Мы идем искать!

Сэм

Следующие три недели Винчестер провел между прогулками по городу, химическими опытами, медитациями, тренировками и объяснениями швее, что он хочет получить. Кроме этого были еще и ночи. Бурные, жаркие и наполненные страстью. Они стали для Сэма чем-то типа разрядки после тренировок и медитаций, которые настолько наполняли его силой, что контролировать ее становилось весьма нетривиальной задачей. Секс стал отличным средством слить излишнее напряжение, а Фабиан оказался очень неплохим принимающим это напряжение партнером. — После таких ночей я бы лежал без сил, но с тобой… — одним утром задумчиво произнес купец, когда они завтракали. — Я полон сил, энергии и у меня полное ощущение, что ухватил удачу за хвост. Все, за что я берусь — получается наилучшим образом. — Это же хорошо? — пожав плечами, спросил Сэм. — Мне нравится, — ответил Фабиан, благодарно улыбнувшись. Доев, он собрался и в очередной раз ушел куда-то по делам, а Винчестер задумался над его словами. Конечно, то, что слитые излишки магии, ну или чего там, приносят пользу — здорово. Вот только что будет с Фабианом, когда подпитка прекратится? А что будет с ним самим, когда они уедут из Хайгардена, направляясь в Старомест? По опыту, который уже имелся у Сэма, в дороге с сексом будут определенные проблемы: уединиться на стоянках, так, чтобы действительно никто не мешал — сложно. А уж уединиться надолго, да еще и чтобы попутчики не слышали звуков, сопровождающих процесс соития, вообще не реально. В общем, проблема слива излишков магии вставала в полный рост и решить ее требовалось как можно быстрее. Обдумав ее всесторонне, Сэм вспомнил, что первый раз после той странной медитации слил образовавшиеся излишки в дерево. Тому от подобного действия явно стало лучше — Фабиан говорил, что оно много лет стояло вообще никак не меняясь, а тут у него появились не только новые листики, а даже веточки! Вывод? Как минимум, чардрева подходят. Но, насколько Сэм сумел вспомнить, а потом и подтвердил свои воспоминания расспросами — чем южнее, тем меньше подобных деревьев встречается. Скажем, в Дорне никто из опрошенных не смог вспомнить ни единого такого дерева. Осознав это, он задумался: а почему его зациклило именно на этом виде растений? Может быть подойдет любое другое? Вопрос требовал эксперимента, и Сэм провел его почти немедленно, благо деревьев в Хайгардене вообще, и в частности, на территории поместья Фабиана было более, чем достаточно. Опытным путем удалось установить, что лучше всего энергию принимают плодовые деревья, притом, чем они старше — тем больше способны принять, а вот все остальные… Нет, запихать излишки магии в них было не проблемой, но это ощущалось чем-то вроде кормления силком того, кто есть вовсе не желает, а, возможно, просто по определению не ест то, что пытаются ему скормить. В общем, неприятно, но на крайний случай — сгодится. Убедившись в этом, Сэм выдохнул, посчитав проблему решенной, но, в очередной раз гуляя по городу, наткнулся взглядом на лавку ювелира и зашел в нее, сам не понимая зачем это делает. Оказалось, что не зря. Его внимание привлекла пара серебряных широких браслетов с черными непрозрачными камнями и их настолько захотелось купить, что он не смог устоять перед этим желанием и просто реализовал его, решив разобраться с причиной его возникновения потом. Дома, рассматривая покупку внимательнее и тихо недоумевая по ее поводу, Сэм перешел на магическое зрение, а потом попробовал сделать с одним из браслетов то же самое, что делал с деревьями — то есть слить излишки силы. К его удивлению это получилось легко и непринужденно. Даже проще, чем в плодовые деревья или чардрево. Камень в браслете слегка засветился и Сэм, действуя по наитию, потянул только что вложенную силу обратно. Та легко перетекла в него, и начинающий колдун удовлетворенно улыбнулся: фантастические рассказы о камнях, якобы способных аккумулировать магию, оказались не такой уж фантастикой. Это открытие заставило задуматься о том, что же еще может оказаться не сказками? Химерология? Некромантия? Малефицизм? Целительство? Чароплетство? Менталистика? Или, может быть, какая-нибудь зубодробительная артефакторика, вкупе с зельеварением? Кое-чем из всплывшего в сознании арсенала Сэм не отказался бы овладеть, даже несмотря на то, что почти все вспомнившиеся дисциплины были отнюдь не светлыми. С остальными занятиями все было тоже довольно просто, а главное — успешно. Девушка, которую Фабиан привел и представил швеей, оказалась достаточно сообразительной особой и, опираясь на схематичные рисунки и невнятные объяснения заказчика, сумела сваять несколько экземпляров белья, которое казалось Сэму крайней необходимостью в условиях местных реалий. Первая версия после испытаний, обзавелась массой модификаций и изменений, но уже третий вариант получился вполне пристойным. Да, до земных образчиков этим изделиям было ой как далеко, просто по причине отсутствия соответствующих тканей, и отделочных материалов, но оно не терло, не спадало самопроизвольно, нигде не жало и при этом отлично выполняло возложенные на него функции. В итоге Сэм оказался обладателем целых пяти комплектов и, расплатившись с работницей, отпустил ее. Ассортимент разнообразных химикатов, который использовался кузнецами, кожевенниками и другими ремесленниками, удивил и порадовал землянина. Ему удалось отыскать достаточно чистые компоненты из которых, он путем довольно простых манипуляций получил эфир. Наверняка тот отличался от подобного, применявшегося в земной медицине в свое время, но он совершенно определенно работал. Во всяком случае, на собаке, которую Сэм использовал в качестве подопытного животного. О том, как полученное вещество будет работать на человеке и какие дозировки потребуются, говорить пока не приходилось, но это был вопрос экспериментов, то есть, по сути, времени. Главное же он выяснил — вещества, необходимые для получения эфира в этом мире не являются чем-то экзотичным и технологию его получения он вспомнил верно. В один из дней, Фабиан сказал, что ночью не вернется домой. Сэм на это лишь пожал плечами и пожелал ему приятного времяпровождения. Ревности не было ни одного мгновения, возникло любопытство, но и оно было несколько нетипичным. Сэму стало интересно не с кем любовник собирается провести эти вечер и ночь, а что тот планирует получить вследствие так проведенного времени. Впрочем, долго мучиться этим вопросом не пришлось. Фабиан сам на следующий день все рассказал: — Мне не удалось уговорить Оберина не ехать в Королевскую Гавань, — голос у дорнийца был грустным. — Я попытался предостеречь его, сказал, что мне кажется, будто там его ожидает смерть, но он лишь усмехнулся. — Надо было говорить это не ему, а Элларии, — подал совет Сэм. — Я тоже так подумал, — кивнул Фабиан. — И под утро рассказал все еще и ей, порядочно сгустив краски. Но и ее я, кажется, ни в чем не убедил. Она сказала, что даже если ее возлюбленный и будет участвовать в каком-нибудь бою, то выйдет из него победителем, так как он искусный воин и все такое. — В общем-то, если бы Оберин не злил Гору и держался бы от него подальше, то он и вправду не погиб бы, — заметил Сэм. — Ты расстроен тем, что не сумел остановить его? — Да, — ответил Фабиан. — Он хороший человек и нравится мне. Кое-кто видит его правителем вместо Дорана, но мне кажется, что это не его стезя. Он воин, путешественник, может быть, со временем — мудрец. Но правитель… Не знаю. Вряд ли. Но это не делает его хуже. Он не заслуживает смерти, тем более, такой, как ты описал. — Ну, давай что-нибудь придумаем, чтобы он остался тут, — предложил Сэм. — В крайнем случае, если не удастся его убедить словами, можно, например, устроить что-нибудь типа несчастного случая, чтобы он просто некоторое время провел в постели, не имея возможности куда-либо ехать. — Знаешь, — протянул Фабиан. — Устраивать что-то этакое, впрочем, как и еще раз пытаться убедить его — поздно. Он уехал сегодня поутру. Но… Я думаю, что на самом деле, он поверил мне, но решил, что пусть все будет так, как будет. По его просьбе я немного проводил его и, прощаясь, он сказал: Валар Моргулис. — Все люди смертны, — отозвался Сэм. — А Оберин, оказывается, еще и фаталист. — Что? — не понял Фабиан. — У меня на родине есть люди, которые считают, что все предопределено, события неизбежны и, что бы они не делали, все будет так, как задумано свыше. Вот их и называют фаталистами, — объяснил Сэм. — На мой взгляд, в чем-то они могут быть и правы, но вот только выводы, которые они из этой своей веры делают мне не очень нравятся. По-моему, люди должны делать то, что считают нужным, а всякие там предопределенности, неизбежность… Есть они или нет — никому не известно. — Думаю, Оберина нельзя назвать этим словом, — обдумав услышанное, произнес Фабиан. — Если он поверил мне, то, как мне кажется, постарается приложить усилия к тому, чтобы остаться в живых. — Ну, если он сумеет не сделать ошибку, о которой ты его предупредил, то шансы у него есть. Но если он, получив четкое предупреждение, сделает все так же, то... — Сэм пожал плечами. По-хорошему, ему не было никакой разницы выживет ли совершенно незнакомый ему человек или нет. Судьба Оберина его интересовала лишь в приложении к Фабиану, которого смерть этого человека огорчит. — В общем, ты сделал все, что мог, поэтому, если Оберин погибнет, твоей вины в этом не будет. Если хочешь сделать нечто большее подумай: может стоит догнать принца и еще раз поговорить с ним? Пара заводных коней и к вечеру мы совершенно точно нагоним его караван. — Мы нагоним? Ты поедешь со мной? — уточнил Фабиан, обдумывая предложение и прикидывая варианты. — Да, — кивнул Сэм. — Поеду. Мне не сложно, а если вдруг получится — будет неплохо. — Смотри: Оберин погиб, зато выжил Тирион Ланнистер. Если мы остановим принца, то кто выйдет сражаться за карлика? — Хм… — Сэм. задумался — Думаешь, больше никого не найдется? — Не знаю, — честно признался Фабиан. — Но понимаю, что Тирион важен и нужен. Звучит это цинично, но его жизнь, возможно, важнее жизни Оберина. — Значит надо постараться убедить принца не оставить мысль о поездке в Королевскую Гавань, а, например, нанести больше яда на его копье. Или взять какой-нибудь другой, более быстрый яд. В общем, пусть едет, пусть сражается с Горой, но при этом не погибнет, — предложил Сэм. — Ладно, давай попробуем, — согласился Фабиан и они, быстро собравшись, вылетели за ворота, ведя в поводу по паре заводных коней. Догнать караван принца было довольно простой задачей, все-таки двигаются подобные кавалькады куда медленнее пары всадников. Правда, как бы неспешно не двигался караван, времени для того, чтобы преодолеть порядочное, по меркам этого мира расстояние, у него было и нагнать его спутникам удалось лишь после наступления темноты. Оберин, также как и Фабиан предпочел остановиться не в придорожном трактире, а разбить лагерь на берегу небольшого озерца. Сэм помнил это место — караван его любовника останавливался в этом же месте на пути в Хайгарден. Единственным отличием двух стоянок было количество народу: принца сопровождало больше воинов и куда меньше повозок, поэтому охрана лагеря была организована совершенно по-другому и двух путников остановили еще на подъезде к месту стоянки. Из-за кустов раздался приказ остановиться, а следом на дорогу выехало несколько человек, преграждая путь. — Лютер, я купец Фабиан Астелл, — представился купец. — Со мной мой друг и мне необходимо поговорить с принцем. — Астелл? — переспросили из темноты, а следом раздался какой скрежет и загорелась пара факелов. — Действительно. Проезжайте. Фабиан кивнул собеседнику и направил коня вглубь лагеря. Принца он разыскал довольно быстро и тот, как показалось Сэму, не особенно удивился, увидев его. — Мой принц, — поздоровался купец, спрыгивая с коня. — Мне нужно поговорить с тобой. — Мы ведь уже попрощались, — недовольно нахмурился Оберин. — Да, но… — Фабиан пожал плечами, а потом махнул в сторону слезшего со своего Гранита Сэма. — Может быть, если ты не послушал меня, послушаешь его? — С чего бы мне прислушиваться к мнению человека, о котором я знаю лишь то, что он хорош в постели? — с ехидцей в голосе поинтересовался Оберин, разглядывая Сэма в упор. Винчестеру не понравился этот взгляд. Он считал себя ничем не хуже принца, да и скакал на ночь глядя вовсе не для того, чтобы помериться с ним чем бы то ни было. На его взгляд, это он делал Оберину огромное одолжение, озаботившись его судьбой, а вовсе не дорниец снисходил к обычному человеку, давая свое согласие поговорить. — С чего бы? — холодно переспросил Сэм, отвечая на взгляд Оберина своим. — Ну, например, с того, что тебе нравится жить. Ты любишь свою женщину и детей. Любишь охотится и скакать на лошади. Любишь вино и песни. А если ты сдохнешь, пусть и преследуя цель, которая кажется тебе правильной и справедливой, ты лишишься всего этого. — А ты дерзкий, — хмыкнув, заметил принц. — Люблю таких. Так что ты хочешь сказать? — Фабиан поведал тебе, что ты умрешь в Королевской Гавани, — заговорил Сэм ровным ледяным тоном. — Он рассказал, как и почему это произойдет, а, вернувшись домой, переживал, что ты не поверил ему. Я считаю, что жить или умереть — личный выбор каждого, но мне дорого душевное спокойствие моего друга, поэтому я решил еще раз предупредить тебя. Езжай, делай, что взбредет в голову, но когда выйдешь на поединок — держись от умирающего Горы подальше и смажь свое копье более быстрым ядом. Если выживешь ты, шанс выжить появится и у твоей возлюбленной, и у твоих детей. Погибнешь — сгинут не только они, но и весь великий дом Мартеллов. — Откуда ты это знаешь? — с любопытством спросил Оберин. — Иногда я вижу будущее и все, что мне открывается — сбывается в точности, — спокойно ответил Сэм. — Верить в это или нет, выбирать тебе. Я сказал все, что собирался. Он отвернулся и собрался было вскочить обратно на коня, но голос Оберина остановил его. — И что? Ты так просто развернешься и уедешь? — спросил он. — Даже не попытаешься удостовериться в том, что я сделал правильные выводы из твоих слов? — Если честно, мне все равно какие выводы ты сделаешь, — обернувшись, ответил Сэм, понимая, что подобный ответ принц может воспринять как дичайшее хамство. Вот только он был правдой, а врать и отмазываться Винчестер не посчитал нужным, во всяком случае, общаясь с этим человеком. Насколько его взаимодействие с принцем являлось необычным, было видно хотя бы по лицам окружающих людей. Даже Фабиан, который, в отличие ото всех остальных был знаком с Сэмом и много чего о нем знал, был шокирован, но самому Сэму не было до этого никакого дела. Если Оберину дороже поддержание имиджа — пусть. Если же он действительно умен… Что будет в этом случае, Винчестер додумать не успел: принц расхохотался весело и открыто. — Останьтесь, — попросил он, отсмеявшись. — Угощу вас ужином, — а потом, обращаясь уже только к Фабиану, спросил: — Где ты взял этого парня? Такой, пожалуй, и Тайвену Ланнистеру в лицо плюнуть не постесняется. — Не важно, — смутившись, ответил купец и, обернувшись к Сэму, кинул на него вопросительный взгляд. — Ужин — это неплохо, — пожав плечами, отреагировал тот. Еда была хоть и простой, но вкусной, да и вина к ней подали немало. Впрочем, Сэм ограничился одним бокалом, а дальше пил лишь воду. В разговоры он не вступал, лишь наблюдая за принцем, его возлюбленной и своим любовником, у которых нашлось немало тем для поддержания разговора и без его участия. На всякий случай Сэм постарался придать своему молчанию оттенок таинственности и, похоже, слегка перестарался. — Когда ты только приехал, мне показалось, что ты куда разговорчивее, — промурлыкала Эллария, приблизившись к гостю и опустившись рядом с ним на подушки. Женщина разглядывала его совершенно ничего не стесняясь, и Сэм видел, что ей и в самом деле очень любопытно, что он за птица. — Я предпочитаю говорить только тогда, когда действительно есть, что сказать, миледи, — вежливо ответил Сэм, никак не показав, что заметил ее интерес. — Хорошая привычка, — усмехнулась Эллария, про себя отметив, что сейчас, когда их гость вроде как расслабился, проявился акцент, вот только какой она не могла понять и это интриговало еще больше. — Она не раз спасала мне жизнь, — ответил Сэм. Он сидел словно на иголках. Он почти ничего не знал об этой женщине, а она, похоже, всерьез заинтересовалась его персоной, что могло оказаться достаточно опасным. Женщины — отличные актрисы и, изображая сексуально озабоченных идиоток, они могут быть очень наблюдательны, а он знал, что внимательный взгляд подметит неправильности в его поведении, как бы он ни старался походить на местных. Эллария же потянулась и убрала с глаз Сэма прядь волос. Жест был естественный, но понятно было, что таким незамысловатым образом она проверяет, насколько очарован ею мужчина. Реагировать можно было по-разному, но охотник выбрал ту реакцию, которая показалась ему самой безопасной: он постарался хоть и очень мягко, но четко показать, что стерпел это лишь из вежливости. Женщина поняла его и удивленно приподняв брови, окинула изучающим взглядом. — Дерзкий, молчаливый и… верный? — спросила она, улыбнувшись. — Похоже, на возлюбленного Фабиана не действуют твои чары, — вмешался в их беседу Оберин. — А может ты просто предпочитаешь мужчин? — спросил принц, внимательно глядя на Сэма. Все время, пока длился ужин, Оберин внимательно наблюдал за ним и так до сих пор и не смог прийти к каким-то однозначным выводам. Его объект наблюдений был не стар, но, по ряду признаков принц сделал вывод, что Сэм много чего успел повидать в своей жизни. Физически развит, притом как-то… непривычно, что ли. Он двигался как боец, но Оберин не взялся бы угадать каким видом оружия владеет этот человек. На коне Сэм держался уверенно, но было видно, что лошадь не особо привычное для него средство передвижения. На моряка он, впрочем, тоже не походил. Говорил он правильно, но язык Вестероса явно не был ему родным. В общем, совершенно непонятный тип, и единственное, что останавливало дорнийца от того, чтобы устроить ему допрос с пристрастием: Фабиан. Купца принц знал очень хорошо и не только с точки зрения постели. Астелл был тем, на ком держалось финансовое благополучие хозяина Соленого Берега, а кроме того, купец поставлял весьма ценные сведения своему лорду, содержа сеть шпионов на землях Ланнистеров и в Королевской Гавани. Конечно, Фабиану было далеко до Вариса или Бейлиша, но где-то в чем-то он, пожалуй, мог бы с ними конкурировать на равных. Если бы захотел этого. Вот только те двое стремились к власти, а Фабиан… Фабиан был в чем-то похож на самого Оберина, которому были куда интереснее приключения, любовь, удовольствия, чем правление кем бы то ни было. — Да, принц, так и есть, — ответил Сэм, одарив Элларию извиняющейся улыбкой. — И в данный момент я полностью занят Фабианом, — добавил он, сразу расставляя все точки над i. — Это твой выбор, — пожав плечами, заметил Оберин. Почему-то он был уверен, что получит примерно подобный ответ, хотя в то же самое время был готов поклясться: этот Сэм, хоть и хорошо относится к Фабиану и не без удовольствия делит с ним постель, не любит его. — Мой принц, нам пора ехать, — подал голос купец. Он чувствовал, что еще немного и тут может произойти что-нибудь неприятное, а это было отнюдь не то, в чем он хотел бы участвовать. — И то верно, — согласился Оберин, решив, что отношения Фабиана и этого странного чужеземца не его проблемы. — Но, прежде, чем я отпущу вас, я хочу сделать тебе подарок. Принц легко поднялся со своего места и удалился вглубь шатра. Вернулся он довольно быстро, неся в руках довольно-таки громоздкий ларец, или скорее даже нечто типа небольшого сундучка, который и протянул Фабиану. Тот принял его и, собирался было открыть, но Оберин перехватил его руку. — Нет, — покачал он головой. — Откроешь его дома. Паранойя Сэма взвыла благим матом. Мало ли что можно запихать в довольно приличных размеров контейнер? А может быть там с десяток мантикоров, яд которыхсмертелен? Или еще какая-нибудь не менее смертоносная дрянь? Но Фабиан лишь кивнул принцу и, поблагодарив за дар, попрощался. — Я буду помнить о твоем предупреждении, чужеземец, — произнес Оберин, когда купец и его спутник, вскочив на своих скакунов, были готовы покинуть лагерь дорнийцев. — Это именно то, чего я и добивался, принц Оберин, — кивнув, ответил Сэм и они с Фабианом тронулись в обратный путь. — Ты уверен, что в этом сундуке нет ничего опасного для твоей жизни? — спросил Винчестер, когда они отъехали на пару миль от стоянки. — Абсолютно, — отозвался Фабиан. — Но почему? — настороженно поинтересовался Сэм. — Потому, что я видел подобные сундучки и знаю, что обычно в них хранится, — с загадочным видом ответил купец, и предвосхищая все возражения и вопросы, добавил: — Прошу, просто поверь мне. Тебе тоже понравится его содержимое. Ну, во всяком случае, я на это надеюсь. Сэм лишь пожал плечами, не желая спорить. Убеждать собеседника в том, что тот может и ошибаться, было глупо и непродуктивно, в конце концов, он знал Оберина давно и, видимо, верил ему. Для себя же охотник решил, что не обладая опытом общения с принцами, не может предсказывать их поступков или даже просто смоделировать мотивы, которыми те способны руководствоваться, даря что бы то ни было. Вернулись они в Хайгарден лишь под утро и до открытия сундучка дело дошло лишь к вечеру. Фабиан прямо-таки лучился предвкушением, извлекая из пазов запирающие его шпильки и, когда наконец-то откинул крышку — восхищенно присвистнул. — И что там? — скептически поинтересовался Сэм, не разделяя энтузиазма любовника. — Погляди! — делая приглашающий жест, ответил Фабиан и Винчестеру ничего не осталось, кроме как приблизиться и заглянуть внутрь контейнера. В глубине мерцали разноцветными каменьями ряды флакончиков из темного стекла. Каждый из них был помещен в индивидуальную ячейку и сидел в ней настолько плотно, что чтобы вытащить, пришлось бы приложить некоторое усилие. — Яды? — спросил Сэм. Ну а что еще могло содержаться в подобных емкостях? — Ну… — протянул Фабиан, усмехнувшись. — Можно и так сказать. Но на самом деле не совсем. — Он вытащил один из флаконов и, осмотрев крышку, протянул Сэму. — Это эликсиры. Если неправильно пользоваться ими, или использовать больше, чем нужно — действительно можно умереть. Вот в этом — средство, вызывающее желание. Две капли на бокал вина или воды, и мужчина будет крепок часов восемь, — объяснил он, доставая следующий флакон. Камни, украшавшие его крышку были черными. — А если добавить каплю этой жидкости к паре капель из того флакона, стоять будет так, что будет больно, а вот кончить… Будет практически невозможно. Сэм скептически поморщился. В его мире в соответствующих магазинах продавалось нечто подобное, но в то, что эти средства реально работают он не верил. Фабиан же, убрал оба флакона на место, достал следующий. — С помощью этого эликсира обучают получать наслаждение от боли, — рассказал он. — Если налить десять капель — получишь труп. Трех более чем достаточно. Он доставал и показывал флаконы, рассказывая о действии содержимого каждого из них, и Сэм, внимательно слушая, пытался понять: зачем Оберин сделал такой подарок. На кой черт принцу было дарить, например, вещество, усиливающее регенерацию, или подавляющее эрекцию, при этом, разжигая желание отдаться? — Фабиан, — наконец, произнес он, — ты понимаешь, зачем тебе сделали такой подарок? — У Оберина довольно специфическое чувство юмора, — пожав плечами, ответил тот, а потом вынул пластину, в гнездах которой покоились флаконы, и Сэм увидел, что еще содержится в сундуке. А там находились вполне знакомые ему предметы, только в его мире их делали из пластика, резины или силикона, а тут они были выполнены из металла. Ряд блестящих анальных пробок разного размера были крайне похожи на знакомые землянину. Кроме того, там лежало и еще множество вполне знакомых Сэму игрушек, подобных тем, что были в их с Дином коллекции и которые они регулярно использовали к обоюдному удовольствию. — Действительно, чувство юмора у Оберина довольно странное, — заметил Сэм, разглядывая устройства и совершенно автоматически сравнивая их со знакомыми аналогами. — Этот набор приехал из Юнкая, — достав из сундучка одну из пробок, поделился своим мнением Фабиан. — Там воспитывают рабов для удовольствий и подобные наборы в этом городе не то, чтобы нормальное явление, но… ничего особенного. Единственная разница — исполнение. За подобный набор отдано очень немало денег. Сэм протянул руку и, взяв игрушку из рук Фабиана, рассмотрел ее внимательнее. Металлический предмет был выполнен, видимо, из серебра, а та его часть, которая должна была оставаться снаружи, была снабжена парой колечек неочевидного предназначения, но удивительным было не это, а то, что кроме всего прочего, на поверхность металла был искусно нанесен какой-то орнамент и кое-где в точках пересечения его линий, были вставлены ограненные камни. Вещица была красивой, а уровень мастерства мастера, ее изготовившего вызывал восхищение. Сэм вернул на место игрушку и, достав другую, рассмотрел ее. Та была выполнена в том же стиле и тоже была сделана на удивление искусно и эстетично. — Ну, ладно. Допустим, я готов признать, что это красиво, — хмыкнул он, возвращая предмет на место. — И даже то, что в этом что-то есть. Но это не отменяет моего вопроса. — Зачем Оберин подарил это мне? — уточнил Фабиан, задумываясь. — Да кто ж его знает. Я думаю, он решил, что я способен оценить такой подарок по достоинству. И в этом плане он не ошибся. Более того, я бы хотел, чтобы ты использовал их на мне. — И почему я не удивлен? — фыркнул Сэм, прикидывая, что можно сотворить с помощью этого инструментария. Возможности были широчайшими и ничего против того, чтобы включить эти приспособления в их игры он не имел, тем более, что Фабиан явно хотел этого. — Но вот это… — Сэм ткнул пальцем во флаконы. — Я не уверен. Хотя бы потому, что я не знаю ни как это работает, ни дозировок, ни из чего это сделано. — Из чего это сделано, в большей части, не знаю и я, — был вынужден признать Фабиан. — А вот как действует и дозировки… — он ощупал крышку сундука и через некоторое время извлек откуда-то из-под одной из панелей свернутый в трубку лист. — Думаю, они вот тут все написано, — он развернул свиток и, пробежав его глазами, кивнул. — Точно. Все очень подробно изложено. Сэм взял свиток и, уже не удивляясь тому, что прекрасно понимает написанное, в свою очередь, просмотрел его. Действительно, изложение было предельно точным, понятным и подробным, даже веса и объемы были указаны в более-менее понятных единицах. Единственным вопросом оставалось то, что он все еще не мог поверить в эффективность снадобий, а о том, что он не видел смысла в их применении, в условиях добровольных игр, вообще можно не говорить. — Если я что-то в чем-то понимаю, эти все составы для… — он задумался, формулируя то, что хочет сказать. — В общем, чтобы сломать человека? Приучить его к определенным воздействиям, ну и для подобных вещей. Может быть, такие воздействия будут не бесполезны в каких-нибудь ритуальных целях, но не думаю, что все эти эликсиры стоит использовать для игр. Понимаешь, о чем я? — Пожалуй, — кивнул Фабиан. — Но все остальное… Ты ведь не против? — Не против, не против, — проворчал Сэм и, окинув задумчивым взглядом собеседника, спросил: — А что именно из этого арсенала тебя привлекает больше всего? Фабиан, не раздумывая, протянул руку и достал довольно приличных размеров пробку и кольцо-утяжелитель, которое надевалось на мошонку, доставляя весьма специфичные ощущения и само по себе, за счет того, что обладало порядочным весом. Конкретная же игрушка была снабжена еще и шипами, размер которых можно было запросто регулировать. — Только это? — уточнил Сэм, принимая из рук любовника выбранные им игрушки. — На самом деле нет, — покачал головой тот, явно предвкушая будущие ощущения. — Но с этими вещами я знаком и точно знаю, что они мне нравятся. Подобная откровенность в озвучивании своих желаний очень нравилась Сэму. За все время их взаимодействия Фабиан, если вдруг хотел чего-то этакого, спокойно об этом говорил, не стесняясь, не мямля и не ходя вокруг да около. При этом, он не настаивал на каком-то определенном сценарии и с видимым удовольствием принимал то, что давал ему любовник, явным образом испытывая благодарность, когда тот вплетал в их игры те воздействия, которых ему хотелось. Эта открытость импонировала Сэму, но каждый раз удивляла. Он привык к тому, что люди редко понимают, чего именно хотят, а уж озвучить четко и внятно те свои желания и порывы, в которых все-таки разобрались, могли в практике Сэма и вовсе — единицы. Более того, он сам, взаимодействуя с Дином, решался озвучить далеко не все и, только глядя на Фабиана, обрел четкое и ясное понимание насколько велико это самое “не все”. Мысли Сэма непроизвольно свернули в сторону отношений с Дином. Объяснений тому, что он так вел с ним, было много, но почему-то сейчас большая часть из них показалась скорее оправданиями собственной, а, пожалуй, что и трусости. Он не в состоянии был предсказать, как брат отреагирует на ту или иную просьбу и, отчасти поэтому, выдавал их не в полном объеме или намеками, ожидая, что Дин сам догадается чего ему хочется. В общем-то, вполне нормальный метод, вот только был ли он честен по отношению к партнеру? Впрочем, долго размышлять на эти темы было не время и не место и Сэм тряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли. — Значит, говоришь, нравятся… — протянул он тем самым тоном, который заставлял Фабиана трепетать от предвкушения. — Скажи мне, какие планы у тебя на ближайшие пару дней? — Отдохнуть, — ответил Фабиан. — У меня тут еще есть незаконченная пара дел, но завершить их не выйдет, так как нужные люди вернутся как раз через два дня. — В таком случае, — промурлыкал Сэм, — поиграем. Он потянулся к любовнику и поцеловал его. Фабиан с энтузиазмом ответил и постепенно поцелуи перешли в ласки, становящиеся все более и более откровенными. В какой-то момент Сэм отстранился и, показав любовнику пробку, спросил: — Хочешь ее? — Да, — выдохнул тот и, ничуть не смущаясь и не стесняясь повернулся, чтобы дать Сэму поместить ее в себя. — Пожалуйста, — попросил он, принимая удобную для этого дела позу, а следом ощутил, как прохладный металл коснулся его входа. Сэм немного подразнил его, а потом плавно ввел игрушку внутрь, а следом взял кольцо и чуть выдвинув его шипы, застегнул на мошонке. То, что произошло в тот момент, когда раздался щелчок, несколько удивило его: на мгновение Сэму показалось, что камни, украшавшие и кольцо, и пробку, вспыхнули. Но он быстро отмахнулся от мысли, что это странно и необычно — мало ли как именно мог отразиться свет в гранях, вот и показалось, что камни загорелись собственным светом. Следующими “украшениями” на Фабиане появились специальный пояс, который с помощью пристегивающихся к пробке цепочек удерживал оную внутри, пара браслетов с кольцами для фиксации на лодыжках, пара похожих браслетов на руках, а также ошейник, идеально сочетающийся со всеми остальными аксессуарами по стилю и отделке. — А, что, очень миленько, — прокомментировал Сэм, разглядывая любовника. — А по ощущениям как тебе? — Непривычно, но… приятно, — ответил тот, прислушавшись к себе. А через сутки, после того, как Сэм обрядил Фабиана в этот комплект, он заметил нечто, заставившее очень внимательно приглядеться к партнеру. Что именно это было Винчестер так и не понял, но у него было совершенно однозначное ощущение: что-то идет не так. Кто-то, менее параноидально настроенный, мог бы назвать Сэма психом, но он себя таковым, определенно, не считал и, ощутив некий смутный дискомфорт, принялся анализировать, с чего бы он мог возникнуть. Первое, что пришло Сэму в голову — кровь. Он занозил обо что-то палец и, вытаскивая занозу, порядком расковырял его. В общем-то, ничего критичного, но, тем не менее, кровь из ранки, пусть и недолго, но шла и в какой-то момент он погладил Фабиана по пояснице, задев окровавленным пальцем пояс. Вроде ничего особенного, если бы не вспышка, озарившая камни, вмонтированные в надетые на Фабиана “украшения”. Она была не яркой, но заметной в полутьме спальни, но тогда, когда это произошло, Сэм списал все то ли на порыв ветерка, колыхнувшего огонь свечей, то ли на разыгравшееся воображение и практически моментально забыл о небольшом происшествии, вспомнив о нем, только принявшись за анализ, да и то с трудом. Второе — Сэму показалось, что в какой-то момент времени поведение Фабиана изменилось. Нет, резких изменений не было, но… Сэм неплохо изучил своего любовника, чтобы иметь достаточно четкое представление о реакциях, который тот может выдать на те или иные воздействия, но постепенно эти самые реакции смазывались. Пока не сильно, но, если задуматься над этим явлением было понятно, что это лишь временно — в дальнейшем это будет видно, даже если не приглядываться. Фабиан всегда отличался очень крепким и уверенным чувством собственного достоинства и теперь именно оно начало уменьшаться, уступая место тому, что Сэм назвал бы словом “раболепность” и, если бы не был постоянно настороже, пребывая в доминирующей роли, и не обладал бы достаточно богатым опытом, он бы этого просто не заметил. Придя к этим выводам, Винчестер насторожился еще больше и стал наблюдать за Фабианом еще пристальнее, заодно подключив к этому процессу “магическое” зрение. И то, что он увидел этим способом, поразило, да и, пожалуй, испугало. Надетые на любовника штуковины словно бы присосались к нему и, судя по ощущениям, что-то делали, вот только что именно… Первым порывом Сэма было снять непонятно работающие артефакты, но, присмотревшись внимательнее, он осознал, что не так-то это и просто. Ну, то есть, механически это можно было сделать запросто, но вот какие это повлечет последствия — было непонятно, а, стало быть, придется разбираться в том, как вся эта хрень действует. В рамках эксперимента, Сэм решил, в первую очередь, проверить реагируют ли надетые на Фабиана игрушки на похвалу или порицание, идущие от того, кто их надел. Это казалось логичным, да и запросто проверялось. — Фабиан, — позвал Сэм любовника и тот немедленно повернулся к нему. Как показалось Сэму даже быстрее, чем обычно. — Разомни мне плечи, — попросил Винчестер, вытягиваясь на постели. Массаж Фабиан делать умел неплохо. Техника этого процесса была непривычной Сэму, но вполне эффективной и не раз опробованной, поэтому он спокойно расслабился, доверяясь умелым рукам, но продолжая внимательно наблюдать, благо, для того, чтобы смотреть в магическом спектре, совершенно не нужно было поворачиваться к объекту наблюдения лицом. Пока продолжался сеанс массажа, артефакты вели себя совершенно спокойно, но когда он закончился и Сэм, перевернувшись на спину, притянул к себе Фабиана и благодарно поцеловал его, те загорелись ярче и Винчестеру показалось, что любовнику нравятся те ощущения, которые он испытывает от их воздействия. Получалось, что эти штуки усиливают похвалу и логика подсказывала, что на недовольство они тоже отреагируют, впрочем, как и на попытку сопротивления. — Так для чего, говоришь, используются подобные вещицы? — спросил Сэм, проводя пальцем по ошейнику, надетому на Фабиана. — Для воспитания и подготовки мальчиков для удовольствий, — ответил тот, непонимающе поглядев на вопрошающего, а потом, почему-то смутившись, напомнил: — Я ведь говорил... А я говорил, что содержимое этого сундука может быть опасно, хотел ответить Сэм, но вместо этого произнес: — Это нужно немедленно снять с тебя, — голос его был ровным и спокойным. — Почему? — удивился Фабиан, чуть отстраняясь и Сэм в магическом спектре увидел, как в очередной раз засветились артефакты, вот только на сей раз оттенок свечения был иным. — Тебе не нравится? Я что-то не так сделал? — Встань, — скомандовал Сэм, осознав, что спорить бессмысленно, а объяснять, похоже, уже бесполезно. После небольшой заминки Фабиан подчинился, при этом Сэм успел заметить, что заминка вызвала очередное свечение артефактов. Взявшись за один из ручных браслетов, Винчестер расстегнул его, продолжая вести наблюдения. Ничего особенного не произошло и Сэм расстегнул, и снял второй браслет, потом оба ножных, но стоило ему взяться за ошейник, как Фабиан всхлипнул и стек ему под ноги. — Господин, пожалуйста, — чуть не плача произнес он, распростершись перед Сэмом на полу. — Я сделаю все, что захочешь, но… Ошейник и все остальные аксессуары в магическом зрении горели темным пламенем и, судя по всему, причиняли человеку, на которого были надеты, боль. А кроме этого, по ощущениями Сэма, они перекачивали энергию. При этом, ошейник, кольцо и пробка — непонятно куда, а пояс — совершенно однозначно от Фабиана к Сэму. — Поднимись, — велел Сэм и Фабиан подскочил на ноги так, будто ему ускорение придали. Сэм же, кивнув, взял свой нож и, полоснув по руке, провел окровавленной ладонью сначала по ошейнику, а затем и по остальным артефактам, надеясь, что если он догадался правильно, то эти странные цацки перепривяжутся на него, а он, став хозяином, сможет без проблем снять их. Фабиан смотрел на это действо непонимающе и испуганно, а когда Сэм по-новой взялся за ошейник, чтобы снять его, задрожал, а потом его глаза округлились, словно он был несказанно удивлен. Винчестер же, наблюдая за поведением артефактов, расстегнул ошейник и… Ничего особенного не произошло, ну, разве что кроме того, что в эту полоску изукрашенного узором и каменьями металла, словно бы втянулись щупальцы, которые до этого момента пребывали где-то внутри ауры Фабиана. Осознав, что угадал верно, Сэм быстро освободил его и от остальных украшений, а потом обнял и, успокаивающе поглаживая по спине, утянул на постель. Фабиан некоторое время мелко вздрагивал и цеплялся за любовника, словно утопающий за соломинку, а потом уснул, но и во сне он не желал отпускать Сэма. Впрочем, тот не особенно то и стремился отстраниться, и через некоторое время задремал и сам. — Что это было? — спросил утром Фабиан, отнюдь не стремясь выбраться из постели и теплых объятий любовника. Чувствовал он себя так, будто его пропустили через мясорубку. Мышцы болели в самых неожиданных местах, хотя вчера он вроде как никакой особой нагрузки не испытывал. — У меня есть только догадки, — ответил Сэм. — Но, если хочешь, я могу их изложить. — Мне было бы интересно, — отозвался Фабиан, прикрывая глаза и стараясь расслабить ноющее тело. — Это… Нууууу… своего рода, проклятые вещи, — принялся излагать Сэм. — Не знаю, все ли подобные наборы обладают подобными свойствами, но этот конкретный — точно. Если бы ты поносил его какое-то осмысленное время, превратился бы в раба. Не в смысле статуса, а по сути. Думаю, со временем, ты не смог бы обходиться без этих игрушек, а они постепенно убили бы тебя, так как они сосали из твоего организма… эээ, ну, скажем, жизненную силу. Чтобы тебе понятнее было. — И куда она шла? — передернувшись от подобных перспектив, спросил Фабиан. — Не знаю, — пожал плечами Сэм. — Точнее… Теперь те из предметов, что попробовали моей крови, теперь, если их надеть на кого-то, будут передавать эту самую жизненную силу мне. А вот до этого… Тут вариантов множество. Создателю комплекта, тому, кто его заказал, тому, кто его тебе подарил, в общем-то в эту цепочку можно вставить произвольное количество звеньев, но, боюсь, в точности мы не узнаем получателя никогда. — Это не Оберин, — убежденно заявил Фабиан. — Почему? — спросил Сэм. — Зачем ему делать что-то подобное? — вопросом на вопрос ответил Фабиан. — Например, чтобы поддерживать свое здоровье, — озвучил вариант Сэм. — Думаю, что наличие такого донора способно продлить жизнь. Не до бесконечности, но достаточно надолго. А потом, когда один донор умрет, можно найти следующего… — Нет, Сэм, — покачал головой Фабиан. — Оберин не такой человек, который так бы поступил. — Не будем спорить, — предложил Сэм. — Лучше скажи, как ты сейчас себя чувствуешь? — Паршиво, — признался Фабиан. — Сил вообще нет. И все тело болит. Сэм окинул его взглядом, рассматривая в магическом спектре и покачал головой. Фабиан, обычно яркий и обладающий немалым объемом ауры, был настолько тускл, что едва светился. — Это поправимо, — мягко произнес Сэм, опрокидывая любовника на спину и принимаясь ласкать его. Он действовал нежно и неспеша, заодно щедро делясь энергией, которую черпал частично из своих собственных резервов, а частично из браслетов, зная, что в них энергии скопилось более чем достаточно. Фабиан отвечал на ласку сначала очень вяло и как бы нехотя, но постепенно, по мере того, как организм получал энергию от партнера и усваивал ее, все с большей и большей охотой. И в итоге, когда оба любовника ощутили развязку и лежали, переводя дух, он, к собственному удивлению, осознал, что чувствует себя вполне нормально. Может быть не настолько бодрым, как обычно после занятий сексом с Сэмом, но уже и отнюдь не полутрупом, как некоторое время назад. — Как ты это сделал? — спросил он, приподнимаясь на локте и заглядывая в глаза Сэма. — Я не могу объяснить как, — вздохнув, ответил тот. — Но могу сказать что. — И? — Просто вернул тебе то, что вытянули игрушки, — ответил Винчестер. — Они, пока были надеты, тянули потихоньку, а когда я их снимал, видимо, сразу и много. И это при том, что теперь их хозяином, вроде как, являюсь я. — Я расплавлю эти штуковины, — пробормотал Фабиан, покосившись на сундук и на горку предметов, которые протаскал на себе сутки. — Оставь пока, — попросил Сэм. — Я хочу подробнее изучить их. Любопытно же! — Ну, изучай, — поморщившись, ответил Фабиан. Через три дня после этого разговора он сообщил, что завершил все свои дела в Хайгардене. Прогулки по этому городу подарили пришельцу из другого мира массу разнообразных впечатлений. С одной стороны, конечно, средневековый быт и все, связанное с этим, с другой — красоты архитектуры, отличные от привычной. Что впечатляло Сэма больше — сложно сказать, но в целом это было, как минимум, забавно и любопытно, правда, желания остаться жить тут как-то не возникало и поэтому Винчестер без сожалений принялся собираться в дорогу. Всякого барахла оказалось неожиданно много. Некоторое количество книг, химическая и приспособленная для химических целей посуда, одежда, реактивы, образцы минералов и в качестве вишенок на тортике — кадка, в которую было посажено маленькое чардрево, отросток от того, под которым Сэм регулярно медитировал, ну и сундук, подаренный принцем Оберином и переданный Фабианом в полное распоряжение любовника. Собрав все это, Винчестер осознал, что в седельные сумки, которыми обходился до приезда в Хайгарден, он не уложится при всем желании. — Положи свой скарб в ту же повозку, где лежит мой, — пожав плечами, разрешил затруднение Сэма Фабиан и тот не преминул воспользоваться предложением, с особым тщанием и аккуратностью разместив кадку с чардревом.