не умел веселиться. Он был тем, чьими руками Сириус чуть не убил человека. С того дня прошло уже полтора года и впечатления больше не были такими яркими. Римус даже думал, что совершенно его простил, но теперь, когда он снова доверил Сириусу что-то важное, сомнения завладели им с новой силой. Пока что этот секрет был вполне безобидным, однако внутреннее чутье Мародера подсказывало, что ничего безопасного в содержании пергамента ему не откроется. Конечно, стоило сдать его Дамблдору. Но тогда зачем были все эти часы, просиженные в поисках чего-то хоть сколько-нибудь привлекающего внимание в монотонной литературе об оборотнях? Первая зацепка за год, и он сразу же пасует? Тогда стоит ли вообще этим заниматься? Эти и другие вопросы продолжали роиться в голове Римуса, пока он не услышал, как дверь Большого зала открывается. Он обернулся и увидел стоящую в дверях Лили. На ней было темно-зеленое платье с белым ажурным воротником, волосы завивались в мягкие локоны, а стрелки у внешнего уголка глаз придавали ее обычно серьезному лицу озорное выражение — словом, она выглядела очаровательно. Он взглянул на Джеймса, рука которого должна была поднести ложку с овсянкой ко рту, но так и застыла в воздухе. — Джеймс, тебе стоит подойти к ней, — с улыбкой сказал Римус, пока давящийся смехом Сириус отнимал у него ложку. Джеймс очнулся от своего оцепенения и ошалело посмотрел на парней. — Я не верю, что это происходит, она слишком хороша для меня… — Сохатый, брат, ты позорился перед ней 6 лет, а она все равно в тебя влюбилась, вы друг друга стоите. Иди уже! — Сириус толкнул Джеймса в бок, и тот наконец поднялся. — Удачи! — пожелал Римус. — Увидимся в «Трех метлах»! — напомнил Питер. Джеймс чудом умудрился прийти в себя по пути к двери и, подойдя к Лили, выглядел совершенно нормальным. Он что-то сказал ей, она засмеялась, помахала парням рукой и вместе с Джеймсом вышла из зала. Как только они скрылись за дверью, Питер покачал головой с видом профессора, прочитавшего особенно бестолковое эссе, и снисходительно произнес: — Дилетант… Римус и Сириус в абсолютном молчании повернули друг к другу головы и, встретившись взглядами, разразились оглушительным хохотом, от которого подпрыгнули на своих местах несчастные слизеринцы. — Что?! — Питер явно хотел обидеться, но сам с трудом сдерживал смех. — Ну это же смешно, он волнуется и ведёт себя как малолетний идиот! — Это называется влюбленность, Хвостик, хотя мы понимаем, что человека с твоим опытом такая пакость не проймет, — сказал Сириус, вытирая выступившие от смеха слезы. — Я не удивлен, что ты не понимаешь, о чем я, — отмахнулся от него Питер. — Что?! Ты хочешь сказать, что я не умею ухаживать за девушками? — Именно это я и хочу сказать. — Это возмутительно, а ну аргументируй! — Питер в неожиданно открывшемся Мародерам амплуа мастера отношений был неподражаем, поэтому парни с удовольствием ему подыгрывали. — Марлин не выдержала даже двух месяцев в отношениях с тобой, ты игнорировал ее желания, не делал ничего романтичного и был увлечен той шалостью с превращением всех слизеринских питомцев в енотов куда больше, чем ей. Ты был ужасным парнем, Бродяга, — Питер скрестил руки на груди и дерзко посмотрел на Сириуса. — Во-первых, тогда один енот украл фамильную палочку Эвана Розье, а второй укусил этого придурка Барти Крауча, и это однозначно стоило моего времени. Во-вторых, мы с Марлин расстались, потому что поняли, что не подходим друг другу, так что длительность наших отношений ни о чем не говорит. Лучше вспомни, как я ее добивался! — Подошел в столовой и пригласил сходить «куда-нибудь в выходные после того, как мы с Сохатым потренируемся»? — Ну она же согласилась! — То, что ты симпатичный, не твоя заслуга. — Ну не скажи, — Сириус приосанился и подмигнул Питеру, на что тот только закатил глаза. — У меня есть природное обаяние. — Настоящее природное обаяние есть у Лунатика. Римус чуть не поперхнулся чаем. Питер только что сказал, что он привлекательнее Сириуса? — Надеюсь, ты пошутил. — Ты высокий, серьезный и спокойный, девушкам такие нравятся, — авторитетно изрек Питер. — Он прав, Лунатик, святая троица Лили-Мэри-Марлин на тебя молится, никому из нас такое и не снилось, — улыбнулся Сириус. — И мне кажется, что ты нравишься Мэри, — подхватил Питер. — Не омрачайте нашу невинную дружбу своими предположениями, — Римус сделал рукой движение «кыш-кыш». — Вот поэтому ты и нравишься девушкам — они видят, что не интересны тебе в романтическом смысле и хотят добиться внимания, — заключил Петтигрю. — По-моему, Лунатик просто классный, а ты все усложняешь. Лучше поделись своими техниками соблазнения, профессор. Как ты вообще познакомился со своей девушкой? Ты же ни с кем кроме нас не общаешься, — Сириус растрепал нахохлившемуся Питеру волосы, тот неуклюже отмахнулся и начал медленно заливаться краской. — Вы уже доели? Пойдем собираться, мы с Лавандой тоже встречаемся пораньше, — протараторив это, Питер вскочил со своего места и быстрым шагом двинулся к выходу из Большого зала, оставив Сириуса и Римуса недоуменно хлопать глазами. — Ну теперь я знаю, что мы первым делом спросим у Лаванды, — Сириус злодейски улыбнулся. — Будь с ней осторожен, Бродяга, она за словом в карман не полезет, — предупредил Римус, экстренно дожевывая тост. До ухода Джеймса он витал в облаках, а вторая часть завтрака благодаря Питеру продлилась недолго, поэтому он так и не успел нормально поесть. — Эта Майлз интригует все больше. Римус запил свой тост чаем, и они двинулись вслед за Петтигрю. Римус не подозревал, что Питер может быть таким проворным, потому что они не нашли его ни в коридоре, ни в комнате, зато его уличная мантия исчезла. Комната без Джеймса и Питера показалась непривычно пустой. — Еще в конце прошлого года мы бы сидели здесь все вместе, а сейчас эти двое будут постоянно пропадать, — нырнувший в кровать Сириус звучал почти грустно. — По идее это должно было начаться, когда нам было 14. Думаю, Мародеры прославятся в веках не только своими шалостями, но и исключительным целомудрием, — Римус тоже присел к себе. — Вот именно! Пить коктейль из розовых соплей в кафе мадам Паддифут — это совсем не по-мародерски. И вообще отношения — это такая тоска. Дружить с Марлин гораздо веселее, чем встречаться с ней. — Я не думаю, что их отношения как-то повлияют на нашу жизнь. Лили ведь и так наша подруга, просто теперь мы будем видеть ее еще чаще. — Ты же уже понял, что я не в восторге от Эванс? — спросил Сириус после недолгой паузы. — Угу. — Правда? И сильно заметно? — он заинтересованно приподнялся на локтях. — Джеймсу — нет. Блэк улыбнулся и сел, чтобы видеть Римуса. — Не понимаю, что он в ней нашел. Она симпатичная, да, но такая обыкновенная. Я правда считаю, что Джеймс заслуживает лучшего. — Это ведь дело вкуса, Бродяга. Совершенно нормально, что она тебе не нравится. — Ну тебе ведь она нравится? — Да. — Тогда убеди меня! Я правда хочу понять, что в ней особенного. Три причины, почему Лили Эванс не высокомерная зануда, которая динамила нашего друга из вредности? Римусу показалось очень милым, что отчаянно ревнующий Джеймса Сириус все же готов увидеть в Лили что-то хорошее, поэтому он постарался припомнить все самые впечатляющие факты о ней. — Она очень смешно ругается, когда у нее что-то не получается. Часто крепким матом. — Например? — Когда у Лили не сошлись расчеты по астрономии, которые заняли весь день, она назвала Юпитер «блядь полосатая». А когда у нее не получилось зелье по рецепту из учебника, она выкинула его в окно, уверяя меня, что «этот сын дырявого котла сам напросился». Сириус фыркнул. — Ладно, даю ей пять очков за оригинальность. Но ничего лучше ты уже не расскажешь. — Она придумала заклинание, которое делает носки человека разноцветными. — Что?! Эванс создала заклинание? Это же очень высокий уровень магии. — Да, они со Снейпом экспериментировали над этим уже на 4 курсе. Сириус присвистнул. — Последний факт ты и так знаешь, но не уделяешь ему должного внимания. Тогда, на 5 курсе, Лили при всех посоветовала Снейпу постирать подштанники. Блэк рассмеялся и кивнул. — Ладно, Лунатик, ты был очень убедителен, я дам ей шанс. Когда вы успели так хорошо познакомиться? — Мы часто сидим вместе в библиотеке и мы оба старосты, жизнь сама нас столкнула. Сириус немного замялся. — Кстати насчет библиотеки… Ты наверняка хочешь скорее начать работу над пергаментом. Я хотел предложить прошерстить книги по рунам, — он говорил очень аккуратно, но в его голосе сквозил азарт. Римус запаниковал. Он не ожидал, что Сириус спросит его об этом так скоро и так прямо. Не успев придумать, что сказать, он, как и всегда в таких случаях, сказал правду. — Если честно, я пока не решил, что вообще с ним делать. Вчера мне казалось, что это подарок судьбы, а сегодня, что огромная ошибка. Сириус изменился в лице. — Почему? — Книга вряд ли появилась в библиотеке случайно, все слишком необычно, особенно этот пергамент. Мадам Пинс сказала, что Дамблдор проверил ее на наличие темной магии и ничего не обнаружил, но о пергаменте она не сказала ни слова. Это очень странно, а я не хочу подвергать Хогвартс опасности еще большей, чем подвергаю одним фактом своего пребывания здесь. Сириус поморщился и горько усмехнулся. — Должно быть, ты жалеешь, что рассказал именно мне. Римус мысленно завыл. Ну почему они заговорили об этом сейчас? Он не хотел обижать Сириуса, но и откровенно врать было бы глупо. Видимо, эти противоречивые эмоции отразились на его лице, потому что Сириус продолжил говорить. — Я ведь так и не объяснил тебе, зачем рассказал Нюниусу, как пройти в Хижину. Римус чувствовал себя почти несчастным, он совершенно точно не был готов к этому разговору и предпочел бы продолжить обсуждать подштанники Снейпа. С трудом у него получилось выдавить из себя: — Сириус, ты не обязан мне ничего объяснять, прошла куча времени, все нормально, ладно? И я не жалею, что рассказал тебе, я просто не знаю, как поступить правильно. — Я обязан, потому что это было предательство. Когда я понял, что за хуйню натворил, подумал, что ты никогда меня не простишь. Ты повел себя так благородно, а я отмалчивался как мудак еще полтора года, мне пиздец как стыдно, Лунатик. Но послушай меня сейчас, пожалуйста. Римус почувствовал странное спокойствие и кивнул. — Все началось с того, что Нюниус, этот грязный мудила, чтоб его мантикора разодрала, докопался до меня в коридоре и начал намекать, что все о нас знает. Он был таким самодовольным, говорил в таком идиотском разоблачительном тоне, что блевануть хотелось. Он сказал что-то вроде: «Веселитесь, Блэк, пока еще можете», и меня перемкнуло. Я подумал: «И эта сука еще будет мне угрожать?!». Мне показалось блестящей идеей отправить его на встречу с тем, что он так жаждал разоблачить. Чтобы этот жалкий кусок дерьма увидел, что он не так всемогущ, когда дело не касается интеллектуальных расследований. Я представлял, как он наложит в штаны от одного звука волчьего рыка, развернется и убежит, роняя слезы ужаса. А потом вспомнил, что волк — это ты. Я понимаю, как это звучит, но это чистая правда, я кучу времени над этим думал. Ох… Это тяжело объяснить, но для меня волк и ты — не одно и то же. Я хотел, чтобы Снейп обосрался от страха перед опасной, страшной, смертоносной зверюгой, и думал именно о волке, но не о тебе. Ты для меня — не тот, кто может укусить, покалечить или убить, понимаешь? И это сыграло со мной очень злую шутку в тот день. Римус оцепенел. Он вспомнил то, о чем забыл давным-давно. День, когда ему в первый и единственный раз сказали то же самое. Это было утром после самого первого превращения. Он очнулся на чердаке их дома и пришел в мистический ужас от того, что увидел. Вся мебель в комнате была перевернута вверх дном, стены исцарапаны, доски в полу вырваны с корнем, а он сам весь покрыт кровью. Пятилетний Римус заплакал от страха. Через считанные секунды в комнате появились его родители. Мама крепко обняла его и прижала к себе, испачкавшись в крови, а отец поглаживал его по спине и говорил что-то успокоительное. Всхлипывающий Римус обвел комнату руками и спросил их: — И это все сделал я? Лайелл обхватил его лицо и твердо сказал: — Нет, Римус, это сделал волк. Ты спал, пока он был здесь, поэтому ты ни в чем не виноват. — А где сейчас волк? — Он спит. Маленький Римус снова испугался и начал оглядываться. — Где?! — Мы не знаем, где именно. Но мы знаем, что вы с ним никогда не встретитесь. Мы должны запирать волка, когда он приходит, чтобы он не смог никому навредить. А если он никому не вредит, то мы его не боимся, верно? — А как же наш чердак? — Починим. Ты поможешь мне? — Да, — маленький Римус улыбнулся, потому что чинить чердак с отцом должно было быть весело. — Лунатик? Все нормально? Сириус подошел ближе и тревожно вглядывался в его лицо. — Ага. Я просто… вспомнил, как мой отец сказал мне то же самое. — Что? — Что я и волк — не одно и то же. — Ого, — Сириус неловко почесал затылок. — Рад, что мистер Люпин думает так же, потому что мне казалось, что это только у меня мозги наизнанку. — Спасибо, Сириус. Я был бы счастлив, если бы все думали так же. — Во мне можешь быть уверен. И я обещаю больше не быть таким тупицей и думать головой, честно. — Забудь, я на тебя не злюсь, — Римус в первый раз сказал это искренне, и это было прекрасное чувство. — Тогда двинули в Хогсмид? Кажется, мы сейчас опоздаем на общий сбор. Они схватили уличные мантии и побежали в холл.

***

Римус сидел за столом в «Трех метлах» и потягивал сливочное пиво. Рядом с ним плюхнулся Сириус, поставив на стол еще две кружки. — Все четверо опаздывают, гады! — Мы же не назначали конкретное время. — По моему внутреннему времени они опоздали уже на полчаса. С утра они успели зайти в «Круголетку» поглазеть на новенький «Чистомет-7», Римус затащил Сириуса в «Фолианты и свитки» и даже чуть не купил себе справочник заклинаний для учебы, но Блэк его отговорил, в «Сладком королевстве» Римус закупился бельгийским шоколадом, а Сириус уговорил миссис Ли из чайной продать ему мятный марокканский чай, который они еще не пробовали. Потом они прошлись до железнодорожной станции, посмотрели на Визжащую хижину с холма, где Сириус напугал своих фанаток с Пуффендуя очередной байкой про привидений, после чего наконец оказались в «Трех метлах». — Кстати я не заметил никого из них в Хогсмиде сегодня, — сказал Римус. — Попрятались по углам, чтобы пообжиматься, — Сириус скучающе махнул рукой. — Завидуешь, Бродяга? Перед ними стоял сияющий Джеймс, Лили говорила с профессором Слизнортом у входа в паб. — Сохатый! Как все прошло? — Сириус с Римусом подвинулись, чтобы освободить место для новоприбывших. — Превосходно! Лучше, чем я мог себе представить, — Джеймс расплылся в блаженной улыбке. — Привет, мальчики! — Лили отбилась от Слизнорта и подошла к ним, Джеймс помог ей снять мантию. — Мы заказали сливочное пиво, надеюсь, вы не против, — Римус подвинул к ним кружки. — Спасибо! — Спасибо! Они сказали это в унисон и рассмеялись. Сириус закатил глаза и натурально изобразил тошноту. — Ладно тебе, Сириус, я уверена, в глубине души ты романтик. На очень большой глубине, — Лили подмигнула ему. — Лучше скажи, Эванс, насколько серьезны твои намерения? Видишь ли, мы хотим быть уверены, что не отдаем Джеймса в руки легкомысленной девушки. Он у нас однолюб, как ты могла заметить, — Сириус говорил с иронией, но в этом таилась скрытая нападка. Лили это ничуть не смутило, она приняла самый благонравный вид и сказала: — Миссис Поттер, — кивнула Сириусу, — мистер Поттер, — Римусу, — могу заверить вас, что имею очень серьезные намерения касательно вашего сына и высоко ценю его преданность. Я обещаю не делать с ним ничего предосудительного для молодой леди и готова просить его руки сразу после окончания Хогвартса, если вы благословите наш союз. — Мерлин, Бродяга, будь повежливее! — Джеймс покраснел от стыда, когда Лили упомянула «предосудительные» вещи, но все еще выглядел очень довольным. — Прости, Эванс, я не хотел тебя обидеть. Я готов благословить ваш союз при одном условии… Вы сделаете меня шафером на свадьбе, — Сириус выглядел вполне дружелюбно, кажется, ему понравился ответ Лили. — По рукам, — Лили действительно протянула ему руку, которую Сириус сразу же пожал. — Смотрите, Питер с Лавандой, — Римус увидел их в окно. Все четверо прилепились к стеклу, рассматривая загадочную девушку Петтигрю. Лаванда была выше Питера на добрую голову. Она обладала безупречной осанкой и выглядела уверенной и спокойной. Питер семенил рядом с ней с выражением тревожной озабоченности на лице. Когда они зашли в паб, ребята дружно сделали вид, что увлечены беседой. — Здравствуйте, Римус, Сириус, Лили, Джеймс. Меня зовут Лаванда Майлз, я староста 5 курса Пуффендуя и мне приятно с вами познакомиться, — Лаванда сняла перчатку и пожала каждому из присутствующих руку. Питер стоял в растерянности, потому что, кажется, собирался сам ее представить, но его лишили такой возможности. Лаванда показала ему взглядом, чтобы он помог ей снять мантию, после чего все увидели ее классическое черное платье до колена, белоснежные высокие носки, выглядывающие из ботинок, и лавандовый платок на шее. Римус не успел подумать, забавно это или по-своему элегантно, как Лаванда сказала: — Полагаю, это сливочное пиво для меня? Большое спасибо, но я не пью даже слабый алкоголь, так как я несовершеннолетняя. Питер, будь добр, закажи для меня горную воду. Питер кивнул и опрометью бросился к бару. — Нам тоже очень приятно познакомиться с тобой, Лаванда. Извини за недоразумение с пивом, Питер не предупредил нас, — Римус заговорил первым, потому что все остальные пытались отойти от шока, вызванного непосредственностью Лаванды. — Не стоит извинений. Расскажите, чем вы занимаетесь на 7 курсе. Кем хотите работать? Сириус? — Я? Хочу работать?! Лаванда изумленно на него посмотрела. — Не хочешь работать, потому что ты из богатой семьи? — Вообще-то я пошутил, но не поэтому. Моя специализация ЗОТИ и заклинания. С таким набором можно работать в Аврорате, но я ненавижу Министерство и все, что с ним связано. Мне нравятся мотоциклы, после школы первым делом куплю себе один и добавлю в него всяких магических приблуд. — Мотоциклы — это ведь маггловский транспорт? Почему ты не изучаешь маггловедение? — Мне кажется, наш профессор маггловедения знает о магглах не больше, чем Питер о зельях. — Ты что?! Это ведь профессор в Хогвартсе! Он не может быть некомпетентным, — Лаванда выглядела разгневанной. В этот момент Питер поставил перед ней на стол горную воду, а Лили решила спасти Сириуса. — Я специализируюсь по зельям и трансфигурации. Если честно, я хотела бы работать профессором или, возможно, в лаборатории. Мне нравится придумывать что-то новое, может, я смогла бы изобрести какой-то состав. — Очень здорово! Я слышала, ты любимица профессора Слизнорта. — Глупости, — Лили отмахнулась, но по ней было видно, что ей приятно. — Мы с Римусом специализируемся по ЗОТИ, но Римус еще и лучший на нашем курсе по уходу, профессор Кеттлберн его обожает. А ты чем занимаешься, Лаванда? — Джеймс подмигнул Питеру, который забыл снять уличную мантию и сидел рядом со своей девушкой бледный и испуганный. — Я люблю травологию, мы с профессором Стебль выводим мандрагору, которая будет кричать в два раза тише, чтобы минимизировать несчастные случаи среди студентов. — Ого! Звучит очень впечатляюще, — Лили по-доброму посмотрела на Лаванду. — Лаванда, у меня есть к тебе вопрос, который мучает меня с самого утра, — Сириус чрезвычайно хитро улыбался, отчего Питер побледнел еще сильнее. — Задавай. — Как вы с Питером познакомились? Питер схватил Лаванду за руку и покачал головой. Та не обратила на это совершенно никакого внимания и не отрывала взгляд от Сириуса. — О, это прекрасная история. Я увидела его очень расстроенным в коридоре третьего этажа. Мне показалось, что это неправильно, когда человек сидит прямо на полу у учебной аудитории и расстраивается, поэтому я подошла узнать, в чем дело. Питер рассказал, что один его знакомый постоянно высмеивает его, хотя он сам никогда не позволяет себе такого и считает его своим другом. Я сказала, что вряд ли можно считать другом того, кто тебя обижает. С тех пор мы начали иногда встречаться в том коридоре и разговаривать, а через некоторое время Питер предложил мне стать его девушкой. Он очень добрый и хороший парень, поэтому я с радостью согласилась. — О-о, это и правда прекрасная история! — Сириус изобразил на своем лице сладчайшую улыбку. То, как Лаванда выделила слово «знакомый», ни у кого не оставило сомнений, что речь идет именно о Сириусе, поэтому Питер сравнялся по оттенку кожи с первым снегом и медленно сползал под стол. — Лили, Джеймс, расскажите, как вы познакомились. Сдается мне, истории будут звучать по-разному, — Римус подумал, что это сбавит градус напряжения между Лавандой и Сириусом, которые сверлили друг друга убийственно вежливыми взглядами. — Ох, с моей стороны история будет очень короткой. Мы познакомились в Хогвартс-эспрессе, когда ехали в школу в самый первый раз. Я шла по вагону со своим другом, который тоже в тот год поступил в Хогвартс. Мы выбирали подходящее купе и совершенно никого не трогали, как тут передо мной материализовался Джеймс, и вот этот молодой человек, — она указала взглядом на Сириуса, — маячил за его спиной и верещал «Джеймс, да ну ее, сейчас все крутые купе разберут!». Джеймс спросил, как меня зовут, я представила себя и друга, а он сказал: «Меня зовут Джеймс Поттер, пойдешь со мной на свидание?». Я была ошарашена и не знала, что на такое полагается отвечать, а мой друг утащил меня подальше от этих двоих. Но потом меня распределили на Гриффиндор, и я слышала предложение сходить на свидание почти каждый день в течение следующих шести лет. Этим летом я поняла, что начала скучать по Джеймсу и его вечному вопросу, поэтому наконец согласилась. Джеймс схватился за сердце и изобразил, как вытирает воображаемые слезы умиления. — Ты понравилась мне, как только я тебя увидел, Лили. Если честно, я особо не думал, когда подошел к тебе в первый раз. Решил, что должен сказать, иначе кто-нибудь сделает это раньше меня, и я потеряю самую прекрасную девушку в мире. В целом моя история сходится с твоей, но за кадром осталось то, как после вашего ухода я охарактеризовал твоего друга парочкой ласковых слов. — Это так трогательно, вы прекрасная пара! — в уголках глаз Лаванды блестели слезы. — О, милая! — Лили приобняла ее и по-матерински погладила по плечу. — Раз уж заговорили об историях знакомства, одна из самых крутых у родителей Римуса, — сказал Сириус. — Я тебе рассказывал? — Римус изумился. — Не ты, миссис Люпин, когда мы были у вас на Рождество. — О, Лунатик, добро пожаловать в мой мир! Моя мама обожает сплетничать с Сириусом, я боюсь представить, сколько тайн нашей семьи он знает… - воскликнул Джеймс. Все расхохотались, а Сириус начал рассказ. — Мистер Люпин — очень известный специалист по Явлениям Нечеловеческих Духов. Однажды он по заданию Министерства отправился в глухой валийский лес, чтобы отыскать терроризирующего местных жителей лютого боггарта. В этот момент совсем юная миссис Люпин беспечно гуляла по этому самому лесу. Вдруг она заметила высокого зловещего типа, который страшно орал и протягивал к ней руки. Услышав ее крик, мистер Люпин мигом очутился рядом и мощнейшим Ридикулусом прерватил боггарта в шампиньон. Затем он сказал миссис Люпин: «Все в порядке, это был всего лишь боггарт», на что не получил никакой реакции. Но мистер Люпин не дурак, он заметил, какая прекрасная девушка стоит напротив него и оперативно изменил риторику, согласившись, что героически прогнал ненормального мужика восвояси. Он проводил ее домой, чтобы уберечь от других сумасшедших в этом городе, а спустя пару месяцев признался, что он волшебник, а боггарты не такие уж и страшные, и сделал ей предложение. — Они рассказывали, что верхушка их свадебного торта была увенчана боггартом. С тех пор как я узнал, что у боггарта нет истинной формы, постоянно хочу спросить, они действительно сделали торт со страшным мужиком на верхушке? — поделился Римус. Все снова рассмеялись, и обстановка за их столом стала по-настоящему дружелюбной, даже Лаванда и Сириус больше не играли в гляделки, а Питер порозовел и выполз из-под стола. Они просидели еще час и, когда все засобирались, чтобы двинуться в обратный путь, Сириус отозвал Лили и что-то спросил у нее. Лили удивилась, но достала палочку и описала в воздухе незамысловатое движение. Они вернулись к столу и Сириус спросил: — Лаванда, ты выглядишь очаровательно, но позволь мне, пожалуйста, поэкспериментировать с твоим стилем? — Попробуй, — она выглядела заинтригованной. — Indumentum versicolorius! — он направил палочку ей в ноги. Белые носки Лаванды превратились в красный и оранжевый в крапинку. Все напряглись, ожидая ее реакции, а бедный Питер чуть не завизжал от страха. Лаванда пару секунд изумленно рассматривала свои ноги, а потом залилась смехом. — Какое чудесное заклинание! — Согласен, его придумала Лили, — Сириус почти с гордостью обернулся к ней. Лили порозовела от смущения и улыбнулась Сириусу. Джеймс сиял от счастья, а Римус в очередной раз удивился, каким разным может быть Сириус Блэк. Пока они добирались до Хогвартса, Римус вернулся к своим утренним размышлениям о пергаменте. Он еще раз взвесил все имеющиеся варианты и к концу пути уже знал, что будет делать. Когда все подошли к входу школы, Сириус остановился, чтобы покурить. Римус махнул ребятам рукой, показывая, что тоже останется. — Бродяга, не скури Лунатика! — крикнул Джеймс. — Не могу ничего обещать! — ответил ему Сириус. — Отойдем в менее людное место? — Конечно, — Сириус насторожился. Они спустились ближе к озеру, закурили и Римус сказал: — Как ты думаешь, что лучше сделать с пергаментом? Сириус округлил глаза. — Ну давай так, что мы о нем знаем? Ты нашел его в копии средневекового бестиария, оригинал которого хранится в Министерстве. Если верить информации из этого бестиария, автор пергамента — древний оборотень, который был ученым и врачом, и посвятил свою жизнь тому, чтобы узнать, возможно ли излечиться от ликантропии. Насколько ценная информация в нем может содержаться? Невероятно ценная, если это не подделка. Можем ли мы узнать, подделка это или нет? Очень вряд ли, мы не специалисты по памятникам древности. Что мы можем узнать? Можем попытаться его расшифровать и ориентироваться по информации, которую там найдем. Вдруг там будет какая-то несусветная чушь? Тогда мы поймем, что он бесполезен и сожжем его нахрен. А если там будет что-то ценное, ты сможешь сделать выводы. Может ли он быть опасен? Да, но мы тоже не можем это узнать. Проверка предметов на наличие темной магии — уровень специализирующихся по чарам 7 курса. — Мне кажется, я знаю одного специализирующегося по чарам на 7 курсе, — Римус приподнял бровь. — Точняк… Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. — Выходит, я смогу проверить его, когда мы пройдем эту тему с Флитвиком. — А до этих пор можно попытаться узнать, что же там все-таки написано. — Ты ведь и сам уже решил его оставить? — Да. Я подумал, что не смогу его отдать, даже если меня будут тащить в кабинет Дамблдора. Я же его буквально украл из библиотеки! Знаешь, я уже ступил на преступный путь. — Да, Лунатик, это была кража века. — Думаю, за такое могут отчислить… — Тебя не отчислят, все профессора будут плакать горькими слезами, если Мародеры лишатся своего самого здравомыслящего члена. — Ты все еще согласен помочь мне с расшифровкой? Глаза Сириуса округлились вновь. — Конечно! Если ты согласен. — Тогда как насчет того, чтобы начать завтра? Я был бы очень благодарен, если бы ты действительно просмотрел книги по рунам, а я пока постараюсь понять, что из себя представляют другие части каллиграммы. — Договорились, — Сириус постарался принять деловой вид, но было заметно, что его распирает энергия. Римус взмолился всем богам, в которых вообще-то не верил, чтобы ему не пришлось пожалеть об этом решении.

***

Римус лежал в своей кровати за задернутым пологом и держал в зубах палочку с зажженным Люмосом. В его руках находился пергамент, который он внимательно рассматривал, пытаясь уловить идею, согласно которой расположены надписи. Он занимался этим и вчера, но понял немногое. Предположительно рисунок состоял из трех частей — луны, передней и задней части туловища волка. Луна была образована шестью линиями, находящимися друг под другом — две верхние и две нижние были непрерывными, а две посередине — прерывающимися. Сначала он подумал, что художник хотел таким образом обозначить мерцание, но куда вероятнее было, что у этого есть значение. Передняя часть туловища волка состояла из рун. Помимо той, что указал Сириус, руны Альгиз, Римус узнал руны Ансуз, Хагалаз и Наутиз, но он совершенно не представлял, какие значения они могут иметь. А вот задняя часть туловища оставалась абсолютной загадкой. Эта письменность была плавной и витиеватой, но Римус не видел ничего похожего раньше. Учитывая то, что в Хогвартсе не преподают языки, он не представлял, где им стоит начать искать. Оставалось надеяться, что в библиотеке найдутся книги об иностранных системах письма. Не рассмотрев на пергаменте ничего нового, он отложил его и погасил свет. Ему вспомнилось, что после нападения Сивого он еще несколько лет боялся засыпать, поэтому мама всегда оставляла ночник включенным и сидела рядом, пока он не уснет. Сердце Римуса болезненно сжалось, и он пообещал себе, что завтра напишет письмо домой.