Мы идем искать!

Дин

— Ты что-то понял про себя? Расскажи… — попросил Якен. — Когда ты рассказываешь, это понимание становится твоим. И тебя перестает так сильно дергать. Ведь ты заметил, Дин? Когда ты начал описывать мне свою жизнь — ушла большая часть вины и боли. Вот и сейчас это необходимо. — Знаешь, жрец, в нашем мире есть такая профессия, не знаю, как это у вас называется, ну, типа, ты — жрец, я — варг и наемник, а это из той же серии. Психотерапевт. Врачеватель душ, — Дин усмехнулся. — Это человек, который говорит с другими и помогает им решить их душевные проблемы. Вот как ты сейчас со мной. Я раньше думал, что мне такой специалист совсем не нужен, но только сейчас понял, как же ошибался. Хотя, я бы никому кроме брата, тебя или Арьи не смог рассказать, что во мне происходит. Да и девчонке-то не все — она же еще ребенок. А с тобой говорить очень легко. Я понял, что пытался все и всех контролировать, чтобы быть целым и живым. Иначе швах. — У нас такую работу многие исполняют: жрецы, мейстеры, врачеватели, хозяева таверн и многие еще. Просто поговорить могут многие. Но тебе же не этого надо? Тебе нужно, чтобы дали совет, описали путь, и ты с чистой совестью отправишься все выполнять. Но так не будет, Дин. Ты должен сам найти свой путь, сам себе дать совет и сам найти ответы на свои вопросы. Иначе от разговоров не будет проку. — Но, когда я тебе про жизнь рассказывал, я же не просил советов и ответов на свои вопросы, — возмутился Дин. — А, ну и ладно. — Остынь. Мы ушли не туда. Ты понял зачем над всем пытался надзирать. И какой из этого вывод? — Не буду иметь власти над своей и чужой жизнью — буду чувствовать себя ущербным? Нет, что-то не то… — Скажи, а твой брат занимается тем же? Властвует над своей и твоей жизнью? Над чьей-либо чужой? Дин опять завис. Да что ж такое! Почему Безликий задает такие странные вопросы? При чем тут Сэм? Что жрец от него хочет? Дин не был силен в построении логических цепочек и так сходу часто терялся, если требовалось что-либо обдумать и выдать результат. Его мышление было больше интуитивным: он собирал огромное количество информации, вталкивал ее в себя и забывал на некоторое время. И потом мозг выдавал готовый ответ на вопрос. А тут просят думать и обосновывать свои мысли, трудно. Хотя, когда Дин придумывал наказания для Сэма или сочинял правила, он же все простраивал и рассчитывал. Вот и сейчас, видимо, надо также. Так, какой был вопрос? Властвует ли Сэм над его или чужой жизнью? Если это просто повседневность, то нет, скорее всего, нет. Брат действовал так, как будто давал другому выбор и право выбора каждый раз. В каждом мгновении. И самое главное, брат выбор другого принимал и уважал. Даже если был с ним не согласен. Сэм просто приводил аргументы, но никогда не заставлял, не настаивал на своем, как упертый осел, как Дин, да что уж там. Старший Винчестер хорошо знал эту свою часть. Если ему что-то втемяшилось в голову, он даже не гнушался манипулировать, только бы другие сделали так, как он считает нужным и правильным. Так, вот сейчас было странно. Дин размышлял о Сэме, контроле и себе, и понял, что сам себя воспринимает тоже по частям. Правда, за то время, которое он прожил и прозанимался в храме, Дин стал воспринимать себя более цельным, что ли. Как будто некоторые его части слились сами с собой. Он вспомнил, что брат уже пытался поговорить с ним на тему восприятия других, в частности, самого Сэма, но тогда Дин не воспринял эти слова. А теперь к нему пришло понимание. Если все вокруг зеркала и Дин видит и принимает других только по частям, то выходит и сам себя он так воспринимает? То есть, он не доверяет никому и себе в том числе, потому что есть в нем такие стороны личности, которым он не верит? А Сэм воспринимает всех так же, как и себя — целыми. И понимает, что в людях могут проявляться разные части их самих. Поэтому, наверное, он принял “дружбу” с Бенни и Касом, не говоря уже обо всех девицах в жизни Дина. И получается, что если кто-то вызывает у брата симпатию или что-то большее, чем просто физическое желание, Дин должен тоже постараться принять это. И сам себе удивился. Раньше даже подобная мысль вызвала бы очень бурную негативную реакцию, а теперь… Да, больно, да, может, мерзко, но нет ощущения использованности и выброшенности. — Кажется, я понял, в чем дело… Если отвечать на твой вопрос, то — нет, Сэм не делает этого, разве только в игре. Но там есть определенные правила, и мы оба подчиняемся им. А если развивать мысль дальше, то брат принимает всех такими, какие они есть, не пытаясь кардинально поменять. Хотя, нет, он меняет, но также, как и ты — мягко и незаметно, не делая резких телодвижений и не заставляя совершать их. Он просто запускает процесс осмысления происходящего. Спрашивает, интересуется мнением и не только, объясняет свою точку зрения, рассказывает свои мысли, просто разговаривает со мной о важном и неважном, но значимом для нас. Мы, кстати, однажды уже говорили с ним примерно о том же. И он сказал мне, что я воспринимаю всех, и себя в том числе, по частям. И поэтому я так цепляюсь за него. Мне кажется, что присутствие Сэма рядом, полностью моим, делает меня целым. Но ведь это не совсем так. Когда он сбежал от нас за нормальной жизнью, у меня же не отвалились руки-ноги. Да, было больно и обидно, но если Сэм хочет учиться и быть законником, так тому и быть. Просто какая-то часть меня уехала за ним в Университет. И так и продолжилось. И я сейчас начал понимать, что это вообще не здорово. А вот как начать себя воспринимать целиком, я не знаю. Хотя, тут мысль всплыла, что после наших занятий я не только заряжаюсь энергией, но все больше себе доверяю. Я может, и говорил уже это, только в другом контексте. Так, глядишь, я и вылечусь. — Это не болезнь, Дин, — Якен тяжело вздохнул. — Так большинство людей себя воспринимают. И страдают от этого, от постоянной борьбы с самим собой. Как можно любить несколько частей себя, а остальные ненавидеть? Не принимать себя всего? Я был таким до того, как пришел в Черно-Белый дом. И сейчас я врачую тебя почти так, как меня самого врачевали. — У тебя хорошо получается, — Дин невольно улыбнулся и только хотел продолжить разговор дальше, как ощутил легкие поглаживания по голове. Он обернулся и волосы на затылке стали вставать дыбом. Потому что сзади точно никого не было, а гладили его по голове все равно. — Якен! — Дин не думал, что его голос может прозвучать испуганно и жалко, но именно так все и звучало. — Как ты это делаешь? — Я ничего не делаю, Дин, — жрец сидел неподвижно, глядя распахнутыми глазами куда-то за спину Винчестера. — Сиди спокойно, он ничего тебе не сделает. — Кто? — голос Дина понизился до шепота, потому что ему было блядски страшно. Безликий глянул на него так, что Дин предпочел заткнуться и выяснить все позже. А сейчас он сидел на земле вытянувшись в струнку от напряжения и ощущал. Его сначала погладили по голове, как будто успокоили, и когда дыхание Дина выровнялось и тело немного расслабилось, стали прикасаться к нему всему, и не только снаружи. Дин чувствовал, что неизвестное влезает ему чуть ли не под кожу, касается его разума, мыслей, эмоций, проникает в душу. Почти выворачивает. Он начал проваливаться в глубокую космическую бездну, ощущая, что тело осталось во дворике храма рядом с Якеном, а вот сознание или душа, Дин даже не знал, как это назвать, стремительно удаляется от этого места. Старший Винчестер видел, как он сам становится все меньше и меньше, удаляется все дальше и дальше. Вокруг сияли звезды, проносились кометы и метеориты, все вращалось и дышало в едином ритме Космоса. В какой-то момент Дин ясно почувствовал, что он и все остальные — просто крошечные частички в масштабе Вселенной и ему стало понятно, что и проблемы его также крошечны. Это было и грандиозно, и обидно одновременно. А еще появилось знание того, что все будет отлично. Что-то вроде — “Ты молодец! На правильном пути. Продолжай также”. Очнулся Дин уже у себя в комнатушке, на кровати. Он был раздет и лежал под одеялом. Рядом, на столике стояли миски, наполненные вкусно пахнущей едой. И только сейчас Дин понял, что с момента пробуждения когда? после видений с Сэмом, он ничего не ел, пить вроде пил, вот только не в состоянии вспомнить что, но и даже понять когда это было. Впрочем, еда пахла настолько соблазнительно, что Дин приподнялся на лежаке и потянулся к мискам и чашкам, отодвинув все посторонние размышления в сторону. — Хорошо, что ты очнулся, — жрец обнаружился сидящим в ногах. — Я думал, еще ночь и придется просить Р'глора о твоем возвращении в мир живых. — Сколько я был в отключке? — Дин услышал свой голос со стороны и ужаснулся — так хрипят только удушенные. — Три дня и три ночи. Сейчас уже почти утро, если ты об этом. К тебе приходила девочка, но я ее не пустил. Смешная, она вздумала драться со мной. Думала, я тебя убил и теперь скрываю труп, — Безликий фыркнул. — я бы не стал, хотя личина из тебя бы вышла великолепная. Но ты не приживешься на нас. Что ты видел? — Мммм… Не приживусь, говоришь… — в голосе Дина слышалась улыбка. — Ну и ладно. С Арьей надо встретиться и успокоить, а то потом ору будет. Но это потом, а сейчас... И Дин подробно и обстоятельно рассказал обо всем, что виделось и чувствовалось ему в небытие. — Я не знаю, кто из Богов это был и почему пришел так, но времени у тебя, да и у брата твоего, я так думаю, почти не осталось. Тебе надо срочно к нему отправляться. Корабль, который идет в Дорн, по счастливой случайности уйдет раньше, чем планировал капитан. А может, это Боги вам помогают? Видимо, ваше предназначение в том мире совсем не завершено. И вам нужно вернуться. — Что ты все о времени? Почему его мало осталось? — Дин недоумевал. По его расчетам выходило, что до прихода Белых Ходоков еще ого-го-го сколько, а Якен уже не первый раз говорит о том, как мало им здесь осталось. — Дин, как ты сам говорил, скоро король Джоффри уйдет к праотцам, а там события понесутся, как взбесившиеся кони. И так сейчас из-за войны чужаков еле терпят, правда не в Браавосе, а остальном мире, но все так и есть. А уж после смерти очередного почти сумасшедшего короля могут начать убивать чужаков без разбора. А ты чужак, да еще и варг. Твои способности уже не спрятать. Как думаешь, долго проживешь? — Нда… Раз так, надо собираться… *** Пока Дин дожидался корабль, продолжались занятия с Безликим. В боевых искусствах Винчестер мог теперь похвастаться тем, что уходил с боевого поля почти без травм и синяков. Историю жизни он тоже уже скоро расскажет до конца. Попытки связаться с братом… Дин никому не рассказывал, но после того, как он вызвал интерес кого-то Высшего, ему теперь почти не нужны были эти эксперименты. Потому что он видел Сэма постоянно. Так, будто динов правый глаз видел ту реальность, которая его окружала, а левый — ту, что была вокруг Сэма. Такая двойственность зрения не раздражала, была, что странно, очень естественной. Дин часто порывался признаться Якену в этом, но нечто его останавливало. То ли очень хотелось оставить при себе хоть что-то тайное, после того как был вынужден обнажить свою душу полностью, то ли было просто страшно. Боялся Дин того, что начав рассказывать об этом явлении, придется также упомянуть, что видел он все. И не только как Сэм ест, пьет, тренируется, медитирует, гуляет, что-то химичит и, вообще, занимается своими делами. Но и его постельные забавы, а это было очень больно до сих пор. Хотя, тот памятный разговор с Якеном о зеркалах и контроле, о принятии самого себя и через это о восприятии всех других не частями, а цельными личностями, заставил Дина во многом пересмотреть свои взгляды. Во-первых, он понял, что пока не соберет себя по кусочкам, речи не может быть о доверии самому себе и, ну может не всем, окружающим. Во-вторых, принятое решение добиться собственной цельности привело Дина к выводу, что Сэм его собственностью не является и не ему приказывать, что брату думать и чувствовать. Если бы Дина кто спросил, как он пришел к этому знанию, то Винчестер только пожал бы плечами и ничего не ответил. Сам не понял и логическую цепочку до сих пор бы не разложил. Ну решил и решил, что заморачиваться. Очень часто это решение вступало в сильный конфликт с его эмоциями и чувствами от лицезрения Сэма в постели с достаточно привлекательным темноволосым мужчиной. Как ни странно, радовало то, что партнер было один. Значит, брат не был работником сексиндустрии, если говорить родным Дину языком. Скорее всего, нашел себе покровителя, судя по окружающей братца обстановке. Значит, у Сэма все в относительном порядке и можно не так сильно беспокоится о его настоящем. А вот о будущем стоило подумать: Дин ни капли не сомневался, что рано или поздно они встретятся. Скорее всего, это свидание произойдет отнюдь не наедине, были у Дина такие предчувствия. И тут вставал вопрос — а как ему отнестись к Сэмову любовнику? Прежний Дин Винчестер устроил бы или местный Апокалипсис исключительно ради того, чтобы вернуть Сэма к ноге и показать ему место. Никаких доводов разума, а тем более чувств, слушать бы он не стал. Или развернулся бы и ушел, как тогда, с “мы не можем быть братьями” и меткой Каина. А сегодняшний, в свете принятых решений и почти обретенной целостности — чтобы он сделал? Принял бы все, как есть? Сэм — большой мальчик и пусть сам решает? При этом Дин не чувствовал себя самодостаточным в том контексте, в котором это в большинстве случаев понимают. Не было у него никаких “Я сам по себе, сам себя люблю и принимаю, и поэтому мне никто не нужен”. Нет, Сэма он любил больше, чем кого-либо еще. И хотел также сильно. Но понимал, что не имеет никакого права, ни как брат, ни как любовник, указывать на то, с кем мелкому быть. Дин может только побороться, заново завоевывая Сэма, заново влюбляя его в себя. И тут методы должны быть совершенно не те, которыми он привык пользоваться раньше с Сэмом или, уж тем более, с девушками. Самым прекрасным вариантом, до которого Дин додумался — это быть просто самим собой. Вот только опять вопрос — каким самим собой? Тем, кем он был раньше, до попадания в эту реальность, или быть уже таким, каким он стал здесь. После всех упражнений, полной исповеди, после встречи с Высшим. Со всеми своими тараканами, способностями и видениями, со всей своей правдой, ничего не скрывая. Вот это было действительно действенно. Ведь раньше, даже будучи в отношениях с Сэмом, Дин часто не рассказывал, что чувствовал, что думал. Вообще, он предпочитал скрывать свои переживания. И прекрасно понимал сейчас, что такая установка идет из детства, когда Дин решил продлить для брата блаженное детское неведение правды их мира. Отцовское “Береги Сэмми, заботься о Сэмми” вылилось вот в такие странные формы. Когда ты не только скрываешь правду об окружающих монстрах и отце-охотнике, но и свои собственные эмоции, чувства и мысли. Установка “я должен быть самым-самым, потому что я старший брат и у Сэмми больше никого нет” привела к тому, что Дин и от себя часто скрывал правду о своих чувствах. Вот и разговор с Якеном о Бенни это хорошо показал. *** С самого утра зарядил мерзкий мелкий дождь и Дин со жрецом проводили занятия в библиотеке. Сначала упражнения, а после обеда Безликий предложил на сегодня с тренировками закончить и провести время с друзьями. Знал, знал хитрый Якен, что должна придти Арья и Дин очень хотел с ней поболтать. Он так привязался к девочке, что совершенно не представлял, как с нею расстаться. Дин понимал, что будет безумно скучать, но не увозить же Арью с собой. Она может и приживется в их с Сэмом мире, только здесь она нужнее. Ее миссия важна, и никто прерывать ее не вправе. А потом мысли совершенно естественно перекинулись на Сэма. Вот как он будет его искать в этом долбаном Соленом Береге? Не стоять же в порту и не бегать по всем тавернам, спрашивая о чужаке. Так сам быстрее огребешь, чем найдешь брата. Значит, стоит воспользоваться своими умениями и способностями. С одной стороны, это пугало его, ведь в их мире такие вещи обозначали одно — ты перешел на сторону зла. С другой стороны, вот Сэм, например, вообще должен был стать и стал сосудом Люцифера, вовсю пил демонскую кровь и использовал свой дар направо и налево, но как был добрым тюфяком, с точки зрения Дина, так им и остался, ну не считая того времени, когда шлялся без души. Значит, придется использовать их и не бояться. И вообще, как знать, для возвращения домой им может понадобиться что угодно, и дар в том числе. А еще, Дин никак не мог придумать, как же рассказать Сэму, что это он невольно явился причиной или катализатором их перемещения сюда. Он чувствовал себя немного виноватым в этом, ведь знал же, что если видит странные вещи, тем более из архива Хранителей, то нужно принять меры предосторожности. Так нет, схватился голыми руками, и вот, пожалуйста. Сэм, наверно, будет недоволен и не приминет это самое недовольство высказать. Вот только не хватало еще при встрече тут же разругаться. Тем более, им надо придумывать, как вернуться. Конечно, Якен говорил, что кинжал — это ключ к перемещению и когда они с братом встретятся, то поймут и как его надо активировать. А если не поймут? А если они найдут друг друга, поговорят и решат здесь остаться? А как же тогда вся их задумка с охотничьим городком, со школой? А как же Никса? Она же вообще там осталась одна, хорошо мешок с кормом на полу стоит и собаченция может его разорвать и наесться. А вода? А прогулки? Было бы прекрасно, если бы кто-то из охотников, кто был к ним близок, или Кас заметили их отсутствие и решили пройти в дом. Тогда бы они присмотрели за щенком. А вдруг нет? И по возвращении их ждет мертвая любимица. Следующий вопрос, который Дин решил всесторонне обдумать, был таков — как вести себя с Сэмом. Да, он вроде что-то такое придумал про “быть самим собой” и так далее, но как именно? Пока Дин занимался самокопанием и выстраиванием различных стратегий поведения, прибежала Арья. Она промокла под дождем насквозь и Дин уволок ее в свою комнату. Там он усадил девчонку на кровать, закутал в одеяло и принес им много горячего непоймичего, что здесь использовалось вместо чая. Это непоймичего было явно травяное, но очень вкусное, Дину нравилось. Он даже думал попросить у Якена немножко этого сбора для себя. — Дин, у тебя ничего не стряслось? — Арья обеспокоено смотрела ему в глаза. — А то ты сегодня задумчив не в меру. — Да нет, ничего, — ответил Дин. — Просто… — Просто боишься идти дальше? Или что-то еще? — Да все сразу. И дальше идти боюсь — пригрелся тут с вами, с тобой и Якеном хорошо. И не знаю даже, что ждать от поисков и встречи с братом… Это больше всего меня напрягает… — А что ждать-то? Встретитесь и снова будете вместе. Тут другого быть не может. — Нет, Арья, как оказалось, может. Сэм… Он не один сейчас… — Ну понятно, что не один. Люди же вокруг и вообще… — Да нет, я не в том смысле, — Дин совсем сник. Он не думал, что объяснить ребенку, а Арья в его глазах была стопроцентным маленьким ребенком, правда, с весьма своеобразным опытом, его видения относительно брата будет так тяжело. — Помнишь, я тебе рассказывал о том, что чувствую брата и все его эмоции? Так вот, после занятий с Безликим и очень волнующей встречей с кем-то из Богов, я начал не только чувствовать младшего, но и видеть. — Дин! Почему ты не сказал Доброму человеку об этом? — Арья разволновалась и все порывалась выпутаться из одеяла и бежать куда-то. — Это очень важно! — Стой ты! Я не рассказал Якену потому, что у меня нет уверенности в том, что жрец не задержит меня еще на некоторое время для изучения именно этого явления. А я уже не могу больше. Хоть мне здесь и помогли, но я хочу к брату и домой. А теперь стыдно уже говорить. — И что ты видишь? Что-то непотребное? — непосредственная Арья была крайне любопытна. — Непотребное? — переспросил Дин и передернул плечами, вспомнив то, что регулярно наблюдал. — Можно и так сказать. Вот даже не знаю, почему и зачем тебе это рассказываю. У моего брата, Сэма, там на юге появился любовник… — Ну и что? Как появился, так и разъявился…. — Там все не так просто. Сэм к этому мужику что-то чувствует, нравится он ему, понимаешь… А я это тоже ощущаю и вижу их постельные игры напрямую. Это так больно! И страшно, вдруг я брату совсем не нужен. И что тогда делать? Как мне с ним себя вести? Если честно, первое, что мне приходит на ум, вернуть наши отношения на тот уровень, который был года два назад. Мы еще не так влипли друг в друга и были просто братьями. Да, у нас никого больше не было, никаких родных и особо близких не осталось, но мы как-то жили. Ну, ругались, конечно, куда без этого, но были тоже близки без всех этих заморочек — любовь-нелюбовь. А потом, черт меня дернул тогда к Сэму пристать, думал, что его обидел кто. И по привычке, я же старший, надо дать в лицо обидчику младшего, привязался с вопросами. И тут уж, что получилось… А теперь, мы в разных концах совершенно не нашего мира, у меня вылезли способности, которые у нас считаются злом, брат неизвестно где и незнамо с кем, тоже светит своим даром, наверно. Доберусь я до Дорна, найду город, где брат, разыщу его и что? Бросаться на его любовника с ножом? Сэма убить? Да я скорее сам умру, чем причиню ему вред или заставлю страдать… А если у него там все серьезно, и он возвращаться не захочет? Якен сказал, что кинжал сработает только при нас двоих, а как тогда? Мне здесь нравится, конечно, здесь ты, Безликий и я бы мог до конца дней своих жить в Черно-Белом доме и быть наемником, но у нас там тоже дом. Собака, ну как твой лютоволк Немерия, только наша чуть меньше, черная с рыжим и белым, лохматая и зовут ее Никса. Я так боюсь, что она не доживет до нашего возвращения! — Так, прекрати страдать! Что-то мне подсказывает, что вернетесь вы тогда же, когда и пропали. Будет ваша, как ты сказал? Никса? жить и радоваться. Давай лучше думать, правда, что с Сэмом твоим делать… Я в этом, вообще, не сильна, да и ты тоже, судя по всему. — Да уж, у меня почти не было отношений, я не знаю, как добиваться и ухаживать. Женщины в тавернах не в счёт, там не до того. В юности была дев. В юности б девушка одна, но она так испугалась, когда я сказал правду о себе, что предпочла меня бросить. И Сэм — с ним я с самого его рождения, но большую часть жизни, как брат. Я еще прижился около одной женщины с ребенком, даже с ними год прожил, но там все так сложно было. Сэм тогда в очередной раз умер, и я думал, что навсегда. И скончался сам — внутри. Они были просто лекарством, обещанием брату, которое я не мог не исполнить. Но все равно, это вообще не то. Я в этом болван полный. Никогда никого не пытался вернуть — ушли и ушли, ладно. Будут еще. Но я и почти никого не любил, поэтому расставался без сожалений. А тут… - он расстроенно махнул рукой. - Вот мы с тобой сидим, лясы точим и ничего не решили, и никаких стратегий не продумали, - для полноты картины тут следовало бы шмыгнуть носом, но Дин подумал, что столь драматичное проявление его чувств будет выглядеть глупо и решил сменить тему: - И потом, почему ты так уверена во времени возвращения? Ты что-то скрываешь? Конечно Дин знал, что скрывает Арья — она варг, умеет вселяться в животных, ей сняться вещие сны и предсказывать будущее она тоже может, судя по всему. — Дин, — Арья замялась и попыталась спрятать взгляд. — Ну ты же знаешь про меня. Не просто так ты меня узнал тогда, на улицах. А про время — я так чувствую. И вообще, стратегия должна быть одна — никаких стратегий. Действуй как чуешь. Всегда, когда что-то планируешь, случается какая-нибудь гадость и все покрывается прахом. И потом, ты говоришь, что видишь Сэма постоянно? Даже сейчас? Что он делает? — Хм… — Дин уставился в пространство перед ними. — Сейчас они куда-то едут… — А ты его слышишь? Говорить с ним можешь? — Нет на оба твои вопроса, только вижу. Иногда доносятся какие-то отдельные звуки и даже слова, но звучит это все как будто я пытаюсь расслышать нечто, находящееся очень далеко от меня, как через поле, но может это брат, а может просто помехи. О, приехали в какой-то лагерь и ищут… Дальше Дин во всех подробностях рассказывал Арье, что он видит вторым зрением. Девочка завороженно слушала, как будто ей читали удивительную приключенческую книжку. Когда Винчестер описывал ей лагерь и людей, находящихся в нем, Арья просила рассказать цвета и если он увидит штандарты и флаги. Хорошо, что она обладала прекрасной памятью на символы родов и королевств. Арья узнала цвета правящего дома Мартеллов, внимательно выслушала описание человека, с которым говорили Сэм и другой, и предположила, что это принц Оберин. А вот про шкатулку Дин девочке рассказывать не стал, ограничился сухим — просто подарок. Потому что весь сундучок был окутан чем-то темным и живым. Если бы Дину такой всучили, он бы внимательно исследовал бы этот ящичек на наличие следов крови или ядов, и скорее всего, брать бы не стал — не вызывал доверия человек, подаривший это, и сама шкатулка очень была похожа на те, в которых охотники и знающие люди держали проклятые вещи. Динова интуиция вопила об опасности подарка, да и Сэм, судя по его реакции, отнесся к нему настороженно. Дальше Дин рассказывать не стал, потому что нечего уже было. Они распрощались с Арьей, решив перед отъездом еще раз встретиться. Дин так устал за этот день, что сил хватило только на то, чтобы добраться до кухни, стащить немного хлеба и воды, и идти спать к себе.