Мы идем искать!

Дин

Обычно, после таких долгих и тяжелых разговоров Дин по ночам не мог спать. Мысли все крутились и крутились в его голове. Вроде они с Арьей решили, что ему нужно действовать по обстоятельствам, но все равно Дин что-то пытался придумать и прикидывал варианты развития событий. И тут он чуть не взвился на постели — столько времени прошло, а он даже не поинтересовался у Безликого, кто будет его сопровождающим и будет ли он один, или целая группа. Как Дину было известно, Якен точно не будет его спутником, потому что он должен остаться в Черно-Белом доме и обучать Арью. Значит, кто-то другой. Он не так много видел остальных жрецов, в основном таких же учеников, как он и слуг. Но ведь у него должна быть очень хорошая легенда, чтобы никто не заподозрил Дина. Каким образом удастся жрецам это сделать, Дин не знал. И пока он лежал на кровати, размышляя над всем этим, Сэм приехал в тот дом, где жил. Дин немного понаблюдал за тем, как Сэм расседлывает своего коня, чистит его и под эти картинки крепко заснул. Странно, но утром его никто не разбудил. Проснулся Дин только под вечер и то, от того что его подбросило на постели. Видимо, Безликий знал, что ученик заснул только перед рассветом и приказал его не беспокоить. Такое внимание трогало душу. Винчестер попытался вспомнить, что именно его разбудило. Сэм. Он занимался чем-то как в былые времена дома: что-то писал, читал, ставил какие-то опыты, рисовал или медитировал. Но сейчас брат был окутан таким же темным туманом, что и сундук, который подарил принц Оберин. Дин сосредоточился на картинках второго зрения и внимательно следил за действиями младшего. Как он понял, Сэм догадался, что ящичек совсем не прост и окутан колдовством. Судя по действиям младшего, он пока не понимал, что именно за магия завязана на сундучке, но был насторожен. Скорее всего, Сэм включил свое “магическое” зрение. Брат обрядил своего партнера в полный рабский комплект и Дину стало совсем нехорошо: неужели умный и сообразительный Сэм даже магическим зрением не видит, что эти вещи сливают энергию его любовника куда-то? Что странно, в комплекте был еще и пояс, так вот, он сливал силу в самого Сэма. Почему? Дин подумал, что либо жрец, либо книги по магии, которые он ему подарил, могли бы прояснить эту проблему только вот терпения на то, чтобы доискаться ответа среди множества ветхих страниц, у него не хватило и он пошел искать Якена Тот нашелся во дворике, который они часто использовали для занятий. Безликий был не один и разговаривал с парой, которая был смутно знакома Дину. Видимо, это были тоже жрецы Черно-Белого дома и Винчестер с ними мог пересекаться в коридорах или других местах. Якен, увидав землянина, поздоровался с ним, а потом спросил: — Опять видения? Ты плохо спал сегодня. Настолько, что посчитал нужным дать тебе выспаться, пусть даже и в ущерб занятиям. Винчестер кивнул в ответ на вопрос, а сам задумался: ну вот как жрец мог видеть или чувствовать, что происходило с Дином? Дверь в динову комнату на ночь запиралась, окно было только одно и выходило оно на улицу, к нему никто, кроме Арьи вечером не приходил. Да и ладно, знал и знал. — Познакомься, это твои сопровождающие. Ларра и Квентин Сэнд. Ваша легенда такова: это твои младшие родственники, кто именно, решишь сам. Вы из земель Каменных Дорнийцев, были в Браавосе по делам, заодно показывали тебя лекарям и жрецам. Ты бесноватый, уж это ты сможешь показать? Твое дело как можно меньше общаться с чужими людьми, если начнут лезть — сразу притворяйся, что болезнь наступает. Иначе в тебе признают чужака и могут убить. Времена нынче неспокойные, зима близко, и будет сильной и долгой. Лучше перестраховаться. К своим сопровождающим можешь обращаться с любой просьбой и любой проблемой — они в курсе всего. На корабле у вас будет общая каюта, можешь спокойно в ней заниматься. Все упражнения ни в коем случае не прекращай делать. Это поможет тебе. А теперь, ты же шел ко мне, чтобы поговорить? — Да, очень приятно, — Дин искренне улыбнулся и слегка поклонился. Ему понравилась эта пара, они были очень похожи между собой и на Дина тоже. — Я хотел спросить тебя кое о чем. Ларра и Квентин поклонились Дину в ответ и попрощались с ним до отъезда. Ему же пришлось покаяться перед жрецом в утаивании сведений о новой способности, но Якен не стал строить далеко идущие планы по изучению этой стороны, просто сказал, что из-за его скрытности придется самому расхлебывать последствия встречи с Высшим. Жрец в это вмешиваться не будет. Когда Дин перешел к описанию подарка, своих видений о нем и выводов, которые он сделал, Безликий уставился на него круглыми глазами. — Да, занятные вещи бродят по Юнкаю. Эта вещица оттуда, служит для воспитания раба. Но никто не слышал, чтобы все эти штуки воздействовали на человека именно таким образом. Может, просто не было никого, чтобы заметить? — призадумался Якен. — И такая магия, тянущая силу, завязана на крови или слюне, в общем, на любой жидкости человека, желающего таким образом усилиться. Ты не заметил, были ли какие-либо узоры на ящичке? — Нет, может и было что-то нарисовано, но от меня это было скрыто темным туманом. Я видел только пути, по которым энергия утекала. Они, кстати, на щупальца были похожи. — Вполне могли быть такими. Жаль, что ты не разглядел узоров. Они подсказали бы, какая магия была использована при изготовлении сундучка и куда уходит сила. Твой брат должен был увидеть, что подарок опасен и его использовать нельзя. А про пояс — Сэм мог случайно окропить его своей кровью и поэтому сила его любовника утекает в него. Если твой брат не догадается, как переключить отток энергии на себя и не снимет с партнера эти вещи — тот умрет, причем достаточно быстро. Тебе бы этого хотелось? Дин понимал, что это вопрос с подвохом. Да, хотелось бы, потому что больно осознавать, что Сэм с другим и тот другой вызывает у него чувства, может не такие сильные, как сам Дин, но все же. И нет, не хотелось, по двум причинам: первая, чисто практическая, если он умрет, Сэм останется без покровителя, и кто знает, что может произойти? Вторая, если партнер Сэма умрет, брату будет больно, а Дин никак не хотел бы причинять Сэму боль и горе. Поэтому, можно рассказать все, что надумал, а можно просто оставить вопрос без ответа. Дин так и поступил — сделал вид, что не расслышал последнего вопроса. *** Следующий день наступил и прошел, как обычно. Занятия, учение, упражнения, между ними еда и разговоры, разговоры, разговоры. Ближе к вечеру Дин понял, что его тревожит какая-то эмоция Сэма. Он опять сосредоточился на втором зрении и стал наблюдать. Сэм пылал беспокойством и немного злился из серии “ну я же предупреждал”, причем злость его была направлена на самого себя, вроде как, “вот видел, что не все в порядке, но понадеялся на что-то”. Связаны эти чувства были с состоянием партнера брата — оно ухудшалось. Не постоянно, а какими-то рывками. И зависели эти рывки от отношения, типа: брат похвалил мужчину за что-то — отток энергии уменьшился, отругал — увеличился. Видимо, Сэм ставил эксперименты над набором, воспитывающим раба, ну и заодно, над самим будущим рабом. С одной стороны, Дину было жаль мужчину, он действительно испытывал упадок сил и не совсем свойственные ему эмоции и желания. С другой стороны, он порадовался этим экспериментам — значит, брат не очень сильно дорожит своим партнером и любви там нет, скорее всего, так, привязанность. Дин отследил у себя такую двойственность эмоций, но что уж тут — он таков, каков есть. И для него данные выводы значимы — младший может не захотеть остаться здесь, его не так держат чувства. Дин продолжил наблюдение. Очевидно, Сэм догадался о том, что предметы из шкатулки делают с его партнером, потому что он попытался снять их с мужчины. Но тут началось странное: только пояс “отреагировал” нормально на прикосновения “хозяина”. Остальные игрушки светились и начали сливать энергию слишком сильно. И, судя по всему, что-то такое внушили своему “подопечному” или как-то так воздействовали на него, что тот разрыдался и упал на колени перед Сэмом, умоляя его, видимо, не снимать игрушки. Дину хотелось кричать: “Дурак, ты же умрешь!”, но его никто не слышал. Ему никак не удавалось установить связь с Сэмом и, когда он обсуждал это с Якеном, жрец высказал такое предположение, что нужно обоюдное желание. Ведь получилось у Дина услышать слова про Соленый Берег. А сейчас Сэм был занят своими делами, что-то изучал, много медитировал, занимался сексом со своим любовником и, конечно, ему было не до Дина. Может, он и вспоминал его, но мало и уж точно не пытался снова связаться с братом. Наконец-то Сэм догадался в чем дело и, порезав руку, переключил игрушки на себя. Они достаточно быстро подчинились новому хозяину и снимал их брат уже без таких разрушающих последствий для партнера. Сэм еще долго вертел сундучок, рассматривая узоры на нем. Дину так захотелось увидеть то же, что и Сэм, что он даже не сразу понял, что видит узоры. И не из-за того, что темная дымка ушла, нет. Дин смотрел двумя глазами, что не происходило уже довольно давно, и как будто немного с другого, непривычного ему ракурса. Так, если бы он был ростом с брата. Его протряхнуло: он видел глазами Сэма! Как, как, скажите на милость, у него это получилось?! И тут же Дина выкинуло из чужого тела. То, что случилось, было настолько новым в его опыте, что не сразу даже вспомнил, где слышал о таком. Почему-то на ум пришла Арья и цепочка сложилась. Ведь совсем недавно они говорили как раз о такой способности девочки и Дин даже немного позавидовал ей. Ведь это так здорово, уметь вселяться в кого-либо и видеть чужими глазами, испытывать чужие ощущения и вообще! Это же сколько возможностей для охоты. Выслеживание, разведка и другие, еще другие неизведанные пока ресурсы. И получается, что сам он обладает такой же способностью. Только вот как сделать, чтобы подобное включалось не просто так, а по желанию? Дин попытался вспомнить, как именно он оказался в теле брата. Желание, очень сильное желание, даже намерение посмотреть, что же такого увидел Сэм, сработало как катализатор. Значит, нужно просто пожелать, что Дин незамедлительно и проделал. Но ничего не произошло. Может, не то время, место или поза, в которой Дин находился сейчас, не соответствуют тому, что было тогда. Винчестер попытался подробно вспомнить, что именно он делал и как именно сидел, попытавшись воспроизвести все до мельчайших деталей. Но снова не сработало. Да что ж такое! Как эта фигня должна работать? Насколько он помнил из сериала и по рассказам, да и по книге про разные стороны магии, которая встречалась в этом мире, варги могли по собственному желанию соединяться с любым живым существом. Может, все дело в том, какое именно существо выступает в роли этакого оборотня? Люди, скорее всего, умеют закрывать свой разум и то, что произошло сейчас, явление достаточно редкое. Просто Сэм был очень увлечен разгадыванием тайны и поэтому случайно открылся. А если попробовать кого-либо другого, но не человека, а животное? Дин сосредоточился и представил перед собой ту кошку, которая чаще всего приходила во двор во время его занятий. Она сидела прямо перед ним, как живая. Дин потянулся к ее разуму и попросил не пугаться, просто впустить его и дать посмотреть то, что видит кошка. И… получилось! Дин оказался в каком-то помещении, судя по запахам, это была кухня. Он ощущал себя очень мелким и терся об ноги женщины, которая заправляла здесь. Видимо, его подопечная выпрашивала еду. Было так интересно! Дин не предполагал, что вселяясь в животное, он не только будет видеть, но и чувствовать все, что зверушка чувствует! Запахи, звуки, ощущения тела, да и само зрение было другим, не человеческим. В основном преобладал серый цвет, также присутствовал голубой и зеленый. Иногда вспыхивали фиолетовые и желтые оттенки. Никакого красного, оранжевого, коричневого и других похожих цветов. Контуры предметов были очень четкими и у Дина сложилось впечатление, что расстояние до них и размеры этих вещей кошки определяют значительно лучше человека. Кошка мурлыкала, терлась об ноги поварихи и очень-очень хотела есть. Дин отметил, что и он сам тоже мурлычет, как кот. Видимо, когда он проскользнул в разум котейки, они немного слились. И он тоже стал чуть-чуть котом. Наконец, кошатина получила свой кусок мяса и торжественно унесла его ближе к очагу. Дин не стал продолжать эксперимент дальше, потому что не очень желал почувствовать вкус сырого мяса во рту и в желудке. Очнулся он все также в своей комнате, но что странно. Дин подозревал, что подобные слияния с чужим разумом должны быть очень энергозатратны. Но ничего подобного не ощутил. Он не чувствовал ни слабости, ни тошноты, ни головокружения. Как будто он черпал силу не из себя, а из другого источника. Винчестер задумался — откуда же? Но ничего не придумав, решил завтра посоветоваться со жрецом. С тем и уснул. *** За множеством занятий и тотальной занятостью Дин не заметил, как подошло время отбывать в Дорн. Кажется, еще только вчера они с Якеном договорились об обучении, а уже все: история диновой жизни рассказана, наставления получены, упражнения боевые и энергетические выучены, заклинания разучены и записаны для верности. Дин сам не заметил, как оброс здесь вещами и некоторым количеством книг, которые жрец подарил ему. Винчестер долго отказывался от подарка, подозревая, что книги эти были ценны для Черно-Белого дома, но Якен убедил его, что это копии тех фолиантов о магии, которые помогут Дину с Сэмом вернуться домой. Наконец, все было уложено и связано в тюки, Дин попрощался с Арьей и жрецом, пообещав, что если он еще раз окажется в этой реальности, то найдет их обязательно. Уж очень он привязался к этой компании. За оставшиеся до отъезда дни Дин часто общался с Ларрой и Квентином, его сопровождающими в поездке. И если Ларра ему нравилась, потому что было очень симпатичной, на взгляд Дина, и относилась к нему доброжелательно и без предвзятости, как могла бы к чужаку, то Квентин вызывал странные чувства. Первое, на что обратил внимание Дин, было большое внешнее сходство его и этой пары. Каждый раз, когда он смотрел на Квентина, Винчестер видел себя самого, только лет на пять моложе. Еще несказанно бесил характер этого спутника — он так напоминал Дина, но как будто без души или под воздействием метки Каина. Жесткий, даже жестокий, не сомневающийся в своей правоте, твердо выполняющий приказы, не размениваясь на сантименты. Дин, сколько себя помнил, никогда не был таким. Он даже как-то обмолвился об этом жрецу. Якен задумался, а потом выдал: — Дин, а ты помнишь, почему нас называют Безликими? — Ну… вроде да. Вы умеете менять лица и ваших истинных лиц никто не знает. — Правильно, а откуда мы берем другие лица? — Не знаю, но догадываюсь. Это те люди, которые просят у Многоликого о милости прекратить свою жизнь? — Да, и не только. Это и ученики, и другие обитатели Черно-Белого Дома. Мы их, конечно, не убиваем, но… Вот ты, например, рассказал мне историю всей твоей жизни, жил здесь достаточно долго, чтобы сделать с себя слепок. Вот твой слепок и история пошли на создание личины, точнее не одной. Вот только, те люди, которые умирают в храме, оставляют в своем лице частицу души и поэтому она выглядит на ком-либо из нас так живо. А ты еще не умер, хотя так силен как варг, что какая-то часть твоей личности отпечаталась на личинах. Только женщине досталось больше, так получилось. Было бы по-другому, мужчина был бы живым, а она жесткой и страшной. Тут уж как Боги решили. — Понятно, — протянул Дин. — Только тяжело с таким взаимодействовать. Но в этом есть и плюс: посмотрю, как же я такой смотрелся со стороны Сэма. — Это будет очень полезно. Много нового можно узнать. На этом Дин и Безликий распрощались, вещи погрузили в лодку, которая должна была отвезти их на корабль и отчалили. Винчестер не часто ходил на лодках, а уж на кораблях вообще ни разу, но сколько он себя помнил, морской болезнью не страдал. И поэтому путешествие обещало быть приятным. *** Плыть предстояло почти месяц. Дин бы удавился: замкнутое пространство, одни и те же люди, кругом вода, но все оказалось не так, как он мог себе навоображать. Его никто не трогал, видимо, те странные упражнения, которые Дин выполнял на палубе, были похожи на разминку перед боем. Когда его спрашивали, зачем он это делает, Дин отвечал так, как научила его Ларра. Что упражнения показали ему жрецы и если их не делать, то болезнь проявится снова. Половина команды тут же отстала от него и в большинстве случаев просто избегала. После того, как Дин вышел на тренировочный бой с завязанными глазами и смог уложить Квентина через пятнадцать минут от начала, его стали уважать и немного побаиваться остальные мореходы. Чаще всего Дин проводил свое время сидя на носу корабля. Он наблюдал за морем, дельфинами, сопровождающими корабль, птицами, реющими над волнами. Да, пейзаж был крайне однообразен, но это абсолютно не трогало Винчестера. Ведь таким образом он спокойно мог развивать в себе умение соединяться с животными. Кем он только не побывал за время путешествия: дельфином, танцующим на закате, рыбой, охотящейся на более мелких своих собратьев и улепетывающей от тех же самых дельфинов, птицей, стремительно бросающейся в воды за рыбой и даже крысой в трюме корабля. Это было так увлекательно! Дин всегда теперь знал, что вся команда будет есть, какое дно под ними, как приятно плыть в толще воды. Только в человеческий разум он не мог проникнуть пока. Но ничего, чем больше он будет тренироваться, тем быстрее научится. А еще Дин почти сразу заметил разницу между нахождением на земле и на воде. Кроме объективной, что одна тверда, вторая подвижна, существовали еще и различия в видах энергии. Земля была крайне инертна, очень сильна и питательна, если можно так сказать. Оказавшись на воде, Дин заметил разницу: через него проходили волны. Его не просто качало, как любого, оказавшегося в этой стихии. Нет, просто энергия текла не так равномерно, волнами. Она была очень сильна, даже сильнее энергии земли, но вот эта неустойчивость и сбивала с толку. Казалось, что под твоими ногами дикий, почти прирученный зверь. Почему он не заметил этого раньше? Да, наверно, не было опыта нахождения в самом сердце стихии. Дину стало очень любопытно каковы по ощущениям ветер и огонь, но он решил, что данные энергии лучше всего испытывать на суше. Вот что еще напрягало Дина. С ними на корабле находилась крайне привлекательная молодая женщина. И его не тянуло к ней плотски, ну то есть вообще. Как будто он заделался монахом или у него там все умерло. Дин сначала сильно переживал по этому поводу, но поразмыслив, пришел к выводу, что у него не встает на самого себя. Ведь Ларра носила личину, основанную на его жизни и рассказах. Да, с ней было интересно, Дин даже ухаживал за ней, так как мог в условиях жестко ограниченного пространства и времени. В общем, оттачивал свои навыки как мужчина, был галантен, по мере сил. А вот с Квентином не сложилось — тот не смог простить Дину победу над собой и закрылся окончательно. Было видно, что он ревнив к Ларре и собственной славе, крайне честолюбив, заносчив и все решал за других. Дин иногда жалел, что он не Сэм. У того так хорошо получалось взаимодействовать именно с таким Дином. Брат был мягче, пластичнее и умнее. Это точно. Он знал, когда к такому Дину можно будет подойти с чем-либо, когда можно надавить, а когда — прогнуться. А самому старшему Винчестеру сейчас приходилось в ситуациях общения с Квентином не реагировать как привык, а вспоминать, что же делал и говорил Сэм, и поступать соответственно. Так и шли. Примерно в середине их плаванья Дин, наблюдающий за братом постоянно, ощутил некоторое беспокойство. Его захватила тревога и небольшой страх. Эмоции точно были не его, потому что в тот момент Дин наслаждался водой и прыжками в теле дельфина. И его выкинуло из дельфиньего разума именно этой тревогой. Значит, что-то случилось у Сэма. Сосредоточившись, Дин обнаружил брата в огромной библиотеке, просматривающего какие-то книги и что-то выписывающего на листочек. Дать бы ему по голове, ведь явно задумал колдовать! Дин не знал, насколько его брат продвинулся в этой области, но предполагал, что достаточно, раз самостоятельно пытается составить заклинание. А для чего, собственно? Так, Сэм в библиотеке, перед ним стопка книг и он составляет заклинание. Продолжая логически мыслить, брат вознамерился эти книжки из читального зала украсть. Странно, что он хочет воздействовать колдовством. Они не раз и не два делали подобное в собственном мире, сейчас-то что? Если только эта библиотека не находится в таком месте, где могут использовать магию для охраны. Тогда Сэм правильно делает. Но вот то, что стало происходить дальше, выбесило Дина окончательно. Брат составил заклинание, видимо, посчитал, что оно правильно и стал вырезать его на руке ножом! Придурок! Неужели даже его умные книжки не научили, что кровь используется только в самых сильных и самых черных заклинаниях и для привязки объекта. Для обычных случаев можно нарисовать заклинание любой жидкостью, кроме воды. Почему так, в книгах, да и Якен не объяснял. Мог бы и слюной воспользоваться! Сэм же сдохнуть может, упрямая тупая скотина! Брат собрал книжки и двинулся к выходу. Его никто не замечал, многие на него даже натыкались, но все равно делали вид, что просто споткнулись или еще что. А Сэм терял силы и много. Дин так разволновался, что тут уж не до ругани, только бы жив остался. И на этой волне он попытался поделиться с братом энергией. По собственным ощущениям, он просто зачерпнул много-много воды и отправил ее Сэму. С таким расчетом, чтобы это вода донесла его до того места, где он остановился. Даже если бы силы оставили Сэма посередине дороги, эта энергия смогла бы продлить его путь. Дин внимательно наблюдал за братом и увидел, как тот перечеркивает собственный рисунок на руке. Но в магическом зрении было видно, что своих и накопленных где-либо еще сил у Сэма не осталось и динова волна плавно подпитала брата и позволила ему закончить путь. А дальше мелкий свалился без сил на три дня. Все эти три дня Дин не находил себе места от злости и беспокойства. Он не оставлял своих попыток снова поделиться с Сэмом силой, но она чуть питала брата и все. Видимо, сил даже на то, чтобы принять энергию извне не осталось. А вот сам Дин был бодр, не смотря на то, что от такого уровня тревоги и страха за жизнь брата, он даже ел чуть и почти не спал. Его питали пассы, разученные в Черно-Белом доме и взаимодействие с энергией стихии. А еще, на фоне этой тревоги стало легче вселяться в животных. Дин даже попробовал соединиться с сознанием другого человека и у него почти получилось. Даже удалось увидеть что-то глазами юнги. Но это было так быстро, что почти незаметно. И если задуматься над тем, почему так получилось, то следовал вывод, что чем моложе, а главное, необразованнее человек, тем легче влезть в его голову. К детям, наверно, вообще раз плюнуть, но ему претило использование способностей таким образом. Когда Сэму полегчало, Дин решил для себя, что как бы они не встретились, как бы не сложились их дальнейшие отношения, он брата накажет. Дин и так извелся, коря себя за то, что по своей собственной глупости забросил их в эту реальность, как выбраться, он не нашел, да и Сэм судя по всему тоже. Вообще, брат вроде стал сильнее, как маг, а творит такую дурь. По ассоциативным рядам всплыла мысль, что за ошибки в Аду… И тут Дин вспомнил со всеми подробностями, что за них ему за них перепадало. Ярко и четко. Так, будто это происходило с ним буквально пару часов назад. У Аластора в его арсенале пыток была такая, вроде простая по исполнению, но очень жуткая вещь. Дина просто связывали мокрой джутовой веревкой, чуть натягивая ее при обвязки и уходили. Самое страшное, что веревка была крепко просолена, недаром Аласторовы подручные действовали исключительно в перчатках. А дальше начинались мучения. Потому что при высыхании веревка уменьшалась, она была колючей и соленой. Все это великолепие туго врезалось в кожу и волоски веревки еще больше забивали соль в поры. Это было адски больно и унизительно. В первые мгновения, как его посетило воспоминание и, все еще злясь и в то же время боясь за брата, в голове Дина мелькнула мысль, что нечто подобное тому, что он вспомнил, наверняка надолго отбило бы у Сэма охоту делать глупости. Перед глазами в красках проявилась картина корчащегося от боли брата. Услышал его стоны и хрипы, проклятия, ругань, а потом и мольбы. Увидел, как на гладкой коже постепенно проступают кровавые полосы от веревок и передернулся. Тряхнув головой, стараясь разогнать картины, которые в ней промелькнули. Ощущение они оставили странное: с одной стороны Дин ужаснулся самому себе и желанию, которое вдруг всплыло. А с другой… С другой — ему стало жаль, что способностей мгновенно исцелять у него, похоже, нет. Во всяком случае пока. А с третьей… Если бы он мог это и, если бы Сэм позволил сделать с собой нечто подобное, он бы сделал это. Но мысль о подобном наказании все-таки пришлось оставить, правда, решимость измыслить что-то более подходящее и реализуемое, никуда не делась. И следить за Сэмом повнимательнее он не забывал. Дин мучился с разработкой сценария наказания, но ничего, кроме порки вымоченными в соленой воде розгами, придумать не смог. И то, что-то последнее казалось ему таким, как бы это описать, приятным для брата, что ли. Не вразумит его эта экзекуция. Хотя, наблюдая вторым зрением с каким интересом и рвением брат что-то исследует, что-то варит, над чем-то химичит, у Дина оформилась одна идейка. Прямо сказать, не его собственная, но тоже хороша. Вычитал он эту идею, когда еще жил почти семейной жизнью с Лизой и Беном, в какой-то Лизиной книжке по воспитанию детей. И она показалась ему достаточно действенной. Даже испробовал ее на Бене пару раз. И правда, сработала. А кара была такова — наказать подростка лишением того, что ему больше всего нравится на строго на определенный срок и не отступать, даже если поведение будет идеальным. Дин решил углубить идею и на правах старшего брата отказать младшему во всем, кроме справления естественных надобностей. Никаких книг, опытов, экспериментов, медитаций и так далее. Тем более, что у Сэма была немного неприятная черта истинного Хранителя знаний — он подсаживался на эти вещи, как на наркоту. Вообще, посадить его в одиночку без всего, устроить ему сенсорную депривацию. Даже слова страшные вспомнил. И кажется, у них были такие пустые комнаты, без окон, с толстыми и плотно прилегающими дверьми, в глубине их дома. Они думали использовать их для содержания монстров, но Сэм будет первопроходцем. Может тогда до него дойдет, что всегда в первую очередь нужно думать о своей безопасности. Так проходили дни его путешествия и по прошествии месяца они прибыли в Дорн.