Мы идем искать!

— Сэмми, все когда-то бывает в первый раз. Я тебе тренировку на палках, ты — на кнуте. Это же очешуенно! Только сначала другие упражнения. Дин отобрал палку у брата и бросил обе недалеко от чардрева, заодно проверив, как у саженца дела. По его ощущениям, второго сеанса обучения пользоваться силами стихий деревцу не требовалось, вот только воды ему не хватало, несмотря на наличие рядом водоема… — Так, для начала, тебе следует разоружиться. Все это лишнее и в процессе будет сбивать восприятие, — Дин дождался, когда брат снимет вооружение, сам выложил кинжал и начал объяснять и показывать упражнения и что они за собой несут. Сэм внимательно слушал и наблюдал, периодически переключаясь на магическое зрение. В какой-то момент ему надоело переключаться туда-сюда и он стал просто смотреть и так и эдак одновременно, подмечая некоторые закономерности, которые возникали от телодвижений, совершаемых братом. Большая часть движений, впрочем, новинкой не была, только в той версии, которую сейчас демонстрировал Дин, они были, пожалуй, посложнее, хотя именно это, наверное, и делало их эффективнее. — Интересная техника, — заметил Сэм, когда старший закончил объяснения и демонстрацию. — Почти ничего нового, но… — он потянулся и принялся раздеваться. Стянув с себя все до последней нитки, он распустил волосы, которые перед завтраком пусть и не без труда, но умудрился-таки заплести в уже ставшую привычной косу, а потом подошел к брату. — Нож, значит, меня будет отвлекать, а игрушка нет? — улыбаясь, произнес он, одарив возлюбленного взглядом в котором сочетались одновременно и ехидство, и желание, и тепло, и нежность, и еще много чего, что Сэм испытывал к Дину. Дин смутился. Он напрочь забыл об этой части туалета брата, хотя намеревался извлечь ее еще тогда, после окончания сессии. Но так залюбовался Сэмом, отдыхавшим после экзекуции, что это вылетело из его головы. — Сэмми, будет мешать, конечно. Хотя, ощущения должны быть… Мммм…— он мечтательно зажмурился, а потом велел: — Ну-ка, повернись ко мне задом. Дай вынуть из тебя эту штуку. Мечтательное выражение лица Дина спровоцировало Сэма на своеобразную шалость и он, движением, ничуть не потерявшим ни отточенности, ни изящества, повернулся к брату спиной и опустился перед ним на колени. — Пожалуйста, Мастер, вынь из меня эту штуку, чтобы я мог заняться упражнениями, — смиренно попросил он, наклоняясь, и предоставляя Дину максимально удобный доступ для действия, о котором просил. Брат опять проверял границы дозволенного и провоцировал его, но поддерживать Сэма в этом не хотелось. Будет еще время поиграть, а пока Дин вытащил пробку и приказал: — Отнеси в комнату, помой и положи на место. Потом возвращайся. И не думай, что я не заметил твоего поведения. Мы решили сейчас заниматься, все игры потом. От своей шалости, прикосновений Дина, а следом почему-то и от отповеди, которая, к слову сказать, была высказана весьма недовольным тоном, Сэм, к собственному удивлению, не на шутку завелся. Скрыть это, будучи раздетым, возможности не было никакой, но и не больно-то и хотелось, так что он, спокойно поднявшись на ноги, забрал у Дина игрушку и, привычно проникнув в свои покои через окошко, пошел выполнять то, что было велено. Вернулся он тем же порядком — то есть через окно и уже достаточно успокоившись, чтобы можно было начать занятия. — Надень штаны, чтобы хозяйство не мешало, — Дин тоже уже не был таким раздраженным поведением брата и спокойно ждал, пока Сэм оденется. Сначала он показал и отработал вместе с младшим серию пассов для поднятия уровня энергии и подкачки иммунитета. Сэму было легко следовать за братом, тот даже в детстве, когда учил его драться, умел объяснять все так, что самому тупому дураку было ясно. Дин же наслаждался: за всей этой беготней и поисками брата, он занимался не каждый день и сейчас, чувствуя, как силы текут через него, испытывал море удовольствия. Следом пришла пора тренировки. Старший скинул обувь и рубаху, и попросил Сэма заплести косу обратно, мол распущенные волосы сейчас будут только мешать. Дин взял палки, кинул брату одну из них, закрыл глаза и встал в стойку. — Нападай. Сэм поймал палку, чуть повертел ее, привыкая к весу и длине и призадумался. Техникой боя, по типу тех, что были показаны в фильме, он совершенно не владел, но Фабиан показывал ему приемы боя на копьях. В принципе, палка — то же копье, так почему бы не действовать ею так, как он орудовал бы им? Придя к этому решению, он перехватил свое импровизированное оружие поудобнее, и совершил первый выпад, метя брату в голень. Дин увидел движение Сэма как всегда, до того, как оно произойдет и спокойно блокировал его, так же, как несколько последующих ударов. Ему не составляло труда отбиваться, и он решил сам перейти в нападение. Брат двигался быстро, но Сэм нипочем не хотел уступать ему, вот только пока у него ничего не получалось, а когда Дин перешел в наступление, пришлось приложить немало изворотливости, чтобы защититься от его ударов. Это было… обидно. Вот как в детстве: Дин опять гонял его словно малолетку, несмотря ни на что. При этом, делал это еще и с закрытыми глазами! Как он это делал, теоретически Сэму было понятно: видимо, просто смотрит в магическом спектре, ну и плюс к тому, отлично слышит. И что можно противопоставить такому противнику? Скорость? Вряд ли. Сэм понимал, что долго высокий темп держать не сможет. Неизвестную Дину технику боя? Это тоже не прокатывало. Вот если бы можно было как-нибудь, хотя бы, раздвоиться… Тут можно было бы попробовать обмануть зрение Дина и появлялся хотя бы призрачный шанс на победу. Дин увидел и почувствовал, что брат уже устал и скоро попросит пощады. А еще он был по-детски абсолютно обижен на то, что для Дина было сейчас также естественно, как дышать. Старший опустил свою палку, словил достаточно сильный удар в грудь от Сэма и жестом показал, что тренировка окончена. Он раскрыл глаза и посмотрел на брата: — Что надулся? — Так не честно! — буркнул Сэм, головой понимая, что обижаться глупо. — Но я придумаю способ уложить тебя на обе лопатки, так и знай! — азартно добавил он. — Хорошо, я буду даже рад. А теперь перерыв и кнут? Или книги и поиск расшифровки заклинания? — Пожалуй, лучше второе, — подумав и прикинув свои силы, ответил Сэм. — Только сначала хорошо бы ополоснуться. — Конечно. Веди в купальни, хотя не хочу эту же одежду надевать. Мне надо взять что-нибудь из вещей. — В доме сейчас только мы с тобой, так что, оденешься потом, — ответил Сэм. — Грязное просто оставим в купальнях — Тереса распорядится выстирать. — Хорошо, но не привычно. В Браавосе намного холоднее, и я там привык уже всегда одеваться. А тут вообще достаточно просто штанов для жизни. Ну и белья. Поделишься, кстати? Я смотрю, ты и в этой области даром времени не терял… — Тут твоя, ну, или моя, голая задница никого не смутит, если что, — заметил Сэм. — Нравы в Дорне весьма… фривольные. А бельем не поделюсь. Тут нет привычных тебе и мне трусов, а то, что тут считается за таковые, носить, по-моему, вообще невозможно и я как-то привык без этого аксессуара обходиться. Но девушку, которая может сшить что-то более-менее носибельное, найдем, если хочешь, — пообещал он и направился в купальни, где с наслаждением ополоснулся, смывая пот и пыль с разгоряченного тела. Спина зажила и совершенно не беспокоила, что было даже, отчасти жаль. Все-таки ощущения после качественной порки, которые сохраняются в течение нескольких дней — это приятно. Правда, все-таки, последствия того, что произошло вчера, вряд ли действительно были доставить удовольствие. Закончив с водными процедурами, и дождавшись, пока доплещется брат, Сэм прошел в свои покои и, подхватив со стола стопку книг, привезенных Дином, бухнулся на постель, планируя, для начала, просто полистать фолианты, чтобы получить представление о том, что они из себя представляют. Дин спокойно вымылся и следом за братом отправился в комнаты. Плюхнувшись рядом с Сэмом на кровать, он задумался о том, как лучше провести воспитательную работу с братом и каких люлей прописать ему за провокацию на тренировке. Сэм углубился в одну из книг, привезенных из Браавоса, и совершенно не обращал ни на что внимания. Самым лучшим, что сейчас выдал мозг Дина — ответная провокация, только более изощренная. Старший передвинулся так, чтобы в нужный момент мог бы оказаться у брата между ног и принялся поглаживать бедра Сэма. Прикосновения брата были приятны, но, в то же время, отвлекали от чтения, и Сэм недовольно что-то пробубнив себе под нос, чуть сдвинулся в сторону от Дина. Дин переместился вслед за Сэмом и продолжил свое увлекательное занятие. Он так хорошо выучил брата, знал, как погладить, где нажать или ущипнуть, чтобы это привело к нужному результату. Наблюдая за младшим и видя его недовольство, он стал действовать настойчивее. — Ди-и-ин! — выдохнул Сэм, поймав себя на том, что уже в третий раз читает один и тот же абзац, но вообще не понимает смысла написанного. — Мы читаем или любовью занимаемся? — Читаем, а что? Что-то не так? — Дин продолжал ласкать брата, состроив при этом самую невинную мордашку. — Тебе, может, разъяснение какое нужно? Ну, по книжке… — Нет! — довольно резко ответил Сэм, чувствуя, что уже возбужден, а если брат не остановится, то… — Можно подумать, ты их на самом деле можешь дать, — добавил он, чуть спокойнее и подпустив в интонации голоса немного яду. Перестав пытаться делать две задачи одновременно, он осознал, что, похоже, Дин делает примерно то же самое, что и он сам сотворил перед тренировкой. На взгляд Сэма, это было вполне справедливой карой, поэтому всерьез возмущаться и требовать прекратить это немедленно, он передумал, а вместо этого постарался максимально расслабиться и все-таки попытаться совместить несовместимое. Дин чуть отстранился и прекратил движения, оставив, правда, свои руки на ягодицах брата. — Ну, мне Якен много рассказывал, пока я эту книгу читал. Может, что-нибудь да вспомню, — заметив, что Сэм опять погрузился в чтение, он начал мять сэмову задницу. Эрекция Сэма упиралась в матрас, а читать, одновременно с тем, что брат специально его заводил, было практически невозможно. Чтобы уловить смысл написанного, приходилось одно и то же место прочитывать несколько раз, да и то, наверняка, часть информации все равно не доходила до мозга. Сколько Дин будет развлекаться таким образом Сэм не знал, но в данный момент это было совершенно неважно. Дин приподнялся и заглянул в книгу через плечо Сэма. — О, это такая интересная часть! Здесь рассказывается… — он присел обратно и развел ягодицы брата, собираясь продолжить ласку там. — Видимо, о том, что ты решил меня угробить, — пробурчал Сэм, непроизвольно приподнимая задницу и чуть раздвигая ноги. — Ну почему сразу угробить? Ты мне нужен живой, здоровый, умный, — он выделил это голосом, — и счастливый. Дин переместился туда, куда и хотел изначально и, разведя ягодицы Сэма, огладил большими пальцами его вход, дразня и точно зная, что заводит его этими прикосновениями еще больше. — Так вот, там рассказывается о применении крови в различных разделах магии и возможности связать ее в заклинание, — спокойным и деловитым тоном поведал он. Контролировать свое состояние после занятий со жрецом Многоликого было на удивление просто и Дин на самом деле ощущал себя почти спокойным, а не изображал это. — А о применении масла для таких занятий, что ты сейчас практикуешь, там ничего не сказано? — давя в себе стон, поинтересовался Сэм и, обернувшись через плечо, бросил быстрый взгляд на брата. — Нет, только жидкости тела. Можно использовать слюну или… — Дин и сам уже начал заводится не на шутку, но решил дожать брата. — ту же кровь. — А лимфа, ну, или, скажем, сперма, подходят? — как можно более ехидно поинтересовался Сэм. — Или, например, если из крови выделить плазму? — Конечно подходят, Сэмми. Все жидкости тела можно связывать в заклинания, — продолжая ласкать брата, ответил Дин. — Только как ты в таких условиях выделишь ту же плазму? — Не важно, — простонал Сэм. Сдаваться ему не хотелось, да и возбуждение чуть успокоилось — все-таки мозолистые пальцы на столь нежном участке кожи — это приятно только до какого-то момента. — Магия, подобная этой, есть не только в этом мире. Дин заметил, что младший начал успокаиваться и, оставив только одну руку, второй нашарил пузырек с маслом, так и валявшийся в постели. Он вытащил пробку зубами и капнул несколько капель на вход брата. — Конечно, не спорю, подобная магия есть, скорее всего везде, — Дин проник одним пальцем глубже, — но как ты будешь проверять — работает она здесь или нет? — А что тут проверять? — еще больше приподнимая зад и шире раздвигая ноги, спросил Сэм. — Кровь — точно работает. Слюну и семя — добыть не проблема. Но… Ты лучше расскажи о типе заклинаний, которые запитываются именно на кровь, — попросил он, наслаждаясь лаской. Слушать и даже воспринимать информацию на слух он пока был способен, а вот читать — практически нет. — Ага, заклинания, — Дин подсунул вторую руку под брата и провел по напряженному органу. — Ну, это уже известные тебе заклинания отъема жизненных и других сил, — он продолжал ласкать одновременно вход и мужское достоинство брата, только несколько несинхронно. — Еще есть заклинания привязывания — это когда человека, животное или вещь привязывают к себе на довольно долгое время. Кстати, привязанный разорвать такие заклинания не может, только хозяин. Еще есть… — Наверняка есть еще и защитные, — продолжил мысль Дина Сэм. Ощущений было множество и момент, когда он будет готов кончить приближался стремительно, и, похоже, неотвратимо. — Да и защитные, но я хотел рассказать о других, — старший заметил, что Сэм уже готов и остановил ласки, пережимая мужское достоинство брата и переставая двигать пальцами. — Есть еще заклинания, которые могут человека, не склонного к насилию, сделать берсерком. И заметь, мухоморы и прочая подобная хрень здесь не нужна, — брат успокоился и Дин возобновил пытку лаской. — И это не бешенство, как ты мог подумать. Также можно приворожить на крови, и это одно из самых страшных заклинаний. Что интересно, те, кто делал ящичек с игрушками, использовали часть этого заклинания. — Думаю, сообщать тебе, что ты садюга, бессмысленно, — пробормотал Сэм. — Но я тебя все равно очень внимательно слушаю. Волна возбуждения поднималась по новой и чем все закончится Сэму было совершенно непонятно. — Конечно бессмысленно, сладкий, — Дин решил еще и поиздеваться немного, зная, как брата бесят подобные вещи. — Продолжаем нашу лекцию. То заклинание невидимости, которое ты сотворил, пусть даже и с ошибками, все-таки лучше делать на слюне. Кровь выпивает много сил. И вообще…— Дин хотел добиться того, чтобы брат начал просить. — Заклинания — это очень обширная область знаний. Мне вот нравятся те же кровавые рисунки, которые можно нанести на человека и подарить ему богатырское здоровье. Это обычно делали для детей, чтобы меньше болели, кровью матери или отца. О книге Сэм довольно давно забыл, отодвинув ее подальше чисто на автомате и лишь слушал голос брата, ощущал его прикосновения, при этом не особо вдаваясь в смысл произносимых слов. Ему очень хотелось большего, но просить… Нет. На это он был не готов, во всяком случае, пока. Видя, что брат поплыл и уже не вникает в рассказываемое, Дин снова остановил ласки и спросил: — Я для кого тут стараюсь, вообще-то? Вспоминаю лекции Безликого? М? Остановка принесла, с одной стороны, облегчение, а с другой — несколько обламывала, но мозги в кучку собрать все-таки помогла. — Смотря к чему ты прилагаешь усилия, — провокационным тоном ответил Сэм. — Если к тому, чтобы трахнуть меня — то ты движешься верной дорогой. А если к донесению до меня важной информации, то ты избрал очень странный метод. Страннее было бы разве что, до кучи, связать меня и засунуть вместо пальцев вибратор, которого в этом мире пока не существует. — Я прилагаю усилия к тому, что пытаюсь тебе объяснить, — Дин продолжил ласки. — Что твоя выходка перед тренировкой была совершенно не к месту и не ко времени. Я прекрасно понимаю тебя, будь моя воля, мы бы вообще из постели не вылезали. Но всему есть свое время. Утром ты вскочил с больной спиной, даже не дав себе времени долечиться, потому что тебе нужно было заниматься своими делами. А когда мы пришли тренироваться, тебе захотелось трахаться. Но, делу — время, потехе — час. И если ты меня хочешь — ты знаешь, что делать. Первым порывом Сэма было отстраниться и, перекатившись, дать Дину пяткой в нос, ну, или куда придется, но он подавил это желание и лишь пожал плечами. — Мы очень давно не были вместе. Ты умудрился меня разморозить и теперь недоволен тем, что я хочу трахаться. На мой взгляд, это немного нелогично, но… У тебя ж своя логика, — обиженным тоном произнес он. — Я помню, что делу время, а потехе час, но иногда, если от этого не зависит спасение жизней или благополучие всего мира, можно же и отступить от этого правила? Вот, например, сейчас… Ты ведь и сам хочешь, я чувствую это. Я готов признать, что меня несколько занесло перед тренировкой, но пообещать, что этого не повторится — нет. — Понятно, Сэмми. Не стоит обижаться на мои действия и логику, даже с твоей точки зрения — это нелогично, — Дин улыбнулся и готов был уже перейти от пыток к тем действиям, которые доставят удовольствие им обоим, но Сэм не попросил. — Да, я хочу тебя, я тебе это говорю и показываю всеми доступными мне способами. Вот только тренировка была для меня важна также, как и общение с твоими людьми для тебя. — Я понимаю это, Дин, — вздохнув, ответил Сэм и, все-таки предпринял попытку освободиться из рук брата. Дин предполагал, а точнее даже видел, что брат сейчас попытается сбежать, поэтому крепко стиснул его член в кулаке и резче начал двигать пальцами, коих было в Сэме уже три. — Черт! Ты трахаешь меня, или нравоучения читаешь?! — рыкнул Сэм, сам делая движение навстречу пальцам. — Извини за мою выходку. И… — он обернулся к брату и смерил его горящим взглядом. — Самого-то от желания не разорвет? — Пока нет… — Дин пожал плечами. — А ты сам-то как думаешь? Что я делаю? — Пока нет? — переспросил Сэм, с жаждой поглядев на член Дина и облизнувшись. — А я так соскучился по твоему вкусу. Неужели ты откажешь себе в этом удовольствии? — он сознательно проигнорировал вопрос и говорил таким голосом, чтобы возлюбленному пришлось приложить немало усилий для сохранения хотя бы относительного спокойствия и самоконтроля. Вот сучонок! Всегда знает слабые диновы стороны. Но тут следовало довести экзекуцию до конца, иначе так и будет продолжаться дальше. Дин вспомнил некоторые дыхательные техники, которые показывал ему Якен и, добавив еще масла, продолжил: — Ты не ответил на мой вопрос. — На какой? — в очередной раз находясь очень близко к оргазму, выдохнул вопрос Сэм. — Как сам-то думаешь? Трахаю я тебя или воспитываю? — Дин приостановился в очередной раз и дождавшись того, что брат чуть подуспокоился, пошел на очередной круг. — От ответа на этот вопрос зависят и мои действия. И потом, если ты до сих пор трепешься, то я плохо делаю то, что делаю. — Я никак не думаю, — простонал Сэм. — Все, на что я сейчас способен это на то, чтобы мечтать о развязке. Дин, ну… Пожалуйста! — Что пожалуйста? — Трахни меня уже по-человечески, или… — Сэм издал очередной стон, когда находящиеся внутри него пальцы ощутимо прошлись по простате. — Или отпусти. — А чего хочешь ты? — отпустить Дин был не готов. И сам был уже почти на пределе. — Всего, что ты можешь мне дать, — выдохнул Сэм. То, что происходило с ним было одновременно и мучительно, и дарило наслаждение. Чтобы что-то осмысленно отвечать, нужно было отвлекаться от ощущений и это тоже вызывало двойственность: раздражало, но и продляло пытку удовольствием. Дин почувствовал, что еще немного, и пытка станет настоящей пыткой, а он бы этого не хотел. Он отпустил орган брата, смазал свой член и, вынув пальцы, одним движением вошел в Сэма. По тому, как вел себя под ним брат, как был горяч и податлив, Дин понял, что оргазм любимого близок и начал двигаться быстро и сильно, втрахивая брата в матрас. Многого Сэму сейчас было не нужно и буквально через считанные движения в нем члена Дина, он ощутил, как оргазм накрывает его с головой, утягивая в водоворот совершенно разнообразных ощущений. Перед глазами мелькали какие-то вспышки, внутри все горело, в ушах стоял гул, а голова была пуста, словно в ней вообще никогда не содержалось ни единой мысли. Пережив оргазм свой и Сэма, Дин в который раз подумал, что если все их способности сохранятся в их родном мире, то он уговорит брата поставить камеру в спальне, а может быть и не одну, которые буду снимать их игрища в разных форматах и волнах. Потому что Сэм на пике ощущений был прекрасен: он весь светился, от него шли волны света на каждую судорогу оргазма. Дин и сам от всего этого великолепия излился, глубоко проникая в любимого и кусая его за спину. — У меня к тебе странная просьба, — отдышавшись и переведя дух после соития, — произнес Сэм. — Кинжал. Посмотреть. Если ему для зарядки достаточно секса… — Сейчас, — Дину не очень хотелось выходить из брата и куда-то идти, но это действительно было важно. Поэтому он встал с кровати, подошел к окну и вылез во дворик. Клинок лежал там, где они оставили одежду и все вооружение. Дин внимательно оглядел кинжал вторым зрением и не заметил никаких изменений в состоянии. Как он был заряжен на половину рукоятки, так все и осталось. — Ничего, Сэмми. Видимо, нужно что-то еще! — крикнул он брату. — Ну конечно, — саркастично пробурчал Сэм. — Это было бы слишком просто. Значит вариантов два: либо на него повлияла так наша встреча, либо… Сессия. Кровь, боль, все такое… — поделился он пришедшей в голову мыслью, когда Дин вернулся в спальню. — Я тоже об этом думал, — признался Дин. — Тем более, ты говорил, что на нем есть элементы заклинаний, которые связаны с кровяными. И я бы с удовольствием зарядил бы его еще, сил у меня много, но сейчас я хочу немного перекусить и отдохнуть. А ты? — Я бы все-таки почитал. Перекусить — не проблема. У Тересы всегда есть чего-нибудь, что можно перехватить, если проголодался, и я могу сходить тебе за едой, — ответил Сэм. — Это было бы здорово! Может, тебе помочь? — Чем? Думать-то ты за меня не можешь? — Сэм бодро поднялся на ноги и натянув на себя одежду, сходил за едой для брата. Сам он ограничился виноградом, но для Дина принес и хлеба, и сыра и мяса и нарезанных и посоленных овощей. — Если хочешь спать — спи. Хочешь попробовать сконструировать бомбарду — вперед. А меня не кантовать и при пожаре выносить. Хотя бы ближайшие часа три. Дин прислушался к себе и решил, что сейчас перекусит и, скорее всего поспит пару часиков, а то умотался за сегодняшнее утро. Это он, принимаясь за еду, и озвучил любимому. Когда Дин уснул, Сэм, как изначально и собирался, быстро пролистал книги, останавливаясь лишь на тех местах, где задерживался его взгляд. Таковых оказалось довольно много, особенно, в одном из фолиантов. Тот, при более внимательном изучении, оказался, видимо, оригиналом всех трех книг, которые имелись в распоряжении Сэма до появления Дина. При этом, правильным оригиналом, в котором описания заклинаний, похоже, по-настоящему соответствовали тому, что они на самом деле делают, а не измышлениями какого-то автора на эту тему. Правда систематизация этих чар, на взгляд Сэма, все равно никуда не годилась, но, несмотря ни на что, это было просто отличной находкой, которая позволяла понять общие принципы конкретной разновидности магии. Вторая книга, как и говорил Дин, была полностью посвящена магии крови. Тут рисунками-заклинаниями дело не обошлось. Кроме них содержалось некоторое количество разнообразных ритуалов и вербальных формул заклинаний, при этом, к счастью, все это было снабжено достаточно подробными пояснениями и инструкциями. Да, Безликий сделал поистине драгоценный дар братьям, и Сэм понимая это, испытывал к нему искреннюю благодарность. Следующий фолиант оказался чем-то типа дневника ученого, который ставил магические эксперименты. Сэму показался странным стиль изложения в этой книге: вроде бы язык был валирийский, но… Что-то в оборотах показалось знакомым землянину, а постепенно он почти полностью уверился, что писал эту книгу человек из их с братом мира, ну, или из очень похожего. Этот неизвестный шел по пути изучения магии примерно также, как делал это сам Сэм, с той лишь разницей, что происходило это во времена Эегона Завоевателя, подготовлен к подобным приключениям этот автор был куда лучше, чем оба Винчестера вместе взятые, да на его пути не попалось ни книг из библиотеки Цитадели, ни жреца Многоликого бога и все пришлось систематизировать самостоятельно. Этот неизвестный землянин, ну или кто он там был, часто писал иносказательно, поэтому прямого рецепта как сгородить портал в родной мир Сэм, к собственному сожалению, не нашел, но эти записи четко показали в какую сторону имеет смысл копать. В какой-то момент Сэм понял, что просто отрубается и, устроившись под боком у брата, уснул. Проснулся он лишь на следующее утро, но чувствовал себя просто великолепно. Инструктаж подчиненных прошел как обычно, экспедиция за нефтью отправилась и в ближайшую неделю под началом Сэма не оставалось ни единой души, поэтому можно было посвятить все время изучению книг, тренировкам с братом, сексу, сну ну и прочим, не менее приятным вещам. Единственное, что сейчас по-настоящему беспокоило младшего Винчестера — это Фабиан. Как он отнесся к известию о появлении Дина? Как Дин будет относится к любовнику брата? Сложатся ли между ними ну хотя бы не слишком враждебные отношения, или они будут тянуть Сэма каждый в свою сторону. Все эти вопросы не на шутку мучили его, но как подступиться, чтобы обсудить их, для начала с Дином, он не понимал, а его беспокойство усиливалось пониманием, что сейчас Фабиан может появиться в собственном доме в любую секунду. Все-таки обещанные им три дня — прошли. Дин следовал за братом, как тень и подхватывал любую инициативу. После отъезда работников Сэма, они чаще всего проводили время в лабораториях или покоях, периодически выбираясь во дворик чтобы размяться. Дин спроектировал элементарную бомбарду, которую можно было изготовить в этих условиях и постоянно консультировался с кузнецом по поводу ее изготовления. Ему бы хотелось отлить это орудие из бронзы, но, опять же, технологии этого мира не предполагали изготовление столь больших вещей. Настроенный на брата, как магический радар, Дин все чаще замечал, что Сэм охвачен беспокойством, которым, почему-то не может с ним поделиться. Вероятно, это было связано со скорым возвращением хозяина поместья, а по совместительству, сэмова любовника, Фабиана. Дин помнил, что брат говорил о трех днях отсутствия дорнийца, а они подходили к концу. Наконец, он не выдержал метаний и зависаний брата и спросил в лоб: — Сэмми, ты мечешься из-за того, что должен вернуться твой любовник? — Да, — честно признал Сэм, с облегчением выдыхая. Дин сам поднял этот вопрос, а значит есть шанс, что он готов к диалогу. — Не хочу, чтобы тут случилось смертоубийство. И… В размороженном состоянии понимаю, что этот человек мне стал и вправду дорог. Не знаю, как жить между вами двумя — я-то всего один. — Я тоже не знаю, что будет. Могу тебе только обещать, что с моей стороны смертоубийства не предвидится, и мы уже говорили о некоторых аспектах твоего общения с ним и со мной. Я не знаю, что ты еще хочешь от меня услышать. Мне казалось, что я довольно четко донес свою позицию до тебя или нет? — Если быть совсем откровенным, я бы хотел, чтобы ты хотя бы попытался с ним подружиться, — высказал свое пожелание Сэм. — Если дело дойдет до постели, я буду счастлив, нет… Что ж. Значит не судьба, но разрываться на два фронта… Бррр! При упоминании постели Дин незаметно поморщился. Вроде он понял все чувства и мотивы брата, даже постарался их принять, но… — Ничего обещать не могу. Это я насчет секса. Поддерживать отношения — он мне заранее не нравится, и я сомневаюсь, что мое мнение может поменяться. — Ладно, похоже, тебя не переупрямить, — пробурчал Сэм и уткнулся в свои книги и записи. — Между прочим, он в постели не хуже меня. И темперамент тот еще. А ты просто ревнуешь и все. В конце концов, я не предлагаю тебе жить в таком составе всю оставшуюся нам жизнь, — добавил он, а потом, махнув рукой, перелистнул страницу. — Вот вроде выросла детина, а ума… — Дин разозлился, и сила в нем закипела. Ему совершенно не хотелось ни с кем делить брата. И вроде, рассудком он понимал, что Сэм не его собственность и не Дину указывать, как и с кем жить, но… — Да, я ревную. Мне даже его запах не очень приятен, да пусть он хоть в десяти водах измоется. Не думаю, что смогу с этим мириться в постели! — Тебе не нравится его запах не потому, что он так плох, а потому, что я им пах, — упрямо наклонив голову, заявил Сэм. — Это — собственничество! Как же, твоего, нет, ТВОЕГО Сэмми посмел кто-то тронуть! Вспомни, как ты принюхивался, когда я возвращался домой еще до того, как мы стали спать вместе? Твои дурацкие шуточки, что, дескать, от меня воняет какой-то дешевой дрянью? Скажешь, я не прав? Дин понял, что сейчас не способен объяснить что-либо брату и если он еще хоть на секунду останется в комнате, то точно разгромит что-либо. Поэтому он просто развернулся и вылез в окно, попутно слив излишки силы в дерево рамы. Самое правильное сейчас было уехать как можно дальше и Дин поспешил на конюшню. Бегать за братом, обидевшийся Сэм не собирался. Пусть делает что хочет, в конце концов, он — взрослый мальчик и воспитывать его поздно. Есть мозги в голове — проветрится и вернется. Нет… Ну, значит, нет. Больно? Очень. Но играть роль каната для перетягивания Сэм не хотел ни при каком раскладе. Думая об этом, он тупо смотрел в книгу и старался унять боль в груди, которая с каждой секундой и с каждым метром, что Дин отдалялся, становилась все больше и больше. Дин не собирался возвращаться быстро. Будь он в своем мире, он бы завалился куда-нибудь в кабак, хорошенько бы напился и снял себе какую-либо девицу, а лучше двух. Он прекрасно понимал, что сейчас его поведение точно не взрослое и взвешенное, а скорее, подростковое. Но он так устал уже от этого. Его детство кончилось в четыре года и с момента, как погибла мама, он всегда был всем должен. Должен смотреть за Сэмом, хотя хотелось самому как-то пытаться выжить без ласки и особой любви. Должен помогать отцу и пытаться заслужить хорошее отношение своим поведением и делами. Должен другим людям, потому что он охотник и знает, какие твари таятся в темноте. А хоть кто-нибудь спросил его — что хочет он сам? Сейчас даже проделанные у жреца упражнения по избавлению от давящих чувств не сработали. Было так больно! Обида на Сэма, на его непонимание была такой детской, что захотелось, как маленькому, причинить то же в ответ. И чем дальше он уезжал от брата, тем становилось больнее. Хоть бы раз Сэм почувствовал то, что ощущает он. И на пике боли и злости он собрал все свои эмоции и швырнул по связи. В какой-то момент боль затопила Сэма целиком и несколько капель крови, пошедшей из носа упали на бумагу, оставляя яркие кляксы. Перед глазами у него все плыло, а сознание стремилось отрубиться от накативших ощущений. Что это такое он не знал, да и сейчас ему было совершенно все равно, единственной более-менее целой и уж точно, единственной четкой мыслью было избавиться от боли любыми способами. Перегруженный ощущениями мозг уцепился за эту идею, а дальше заработала железная и совершенно непробиваемая логика: что причиняет боль? Чувства? Отлично! В пекло чувства! Привязанности? Замечательно! И их тоже в пекло! Сэм сидел крепко зажмурив глаза и ждал пока все это закончится. А потом боль ушла. Остался лишь холод, который был куда-как суровее, чем тот, в который он погрузил себя, попав в этот мир. Страха не было, а вот понимание, что, кажется, сделал что-то не то — появилось в полном объеме и очень быстро. Бешеная скачка куда глаза глядят стала приносить Дину успокоение. Да, он злился и сейчас ему было все равно, что там творится с братом, на какой стадии их отношения и есть ли вообще. Родственные они души или нет, но почему Сэм никогда не идет ему навстречу? Сначала наворотит дел, а Дин потом расхлебывай. Второе зрение показывало ему брата, сидящего над своими драгоценными книжками и жмурящего глаза. Да пусть, что хочет, то и делает. Хочет жить со своим любовником, пусть живет. Он же не Динова собственность, как в принципе и сам Дин только своя собственная. Так почему Сэм считает возможным вести себя так, как будто Дин принадлежит ему целиком и полностью, а когда Дин показывает тоже самое — обвиняет его во всех смертных грехах. Обойдется тогда без Дина! Надо было сделать так, как задумывал с самого начала — оставить домик Сэндов за собой, приходить только к брату и помогать. И все! Нет, решил, что Сэм его все-таки услышит. Некоторое время Сэм так и просидел зажмурив глаза и приходя в себя. То, что он сотворил было действительно плохо, но… В этом состоянии мозги работали, определенно, лучше. У него есть задача: расшифровать долбанное заклинание. Вот ею он и займется. А для этого нужны анализ и систематизация всех имеющихся данных и придется это сделать собственной головой, раз уж компьютера под руками нет. Он открыл глаза и окинул беглым взглядом свой рабочий стол. Сейчас ему показалось, что тут царит настоящий хаос, и он методично принялся наводить порядок. Исписанные и изрисованные листочки разложились в известном одному Сэму порядке, весь мусор отправился в корзину и был вынесен. Баул Дина, который так и лежал в углу комнаты, Сэм перенес в спальню, где заодно заправил постель, идеально разгладив простыни и взбив подушки. В общем, привел место, где обитал, в состояние идеального порядка и едва ли не стерильности. Ничего лишнего. Все на строго определенных местах. Теперь можно и поработать, чем он и занялся, сосредоточенно хмурясь и мерно пробегая взглядом по переворачиваемым страницам. Он привык делать в работе паузы и, когда подошло время оную сделать, аккуратно отложил книгу и, поднявшись со своего места, привычно направился к окну, чтобы вылезти во внутренний двор. Вот только сделать этого не получилось: он наткнулся на нечто, что преграждало путь во двор и пружинисто отталкивало. В магическом зрении препятствие выглядело как прозрачный и переливающийся разными цветами щит и явление показалось Сэму достаточно любопытным, вот только откуда оно взялось? Но долго над этим вопросом голову ломать не пришлось: он вспомнил, как Дин вроде как что-то сделал, когда куда-то там отправился. Чертыхнувшись, Сэм перешел в спальню и все-таки проник во дворик, благо окно в той комнате выходило туда же. Чардрево успокаивающе шелестело листиками, словно приветствуя старого друга и Сэм, окинув деревце задумчивым взглядом, принялся за комплекс упражнений, которые ему показал брат. Ощущения были несколько другими, но… процесс шел. Мозг отдыхал, а именно за этим и делал Сэм перерывы в работе. Дин мчался и мчался по берегу. Он понимал, с одной стороны, что сорвался и сейчас просто истерит и капризничает, но с другой стороны, ему хотелось просто покончить со всем этим раз и навсегда. И когда его первые эмоции улеглись, Ветерок резко остановился. Этот конь понимал Дина, как никто другой. Винчестер мешком свалился на землю и зарыдал. Ветерок подошел к нему и тычась носом в бока и спину, просто позволял Дину слить весь негатив. При этом старший чувствовал, что вся его сила настолько взбудоражена, что сейчас он может натворить что-нибудь, и никто не поможет это исправить. С каждым рыданием и каждой слезой ему становилось легче, и он мог уже что-то соображать. Вот зачем он сказал про запах и неприязнь? Сэм был прав - он ревновал и не хотел ни с кем его делить. Можно было бы сделать вид, что все в порядке, что он не возражает, что понимает ситуацию и постарается принять, что привык к аромату. И вроде все. Но нет, его усиленное варговское чутье не хотело нормально воспринимать этого чужака. Тут, притворяйся, не притворяйся — все станет ясно через какое-то время. А еще детское - почему ему все, а мне ничего? Почему я должен понимать и принимать, должен вести себя как взрослый, а он - может им и не быть? В таких размышлениях и слезах Дин провалялся на земле некоторое время, потом поднялся, расседлал Ветерка, стреножил его поводьями, чтобы не убежал и сел продышаться. Не смотря на то, что сегодня он не мог вернуться к Сэму, стоило бы привести себя в порядок и успокоить нервы. Сделав несколько пассов, Дин уселся в перепросмотр события, вычищая голову, снижая накал эмоций и успокаивая силу. Фабиан вернулся в свой дом ближе к ночи и, обнаружив Сэма в одиночестве удивился. Тот сидел за столом и что-то сосредоточенно читал, лишь кивком головы показав, что увидел зашедшего в кабинет человека. — Что-то случилось? — оглядев его, спросил дорниец. — Нет, — покачал головой Сэм, а потом добавил. — Случилось, но ты ничего не сможешь изменить. Извини. — Точно? — задал вопрос Фабиан, каким-то образом почувствовавший, что что-то тут совсем не так. — Ну, разве что ты отыщешь где-то на просторах Дорна моего братца и… — Сэм махнул рукой. — Поссорились? — спросил Фабиан, просто чтобы не молчать. — Он ушел, — ответил Сэм, вновь утыкаясь в книгу. — Я могу попробовать его поискать, — предложил купец. — Собаки могут взять след и… — Мне все равно, — жестко ответил Сэм. — Он считает себя оскорбленной стороной, а я — себя. Так что… Хочешь кого-то искать? Мешать не буду. Помогать — тоже. — Ты не в себе, — заключил Фабиан и молча вышел за дверь, недоумевая, что произошло. Учинив экспресс-расследование, он выяснил, что Дин унесся сломя голову, оседлав Ветерка и направлялись они куда-то в сторону от моря на север. Если человек, пребывая в расстройстве чувств просто подгонял коня, предоставляя ему вбирать дорогу самостоятельно, то был шанс найти сэмова брата: Ветерок мог ломануться туда, где Фабиан обычно охотился, благо там было где побегать. Купец оседлал коня и, вскочив на него, направился в предполагаемом направлении. Дин ушел в себя, почти засыпая. Тепло и силы земли успокаивали его, он мог не боятся каких-либо ядовитых змей или насекомых, потому что, как показала практика, эти существа избегали варгов. Ветерок пасся рядом, что еще желать. Но в ноздри стал пробираться запах сэмова любовника и можно было ощутить, как к нему приближается другая лошадь. Вот бы сейчас стать невидимым и неслышимым для всяких посторонних. Дину так нравились заклинания, которые творила Гермиона, чтобы спасти Гарри и Рона от охотников. Но не судьба, он их попросту не знал. Придется встречаться лицом к лицу. Сначала Фабиан разглядел светлую шкуру Ветерка, неплохо видную при свете почти полной луны, а потом и человека, который сидел рядом с конем. Он неспеша приблизился к этой парочке и, спешившись, вежливо поздоровался. — Доброй ночи, Дин, — произнес он. — Ты ведь брат Сэма, верно? — Доброй, — Дин не собирался быть особо вежливым, но ему было любопытно, что Сэм нашел в этом человеке. Тот спас его брата от существования в борделе и хотя бы за это ему нужно быть благодарным. — Похоже, я явился причиной вашей с братом ссоры, — заметил купец, ослабляя подпруги седла своего коня. — Может, поговорим? — Можем. И сразу скажу — не ты причина скандала. Ты явился только катализатором того, что могло испортить наши отношения, — Дин прекрасно осознавал, что Фабиан невольно стал пусковым крючком ссоры. — Это зреет уже давно и, видимо, попадание сюда и в данные условия просто подстегнуло. Если ты хочешь со мной говорить, то сядь, пожалуйста, с подветренной стороны. — Честно сказать, я понятия не имею что такое этот самый, как ты сказал? Катализатор, — спокойно произнес купец и, сняв седельную сумку, принялся в ней рыться. — Но у меня есть немного еды и вина. А сесть… Сядь сам, где считаешь нужным. Я не хочу с тобой ссориться и не собираюсь перетягивать к себе твое сокровище. Я не враг вам обоим. А вот подружиться я бы попробовал. Закончив поиски, он вынул сверток в котором было несколько кусков мяса и сыра, а заодно и бурдюк с молодым легким вином, положил все это на землю, после чего снял с коня седло и, стреножив, отпустил пастись, а сам уселся на седло, поджав ноги по-турецки. — И ты туда же! Тоже считаешь, как Сэм, что я от ревности с катушек слетел? — Дин уселся напротив, но так, чтобы ветер дул ему в спину и не доносил запахи. — Нет, тут немного все больше и глубже. — Я ничего не считаю, — пожал плечами Фабиан и, развернув свой сверток, достал оттуда кусок мяса, который и протянул Дину. — Он ничего внятного не сказал и был… — купец ненадолго задумался, пытаясь сформулировать свои ощущения. — Странный. Ну, еще более странный, чем обычно. Резкий. Холодный. Как неживой. Я спросил, может мне поискать тебя, он сказал, что я могу делать то, что считаю нужным. Вот я и посчитал. — Что надо меня найти? Ну, нашел и что? — Дин осторожно взял предлагаемый кусок, принюхался и откусил. — Ну, да, — кивнул Фабиан, наблюдая за собеседником. Тот вел себя… странно. Недружелюбность была ожидаема, но вот ее причины были не совсем понятны, особенно, если исключить из них ревность. — Предлагаю перекусить, а потом ехать в дом. — Я пока не готов туда возвращаться. — Допустим, я тебе не нравлюсь, — задумчиво произнес купец и, откусив кусочек мяса, прожевал его. — Но там ведь Сэм. Он говорил, что вы любите друг друга. Что тебе мешает быть рядом с ним? То, что в этом же доме живу еще и я? Эту проблему решить не сложно. Свое жилище, конечно, я вам уступать не собираюсь, но могу предложить пару вариантов. — Я же говорю, что ты причем постольку-поскольку, — Дин за разговором и не заметил, как сжевал все мясо. — Ты бы сначала Сэму это предложил, выслушал, что он тебе скажет, а потом бы меня искал. — Я бы ему что-то может и сказал бы, если бы он был в себе, — фыркнул Фабиан и протянул собеседнику кусок сыра. — Только, говорю же: он был какой-то необычный и чувствовалось, что поговорить с ним не удастся. Вот поэтому я решил пообщаться с тобой, рассчитывая, что ты что-нибудь мне объяснишь, и мы сможем найти какое-то решение, которое устроило бы всех. — Какой-то не такой — это как ледышка, что ли? Полностью безэмоциональный? — Дин на некоторое время переключился на второе зрение и увиденное его ужаснуло. Сэм загнал себя в состояние робота, отключил чувства и эмоции, перенаправил все свои силы на разум. — Как выражается твой братец: я ни черта не понимаю, — признал Фабиан. — Это что-то типа того, как было, когда он книжки в библиотеке спер? — в голосе купца засквозило беспокойство. — Тогда он чуть не умер, а теперь… — Нет, не то, но примерно того же свойства. У него есть такая, кхм, черта характера, что когда ему плохо и его что-то не устраивает — он уходит в себя, закрывается, как моллюск в свою раковину. Видимо, сейчас произошло тоже самое. Это можно исправить, но я только-только привел его в порядок. Я понимаю, что наша ссора могла снова спровоцировать это состояние. — Это не опасно для его жизни? — с беспокойством спросил Фабиан. — Нет, только для окружающих. Ну и, если он войдет в таком состоянии в раж, мало никому не покажется — он границ совсем не видит. Тут ветер сменил направление и Дин слегка переместился, все равно оставляя Фабиана с подветренной стороны. Так ведут себя хищники, когда выслеживают добычу или прячутся от охотников. — Тебе не нравится мой запах, — догадался Фабиан. — А нос чувствительный. Что ж понять это можно, но все-таки. Сэм. Я хотел бы помочь вам… Честно. Не без корысти, но… я все-таки купец. Дин саркастически выгнул бровь и улыбнулся: — Да, запах мне неприятен, потому что непривычен и что-то такое, не могу объяснить, будто я его где-то уже слышал, не на Сэме, нет. Но это не мешает нам общаться. По крайней мере, сейчас все в порядке. И потом, я понимаю, что можно получить с Сэма, но с меня-то что? Денег у меня почти нет, таким знаниями, как мой брат — я не обладаю. И?... — Ты дорог своему брату, а он мне не безразличен, — пожал плечами Фабиан. — Чего тут непонятного? Я получил от него кусочек таких знаний, которые помогут мне очень хорошо заработать. Он хочет домой, в свой родной мир. Да, это оставит меня без его общества, но… Я реалист и готов с этим примириться. Так что… Подумай над этим? — предложил он. — Я тоже хочу убраться отсюда как можно скорее. Мне этот мир дал многое, но хочется домой. — Дин слегка переместился. Все-таки, лучше сейчас вернуться в поместье и снова привести Сэма в порядок. Без его золотой головы им отсюда не выбраться. А этот Фабиан вроде ничего человек. Хочет помочь и даже готов смириться с потерей любовника. — И еще, можешь подумать над моим вопросом: если мы найдем заклинание перемещения, то ты продашь мне Ветерка? — Он тебе понравился? — склонив набок голову, спросил Фабиан. — Если да, то я просто подарю его тебе. А одиночество… Иногда оно помогает, но… я мог бы просто послушать тебя, вдруг, станет легче? Иногда помогает и это. — Спасибо за Ветерка. Он… — Дин задумался. — Как родственная душа среди животных, мы с ним подружились, и он меня понимает больше всех в этом мире, наверное. Хотя, Безликий и девчонка тоже понимали меня даже лучше, чем я самого себя... — Твой Сэм как-то очень похоже подружился со своим Гранитом, — заметил Фабиан. — Я заметил. Вообще, знаешь, животные, которых мы выбираем для себя, очень на нас похожи. Я вот дома собаку Сэму подарил, и она похожа на меня и на него… — Между прочим, Ветерок и Гранит тоже чем-то похожи, — подал голос Фабиан. — Я не знаю тебя, но знаю Сэма, и его конь ему подходит. Может, все-таки расскажешь, что же произошло? — предложил он. — Мне не очень хочется расписывать все наше с братом житье-бытье, чтобы ты понял, почему мы поссорились. Это рассказ не на один месяц, вообще-то. — Понимаю, — кивнул Фабиан. — Но кое-что знаю о вас. И, пожалуй, даже многое. Так что я могу попытаться понять, что произошло между вами в эти три дня, без изложения долгой-долгой предыстории. — Так-таки и знаешь? — Дин зло усмехнулся. — И какую сторону наших отношений рассказал тебе брат? Так, чтобы я не повторялся, если решу с тобой поговорить… — Он рассказал, что вы братья, что любовники, что мечтал о тебе с детства и даже, что ты был сверху, а он снизу, И это было куда глубже, чем наши с ним отношения. Он просто… хммм… трахал меня, пусть и достаточно затейливо, а между вами все куда серьезнее, и это из его рассказов очевидно, — усмехнувшись в ответ по-доброму, рассказал купец. — Я знаю, что он носил ошейник, который надел на него ты и был доволен своим местом у твоих ног. — Это только одна сторона наших отношений и, в данную минуту, играет роль, но не такую уж сильную. — Он рассказывал о вашей работе, о ваших демонах и прочем. О том, что вы всю жизнь рисковали собой и как защищали друг друга. Как он умирал и как умирал ты, — продолжил Фабиан. — Мы ведь не только в постели кувыркались. Я рассказывал о себе, об этом мире. Сэм о себе и о своем. И всегда, о чем бы он не говорил — все сводилось к тебе и только к тебе. Не важно, о чем это было, о еде, о работе, о книжках, о путешествиях… Только ты. Это удивляет меня, но это — правда. — Чему удивляться? Я растил его с пеленок, мне было четыре года, когда мама умерла, и мы остались только с отцом. Ему было не до нас и не удивительно, что кроме меня у Сэма никого и ничего в жизни не было… — Дину снова стало очень грустно и зло одновременно. — Так мы и жили, и я все чаще думаю, что все наши проблемы именно оттуда… Чем ты в этом можешь помочь? — Проблем в этом, наверное, много, но и всего остального достаточно. Разве нет? Разве мало вы друг другу доставляли радостей? Разных, не только секса, а просто… Что-то такое… Островок спокойствия, — Фабиан поморщился, вспоминая слово. — Сэм рассказывал, как ты ел эти… Ну, такие штуки. Два куска булки, а посередине котлета и какие-то овощи. И его глаза горели как два изумруда. — Гамбургеры, — подсказал Дин. — Их самые! — кивнул Фабиан. — Понимаешь, о чем я? Или как вы праздновали рождество, прежде, чем тебя утащило в Ад. Или… — он махнул рукой. — Он любит тебя. Просто он… Иногда он увлекается чем-то. У нас такие, как он, становятся сначала мейстерами, а потом изгоями. — Я знаю, что любит. Я сам его люблю больше жизни. Но дело не в увлечении, а в отношении. Понимаешь, он мне все время твердит, что я его считаю своей собственностью, а сам ведет себя в три раза хуже. Именно, как эгоистичный собственник. Вот и надоело это. Поэтому и поругались… Он не хочет слышать меня и… Даже не знаю, как сказать… Ему необходимо рулить всей моей жизнью без остатка. А я... — А как ты пришел к такому выводу, ну, что ему надо рулить твоей жизнью? — удивленно спросил Фабиан. — Как это может сочетаться с тем, что именно он в вашей постели был подчиняющимся? — Ой, не могу! — Дин зашелся смехом. Фабиан непонимающе смотрел на Дина и думал, что либо он чего-то не понимает, либо тот чего-то не знает. — Вот, вроде ты купец и шпион, по-моему, должен же это понимать, — смеясь произнес Дин. — Ты, когда своих, кхм, клиентов обхаживаешь, что делаешь? Ну, так чтобы выгоду получить? Или давай так. Ты, когда Сэма на постель развести хочешь, что делаешь и говоришь? — Просто прихожу к нему и говорю, чего хочу, — пожал плечами Фабиан. — А шпионаж, купечество и выгода — это совсем по-другому. Там свои приемы и вариантов масса. С Сэмом можно не ломать комедию, а просто прийти и попросить, ну, не знаю, высечь. Или еще чего-то. — Понятно, это он такой простой с тобой был, потому что в раковине. Понимаешь, о чем я? Ну, все равно, когда торговлей занимаешься, ты же не приходишь к клиенту и прямо не говоришь, ты преследуешь какую-либо цель и, в основном, манипулируешь. Ведь так? — Нет, — покачал головой Фабиан. — Купеческие дела лучше вести именно честно. Обмен — ты мне, я тебе. Можно поторговаться, но… Если пытаться продать, например, полудохлую клячу за первостатейного жеребца, кто ж с тобой в следующий раз торговать будет? Всякие игры начинаются в других местах. Вот ты скажи, ты когда-нибудь пытался попросить Сэма сделать что-то? Вот просто прийти и сказать: сделай это вот? — Почти всегда, Фабиан. А вот Сэм так не может, почему-то. Ему проще сманипулировать, сделать так, чтобы все вокруг делали только то, что он хочет и ему во всем уступали. А если это не так — ту и обида, и раковина и вообще, много всего. Фабиан задумчиво поглядел на Дина, а потом потянулся за бурдючком с вином и, вытащив пробку, сделал глоток. — Будешь? — спросил он собеседника. — Молодое, кисленькое и легкое. — Буду, но если только у тебя еще и кубок завалялся, ты уж извини. — Кубок… — задумчиво протянул Фабиан. — Кружка, наверное, есть. Он порылся в седельной сумке и, в конце концов, выудил оттуда кружку, которую и протянул вместе с бурдюком Дину. — Так вот, возвращаясь к твоему братцу, — продолжил он разговор. — Манипулировать он умеет, тут даже спорить не стану. И добиться от него прямого ответа на вопрос чего он хочет — сложно. Тут тоже возражений не имею. Но, как мне показалось, он готов и слушать близких, если уверен, что будут слушать его тоже. — Так я-то его выслушал, а он меня нет…— Дин налил себе вина и отхлебнул. — А что конкретно ты ему сказал? — поинтересовался Фабиан. — Я заметил, что Сэм регулярно очень буквально понимает некоторые формулировки. Был у нас случай… Я сидел и считал, он посмотрел, как я это делаю и сказал, что я занимаюсь какой-то фигней. Я его послал, сказав, что я купец и понимаю, как надо считать деньги, в отличие от него. Он обиделся и ушел, я подумал-подумал, и решил спросить, как же это надо делать, по его мнению. И знаешь, что? Его метод считать оказался проще, быстрее и гораздо удобнее. Хотя, чтобы упросить его показать этот метод мне понадобилось три дня. Он и слушать не хотел, разнообразно отговаривался и говорил мне, что, наверное, он ошибся, он вообще считать не умеет, и уж тем более деньги. Ну, ничего не напоминает? — Ты думаешь, что я про своего брата этого не знаю — говнюк он еще тот. Все детство приходилось слова подбирать, — Дин задумался. — Мне казалось, что когда мы сблизились, он научился понимать меня, а тут, видимо, разучился. — Он местами очень… педантичный, — заметил Фабиан. — Не представляешь, как он меня гонял, чтобы я не забывал мыть руки перед едой. Для его это было важно. Точно также для него важно, чтобы его вещи лежали так, как он считает нужным. И точно также — он четок, выдавая какие-то формулировки, и хочет такой четкости от других. Он не разучился тебя понимать, не в том дело, он просто… Не знаю. В общем, вы оба давно не видели друг друга, отвыкли от мелких особенностей. Ты, исходя из того, что я уже успел увидеть, можешь быть очень… — он пожал плечами. — В общем, несдержанным. Он — тоже. Дальше коса на камень и все разбежались в разные стороны. Только он, как ты сказал, в раковину. А ты, между прочим, совершив преступление, которое тут карается смертной казнью, за ворота. — Я бы утром Ветерка вернул… — Если бы это был не мой конь, тебя бы не спасло это. Даже если бы ты вместе с ним вернул целый табун, — объяснил Фабиан. — Тут за кражу коней вешают. Без суда и следствия. — Меня еще поймать надо… И потом, если бы я от твоего поместья камня на камне не оставил было бы лучше? Мне нужно было уехать... — Я не о том, что лучше, а что хуже. Просто ты тоже убежал, а не только Сэм, — проворчал Фабиан. — Так что, как по мне, так вы — два сапога пара. Стоите друг друга. Он там пожалел себя и что-то непонятное учинил над собой. Ты тут в чистом поле пожалел себя и теперь обижен на весь мир. И я как дурак между вами. Забери из моего дома свое нелепое сокровище и валите оба на берег. Сэм знает, там есть домик, где мы отдыхали иногда. Развалите его? Построите новый. И бумажки его и прочее — все туда. Жалейте себя, друг друга, хоть до позеленения, но.. В общем, ты все понял? — Понял, понял… — Езжай домой, хватай Сэма в охапку и отправляйся спать вместе с ним на берег. Это полчаса езды неспешной от дома, — буркнул Фабиан и, поднявшись на ноги, принялся собираться. — Двое сумасшедших на одну мою пока еще не седую голову… Этак я стану белым как лунь раньше, чем природой задумано. Дин тоже поднялся, подозвал Ветерка, растреножил и стал седлать. С одной стороны, ехать не хотелось совершенно. Обида на Сэма вроде прошла, но осталось ощущение, что им попользовались и выкинули за ненадобностью. Это чувство возникло у Дина после слов Фабиана о замороженном Сэме. Было, ну да, все равно обидно, что старался, старался и на тебе. При этом, Дин считал, что виноваты они оба — один не смог объяснить, второй понять не потрудился. И вот результат. С другой стороны, было необходимо исправить все, что сам и натворил. — Не знаю, как меня встретит этот… — Дин злился на дурацкое чувство. — Скорее всего, он не захочет даже видеть меня и что тогда? Фабиан повернулся к Винчестеру всем корпусом, перекинув еще и ногу через луку седла. — Ты там, когда себя жалел, случаем, головой об какой-нибудь камень не приложился? — заботливо спросил он. — Ты серьезно не знаешь, что тебе делать с твоим… Братом, нижним, любовником, Неведомый еще знает кем, в одном стакане? Тебе подарить строгий ошейник, цепь и кнут заодно? Или это ты просто хочешь, чтобы не только ты сам себя пожалел, но еще и я этим занялся? — Скорее, второе! — Дин рассмеялся. — Ладно, поехали, а то нам еще чудище заморское упаковывать и тащить в пещеру… — Если бы ты сейчас разговаривал с Сэмом, то вторым была бы та часть моей речи, где говорилось о том, что ты не знаешь, что с ним делать, — вздохнув, произнес Фабиан, поглядывая на небо, которое постепенно начало светлеть. — Но я не Сэм и, на твое счастье, видимо, понял именно то, что ты имел в виду, а не как он — дословно, поэтому, если ты действительно этого хочешь, ошейник и прочее — легко выдам. — Очешуенно! ***(POV Фабиана) После тяжелейшего разговора с Сэмом, Фабиан вскочил на коня и, не разбирая дороги, помчался в сторону города. Он знал, что любовник рано или поздно покинет его, но… Где-то в глубине души надеялся на чудо, которого все-таки не произошло. Закатывать истерики и устраивать сцены ревности было совершенно не свойственно дорнийцу, во всяком случае так, чтобы это мог бы увидеть кто бы то ни было и именно поэтому он предпочел уехать на несколько дней. Ему нужно было все всесторонне обдумать и принять решение. Дикая скачка закончилась в нескольких милях от большого дома поместья на берегу моря. Там у Фабиана был небольшой, но весьма комфортабельный по меркам средневековья, домик, увитый зеленью и окруженный небольшим и кажущимся запущенным, садом, где он проводил особо жаркие дни, когда бывал в это время в Дорне. Там купец отдыхал телом и душой, и все, что находилось в доме было призвано обеспечить эту возможность, удовлетворяя всем его прихотям и потребностям. Сейчас он приехал сюда не сколько для отдыха, столько для того, чтобы побыть одному и дать возможность Сэму разобраться в своих отношениях с возлюбленным. Расседлав и вычистив коня, он устроил его в небольшой конюшне, а сам, пройдя в дом, устроился на веранде, которая, стоя на сваях, вдавалась в море. Место для раздумий было не хуже прочих: тенистое, уединенное, а равномерно вздымающаяся волнами морская гладь и звук прибоя, создавали отличный фон, подходящий, в том числе и для размышлений. Что для него стал значить Сэм? На этот вопрос Фабиан честно ответил: многое. Очень многое. И не только, как просто партнер по постельным играм. С ним было интересно, так как он обладал знаниями, которые мейстерам этого мира не светят. Он много чего умел и был прекрасным собеседником. Он был идеальным любовником, при этом умел четко разделять постель и всю остальную жизнь. Кроме этого — сотрудничество с ним было очень выгодно. Уже сейчас мейстер замка, опробовавший йод и эфир, пребывал в восторге от этих веществ и утверждал, что любой лекарь отдаст за них очень приличные деньги, ничуть не жалея о том, что их потратит. Точно также, пусть и пока в очень небольшом количестве, начали продаваться керосиновые лампы и сам керосин. Это сулило прибыли ничуть не меньше, чем от целебных снадобий, которые удалось получить с помощью Сэма. А что еще может придумать, как сделать, этот человек, а если таких вот пришельцев будет двое? Тут возможные выгоды начинали просто зашкаливать и Фабиан отлично понимал это. Оставалось лишь как-то успокоить сердце и тогда с Сэмом можно было бы просто весьма плодотворно дружить. Вот только опыта подобного успокоения у Фабиана не было. Еще ни одна любовница или любовник не затрагивали его настолько глубоко и сильно, и в нем почти трое суток боролись сердце и разум. Победило, в конце концов, здравомыслие. К исходу третьего дня, дорниец решил, что пусть все идет как идет. Конкурировать за сердце Сэма на равных с его партнером у него все равно не выйдет, при всем желании, поэтому нет смысла даже и стараться. А вот дружеские отношения сохранить с одним из гостей и наладить с другим — очень стоит. Получится же что-то большее? Так это ж прекрасно! Именно с такими мыслями купец и вернулся домой, обнаружил там очень странного Сэма и отправился искать его брата. Сейчас он ехал с этим самым сэмовым родичем и, поглядывая на то, как тот улыбается, думал, что, возможно, первый шаг в реализации своего плана по завоеванию дружбы с этим пришельцем он уже сделал, а то, что он, похоже, напрочь потеряет Сэма… Ну, что ж. Не терял он его в единственном раскладе, если бы Дин не нашел его и Сэм навсегда остался бы в этом мире. Да и то, рано или поздно, землянин настолько бы ушел в свои изыскания, что ничего кроме этого его бы больше не интересовало. Так что, считай, сохранить даже видимость любовных отношений с Сэмом у него просто не было никаких шансов.