Мы идем искать!

Фабиан уехал не пойми куда и Сэм, пожав плечами, вернулся к прерванной работе. Он словно автомат штудировал книги, сопоставляя, рассчитывая вероятности и анализируя все данные, которые добывал из этих фолиантов. Перерывы он делал каждые сорок минут, как по часам и, выбираясь через спальню во дворик, десять минут посвящал упражнениям и еще столько же — медитации, после чего вновь возвращался к работе. В итоге к тому моменту, как небо начало светлеть, он имел уже достаточно четкое представление о том, что нужно делать, чтобы зарядить чертов кинжал и отправиться домой. Вариантов действий вырисовывалось несколько. Во-первых, можно было просто и механично крошить какую-нибудь живность, предварительно качественно замучив ее. Для этого нужна была всего лишь пара аккуратно вычерченных ритуальных кругов, в один из которых помещается жертва, а во второй — клинок-ключ. Таким образом, тот получал энергию от мучений животного, а потом еще и от его смерти. Вот только, по подсчетам Сэма, живности потребуется для этого… просто немерено. Правда, чем разумнее жертвенные животные, тем меньше их потребуется, но все равно — очень, очень много. Во-вторых, вместо животных можно было бы взять людей. Принцип тот же — ритуальные мучения, при том, чем дольше, тем лучше, и смерть. Человеческих жизней для этого способа потребовалось бы меньше, но все равно пришлось бы убить около двух сотен человек. Третий вариант был, пожалуй, самым гуманным, но и он ни добротой, ни светлостью не отличался. Для него использовались несколько другие символы, а вместо кругов нужно было вычертить сложную конструкцию из многолучевой звезды, в которую в определенном порядке и в строго определенных местах вписать ряд символов и нарисовать несколько рисунков-заклинаний. Мучения должны были продолжаться несколько часов, человек должен был идти на подобное полностью добровольно, а, кроме того, он должен был обладать способностью сознательно направлять в нужное русло боль, которую испытывает. Предварительные расчеты показали, что если бы в роли жертвы выступал бы, например, сам Сэм, то потребовалось бы от трех до четырех десятков кругов ритуальных пыток. Возможно, количество заходов удалось бы сократить где-то на треть, а то и наполовину, если фигура приняла бы не только боль, но и силу. Сэм даже проверил насколько прав. Да, у него не было кинжала, но он для натурных испытаний концепции был и не нужен. Достаточно было убедиться, что фигура, в котором находится добровольная жертва активируется, а уж если это произойдет, то сработает и все остальное. Ради проверки этого, он выбрался во дворик и, подсвечивая себе лампой, вычертил на земле под чардревом необходимую звезду, нанес рисунки и символы, а потом притащил свечу и, усевшись в центре получившейся фигуры, зажег фитиль. Поднеся свою руку к огню свечи, Сэм перешел на магическое зрение и, держа руку над ним и, ощущая и перенаправляя боль в ключевые рисунки, уставился на линии звезды, которые, по его расчетам, должны были бы загореться, если та активируется. Достаточно длительное время ничего не происходило и Сэм, убрав свою конечность от огня, задумался, анализируя, где он мог ошибиться? Вывод оказался достаточно прост: боль для того, чтобы испытывать боль, не имела никакого смысла. Возможно, она должна приносить что-то еще? Например, удовольствие, вот только он, от того, что обжег себе руку ничуть не испытывал его. Впрочем… он слабо представлял от чего вообще его сейчас способен получить, но это его мало останавливало. Анализируя материалы, он уловил, что все эти символы, пентаграммы, рисунки, круги и прочие закорючки, это своего рода каналы, а наполняет их, в первую очередь, энергия. которую направляет в них намерение мага сделать нечто. В этом мире все эти подпорки были, видимо, нужны, но наверняка есть миры, где в них нет никакой необходимости и маг способен воздействовать на окружающее лишь с помощью своей воли. Исходя из этого, Сэм сделал предположение, показавшееся ему вполне логичным: он может убедить себя, что процесс нанесения ожога — приятен и, как это ни странно, но с третьей попытки ему на самом деле это удалось. Удовольствие было весьма странным, но его хватило для того, чтобы линии, которые были в его поле зрения, пусть и совсем не ярко, но все-таки ожили в магическом спектре и это доставило Сэму уже вполне настоящее удовольствие, от чего те загорелись еще ярче. Ожог, правда, остался и довольно болезненный, но на фоне того, что теперь у него был практически готовый ключ для попадания домой, на это было начхать и Сэм, удовлетворенно выдохнув, потушил свечу. Встав на ноги, он затер линии ритуальной фигуры и отправился в спальню, где, порывшись среди флакончиков из сундучка, отыскал мазь, которую Дин использовал на нем. Обработав ею ожоги, он замотал руку самопальными бинтами, которые изготовил из одной из своих рубах. Теперь, когда он убедился, что вся эта байда все-таки способна работать, следовало перепроверить расчеты и прикинуть, можно ли еще как-то уменьшить количество кругов ритуальных мучений. Навскидку решить эту проблему не удалось, и он по новой погрузился в штудирование фолиантов. Очередные сорок минут чтения, десять минут упражнений, десять минут медитации, и вновь чтение. В процессе одной из медитаций, он осознал, что все расчеты третьего варианта ритуала совершенно автоматически выстроил на двух участников: себя в качестве жертвы и брата в качестве ведущего ритуал. Вот только где тот брат? Вернется ли, или… Впрочем, это в данный момент были второстепенные вопросы, основным же стал: что делать, если Дин не вернется? В теории, можно изготовить второй такой артефакт-ключ, как тот, с помощью которого они попали в этот мир. Это относительно не сложно и можно взять любой предмет, просто в правильное время, в правильном месте, нанести нужные заклинания подходящим методом. Все необходимые рисунки-заклинания у Сэма были, так что за изготовлением дело не станет. Перенесет он домой одного землянина или обоих — непонятно, но, младший Винчестер полагал, если уж выдрало с земли двоих, то обоих и водворит обратно. Вот только вопрос с тем, как зарядить дубликат артефакта оставался открыт: сам Сэм в качестве добровольной жертвы отпадал. Теоретически, можно было бы уговорить на это дело Фабиана, а ритуальную фигуру пересчитать под то, что управлять течением силы будет не жертва, а мучитель, но тут возникал ряд неясностей и закрадывалась огромная вероятность ошибок. Все-таки Сэм был еще очень слаб в этой области знаний, чтобы уверенно переделывать непростые ритуалы, с одной стороны, а с другой — в палаческом искусстве Дин куда продвинутее и те умения, которые он получил в Аду, в данном случае, придутся как нельзя к месту. Оставался лишь вариант с недобровольными жертвами и сейчас он казался отмороженному на всю голову магу вполне приемлемым. Сэм мрачно усмехнулся, оценив иронию и понимая, что с точки зрения морали и этики, подобные действия, при всем желании, никак не запихать в привычные и традиционные рамки. Понятно, почему отдел, занимающийся проблемами путешествий в другие миры прикрыли. Вот только для Сэма сейчас подобные вопросы были некой философской абстракцией. Для него на первом месте стояли эффективность и затраты, на которые придется пойти, чтобы все это провернуть. Похоже, он что-то настолько двинул в себе, желая избавиться от боли, что замерзли не только чувства, но и что-то еще, делающее человека человеком. Он не утратил понимания отличий между тем, что принято считать добром и злом, но понял, что легко пойдет на любые жертвы, если сочтет их приемлемой платой для достижения своих целей, а все эти отличия воспринимаются им как некие договоренности, которых люди придерживаются, обычно, до тех пор, пока им это выгодно. Если бы он сейчас был способен испугаться — то однозначно сделал бы это, а так… так он лишь холодно и отстраненно отметил, насколько неадекватен и принялся новую серию расчетов и проверок. *** Дин и Фабиан вернулись в поместье только к утру, солнце появилось из-за горизонта, окрашивая небо в радостные тона рассвета очередного дня, обещавшего быть ясным и солнечным, что, впрочем, было не редкостью в этой части Вестероса. Настроение у обоих было вполне хорошим, потому что в дороге они разговорились и что Дин, что Фабиан делились различными историями, приключившимися за их жизнь. Дорниец в удовольствием слушал о приключениях старшего Винчестера в Браавосе, расспрашивая, в основном, о пребывании его в Черно-Белом доме. — Как соберетесь, распоряжусь запрячь для вашего барахла телегу, — сказал Фабиан, когда они подъехали к конюшне. — Пойдешь, скажешь Сэму сам, что вы переезжаете? Или это сделать мне? — Я сам. Думаю, что твои слова он воспримет не совсем адекватно. Если хочешь, можешь посмотреть на это зрелище — бешеный Сэм. Ты что-то говорил о цепи с ошейником и кнуте? Дашь? — Вы оба — сумасшедшие, — фыркнул Фабиан, но кивнул и куда-то ушел, а, вернувшись, протянул Дину шипастый ошейник, кусок довольно мощной железной цепи, правда вместо кнута — хлыст, но и он был весьма жестким инструментом. — Подойдет? Дин осмотрел ошейник, во втором зрении было видно, что принадлежал он любимой охотничьей собаке, которая не так давно покинула этот мир после ранения на охоте. — Мои соболезнования… Хорошая была псинка…— Дин опробовал хлыст на голени — то, что надо. — Да, все подойдет. — Действительно, хорош был пес, — кивнул Фабиан. — Но не сумел я его выходить. Кабан слишком сильно его потрепал, — мужчина тяжело вздохнул, а потом, поглядев внимательно на Дина, спросил: — Ты уверен, что не против, чтобы я пошел с тобой? — Я хочу, чтобы ты подтвердил Сэму, что предложение переехать исходило от тебя. А дальше… — Ладно, тогда пойдем, — пожал плечами Фабиан и сделал приглашающий жест. Дин чуть приостановился, вспоминая, как пройти в покои Сэма и двинулся рядом с Фабианом. Идти он решил через внутренний дворик, надеясь застать младшего либо там, либо в кабинете. Во дворике творилось что-то странное: на земле были наполовину затертые магические круги с различными вариантами написания заклинаний, следы воска или чего-нибудь подобного, и, по ощущениям и в магическом зрении тут пытались колдовать, активируя формулы кровью или болью. Сэма не было, скорее всего, он находился у себя в кабинете или спальне. Когда Дин подошел к окну кабинета, то удивился — неужели он на выплеске силы смог создать такую хрень? Это явно было что-то защитное, призванное не выпустить брата, или не впустить кого-либо еще. Оно выглядело, как щит, вмонтированный в раму окна. Дин даже останавливаться не стал — это же его собственное творение, как оно может не пропустить создателя? И, уже влезая в окно кабинета, он почувствовал, что весь щит втянулся в него обратно. Ему было странно ощущать, что подобные вещи, созданные на аффектах, могут обладать собственной эмоцией. Тут была сила, твердость и спокойная уверенность в себе. Похоже, несмотря на все то, что он испытывал в тот момент, когда создавал эту штуку, он в первую очередь, хотел защитить. Вот только что и от кого? Брата от мира или мир от него? Или от самого себя? Сэм услышал, как кто-то лезет через окно, но продолжил читать. Ему было все равно кто это — вернувшийся Фабиан, или Дин, а больше таким образом в его кабинет никто не рискнул бы проникнуть. Спокойно перелистнув очередную страницу, он протянул руку, взял со стола перо и сделал пометку на листе бумаги. Ну, конечно, ботаник может только читать… Дин оглядел комнату и был поражен — в кабинете царил абсолютный порядок, отдающий прямо-таки стерильностью. Такое вот идеально убранное пространство там, где человек живет и работает, мог создать только маньяк, Винчестер раньше вынужден был много выслушивать от младшего о его хобби — серийных убийцах. И одним из часто повторяющихся признаков съезда крыши была именно такая стерильная чистота в их жилищах. Так, Сэм заманьячил и это может отвратительно кончится не только для него, но и для всех. Дин подошел к брату и спокойно произнес: — Собирайся, Фабиан распорядился подогнать телегу для твоего барахла. Он любезно предложил нам пожить в домике на берегу до тех пор, пока мы не найдем способ вернуться домой. Фабиан в окошко залезать не стал. Он устроился на подоконнике и молча наблюдал за разворачивающимся действом, гадая, чем все может обернуться. Сэм же, услышав голос брата, медленно заложил закладкой место где читал и, положив книгу на стол (расположив ее идеально ровно!), повернул голову к Дину. — Хорошо, — ответил он, глядя брату в глаза. Лицо его было абсолютно спокойно, а глаза смотрели холодно и отрешенно. — Мне потребуется два часа, чтобы собрать все необходимое. — Отлично, я подожду, — голос Дина был тих и спокоен. — Только, прежде, чем ты начнешь собираться, я надену на тебя вот это, — добавил он, и показал брату ошейник. — Зачем? — не двигаясь с места и без каких бы то ни было эмоций, спросил Сэм. Фабиан передернул плечами, наблюдая все это. Каким бы странным Сэм, с его точки зрения ни был, но то, что он видел сейчас… Это было не просто странно, а как-то запредельно странно. — Затем, что тебе это необходимо. — Возможно, — ровным голосом ответил Сэм. — Только есть ряд вопросов, которые я бы хотел прояснить прежде, чем позволю надеть на себя эту вещь. — Ты можешь задать три… — Первый: всерьез надеешься меня удержать? — спросил Сэм, изобразив ухмылку. Зрелище было скорее устрашающим, чем каким бы то ни было еще, а глаза вспыхнули, только вместо золота, их затапливала холодная зелень. — Мне надежда не нужна, ты и так мой. — И вот тут мы переходим ко второму вопросу. Твой? Серьезно? Настолько, что ты считаешь, что можешь позволить себе “делиться” со мной тем, чем ты поделился, вылетев из этого помещения? — чуть наклонив набок голову, спросил Сэм. Ему было действительно интересно услышать ответ на этот вопрос. Попытавшись разобраться с тем, что же он сотворил, он посекундно вспомнил смену своих состояний и ощущений с момента, как они с Дином поскандалили и тот удалился. Это дало понимание, что к той боли, которую Сэм испытывал и так, добавилось еще и то, что “прислал” ему Дин. Претензий у Сэма к брату не было, а вот прояснить вопрос правомочности подобных действий действительно хотелось. — Что, понравилось? — Дин подпустил в голос ехидства. — Да, считаю нужным. — Мне все равно, — ответил Сэм, продолжая рассматривать брата. — Считаешь нужным — значит, считаешь. Посчитаешь нужным убить — значит, сделаешь и это. Третий вопрос: что ты собираешься делать, надев это на меня? — Тебе весь сценарий рассказать? Я сейчас не обязан перед тобой отчитываться, — достаточно холодно ответил Дин. — Я жду. — Ты не ответил на мой вопрос, — заметил Сэм. — А без этого ответа я не могу принять решение. И нет. Весь сценарий мне не интересен, а вот принцип… — То же, что и всегда, Сэм. Выбить из тебя всю дурь… — Хм… А я думал, всегда — это хлопнуть дверью и уйти, чтобы надраться в каком-нибудь дешевом кабаке, трахнуть пару девок, а потом вернуться и несколько месяцев окидывать меня разнообразными взглядами и выносить мозг. Если это называется “выбить дурь” — то я однозначно против подобного. — Ты забываешься, Сэм, — Дин стал говорить еще спокойнее и от этого, казалось, что в нем снова закручивается ураган, который может разнести все в округе. — Нет, Дин, — покачал головой Сэм. — Я все прекрасно помню. Но. Есть определенные правила. Если кто-то не хочет чего-то — заставить его — это нарушить их. Так вот, повторения твоей традиционной схемы действий я не хочу. Извини. Либо ты под “выбить дурь” имел сейчас в виду нечто иное, забыв, что я — маг, а не телепат. Я слышу то, что слышу, и ни звуком больше. Догадываться, делать предположения и допущения сейчас не в моих силах. — Я сказал то, что сказал. И под выражением выбить дурь я именно это и понимаю — выбить ее. Физически. — Это, то, что ты назвал дурью, позволило мне найти путь домой, — спокойно констатировал Сэм. — Я высчитал нужный ритуал и проверил его работоспособность. — Я доволен, Сэм, и я до сих пор жду. Некоторое время Сэм молчал, все также смотря на брата почти не мигая. В его голове шел процесс обсчета вероятностей возможных событий и их последствий, настолько сложный, что будь младший Винчестер в нормальном состоянии, он бы свихнулся раньше, чем эти подсчеты завершились бы хотя бы на половину. — Хорошо, — наконец, произнес он и, поднявшись со своего места, сделал шаг к Дину. Держался он прямо словно проглотил палку, а движения были такими, будто он прежде, чем пошевелиться, рассчитывает траекторию движения, решает, устраивает она его или нет, и лишь потом двигается. — Встань на колени, — Дину совсем не нравилось состояние брата, и он подумал о том, что хорошо, что Фабиан принес жесткий хлыст, а не плеть, более мягкую по воздействию. Он хорошо помнил, сколько усилий пришлось приложить в прошлый раз. Сэм молча сделал то, что от него требовали, но движение было совершенно другим, чем обычно. Никакой плавности, красоты или эротизма оно не содержало. — Косу убери, — Дин дождался пока Сэм поднял косу, чтобы не мешала и одел на брата ошейник, подумав, что дома надо будет прикупить такой же, уж очень он хорошо смотрелся на мелком. Он поправил вещь так, чтобы коса Сэма не застревала в застежке и шипах и погладил брата по щеке. — Хороший, послушный мальчик. А теперь разденься и иди к кровати. — Ты знаешь, что отдаешь весьма противоречивые указания? — спокойно спросил Сэм. — Ты велел собираться. Как, по-твоему, я буду это делать? Ехидства или чего-то подобного в его интонациях не было. Он просто спрашивал с целью получения четких инструкций. — Сборы отложим. Сейчас мне важнее твое состояние. И я вижу, что ничего хорошего, кроме быстрой работы разума, в нем нет. Ты не ел, не пил, не спал. Это причинение вреда здоровью. — Это не правда. Я съел две груши и выпил бокал вина, — сообщил Сэм. — Сон заменил медитацией. Дин поднял бровь и так посмотрел на брата, что будь на месте Сэма кто-либо другой, он уже бы бежал к Канадской границе. Фабиан, до этого момента молча сидевший на подоконнике вздохнул и подал голос: — Пойду-ка я, наверное, если я тебе больше ни за чем не нужен. — Иди, — Дин даже не обернулся. Сейчас ему важнее было додавить брата. — Спасибо за все. — Не хочешь показать ему, как работают профессиональные палачи? — поднимаясь с колен спросил Сэм. — Это может быть очень любопытным зрелищем. — Это решать Фабиану. Я не против его присутствия. — Не то, чтобы я этого не видел… — высказал свое мнение дорниец. — Но… Возможно, кому-то из вас может понадобиться помощь? — он переживал за Сэма и, пожалуй, что и за Дина, хотя и не понимал причин этих переживаний. С точки зрения купца, если эти двое останутся наедине, то один из них имеет весьма реальные шансы закончить свой жизненный путь. Остановить это он не очень-то рассчитывал, но, возможно, его присутствие как-то повлияет и все закончится не столь печально. Сэм, подавая идею оставить Фабиана, преследовал весьма прагматичную цель. Он видел, что Дин в данный момент, тоже весьма далек от адекватности. Пусть, не настолько, насколько он сам, но сторонний наблюдатель, в теории, мог стать для брата своеобразным маркером, позволяющим более здраво смотреть на происходящее. Младший давно высчитал, что именно задумал старший, но вот успех этой затеи был, по его подсчетам, весьма нетривиальной задачей и вероятности срыва с нарезки самого Дина, по подсчетам Сэма, была далеко не нулевой. — Возможно. Будешь наблюдать. Может, научишься чему… да и рассказать потом, наверное, будет чего, — Дин усмехнулся. — Только близко не подходи. Могу хлыстом задеть, — он уже настолько свыкся с запахом Фабиана, что воспринимал его как своеобразный “больничный” аромат. Дин никогда не любил те запахи, которыми были пропитаны все больницы их родного мира, но когда оказывался там, через какое-то время переставал их замечать. Фабиан пожал плечами и, перекинув ноги через подоконник, забрался в кабинет. Сэм же спокойно принялся раздеваться. Снимая с себя элементы наряда, он с маниакальной аккуратностью складывал их на кресле, в котором сидел, когда работал. Наконец, он остался в чем мать родила и направился в спальню, где остановился у кровати, собственно, как и требовал Дин. — Знаешь… — задумчиво произнес Фабиан, проводив младшего из братьев взглядом. — Это точно лечится? — Лечится, только лекарство крайне специфичное, — Дин прошел за братом в спальню и огляделся. Сэм и тут маниакально все вычистил и разложил. Это даже неплохо — меньше времени искать то, что хотел использовать на брате. Он нашел веревки, свернутые в бухты и сложенные на столик у окна, там же лежали разобранные ремни, увидел сундук с подарком Оберина и решил, что такое воздействие Сэму тоже не помешает. Найдя в ящичке пробку, которая была немного больше размером, чем они использовали прежде, Дин осмотрел ее по-всякому на предмет безопасности и понял, что брат ее уже “разминировал”. Снова сходив в кабинет и взяв оттуда с полки очередной безопасный по диновым меркам пузырек масла, он вернулся в спальню, где сгрузил весь инструментарий на сегодняшний день на кровать. Сэм стоял словно истукан, наблюдая за действиями брата и мало реагировал на окружающую реальность. Мыслями он был сразу в нескольких местах одновременно. С одной стороны, он понимал, что сейчас будет и знал, что это нужно и полезно. С другой, все еще прокручивал в голове свои обсчеты ритуалов. С третьей, прикидывал, как на все, что будет тут происходить отреагирует Фабиан. А тот устроился в изголовье кровати и ломал голову, на кой черт он напросился присутствовать при том, что тут произойдет. Любопытство, оно, конечно, не порок, но… Впрочем, идти на попятную, пожалуй, было поздно, так что вариантов не было. — Сэм, встань в изножье кровати, лицом к ней и расставь ноги, — Дину необходимо было зафиксировать брата в виде звезды, ведь так можно воздействовать на него значительно сильнее, сам помнил по Аду. Сэм выполнил указание, и он привязал ремнями его ноги, — Теперь подними руки к столбам, — пришла очередь рук. Зафиксировав руки Сэма, старший немного полюбовался на получившуюся картину и понял, что не хватает еще точек фиксации. Самое правильное было привязать брата еще и за талию, что Дин и сделал. — Фабиан, подойди, — сказал Дин, нажимая на спину брата, чтобы он прогнулся. Купец несколько удивился, но покинул свое место и приблизился к старшему из братьев. — Возьми масло, смажь игрушку и подай мне. Потом раздвинь ягодицы Сэма. Не расчитывавший на активное участие в процессе Фабиан, пожал плечами и, стянув с себя сапоги, забрался на постель. Устроившись на пятках напротив Сэма, он подобрал пробку и флакон с маслом, смазал ее и отдал Дину, сам же придвинулся и, чуть погладив младшего по заднице, развел его ягодицы. Дин принялся ввинчивать в брата пробку, даже не став растягивать и смазывать его отверстие. Ведь перед этим они занимались любовью, и он не думал, что Сэм за сутки сможет настолько сильно закрыться, чтобы не принять в себя девайс. На самом деле это оказалось довольно болезненно, и Сэм чуть слышно зашипел, ощущая проникновение. Фабиан большими пальцами погладил по гладкой коже, и мягко сказал: — Расслабься. Просто прими ее в себя. Сэм кивнул и, когда брат закончил вводить в него игрушку, Фабиан отпустил его ягодицы, а потом протянул руку и убрал со спины косу. — Дин, — подал голос Сэм. — Можешь сделать одну вещь, прежде, чем начнешь? — Какую? — У меня на столе, крайняя стопка бумаг слева, восьмой и девятый листы, — ответил Сэм. — Повесь их так, чтобы я мог их видеть. Восьмой — ниже, девятый — выше. Девятый приколи своим кинжалом, где-то посередине рисунка. — Это для зарядки? — Дин прошел в кабинет, нашел нужные листы и вернулся. — И как это работает? — Да, — кивнул Сэм, и вкратце объяснил какую работу провернул, пока брат где-то там шатался, ну и выводы свои озвучил, заодно поведав, что если брат против, то он сам вполне готов пойти по второму варианту ритуала. Это было просто честно. Мораль и все прочее для Сэма были лишь пустыми словами и сейчас, если Дин решится использовать то, что наваял младший, это будет правильно. С точки зрения Сэма, если уж есть возможность убить одним выстрелом двух зайцев — этим следовало воспользоваться, а о том, как это может выглядеть, с точки зрения нормального человека, он в данный момент вообще не подумал. — Ты даже бездушным был лучше… — Дин разозлился. Его любимый столько прошел, столько раз умирал и воскресал, а демонская кровь в нем все равно берет свое. — Я против такого черного ритуала, в прошлый раз мы и без него зарядили клинок. — В прошлый раз клинку досталось процента полтора того, что может достаться, если использовать мои наработки, — спокойно заметил Сэм. — Чернушный? Да. Но, заметь, я вполне понимаю, что мне предстоит и иду на это по собственной воле. То есть, я, в данном случае, добровольная жертва. Или тебе больше нравится идея заняться изготовлением фарша из животных, а лучше — людей? Старший молча пристроил оба рисунка на изголовье кровати, как и просил брат. — Мне нравится делать то, что будет сейчас. А еще больше мне нравится, что ты будешь живым, а не доморощенным R2D2. Дину показалось, что разговоров на данный момент достаточно, и он приступил к делу. Помня по прошлому разу, что Сэма монотонность только вгоняет еще глубже в его состояние замороженности, он решил бить пока плавно наращивая усилия. Хлыст был жесткий и удары выходили достаточно болезненными, даже если не лупить изо всех сил. И еще, Дин сразу же начал подпитывать Сэма энергиями земли и воды, которые черпал из источников неподалеку. Сэм выглядел во втором зрении еще хуже, чем в прошлый раз: худо-бедно к нему поступала сила земли по тем каналам, которые сотворил Дин; лоб сиял словно звезда Феанора, подавляя все вокруг, а все остальные структуры были просто в дырах. Сэм принимал удары, ощущения от которых, до какого-то момента просто переправлял в изображение, висевшее в его поле зрения. Они фиксировались мозгом как болевые и смысл в них был куда больше, чем в ожогах, которые он сам себе нанес. По мере того, как действие продолжалось, ощущений, пусть и медленно, но становилось больше, к ним стали примешиваться еще и с трудом пробуждающиеся чувства, первыми из которых оказались благодарность, удивление и нежность по отношению к Дину. Брат не бросил его, пришел, помогает исправить то, что он сотворил, это было действительно чудом, куда более волшебным, чем вся магия на свете вместе взятая. Происходящее завораживало Фабиана не хуже, чем взгляд змеи гипнотизирует добычу. В какой-то момент он понял, что дышит в такт с Сэмом и как будто ощущает удары, сыплющиеся на его спину. Это было очень странно и ново для дорнийца, но не вызывало ни страха, ни отвращения, ни желания прекратить это немедленно. Он сидел и смотрел на любовника широко раскрытыми глазами и больше всего на свете ему сейчас хотелось прикоснуться к нему, погладить, поцеловать, разделяя ту боль, которую он испытывал. Наблюдая за братом, за его реакцией, видя реакцию Фабиана напротив, Дин перешел на более рваный и жесткий ритм, подпитывая Сэма через удары. Ему казалось, что для той степени погруженности в себя, до которой довел себя любимый после их ссоры, ему придется чуть ли не сутками выколачивать Сэма из раковины. Но, то ли сам брат за время их разрыва до чего-то дошел и сейчас требовалось только разбудить тело, то ли первоначально воздействие было больнее и сильнее, чем в прошлый раз. Дин поймал взгляд Фабиана и приказал: — Придвинься к Сэму и поиграй с колечками в его сосках. Можешь делать это сильно и больно. Фабиан кивнул и, придвинувшись ближе, огладил грудь и живот Сэма, потом протянул руки к его соскам и слегка потянул за кольца в них вдетые, выкрутил их, потом отпустил и погладил, интуитивно догадавшись, чего пытается добиться Дин. Опыта в играх с болью и удовольствием дорнийцу было не занимать и, хотя он предпочитал нижнюю роль, с верхней был достаточно знаком, чтобы понимать, что и как нужно делать, чтобы доставить максимум ощущений партнеру. Когда к процессу присоединился еще и Фабиан, Сэм ощутил, что та броня, в которую он себя засунул, начала стремительно поддаваться, разрушаясь и освобождая то, что он заморозил внутри себя. Из его горла стали вырываться стоны, в которых слышались и боль, и разгорающееся удовольствие, но удерживать концентрацию на рисунке стало значительно сложнее. Дин, видя и слыша реакцию Сэма со всех сторон и всеми доступными ему способами, все усиливал и усиливал удары. Его немного напрягало то, что брат явно начал испытывать удовольствие, но при этом был почти не возбужден. Сам он сейчас не мог таким образом играть с Сэмом и поэтому старший приказал Фабиану заняться органом брата. Фабиан понятливо кивнул и, продолжая одной рукой поглаживать и теребить соски Сэма, вторую опустил вниз и принялся ласкать его мужское достоинство, стремясь разжечь желание. Он изучил тело любовника достаточно хорошо, чтобы это не вызвало особых затруднений. Дорниец слышал от Сэма, что тот предпочитает нижнюю роль в подобных играх, но до сегодняшнего дня не слишком-то верил в это, а теперь происходящее и выдаваемые реакции не оставляли ни малейших сомнений. Сэм ощущал руки и хлыст и этого всего в какой-то момент оказалось очень, очень много. Броня, сковывавшая его осыпалась, словно осенние листья с деревьев, и его вновь затопило ощущение жизни и способности ей радоваться. Член налился, а предмет, втиснутый в его задницу, прекратил восприниматься непонятной чужеродной штуковиной, засунутой внутрь просто так. — Дин, — выстонал он, принимая очередной удар. — Пожалуйста! — чего он просил, он и сам сейчас не понимал, то ли чтоб любимый трахнул его, то ли, чтобы продолжил порку. Фабиан наклонился и лизнул головку эрегированного члена, провел языком по налитому стволу, сгреб в горсть яички Сэма и чуть сжал их, добившись этим стона удовольствия и просьбы: — Дин… Фабиан… Пожалуйста! — в голосе Сэма звучали боль, желание, нежность, благодарность и сам Неведомый не разберет, что еще. Дорниец улыбнулся и, положив руки на бедра Сэма, чтобы тот не двигал ими, отвлекся от ласк, поглядев на Дина. Для него самого слышать просьбу от Сэма было более чем странно: он сам не раз и не два умолял его, сам не зная о чем и было это буквально несколько дней назад. Дин больше не чувствовал в силах брата никаких дыр и замороженности. Сэм был таков, каким он до попадания в эту реальность. И его возбуждение, удовольствие и просьбы подстегивали жажду Дина. Долго не раздумывая, он отбросил хлыст и шагнул к брату. Старший огладил ягодицы Сэма и скользнул к игрушке. — Что ты просишь? — Тебя! — на выдохе ответил Сэм. — Внутрь. Или… — он дернулся от того, что Фабиан провел кончиками пальцев по его члену и от ощущений рук Дина и дорнийца потерял мысль. — Ну, пожалуйста, — проскулил он. — Возьми его в рот, Фабиан, — сказал Дин, а сам подцепил основание пробки и, не став вытаскивать сразу, принялся двигать игрушкой в одном ритме с движениями Фабиана. Сэм вскрикнул и попытался дернуть бедрами, то ли навстречу игрушке, то ли рту, но в какой-то момент замотал головой и, обернувшись к брату попросил. — Тебя хочу, а не железку, Дин! Твой член внутрь! Пожалуйста! Старший вытащил пробку и, чуть приспустив свои штаны, вошел в брата. Он придерживал его за бедра, положив свои руки поверх рук Фабиана. Ощущения зашкаливали и Дин решил особо не сдерживаться. Он вбивался в любовника также, как и бил — резко, сильно и рвано. Такими темпами до развязки было совсем близко. Энергия Дина перетекала в Сэма и обратно, от них же вихрь сил задевал Фабиана и так же забирал какую-то часть его энергии. Над ними закручивалась воронка, которая, видимо, перенаправляемая рисунком Сэма, всасывалась в ритуальную звезду. Сэм чувствовал себя наверху блаженства от ощущений, доставляемых братом и любовником одновременно, и в то же время чем-то типа провода, по которому вся та энергия, которую они втроем расплескивали, перетекает в его рисунок. Всего этого было очень много, но и наслаждение было велико и он, выплескиваясь, одновременно с Дином в рот Фабиана, ощущал себя до безобразия счастливым. Фабиан, несколько ошалевший от ощущений, которые испытывал, отстранился, сыто облизываясь. Он был до предела возбужден и испытывал от этого весьма болезненные ощущения из-за пояса верности, который все еще был на нем, но сожалений у него не было. Приняв участие в том, что изначально казалось ему полным безумием, он каким-то образом прикоснулся к тому, для чего у него и слов-то не было. Дин в момент разрядки ощутил, как вся их совместная сила притянулась сэмовым рисунком. Он обязательно посмотрит, как только оторвется от брата и дорнийца, что же у них получилось. А сейчас он чувствовал удовольствие Сэма, как свое собственное, чем оно и являлось. Они сейчас были едины, как никогда. Только к этому совместному празднику примешивалась чья-то боль. Старший потянулся к Сэму за поцелуем, чтобы усилить наслаждение. То, что вся одежда будет в крови Сэма, его сейчас волновало очень мало. Прикосновение к исполосованной хлыстом спине не самой мягкой ткани на свете, заставило Сэма зашипеть и попытаться отстраниться, но потом он, поняв, чего хочет Дин, прижался обратно и, повернув голову, ответил на поцелуй. Жадно. Сам не понимая, чего там больше — именно поцелуя или укуса. Сэм кусался в поцелуе, но это было то, о чем Дин и мечтал. Вот такой прекрасный любимый — страстный, податливый собственник. Постепенно успокаиваясь рядом с братом, Дин рассматривал клинок — такой мощный выплеск совместной энергии зарядил только рукоятку. Да и то, только небольшую часть. Такими темпами заряжать ее придется до ишачьей пасхи. Хотя, если использовать не рисунки, а настоящий магический круг на земле, да еще и рядом с водой… Было так странно, он сейчас как будто был Сэмом и еще не отойдя от такого прекрасного акта уже принялся что-то вычислять и раздумывать. Эту странность в себе Дин отметил и решил, что разбираться с данными вывертами собственной личности будет позже. Старший вышел из брата, подтянул штаны и снял заляпанную кровью рубаху. — Вы как? — спросил он одновременно брата и дорнийца. — Хорошо, — ответил Сэм, а Фабиан молча кивнул. Ему было и хорошо и в то же время больно, что, впрочем, тоже было неплохо. — Ну и как тебе работа Адского палача? — усмехаясь, Дин спросил Фабиана и начал отвязывать брата. — Погоди, Дин, — попросил вдруг тот. — Я хочу попросить… Если ты не против, — он явно смутился и замолчал. — Что ты хочешь, душа моя? — Дин сейчас был настолько расслаблен и доволен всем, что вознамерился выполнить любую просьбу брата, какой бы она не была. Сэм же поглядев на дорнийца, позвал его: — Фабиан? — тот поднял к нему лицо и встретился взглядом. — Хочешь? — спросил Сэм кинув быстрый взгляд в сторону брата, и получил молчаливый кивок. — Дин… Оставь меня так, как есть, а сам… Мы-то с тобой кончили, а Фабиан-то нет… Неужели ты его бросишь просто так? Дин оглядел дорнийца. По видениям Сэмовой жизни он помнил, что тот немногим отличался от Сэма в их жизни дома в плане экипировки. И наверняка сейчас, так возбудившись от того, в чем он принял участие, находясь в поясе верности, он испытывал боль. Запах Фабиана Дина больше не раздражал, видимо за это время и обмен силой он вписался в допустимые ароматы. А вот просьба брата удивила. Сэм почти никогда не был таким открытым и, уж тем более, не просил что-либо столь откровенное. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Озвучь… — Я хочу, чтобы ты взял его, — глянув Дину прямо в глаза внятно и четко произнес Сэм. — Видеть вас обоих. Ваше удовольствие. Пожалуйста, Мастер! Дин был еще полон сил и вполне мог доставить удовольствие и Фабиану. — Тебе одежда не мешает? — спросил он дорнийца, стягивая сапоги и принимаясь разоблачаться. Фабиан улыбнулся и, скатившись с постели, в свою очередь, принялся раздеваться. Своего тела, да и аксессуара, который на нем красовался, он не стеснялся, зная, что хорош. А вот Дина с интересом и, абсолютно не скрывая этого, рассматривал с любопытством. Сэмов брат сильно отличался от родича. Ниже ростом, другой масти, но сложен был гармонично. Красивый, молодой и здоровый мужчина. Ценитель мужской красоты, которым был Фабиан, подошел к нему и, протянув руку к плечу, легко прикоснулся к нему, там, где на коже Дина была выбита татуировка. — Красиво, — произнес он. — На Сэме ведь парная? — Да, он попросил, и мы сделали… Фабиан никак не мог решить — стоит проявить инициативу или наоборот, будет лучше проявить покорность и покладистость. Он не знал Дина и его предпочтений, а испортить что-нибудь опасался. — Как ты хочешь? — спросил он, наконец. — На кровать и стань на колени, — Дин хоть и принял дорнийца, и даже не видел в нем сейчас соперника или врага, все равно не сильно желал целовать бывшего любовника брата. Фабиан залез на постель и уселся на пятках боком к Сэму. Откинувшись назад и опершись на руки он обернулся к Дину и спросил: — Может, позволишь мне поласкать тебя? Дин присоединился к Фабиану на кровати и огладил его тело от плеч до бедер. — Поласкай, — ему нравилось то, что он видел. Купец чем-то неуловимо напоминал брата в юные годы, хотя и был чуть старше. Может, своей тонкостью и звонкостью, а может, какими-то чертами характера. Обернувшись, Фабиан положил руки на плечи Дина и, кое-где просто поглаживая, кое-где нажимая или проводя ногтями принялся изучать его тело, подмечая реакцию партнера и иногда кидая быстрые взгляды на Сэма, который, обвиснув в своих путах, пристально наблюдал за обоими, с легкой улыбкой на устах. Боль гуляла по его телу, распространяясь от исполосованной хлыстом спины, но это была хорошая, правильная боль, в отличие от того, что он испытывал, когда Дин ушел. От нее не хотелось прятаться или избавляться. Головой Сэм понимал, что отчасти это так хорошо от гормонов, которые бурлят в его крови, но удовольствие от этого понимания не становилось меньше. Купец был так умел в ласках, что Дину не потребовалось много времени для того, чтобы заново возбудиться. Это было так захватывающе: удовольствие от акта с любимым еще бродило в его крови, а новые ласки заводили. Понимание того, что Сэм смотрит на их игры, добавляло остроты. Что интересно, когда они практиковали подобное со Стивеном, все не было так ярко и насыщенно. Дин отвечал на ласки, тоже изучая реакции партнера. Он понимал, что Фабиану потребуется немного больше времени для получения наслаждения. — Хочешь ли ты чего-нибудь еще, кроме меня? — А может давай сразу договоримся? — не прерывая своего занятия, предложил Фабиан. — В постели командуешь ты. Я приму все, что ты дашь. Также, как я принимал все, что дает Сэм. Но если говорить о моих желаниях… Я хочу вас обоих и его… И тебя… Но он хотел посмотреть… Поэтому, может, пусть смотрит? Неужели потом мы вдвоем не сможем заставить его кричать от удовольствия? Дин ничего не стал отвечать, просто кивнул и продолжил ласки, внимательно наблюдая за Фабианом. В какой-то момент он повалил его на спину, а затем заставил перевернуться на живот и подняться на колени. Винчестер ласкал Фабиана, гладя, кусая и целуя его плечи, спину и ягодицы. Подняв взгляд на Сэма, он увидел, что тот снова возбужден. Брат прерывисто дышал, постоянно облизывая губы, его мужское достоинство истекало смазкой и было видно, что картина перед его глазами доставляет ему массу удовольствия. — Нравится, Сэмми? — мурлыкающим тоном спросил Дин, протягивая руку и снимая с его члена капельку смазки. От этого прикосновения Сэм вздрогнул и издал тягучий стон, полный эротизма и откровенной жажды. — Очень, — отозвался он, окинув парочку на постели голодным взглядом. — Трахни его, Мастер. Дин нашарил бутылочку с маслом, открыл ее и вылил немного на пальцы, и смазал отверстие любовника и свой орган. Проверив пальцами состояние входа, старший понял, что растягивать его как Сэма не нужно и можно уже приступать к акту. Фабиан нетерпеливо дернул бедрами и, обернувшись, выдохнул: — Давай уже! Я не хрустальный! Дин не заставил себя долго упрашивать и вошел в любовника одним плавным движением до самого основания. Двигался он медленно, постоянно меняя угол проникновения, а заметив по реакциям Фабиана, что стал задевать нужную точку, чуть ускорился, растягивая себе удовольствие. К кульминации они подошли стремительно и Дин, прижавшись к спине любовника, уложил того на постель, переводя дух и ощущая, как тот все еще вздрагивает под ним. Фабиан приходил в себя быстро и так было всегда, сколько он себя помнил, но сегодня он выплывал из марева оргазма гораздо, гораздо дольше обыкновенного. Он чувствовал себя настолько удовлетворенным, что шевелиться или даже просто поменять позу сил не было. Теплый и тяжелый мужчина, лежащий на нем воспринимался естественно, а то, что за всем этим до сих пор наблюдает еще один, вызывало внутри множество эмоций. — Мастер, — подал голос Сэм, подождав пока тот обретет способность к активным действиям. — Руки. Конечности у Сэма порядком затекли, и он чувствовал это, несмотря на все другие ощущения, которые испытывал в этот момент. Дин, выходя из Фабиана, поцеловал его в плечо и занялся Сэмом. Освободив его ноги, а затем и руки он жестом дал понять дорнийцу, чтобы тот подвинулся и, уложив брата на живот на постели, принялся растирать ему запястья, параллельно осматривая спину. — Это надо обмыть и обработать, — подал голос Фабиан, приподнявшись на локте. — Я принесу все, что нужно. Он поднялся и ненадолго куда-то ушел, вернувшись с тазиком с водой и парой мягких тряпиц. Устроившись рядом, он принялся осторожно оттирать уже успевшую подсохнуть кровь и внутренне содрогаясь от зрелища: его самого настолько ни разу не секли. — Это для вас обычное явление? — спросил он Дина, который занимался тем же, чем и дорниец, только делал это на другой половине спины брата. Сэм тихо постанывал и шипел от прикосновений, которые хоть и были осторожными и нежными, но от этого не становились менее болезненными. Самое смешное, что это ничуть не сбивало возбуждения вызванного зрелищем, которое несколько минут назад разворачивалось перед его глазами. — Изверги! — простонал он, когда кто-то из обрабатывающих спину, задел особо глубокую просечку. — Потерпи, — мягко попросил Дин. — Немного осталось. И отвечая на твой вопрос, Фабиан — все зависит от цели и выбранного сценария. — На самом деле, это всего второй раз так, — подал голос Сэм. — Просто я — идиот. Сделал… Дин, ты простишь меня, правда? Я не нарочно. Было так… Больно. Очень. Я думал ты совсем ушел, — он передернул плечами и, повернув голову к Дину, виновато поглядел на него. — Ох уж этот щенячий взгляд… Мы оба виноваты в этой ситуации. И потом, ты правда думал, что я могу от тебя уйти? — Ты вел себя достаточно убедительно, чтобы я смог в это поверить. Так что, да, правда, — подтвердил Сэм. — Это было очень страшно. Не считая того, что больно. Мы ведь оба очень упрямые. — Есть такое, но разве я хоть раз уходил от тебя так надолго, чтобы вот так себя в самом себе запирать? Зачем? Что ты хотел добиться? — На самом деле, с одной стороны, я был обижен. А с другой… Было больно, плюс ты добавил, я хотел, чтобы перестало так быть, — объяснил Сэм. — Я не рассчитывал на такой эффект, правда. Да и потом, осознав, что сделал, пожалел. — И что тебе это дало? — Ну, для начала — боль ушла и это был первый результат. Второй — мозг работал так, что любой комп обзавидуется, — ответил Сэм. — Я ведь хоть и не до конца понял, как работает эта магия, осознал, как ею пользоваться. И это, считай, за считанные часы! — не без гордости заметил он. — Про мозг — я уже почувствовал. Как ты думаешь, сработали твои рисунки? — Дин хотел отвлечь брата от предыдущего приказа, потому что сам не понимал, оставаться им или съезжать. На этот момент его все устраивало и если такие игрища будут и дальше, то есть ли смысл покидать поместье. — Я не думаю, — фыркнул Сэм. — Я точно знаю, что да, сработали. Большую часть наших выплесков они растеряли, но… — он поглядел на кинжал, который все еще был воткнут в изголовье кровати. — Сделай странную вещь, — попросил он. — Представь себе менюшку, которая показывает процесс перекачки файла. Четко представь, вот так, как ты видел подобные на экране. — Угу, представил. — А теперь представь, что степень заряда ключа — вот такой вот перекачивающийся файл, — продолжил Сэм. — Посмотреть, сколько зарядилось? — Бинго! — воскликнул Сэм, радостно кивнув брату. Дин сосредоточился и выдал: — Примерно процентов пять, а было где-то полтора… Нда, такими темпами…. — Тот, кто придумал этот ключ и способ его зарядки — настоящий гений и не менее настоящий извращенец, — принялся рассказывать Сэм. — Он скрестил столько элементов магии, что, боюсь, в том, как это на самом деле работает, мне разобраться светит не скоро. Я сумел понять лишь, как этим воспользоваться, но не более того. Грубо говоря, по тому же принципу, что для того, чтобы кого-то проткнуть мечом, совершенно не обязательно знать, как этот меч выковать, — он специально подобрал сравнение, которое будет понятно и Фабиану. — Там намешана и магия Жизни, и магия Смерти, и еще боги знают что. Та же добровольная жертва, которая может быть использована, заметьте, как возможная альтернатива — четко из раздела Жизни. Наверняка еще имеют значение и стихии, и фазы луны, и времена года, и, скорее всего, еще и уровень силы, как жертвы, так и проводящего ритуал. Разобраться без детальных записей, а, главное — глубоких знаний предмета, по-моему, вообще невозможно. Я могу поменять какие-то элементы, но незначительно, поэтому попотеть нам придется изрядно. По моим подсчетам нужно будет провести минимум десяток кругов пыток, чтобы ключ зарядился полностью. Может быть больше, но вряд ли меньше. Враз это не получится — я не выдержу. Но раз в неделю — точно осилю без особых последствий. Эти бумажки просто не слишком годный метод, нужно рисовать нормальную полноформатную фигуру и проводить действа в ней, тогда ничего теряться не будет. Дин задумался. Он знал, что Сэм не горит желанием уезжать из большого дома, ведь у него тут уже налаженный быт и не только. Производства всякие, лаборатория эта. Да и Дину самому легче с кузнецом разрабатывать оружие здесь, чем каждый день мотаться туда-сюда. Тем более, если Сэмми заберет с собой все книжки и бумажки, то кто даст гарантию, что через некоторое время он снова не закопается в них по уши? И они могут опять поругаться… — Как ты думаешь, твои опыты лучше проводить в доме на берегу или здесь? — Как по мне, так без разницы, — подумав, ответил Сэм, прокручивая в голове все те знания, которые уже имел. Мозги работали куда медленнее, но постепенно ускорялись. — Там нет каких-то стихийных символов, регламентирующих место, так что… Да, стихии могут влиять, но… Полпроцента, вряд ли больше, — выдал он. — Можно проверить, а… — Стоять! Никто никуда проверять ничего не бежит! — Дин увидел, что у любимого опять засветился лоб и стали появляться пока только небольшие, но очень нехорошие разрывы в его энергетической структуре. — Сегодня будешь отдыхать, никаких книг, опытов и вообще… Фабиан с интересом слушал братьев, до этого момента не встревая в их диалог, но тут, посчитав, что можно и вмешаться, подал голос: — Если все равно где колдовать, то… — он поймал взгляд Дина и спросил: — Может быть, вы останетесь в большом доме? — Я, вообще-то не против…— Дин облегченно выдохнул про себя. Все-таки, купеческие ли, шпионские ли игры научили дорнийца ловить тенденции на лету. — Тем более, с такой спиной собираться будем не два часа точно, да и... — То есть, мы никуда не едем? — осторожно спросил Сэм, боясь поверить своим ушам. — Дин? — Да, никуда не едем… Ты же не будешь настаивать, чтобы мы убирались, Фабиан? — Дом большой, места всем хватит, — улыбнулся купец, довольный подобным результатом, а Сэм, забыв о спине, подхватился и, подмяв Дина под себя, принялся целовать его куда дотягивался. — Ты… — выдохнул он, ненадолго прерываясь. — Ты самый, самый, — от избытка чувств, он цапнул брата за нижнюю губу. — Ты знаешь, что я тебя просто обожаю? — спросил он, останавливаясь и чуть отстраняясь, чтобы четче видеть лицо любимого. Дин был просто счастлив. Он так давно не видел брата в таком настроении… — Да, знаю, — Дин попытался улечься немного поудобнее и поерзал под Сэмом. — Я тоже тебя люблю! Порыв прошел и спина дала о себе знать вспышками боли, от которых Сэм зашипел словно рассерженный кот и осторожно принялся сползать с брата. Улегшись, он некоторое время лежал зажмурившись, ожидая, пока боль уляжется. — Но, скажи: зачем ты надел на меня ошейник? — спросил он. — Нет, я понимаю, что это за символ и все такое. Но… Ты ведь в курсе, что тут подобные штуки встречаются только на рабах, а в Вестеросе формально нет рабства? — Спина? Давай — полечу… — Дин потянулся к брату и коснулся больного места. — Фабиан, будь добр, там в сундучке Оберина флакон синего цвета. Принеси, — получив заветную мазь, он стал обрабатывать ранки на ближней к себе половине спины Сэма и доверив дорнийцу вторую половину, — В курсе. Но в тот момент тебе это было просто необходимо… То, что ты с собой сотворил… И честно, я думал, что придется им воспользоваться. Ну, тащить тебя на цепи… Я сниму ошейник, чтобы не возникало вопросов. Хотя, смотрится он на тебе очень даже… — Ладно, сегодня, допустим, отдыхаем, а завтра? — задал следующий вопрос Сэм, смирно лежа, пока намазывали его спину. То, что это снадобье очень действенно он уже убедился, так что скептицизма на его тему уже не было. Кроме того, появилось понимание: если это зелье отлично работает, возможно, и все остальные делают это не хуже. — Продлю выходной на неделю. Тем более так отдыхать, как сегодня, мне понравилось. И попробуй хоть одну книжку в руки взять… — Что именно тебе понравилось? — подозрительно спросил Сэм. Не то чтобы он всерьез думал, что Дину понравилось его так сечь, скорее он подначивал брата, но все-таки ответ было получить любопытно. — Все, сладкий! — Дин дразнил брата не меньше. — Хочешь повторим? — Хочу, — подумав, серьезно ответил Сэм. — Только для начала расчерчу правильную фигуру на полу… И можем повторить именно что все и даже больше. Говоришь, неделя? Тогда оставь ошейник. Дома я хотел бы его носить. — Угу, — Дину не нравилась перспектива отпускать любимого что-либо чертить или читать. Он подозревал, что эта замороженность еще долго может давать рецидивы и неизвестно, сойдут они на нет или будут увеличиваться. — Только начертить, ничего больше. А ты не рассматривал то, что ритуал, проводимый непосредственно на земле, а не в доме, будет еще сильнее? — Не думаю, что это важно, — ответил Сэм. — Понимаешь… Земля, стихия — а это, в большей части, все-таки другого типа магия. Она может потребовать действий, скажем, на кладбище, но не потому, что там земля, а потому, что там энергии смерти море. Я бы просто выделил для “зарядки” ключа отдельную комнату, оборудовал бы ее по типу нашей игровой и пользовался ею… Или, вот хоть эту спальню так переделать. Хотя, чтобы все это действительно хорошо заряжалось, мучения должны быть довольно длительными, там временные рамки очень иносказательно описаны, но, если перевести на понятный язык — заход часов на десять. — Ого! Проще фак-машину изобрести и тебя в ней оставить… — Дин задумался. — Там не только и не столько секс, сколько боль важны. Секс тоже, но его может и вообще не быть, — объяснил Сэм. — Говорю же, составитель этого ритуала — извращенец. Или, может, просто какой-нибудь некромант или что-то в этом роде. Вот поэтому-то твои палаческие умения нам очень пригодятся. Это даже не шутка. Ты ведь можешь держать на грани, при этом не нанося фатальных повреждений? — Сам знаешь, что да…— буркнул Дин. Он ненавидел, когда ему напоминали кем он был в Аду, но эти умения очень пригодились в игрищах с Сэмом. — Дин, научись уже во всем видеть и положительные стороны, — попросил Сэм. — То, что ты фактически являешься палачом, не делает тебя хуже. И не заставляет меня любить тебя меньше. Я доверяю тебе и твоим умениям, поэтому-то и готов выступить в роли жертвы. Ты знаешь, что и как надо делать и сделаешь все правильно. Замешаешь это еще и с сексом? Тем лучше. Все участники еще и удовольствие получат, притом, самое настоящее. Чем плохо-то? — Да ничем, просто это не лучшие воспоминания… А сейчас, я бы хотел, чтобы ты отдохнул. Ты помнишь — четыре часа. Час мы уже проболтали, значит, осталось три. Все, разговоры окончены. — Так я и отдыхаю, — ответил Сэм. — Лежу вот, ничего такого не делаю. Спать не хочу. Молчать просто — скучно. И чем, по-твоему, я должен заниматься? Учитывая, что активно шевелиться мне сейчас больно? — Поешь, ладно, можешь болтать. Только никаких книжек и секса пока тоже. — Ха! А секс-то тебе чем помешал? — искренне удивился Сэм. — Нет, я не предлагаю заниматься им немедленно, но сам факт? Это же не книжки. А поесть, кстати, неплохая идея. — Пойду, что-нибудь принесу, — подал голос Фабиан. — Ну, или пришлю Тересу, если меня что-нибудь задержит. — Спасибо, — искренне улыбнулся Дин. — Я имел в виду, — ответил он уже брату, — что ближайшие три часа секса не будет. Сам же сказал, что шевелиться не можешь… Фабиан, одевшись ушел, а Сэм, устроившись поудобнее, вздохнул. — Я рад, что вы с ним нашли общий язык, и ты больше не страдаешь от его запаха, — заметил он. — Может, я какой-то неправильный, но мне хорошо от этого. Честно. Но… Что будет дальше? Ты думал? В смысле, он будет в нашей постели? Что ты ему позволишь? — Сверху он не будет. Точно. Как-то еще до этого он мне недонравился… А остальное… — Сверху тебя, понятно, — улыбнулся Сэм. — А меня? — Мне показалось, что он больше на тебя похож и нижняя позиция ему ближе. А может, просто показалось. Честно, я не хочу тебя никому отдавать. Но… Никогда не знаешь, как может все сложится… — Ох, Дин, как же у тебя все сложно, — ласково произнес Сэм. — Хотя… Может это у меня все стало несколько проще. Ты не отдаешь меня никому. Просто… У меня есть масса фантазий, часть из них, думаю, может показаться тебе очень уж авангардной. — Может, Сэмми, но пока так… А фантазии расскажи — вполне возможно, что их стоит воплотить. — Ты ведь отпуск этот затеял не просто так? — задал вопрос Сэм, хитро глянув на брата. — Я, кажется, догадываюсь о причинах, но хотел бы услышать твою версию. — Сэм, я, в первую очередь, хочу, домой. И в этом отпуске есть возможность проверить все твои теории. Во-вторых, я заметил, что ты непроизвольно соскальзываешь в это состояние замороженности. И надеюсь, что такой отдых с минимальным напряжением мозгов пойдет тебе на пользу в этом плане. В-третьих, раз уж мне не избежать совместной, ну не знаю, жизни с Фабианом, то это даст хорошую возможность познакомиться еще ближе и я, если честно, надеюсь на его помощь нам во многом. — Логика мне подсказывает, что если не напрягать мозги, надо напрягать что-то другое, чтобы все в целом по-новой научилось работать более гармонично, — поделился мыслью Сэм. — Ну, исходя из этого, понятно зачем может пригодится Фабиан, помимо всего прочего. Ты собираешься держать меня в постели и любить до потери пульса? Я угадал? — Ты же всегда был очень умным, Сэмми… Угадал. — В общем-то в этом что-то есть… — мечтательно произнес Сэм. — Никаких мозгов, зато море чувственности. Помнишь, я говорил, что не хотел бы стать гаремным мальчиком? Всерьез я и правда этого не хочу, но в качестве отпуска… Мне нравится эта мысль. — Моря чувственности может и не быть, если я не сожру сейчас что-нибудь… А гаремным мальчиком — как ты себе это представляешь? — За едой — к Фабиану, — фыркнул Сэм. — А представляю… Не знаю. Не думал об этом. Но…