Мы идем искать!

Сэм

Путешествие до Хайгардена прошло без приключений и особых проблем. По дороге двигались встречные и попутные караваны, перемещались войска, но никто не обращал внимание на кавалькаду дорнийского купца и не чинил ей препятствий. Ночевать останавливались, разбивая походный лагерь, в удобных местах неподалеку от дороги. Когда Сэм спросил почему не в каких-нибудь тавернах, Фабиан объяснил пришельцу из другого мира, что так лучше: в таверне на такое количество народу можно было получить пищу, вино и пиво, но вот с местами для сна, учитывая оживленность дороги, была определенная проблема. — Все равно для большей части каравана пришлось бы разбивать лагерь, — рассказывал купец, пока они неспешно ехали по дороге. — А так — все разом встаем в одном месте, оборониться мы сумеем практически от любой разбойничьей шайки, на улице тепло, сухо, и, по-моему, ночевка под звездами, куда приятнее, чем в вонючей комнате придорожного трактира. — Резонно, — кивнул Сэм, принимая объяснение и мысленно добавляя к нему, что кроме всего перечисленного, Фабиан таким образом еще и избегает склок, которые могут возникнуть из-за того, что кому-то понравилась одна и та же трактирная девка. Ну, или чего-то в этом роде. — А настолько оживленно тут всегда? — Нет, — покачал головой Фабиан. — Обычно потише, но ведь войны, сам понимаешь. Да и из Хайгардена сейчас перевозят кучу всего в Королевскую Гавань. Проедем его — будет куда меньше движения, но все равно я предпочту ночевать не в тавернах. Все время, что не было занято процессом перемещения и сном, Сэм посвятил тренировкам с кнутом и изучением тех рун, что смог вспомнить. Оба занятия шли весьма эффективно. Первое — создало ему определенную репутацию в караване. Люди стали считать его неплохим бойцом и даже кое-кто стал принимать участие в его упражнениях. Второе занятие оказалось очень увлекательным. Каждая из рун стала светиться для Сэма определенным образом и дело было не только в цвете, но и в интенсивности, температуре и еще ряде ощущений, вследствие которых начало появляться понимание как составить рунную цепочку так, чтобы та работала нужным образом. Проверить на практике верность своих догадок у Сэма пока не получалось, но он был почти уверен, что они правильны. Кроме того, младшего Винчестера достаточно регулярно стали посещать странные ощущения. Ему казалось, что он ощущает чьи-то прикосновения, хотя в реальности этого не происходило, а иногда он вроде как слышал голос Дина, но очень невнятно и будто тот доносился из трубки телефона, находящейся в зоне неустойчивого приема сигнала. Ну, или так, будто находишься с собеседником на разных концах футбольного поля и между вами гуляет ветер, который иногда доносит обрывки слов. В обоих случаях все это больше всего напоминало галлюцинации, правда, непонятно чем вызванные, с одной стороны, а с другой — Сэму очень хотелось, чтобы это было не так. Чтобы брат нашел какой-нибудь способ установить связь друг с другом, достаточно устойчивую, чтобы по этому загадочному каналу передать хотя бы пару четких и внятных слов. Надеясь именно на этот эффект, с какого-то момента Сэм, когда его вдруг накрывали эти невнятные ощущения, стал стараться открыться им как можно сильнее, дотянуться до Дина и передать ровно два слова: Соленый Берег. *** Город, сердцем которого являлась резиденция Тиреллов, утопал в зелени, которая показалась Сэму даже разнообразнее и вычурнее, чем та, что он видел в райском саду. Охотник имел возможность, пусть и без особых подробностей, рассмотреть Королевскую Гавань, и на фоне Хайгардена та часть, которую он видел, смотрелась страшным убожеством. Грязь на узких улицах, толпы народа, и практически отсутствие не то, что травы, но даже и деревьев. Тут все было совершенно по-другому. Люди на улицах были и было их ничуть не меньше, чем в столице Вестероса, но они выглядели счастливее, что ли. Улицы, определенно, были гораздо чище, а про то, что тут и там встречались цветники и фонтаны можно было даже не упоминать. В общем, если бы Сэма попросили коротко описать то, что он видит, он бы сказал ровно одно слово: зелень. Крепость располагалась на холме и ее опоясывали три кольца зубчатых стен из белого камня. Изящные круглые башни возвышались над своими куда более древними и мрачными квадратными соседками, самые старые из которых воздвигли еще в Век Героев. Было видно, что возводилась это грандиозное строение не целиком, а частями в разное время, но в целом все производило совершенно неизгладимое впечатление и Сэм без устали вертел головой, рассматривая открывающиеся виды. — Нравится? — спросил подъехавший Фабиан. — Ничего подобного не видел, — честно признался Сэм. — Очень, очень красиво! — У вас строят по-другому? — полюбопытствовал купец. — Ну, для начала, у нас совсем не строят крепостей, просто потому, что в них нет смысла, — ответил Сэм. — Сады и парки у нас тоже есть и встречаются очень красивые, но так, чтобы весь город целиком представлял из себя один огромный парк — нет. Думаю, тебе не понравились бы наши города. В них шумно, людно и совсем не так красиво, как тут. — А в чем еще отличия привычных тебе городов, от этого? — спросил Фабиан. Ему было действительно очень и очень интересно. — Шире дороги и по ним ездят не на лошадях или в каретах, а на машинах. Это такие… хм… повозки, которые передвигаются с помощью хитрых устройств и нужен только кучер, который у нас называется водителем. А еще у нас строят очень высокие дома, некоторые из них могут иметь в высоту больше сотни этажей и иногда, когда облачно, верхние из них скрыты облаками. — Ну, в повозки без лошадей я, допустим, могу поверить, — фыркнул Фабиан. — Но такие дома? Зачем? — Для разных целей. У нас в мире живет гораздо больше людей, чем тут, вот и приходится возводить такие здания, — улыбнувшись, ответил Сэм. Если бы ему самому рассказали, что видели настоящий Хайгарден, он бы не поверил, точно также, как не верил сейчас Фабиан. — В каждом таком здании может жить и двести и даже пятьсот семей. В среднем в одной такой отдельной семье двое взрослых и один или два ребенка, бывает и больше детей, но реже. Вот и посчитай, сколько народу может обитать в таком большом здании. — И, что, у вас все дома такие? — удивился Фабиан, который навскидку прикинул сколько же человек может жить в такой махине. — Нет, — покачал головой Сэм. — Есть и маленькие, на один-два этажа, с небольшим садиком рядом или вообще без него. Есть и дома не очень высокие, этажей в десять-двенадцать, но зато длинные. Если хочешь, я могу попробовать нарисовать как они выглядят, хотя художник из меня не очень. — Было бы любопытно посмотреть, — кивнул Фабиан. — А где мы тут будем жить? — спросил Сэм, продолжая с интересом оглядываться по сторонам и подмечая все новые и новые красоты Хайгардена. С одной стороны, ему хотелось домой. В привычные ему пейзажи, к привычным вещам и обстановке, но с другой — возможность хотя бы бегло осмотреть столь дивный город оказалась весьма привлекательной. — У меня есть собственный дом с небольшим садом на берегу Мандера, — ответил купец. — Когда-то я решил, что раз уж я часто бываю в этом городе, то лучше обзавестись своим домом, чем каждый раз ломать голову на предмет где остановиться и где размещать своих людей. Правда, понравившееся мне здание оказалось довольно далеко от рынка, но получилось, что так — лучше. Там тише, нужно меньше держать охраны, да и гораздо дешевле вышло. — Долго мы тут пробудем? — задал следующий вопрос Сэм. — Точно не знаю, но минимум — неделю. У меня тут есть довольно много дел, которые необходимо сделать, а уж если учесть то, что ты рассказал… Может быть, придется немного задержаться, — поделился Фабиан. — У меня не всегда будет время сопровождать тебя, если ты захочешь посмотреть на местные достопримечательности, но я выделю сопровождающих, чтобы ты не заблудился в городе. — И чтобы я не попал в какие-нибудь неприятности, — фыркнул Сэм, впрочем, оценив такт собеседника. Из того, что он узнал об этом мире за то время, что они ехали в Хайгарден, Винчестер понял: чтобы он влип в неприятности много не потребуется. И вовсе не потому, что он станет их специально искать, а просто по причине его полного незнания местных реалий. Владение, принадлежащее дорнийцу в столице Простора, оказалось несколько не тем, что ожидал увидеть Сэм. Это был не просто какой-то там завалящий домик, а целый комплекс строений, утопающий в зелени. По сути, это было нечто типа небольшой усадьбы, с центральным зданием, в котором обитал хозяин, и чем-то вроде небольшой деревушки из десятка небольших домиков, предназначенных для проживания рядовых караванщиков. Ко всему этому прилагалась просторная конюшня, обширный двор, на котором с комфортом разместились все повозки, отдельное строение, в котором работники в любой момент могли получить горячую пищу и несколько зданий, явно предназначенных для того, чтобы быть складами. — Ты купил все это просто, чтобы было где остановиться? — удивился Сэм, осознав масштабы. — Ну, да, — кивнул Фабиан, непонимающе глядя на собеседника. — А что такого? — Да нет, — покачал головой Сэм. — Просто… Непривычно. Это было истинной правдой. Ему, как человеку буквально совсем недавно обзаведшемуся собственным домом, идея о том, что этакая резиденция может быть куплена просто, чтобы быть перевалочным пунктом, казалась весьма экзотичной. — Я люблю комфорт, — пожал плечами Фабиан и удалился, чтобы раздать нужные распоряжения. Сэм же занялся своим скакуном, который с каждым днем все менее и менее терпимо относился ко всем, кроме своего хозяина. Теперь максимум, что позволяла по отношению к себе эта своенравная животина, это отвести его на выпас. При этом, если человек, который взялся за эту задачу, дергал за повод, конь моментально выходил из повиновения и стремился если не убить человека, то, как минимум, нанести ему как можно больший вред. Сэму же Гранит позволял делать с собой все, что взбредет тому в голову и слушался его беспрекословно. — Интересно, если вы с братом найдете способ попасть домой, сможете ли бы забрать с собой коня? — спросил Фабиан, успевший отдать все нужные распоряжения и уже некоторое время наблюдавший за сэмовой возней с животным. — Не знаю, — отозвался Сэм. — А что? — Оставшись без тебя, Гранит скорее сдохнет, чем подпустит к себе кого-либо, — ответил купец. — И что я буду с ним делать, с таким бешеным? — Ну… — протянул Сэм. — Тут ведь водятся дикие лошади? — Да, — кивнул Фабиан. — Может, выпустить его там, где они обитают? — предложил Сэм. — Думаю, он сумеет прижиться в стаде. — Пожалуй, — согласился купец. — Ладно, если ты закончил его обихаживать, пойдем, покажу тебе дом, — предложил он и, дождавшись, пока Сэм приберет скребки и щетки, повел его знакомиться с территорией. Центральное здание оказалось относительно небольшим, но, тем не менее, просторным, а о комфорте, учитывая все особенности средневековья, можно было и не упоминать — жилище содержало их все возможные и немного больше. И вообще выглядело оно не временным обиталищем, а скорее загородной резиденцией или чем-то наподобие. Сэму было непонятно, зачем содержать такие хоромы, но вопросов по этому поводу он задавать не стал, решив, что это совершенно не его дело и каждый может тратить свои деньги так, как считает нужным, особенно, если это доставляет удовольствие. Впрочем, эта расточительность сейчас была лично ему вполне на руку: она давала ему возможность жить так, как он считал нужным, не сообразуясь ни с чьим мнением по этому поводу, ну, кроме мнения Фабиана, а тот относился ко всем странностям любовника более чем терпимо, при этом, если его спрашивали, всегда честно и подробно рассказывал, что именно ему показалось странным, необычным или идущим вразрез с местными традициями и укладом. — У меня тут даже термы есть, — похвастался хозяин имения, ведя куда-то своего гостя. — И в твоем распоряжении будет сколько угодно горячей воды. — Неужели моя любовь к чистоте настолько необычна? — спросил Сэм. Он старался каждый вечер хотя бы умыться и всегда тщательно мыл руки, помня о том, что привычных ему лекарств, в том числе и антибиотиков, тут нет и, если что, излечиться от какой-нибудь дизентерии или еще чего похлеще — будет весьма нетривиальной задачей. — Ну, как тебе сказать… — пожал плечами Фабиан. — У всех свои странности, но то с каким тщанием ты поддерживаешь чистоту своего тела и одежды — действительно необычно. — Просто есть такая вещь, как заболевания, которые появляются от грязи, — объяснил Сэм, подбирая как можно более понятные и простые слова. — Ну или передаются от человека к человеку с помощью предметов. — Это как? — заинтересовался купец. — Очень просто, — улыбнулся Сэм. — Допустим, кто-то нездоровый потрогал какую-то вещь, потом ее потрогаешь ты, а следом, не вымыв тщательно руки, возьмешься ими за еду. То, что вызывает эту болезнь, таким образом легко может попасть в твой организм и вызвать заболевание теперь уже у тебя. Вот поэтому я всегда очень тщательно мою руки, прежде, чем взяться за пищу, даже если это быстрый перекус. Такие простые вещи позволяют избежать множества болезней без каких бы то ни было еще специальных средств. — Пожалуй, если это действительно так, то проще помыть руки, чем лечиться потом, — обдумав услышанное, согласился Фабиан, решив перенять эту такую простую, но, как оказалось, такую полезную привычку. — Но возможности хорошенько вымыться и выстирать одежду я в самом деле буду рад, — заметил Сэм. — Ты позволишь мне поухаживать за тобой во время омовения? — с надеждой в голосе спросил Фабиан. Всю дорогу до Хайгардена возможности уединиться с любовником у него не было, но теперь, оказавшись в одном из своих домов, он очень хотел восполнить этот пробел. — Почему бы и нет? — пожав плечами, ответил Сэм. Он понимал, чем все закончится и с идеей о том, что так или иначе он еще не раз и не два окажется в постели с этим человеком, успел смириться. Да и за то время, что прошло с их первой встречи успел проникнуться к Фабиану не только признательностью, но и дружескими чувствами. Некоторое время, размышляя о своих перспективах, Сэм думал, что правильнее всего будет покинуть Фабиана при первой же возможности, но по мере их неспешного путешествия и узнавания мира, понял, что без него влипнет в неприятности максимум через пару дней, просто потому, что чего-то не знает. Мысль о том, чтобы расстаться пришлось отложить. Следом Сэма посетили размышления о том, что если он останется, то рано или поздно они вновь окажутся в одной постели и тут у него есть два варианта: либо начать ненавидеть себя за то, что изменяет Дину и мучиться от этого при каждом прикосновении к Фабиану, либо… Либо принять ситуацию такой, какова она есть и просто получать удовольствие от секса с человеком, который ему симпатичен. Да, именно симпатичен. Ни о какой любви по отношению к Фабиану речи не было, но симпатия успела появиться и ее наличие на самом деле сильно усложняло выбор: просто брать все, что предлагают, ничего не отдавая взамен, оказалось для Сэма невозможным. За знания, которыми делился купец, охотник делился своими, а вот за ту душевную поддержку и любовь он мог отдариться хотя бы чувственными удовольствиями, которые был в состоянии доставить любовнику. Все это было непросто, и, чтобы примириться со всем этим и перестать терзаться муками совести, Сэму пришлось проделать большую работу со своими представлениями о том, что правильно, а что нет, что допустимо, а что неприемлемо, что он может позволить себе, а что недопустимо. В итоге, он добился, чтобы в сознании любовь и привязанность к Дину перестала яростно конфликтовать с близостью с Фабианом, разрывая его на части, во всяком случае, до того момента, как он вновь увидит Дина. А то, что это рано или поздно произойдет, у Сэма не вызывало никаких сомнений. В купальнях Фабиан пару минут понаблюдав, как его гость мучается с какой-то завязкой на одежде, принялся сам за процесс его раздевания, а Сэм лишь стоял и поворачивался то так, то эдак. Его это количество шнурочков, веревочек и завязочек на разнообразных местах одежды бесило неимоверно. Верх удобства — пуговицы, но и они были несказанно далеки от тех, к которым он привык, представляя из себя скорее украшение, чем функциональную вещь, а уж о молниях, кнопках, липучках или даже банальных резинках тут можно было только мечтать, притом без особой надежды на сбычу этих мечтаний. — Не понимаю, чего тут сложного? — развязав очередной узел, который Сэм умудрился затянуть, проворчал Фабиан. — Просто берешь и аккуратно завязываешь так, чтобы можно было потом развязать. — Для этого нужна привычка, а у меня ее нет, — буркнул в ответ Сэм. — Седьмое пекло! Я собственными руками понашью везде где надо удобных мне пуговиц. Вырежу их, ну, хоть из дерева! Оторву к чертовой матери все эти веревочки и сделаю так, чтобы мне было удобно! — Ну так и сделал бы давным-давно, — фыркнул Фабиан. — Кто ж тебе мешает? — Руки не доходили, — примирительно произнес Сэм, сам удивившись своей эмоциональной реакции на столь тривиальный повод. — Но завтра, как только проснусь, займусь этой проблемой. Фабиан на это лишь пожал плечами. Он уже успел привыкнуть, что любовник многие вещи делает совсем по-другому, чем ему привычно и некоторые из его ухваток оказывались небесполезны. Может быть и с переделкой одежды выйдет что-нибудь годное и, если так и получится, можно будет не только перенять новинку, но и извлечь из нее какую-нибудь пользу. Наконец, с раздеванием было покончено, и Сэм с удовольствием потянулся всем телом. Его раздражало то количество непривычных тряпок, которые он был вынужден на себе ежедневно таскать, а мысль о том, что он наконец-то переделает их по своему вкусу — грела. Может быть он даже придумает как сделать нижнее белье, которое при уровне местной гигиены казалось Сэму жизненно необходимой вещью и обходился он без нее лишь потому, что в этом мире такой штуки, пусть даже самой элементарной, попросту не существовало. Впрочем, размышлять долго о недостатках средневекового гардероба Сэму не дал Фабиан, мягко, но достаточно настойчиво подтолкнув к небольшому бассейну с парящей водой. Сэм не возражая залез в теплую, приятно пахнущую каким-то отваром воду и, усевшись на лавочку, которую обнаружил вдоль борта под водой, принялся наблюдать за тем, как раздевается Фабиан. — Принеси ключ от своего пояса верности, — велел Сэм, когда он снял с себя последний элемент одежды. Фабиан окинул его взглядом, который Сэм интерпретировал как заинтересованный, но молча вышел из купальни. У Сэма оказалось в распоряжении несколько минут одиночества, в которые ему необходимо было принять окончательное решение по тому — что, как и почему он делает. Заниматься самоистязанием на предмет того, что чтобы он не сделал, допустив при этом физическую близость, это будет изменой Дину, заниматься было глупо и бессмысленно. А вот решить какой будет эта самая близость — стоило, ведь от того, что сделает Сэм, будет зависеть многое. Например, захочет ли Фабиан повторения и проникнется настоящим доверием к партнеру, или окончательно запишет его в нечто непонятное, и от того непредсказуемое и опасное, а ведь признаки именного этого решения Сэм начал подмечать у своего покровителя. Пока они были смутными и практически незаметными, но ростки этого чувства все-таки угадывались и их увеличение было никак не выгодно Сэму, грозя лишить покровительства и всех благ, которые с собой несло. Значит, что? Значит, надо привязывать Фабиана и делать это со всей возможной основательностью. Эгоизм? Да не вопрос! Но… Не мы такие, жизнь такая. А правильно вызванные чувственные переживания, в сочетании с выгодами, которые можно извлечь из такого знакомства, это именно тот крючок, за который можно очень крепко держать купца, сделавшись для него если уж не центром мироздания, так огромным авторитетом — гарантированно. Это был один блок размышлений Сэма. Холодный, прагматичный, расчетливый и выверенный. С другой же стороны, и Винчестер отдавал себе в этом отчет, Фабиан начал нравится ему. Совсем не так, как Дин, но и чужим он быть перестал. Да, купец был для Сэма проводником в этом мире, защищал его от ошибок и неприятностей, но в то же время он был действительно интересным человеком, а кроме того, еще и вполне привлекательным сексуальным партнером, которому хотелось подарить не только нечто механическое, но и часть душевного тепла и радости. Понимая и осознавая все это Сэм перестал терзаться, решив, что пусть все будет, как будет, а с последствиями, когда и если таковые настанут, он разберется по мере их появления. Как только с очередным раундом переживаний и сомнений было покончено, Винчестер обрел спокойствие и так необходимую для доминанта уверенность в правильности своих действий. — Принес? — спросил он, услышав, как Фабиан зашел в купальню. — Да, — ответил тот и, подойдя к борту бассейна, протянул ключ, за которым ходил. Сэм не оборачиваясь взял принесенный предмет, а потом поднялся на ноги и, повернувшись к любовнику, окинул того изучающим взглядом, словно бы раздумывая, выдержит ли тот то испытание, которое ему приготовили, или запросит пощады. Фабиан отнюдь не был хрупкой фиалкой или покладистым мальчиком и в таких играх его в первую очередь привлекали яркие физические ощущения, но сейчас Сэм каким-то непонятным образом пробуждал одновременно два желания: яростно сопротивляться его воле, отстаивать нечто, что сложно облечь в слова, но, тем не менее, жизненно важное, не считаясь ни с чем. И в то же самое время, склониться перед ним. Подчиниться. Признать его главенство и позволить… Нет, пожалуй, даже не позволить, а умолять, повелевать. Это пугало. Но это же и привлекало Фабиана также, как свет влечет мотылька. Стоя в бассейне, Сэм смотрел на любовника снизу вверх, но тому казалось, что все совсем наоборот и загадочная зелень глаз землянина затягивала его в свои глубины. Сколько времени это продолжалось Фабиан не знал, а привело его в себя ощущение руки на мужском достоинстве. Рука была не просто теплой, а горячей и действовала уверенно, при этом Сэм продолжал глядеть в глаза партнеру, практически не мигая и ни на миг не ослабляя давления. — Седьмое пекло! — выдохнул Фабиан, сдаваясь и отводя взгляд. — Как ты это делаешь? — Что? — спокойно спросил Сэм, закончив возиться с замком и снимая ограничивающее устройство. — Я не знаю, как объяснить, — признался Фабиан, глубоко вздохнув. — Ну, раз не знаешь, просто полезай в воду, — фыркнул Сэм и, по новой уселся в бассейне, отложив ключ и пояс верности на бортик. Фабиан хотел было примоститься рядом, но Сэм, покачав головой, указал ему на место напротив. — Положи руки на бортик и раздвинь колени, — через некоторое время, велел он и, дождавшись пока любовник выполнит команду, протянул ногу и положил ступню на его мужское достоинство. Фабиан среагировал моментально и совершенно однозначно, что вызвало у Сэма плотоядную усмешку. — Хочешь? — спросил он, чуть надавив на эрегированный член. — А ты не чувствуешь? — с вызовом спросил Фабиан, двинув бедрами в характерном жесте. — Ну, я много чего чувствую, — улыбнулся Сэм, ослабляя давление, но зато проводя кончиком большого пальца вдоль ствола. — Но хочу получить четкий ответ на свой вопрос. — Он явным образом дразнил любовника, прекрасно зная, насколько сейчас остры его ощущения. Это было настоящим испытанием выдержки и самоконтроля, и Фабиан отчетливо ощущал, что уже провалил его. Он всегда считал себя достаточно хладнокровным и уравновешенным человеком, с юного возраста на нем лежала ответственность и ему принадлежало достаточное количество власти над людьми, а жесткие постельные игры стали своеобразной отдушиной, которая позволяла сбросить напряжение повседневной жизни. Но даже в них он всегда сохранял часть контроля. Вот только то, что происходило сейчас выбивалось из общей статистики. Он и хотел бы как-то сдержать свою реакцию, обуздать накатившее острейшее возбуждение, но как он ни старался это сделать, у него ничегошеньки не получалось. Фабиан попытался разозлиться: как так?! Он позволил кому-то довести себя до состояния полной потери контроля! И при этом, наслаждается этим?! Вот только вместо того, чтобы почувствовать злость, мужчина ощутил еще большее возбуждение, которое любовник, продолжавший поглаживать его, при этом внимательно наблюдая за реакцией, все больше и больше разжигал. — Когда будешь готов кончить, — мурлыкнул Сэм, буквально купаясь в эмоциях, исходящих от Фабиана, — просто попроси на это разрешение. — Ни за что! — выдохнул тот, из чистого упрямства. В следующий миг Сэм неуловимым движением приблизился, одна его рука вцепилась в волосы, заставив запрокинуть голову, а другая сжала перевозбужденный член, одновременно и причиняя боль, и даря острейшее наслаждение. — Да! — выдохнул Сэм, требовательно глядя в глаза Фабиана и крепче пережимая его мужское достоинство у основания, тем самым, не сбивая возбуждения, задерживая его оргазм. — Просто попроси, — шепнул он на ухо любовнику. — И… — Сэм чуть ослабил хватку, провел пальцами по чувствительной плоти, а потом вновь пережал детородный орган. Почему Фабиан даже не сделал попытки хоть как-то защититься, он и сам не понял. У него в какой-то момент словно бы напрочь отключились мозги и он, совершенно не соображая и напрочь не контролируя себя, подчинился. Впрочем, жалеть об этом не пришлось. Сэм довел его до развязки несколькими быстрыми и жесткими движениями, а когда вслед за оргазмом накатили слабость и нега, уселся рядом, поддерживая и успокаивающе поглаживая. — Ты как? — заботливо спросил Сэм минут через десять. — Хорошо, — отозвался Фабиан, сам удивившись, насколько хрипло звучит его голос. Похоже, он каким-то образом умудрился его сорвать и это было очень странно: воспоминаний о том, что он орал бы с такой силой, чтобы получился такой эффект, у него не было. Впрочем, долго на эту тему он заморачиваться не стал, ощутив бедром эрекцию любовника, которая показалась ему куда как интереснее и он, протянув руку, прикоснулся к напряженном члену Сэма. — Потом, — покачав головой, произнес тот и мягко отстранился. — Я вполне в состоянии потерпеть, пока ты окончательно придешь в себя. — Но я хочу доставить тебе ответное удовольствие, — возразил Фабиан, несколько удивившись. — Сначала мы оба помоемся, а вот потом, в постели — продолжим, — пообещал Сэм. — Я хочу кончить, трахая тебя, а не от ласк. Или ты против? — Я только за, — фыркнул Фабиан и не стал настаивать. Ночь оказалась очень долгой и бурной. Оба любовника были неутомимы, да и темперамента обоим было не занимать, посему уснули они лишь под утро, довольные друг другом и выжатые как два лимона. Проснулся Сэм от того, что почти проснувшийся Фабиан зашевелился, и это было для охотника четким маркером: подсознательно он считает этого человека потенциальным источником опасности. Это было знакомым ощущением, именно так Сэм воспринимал всех, кроме Дина. Только Дин мог, проснувшись, не только пошевелиться, но и даже выпутаться из объятий, не разбудив при этом. Только Дин воспринимался как стопроцентно дружественное существо. Только рядом с Дином можно полностью расслабиться и напрочь перестать контролировать окружающую реальность. Дин… Дин… Где он сейчас? Что делает? Сэм почувствовал подкатывающий к горлу комок и ощутил с трудом сдерживаемое желание расплакаться от тоски и… одиночества. Ночь была хороша, но… Но Фабиан — не Дин. И никогда не сможет заменить его. Фабиан вновь зашевелился и, распахнув глаза, поглядел на Сэма. Тот, как оказалось уже не спал и, в свою очередь, смотрел на любовника. Купец попытался расшифровать его, но, потерпев неудачу. нахмурился. — С тобой все хорошо? — спросил он, чуть нахмурившись. — Вполне, — отозвался Сэм. — Как спалось? — Превосходно! — улыбнувшись, ответил Фабиан и потянулся всем телом. — Так меня не трахали, пожалуй, что и никогда… — довольно щурясь, заметил он и, дотянувшись до лица Сэма, поцеловал его в уголок губ. Тот вернул поцелуй и улыбнулся в ответ, надеясь, что улыбка вышла не вымученной. — Завтраком в этом доме кормят? — поинтересовался Сэм, разгоняя неуместные мысли. — Конечно, — кивнул Фабиан и, выбравшись из постели, отправился распорядиться на предмет еды. Сэм, в свою очередь встал и, натянув на себя лишь штаны, раздернул шторы, закрывавшие окна спальни. Оказалось, что закрывают они не только окна, но и двери, ведущие, видимо, во внутренний дворик. Место было приятное: зеленое, тенистое и уютное, кроме того, посередине был устроен довольно большой круглый водоем, в центре него располагалась квадратная площадка площадью метров в десять, засыпанная белым песком и растущим на ней молодым деревом, с красными листьями и белой корой. На площадку вел изящный деревянный изогнутый горбом мостик. Для чего может быть предназначено подобное место, напоминающее ландшафты в японском стиле, было непонятно, но Сэму показалось, что оно практически идеальное место для медитации. Именно этим делом он и решил заняться, усевшись на квадратной площадке в позе лотоса. Сэм думал, что выкинуть из головы все мысли и войти в медитативное состояние будет если не невозможно, то крайне сложно, но он ошибся. Нужное состояние пришло безо всякого напряжения и, что странно, гораздо легче, чем в любой из предыдущих разов. Все переживания, проблемы и беспокойства ушли на второй план, а вместо них на первом четко и ясно проявились ощущения, которые оказались настолько необычными, что чуть не выбили Сэма из медитативного состояния. Он помнил все до единого ощущения в те моменты, когда его посещали озарения или он обретал способности сделать нечто, мало укладывающееся в рамки обыденности и то, что испытывал в данную минуту было и похоже, и в то же время очень сильно отличалось ото всего предыдущего опыта. Ощущения были ярче, четче и рельефнее, а еще Сэму показалось, что на него смотрит нечто… огромное, необъяснимое, древнее и могущественное. Оно было ничуть не слабее Бога или его сестры — Тьмы и оно было родственным им обоим явлением. И оно… изучало смертного. С любопытством и легкой усмешкой. Это было… страшно и вместе с тем — завораживало. Хотелось и сбежать, чтобы спрятаться, и задать миллион всплывших вопросов, с тем, чтобы получить шанс на ответы. Повинуясь этому чувству, Сэм открылся, позволяя рассмотреть себя могущественной сущности во всех подробностях, не слишком-то заморачиваясь на предмет того, насколько те могут оказаться неприглядными. Прошло какое-то время и ничего, кроме настойчивого внимания, чувствовавшегося как прикосновения, не происходило, а потом Сэм услышал тихий смешок и ощутил легкий толчок куда-то в область солнечного сплетения, от которого по всему телу разлился жар, терпеть который не издавая ни единого звука было невозможно, и он заорал. Ну, или думал, что заорал, а следом увидел перед собой обеспокоенное лицо Фабиана, который что-то говорил или спрашивал, вот только Сэм не слышал его, отчасти, потому, что в ушах грохотала кровь, так, будто он только что сражался или бежал. А отчасти из-за того, что внутри, ища выход, бушевала сила и удержание ее в узде занимало Сэма целиком. Ему казалось, что если он немедленно не изобретет способ сбросить давление, его просто разорвет в мелкие клочья, а на том месте, где он находится, образуется кратер метров десяти диаметром и пяти глубиной. Это было страшно, но это же заставило соображать с удесятеренной скоростью и попавшееся на глаза дерево с красными листьями стало настоящим откровением: оно — живое и излишек силы можно слить в него, не навредив при этом никому. Именно это Сэм и сделал, стараясь стравливать давление плавно и бдительно следя за своими ощущениями, и когда наконец-то почувствовал, что все еще очень силен, но не переполнен, услышал голос Фабиана: — Сэм, пожалуйста, вернись ко мне, — молил тот, и делал это, видимо, уже достаточно давно, при этом не приближаясь к Винчестеру. — Вернулся, — выдавил из себя Сэм. Произнести единственное слово оказалось непросто, у него сложилось такое впечатление, что он просто разучился говорить и это было очень странно. — Хвала богам! — воскликнул Фабиан с явным облегчением, но почтительное расстояние почему-то предпочел сохранить. — С тобой точно все в порядке? — спросил он, настороженно разглядывая Сэма. — Вполне, — ответил тот, прислушавшись к себе. Сила все еще бурлила в нем, и он ощущал ее, но кроме этого, все было вполне обыденно. — Чего ты так напугался? — Э-э-э…. — неуверенно протянул Фабиан, а потом, махнув рукой, объяснил: — Не знаю, нормально ли это в твоем мире, но… Ты просидел тут три дня и три ночи. Все это время я не мог приблизиться к тебе — меня просто не пускало. А еще ты светился разными оттенками и парил над землей. — Мда, — вздохнул Сэм, распрямляя ноги и осознавая, что они затекли не больше, чем если бы он просидел в позе лотоса пару часов. — Надеюсь, что видел это все только ты. — Я сходил за завтраком, вернулся и увидел это светопреставление, после чего у меня хватило ума слуг отпустить, так что происходящее действительно видел только я, — доложил Фабиан. — Не хочешь объяснить, что это было? — Если бы я еще сам понимал, — вздохнул Сэм, поднимаясь на ноги и потягиваясь. — Я всего-то хотел посидеть и подумать, а получилось… Один Неведомый знает, что, — признался он, а потом спросил: — Но завтрак-то мне все еще светит? — Ну не оставлять же тебя помирать с голоду? — фыркнул хозяин поместья и, сделав приглашающий жест, вошел в дом. Сэм, зайдя вслед за ним, учуял запахи еды и только тут осознал, что больше хочет пить, чем есть. Еда пахла вкусно, но по ощущениям организма, сейчас не являлась первой необходимостью, в отличие от воды, на которую Сэмми с жадностью и набросился. Фабиан устроился за столом поодаль от любовника и, настороженно наблюдая за ним, взял кусочек мяса и, положив его на хлеб, принялся жевать. То, что он видел в течение трех дней и ночей, напрочь выбивалось из привычной картины мира и вызывало множество вопросов, но вот только как к ним подступиться было непонятно. — Теперь ты будешь шарахаться от меня как от больного серой хворью? — спросил Сэм, утолив жажду и с интересом оглядывая представленный на столе ассортимент. Он заметил, что Фабиан старается держаться подальше и ведет себя совсем не так, как обычно. И посчитал подобное явление потенциальной проблемой, с которой стоит разобраться, пока та не переросла в кинетическую. — Наверное, нет, — покачал головой купец. — Хотя… Ты и без всего, что произошло, был… странным, а со всем этим… Я не знаю, чего от тебя ожидать. — Честный ответ, — хмыкнул Сэм и, сгородив себе бутерброд с мясом, откусил от него порядочный кусок. — Одно могу сказать точно: это не заразно. Я рассказывал тебе о себе и говорил, что необычные способности были у меня всегда. С самого рождения. В этом мире они, пожалуй, проявляются ярче, чем дома, но не думаю, что несут в себе угрозу тем, к кому я хорошо отношусь. А к тебе я отношусь хорошо. — Меня всегда тянуло к опасным людям, — задумчиво произнес Фабиан, осмыслив услышанное. — Но ты… Пожалуй, опаснее их всех вместе взятых. Не знаю, чем все это закончится, но шарахаться я от тебя не стану. В подтверждение своих слов он поднялся с места, где сидел и, подойдя к собеседнику, устроился рядом с ним. — Вот и отлично, — улыбнулся Сэм. — А теперь скажи, насколько ты продвинулся в разруливании тех дел, которыми ты собирался заниматься в этом городе? — Почти ни на сколько, — вздохнув, признался Фабиан. — Мне было страшно оставлять тебя одного, поэтому я надолго никуда не уходил. — Значит, придется тут задержаться? — задал вопрос Сэм. — Немного, — кивнул купец. — А что? — Ничего, — покачал головой Винчестер. — Пытаюсь придумать, чем занять себя, пока ты будешь решать свои проблемы. Если бы я оказался в подобной ситуации в своем мире, пошел бы гулять по городу, знакомясь с достопримечательностями. — Ничто не мешает тебе сделать и в этом мире, тем более, что я тебе это уже предлагал, — отозвался Фабиан. — Возьми с собой в качестве сопровождающих пару ребят из тех, кто первыми стал тренироваться с тобой. — Остина и Аптику? — уточнил Сэм. — Именно их, — подтвердил купец. — Они не болтливы, да и Хайгарден отлично знают. — А рынок? — спросил Сэм. — Я бы посмотрел на то, что там можно купить полезного для реализации своих задумок. Тут ведь где-нибудь продают вещества, с которыми работают, например, кожевенники? — Да, — кивнул Фабиан. — Рынок парни тоже знают. — И еще, — подумав, произнес Сэм. — Мне нужна девушка. — Зачем? — не понял купец и окинул собеседника непонимающим и подозрительным взглядом. — О! Не за этим! Не ревнуй! — хохотнул Сэм. — Мне не в постели она нужна, а такая, которая умела бы шить.