Мы идем искать!

Как и в прошлое утро, Сэм проснулся раньше всех и, выбравшись из постели, пошел окунуться в море, где, встретив дельфинов, с удовольствием и восторгом долго плескался вместе с ними. Потом они уплыли, а он занялся медитацией, проверяя состояние щитов и работу всего организма. К его удивлению, оказалось, что теперь его резерв несколько больше, чем был в прошлый раз, когда он уделял ему внимание. Что именно привело к такому результату было непонятно, но сам факт был совершенно очевиден и скорее радовал, чем что бы то ни было еще. Он пробирался где-то в снегах и постоянно мерз. Лапы уже совсем не чувствовали ничего от усталости. Хотя и от лап там мало что осталось. Когда он бросал взгляд вниз, то видел полуразложившееся мясо, местами покрытое пятнистой леопардовой шкурой. Пара когтей отвалилась, там, где из-под мяса виднелись кости пальцев, не хватало одной фаланги. Чувствовал он себя кошмарно. Потому что очень хотел есть, а подходящая еда все не попадалась. Вокруг, куда не глянь был снег, лед и они. Такие же полуразложившиеся трупы людей, других животных и их Повелитель. Он вел их куда-то в сторону тепла, туда, где была его родина, как он помнил. Повелитель на скелете коня поднял вверх руку и приказал нападать на живое мясо. И он зарычал, подбираясь для прыжка. — Аааааа! — Дин орал так громко, что можно было перебудить весь Дорн, наверное. Он проснулся от кошмара, понимая, что это совсем не сон и сейчас он был в трупе какого-то кошака в армии Белых Ходоков. Его колотило, потому что он совсем не понимал, где сейчас находится. Вопль Дина разбудил Фабиана и он, резко поднявшись на постели, увидел, как тот конвульсивно дергается, словно старается от чего-то или кого-то убежать. — Дин! — дорниец притянул его к себе, надеясь унять дрожь. — Это сон. Всего лишь сон! Сэма из медитации буквально вырвал страшный крик и он метнулся в спальню, застав там явно дезориентированного брата и Фабиана, который крепко обнимал его. Не долго думая, младший скользнул в постель и тоже обвил возлюбленного руками и ногами, прижимаясь к нему. — Все хорошо, Дин, — произнес Сэм как можно спокойнее и увереннее. — Ты в безопасности. — Он говорил что-то еще, держа в объятиях дергающееся тело и ему казалось, что несмотря на это брату холодно. Дин, услышав родные голоса и почувствовав, что его обнимают, стал постепенно успокаиваться. Частью сознания он все еще находился там, на страшной зимней равнине вместе с остальными, но объятия и спокойный голос Сэма сделали свое дело. Он смог разорвать эту связь и полностью очнулся на постели в домике Фабиана. — Все… Вроде все прошло… — Ну слава богу! — выдохнул Сэм, не спеша отпускать брата из объятий. — Дурной сон? — Н-нет. Я был в… фу, какая мерзость! Вспоминаю и аж тошнит! — Дин совсем не хотел, чтобы его отпускали и теснее жался к любимому и дорнийцу. Ему все еще было холодно. — Короче, армия Белых Ходоков прямо сейчас нападает на какую-то деревушку за Стеной, ну где одичалые живут. Я оказался в дохлом кошаке, типа леопарда что ли. Как он туда попал, не представляю. И их там тысячи, не сотни даже! — Зашибись, — констатировал Сэм. — Представляю твои ощущения… Бррр! — А я даже и представлять не хочу, — пробурчал Фабиан, передернувшись. — Интересно ровно одно: как тебе удалось туда попасть? Даже скорее не как, тут вроде более-менее понятно, варг и все такое, но… Зачем?! — спросил Сэм, поглаживая брата по спине. Тот лежал лицом к нему, а со спины к нему прижимался Фабиан, который тоже чуть поглаживал Дина успокаивая и стараясь поделиться теплом. — Да если бы я знал! Это же во сне произошло. Видимо, мы вчера эту тему мусолили, — Дин начал согреваться между ними и почувствовал небольшое возбуждение. — И во сне я решил посмотреть, что там происходит. А почему в это?... Я не могу себя во сне контролировать, не научился еще до такой степени. И если вы будете меня так наглаживать, то завтрак у нас будет еще не скоро… Сэм почувствовал реакцию брата и улыбнулся ему. — Любопытство сгубило кошку, — нравоучительным тоном произнес он и, глянув на Фабиана, подмигнул ему. — А завтрак… — Сэм чуть переместился и выдохнул Дину на ухо. — Он разный бывает. Конечно, мелкий так хорошо изучил все штучки, которые возбуждали старшего мгновенно. Тот же шепот или вот как сейчас — горячее дыхание на ухо могло превратить Дина в бешеное сексуальное животное. Но сейчас его немного пугало, что сзади был Фабиан, а не Сэм. Так доверять дорнийцу он еще не мог. Поэтому он развернулся в их руках. — Чего ты хочешь, любовь моя? — спросил Сэм, оценив маневр брата и чуть усмехнувшись. — Нежности или страсти? А может, все-таки завтрак? — Всего понемногу, но пока не завтрак… Мне не хочется сейчас разговаривать, а вот почувствовать себя живым и теплым, да… — Ладно, — протянул Сэм и, переглянувшись с дорнийцем, принялся целовать и покусывать спину Дина, одновременно оглаживая его. Фабиан занялся примерно этим же со своей стороны. В какой-то момент младший поймал руки старшего и, заведя их ему за спину зафиксировал, придерживая своей рукой. — Живым и теплым, — мурлыкнул он, потираясь своей эрекцией о задницу любимого. — Настолько? — На все сто… — ощущения Дина почти зашкаливали. Так его еще не ласкали. — Меньше разговоров, больше дела, пожалуйста, — он прогнулся и притерся к Сэму. Фабиан нашарил флакон с маслом и, поймав взгляд младшего из братьев, вопросительно глянул. — Ага, — кивнул ему Сэм, своей ногой поднимая ногу Дина. — Нежно. Дорниец улыбнулся и, налив немного масла на свою руку, прикоснулся к члену Дина. Потом рука скользнула ко входу, смазывая его, но нежные пальцы лишь прошлись по поверхности, не проникая внутрь, сместились куда-то дальше, а потом вновь вернулись к мужскому достоинству. Зато вместо них оказалась рука Сэма и не спеша принялась поглаживать чувствительное местечко. Дин задохнулся от впечатлений, его ласкали с обеих сторон, целовали, кусали, пальцы Сэма очень правильно двигались около отверстия, руки дорнийца были просто великолепны, будто знали, как он любит, когда его ласкают. Они проходились по стволу, гладили венки, головку и задевали щелку именно так, как хотелось. Дин не знал, в какую сторону ему сейчас подаваться — хотелось всего и сразу. — Какой нетерпеливый, — промурлыкал Сэм, чувствительно прихватывая зубами кожу на шее у брата и одновременно проникая в него сразу парой пальцев, сначала чуть-чуть, а потом и на всю длину. Ему хотелось несколько растянуть удовольствие для Дина, чтобы тот забыл то, что увидел на Севере, почувствовал, что он тут, живой, его любят и хотят. Фабиан тоже не стремился довести любовника до развязки как можно быстрее и действовал синхронно с Сэмом, сам при этом испытывая острейшее возбуждение. Такая подстройка давалась ему удивительно легко с этими двоими, притом, как оказалось, не важно кто из них в данный момент играл ведущую роль. Фабиан все равно откуда-то точно знал, что следует делать и по опыту успел убедиться, что без удовольствия не оставят и его тоже. Дин ощущал себя немного странно. Он привык вести в постели. Даже тот раз, со Стивеном, и недавно, с Фабианом, он все равно был главным. А сейчас он оказался на месте Сэма и не понимал, что делать. С одной стороны, ему было в кайф, когда он полностью отдал инициативу и сейчас просто получал двойное удовольствие. С другой стороны, натура его требовала быть ведущим и делать многое самому. Он попытался освободиться из хватки Сэма, чтобы хоть немного можно было использовать свои руки. Потому что ему очень хотелось приласкать этих двоих тоже. А так он мог только целовать Фабиана или Сэма и подаваться в разные стороны на ласкающие его руки. — Не вырывайся, — попросил Сэм, чуть крепче сжав пальцы, удерживающие руки брата. — Просто отдайся нам. Потом порулишь, а сейчас чувствуй. Дину ничего не оставалось, как послушаться любимого и он просто закрыл глаза и погрузился в ощущения. В какой-то момент Сэм решил, что достаточно раскрыл Дина и приставил головку члена к его входу, а Фабиан сделал свои ласки чуть интенсивнее, заставляя любовника извиваться и желать еще большего. — Давай, — мурлыкнул Сэм. — Сам. В своем ритме, чтобы я не сделал тебе больно. Я хочу, чтобы ты принял меня целиком. Дин услышал слова любимого и подался на его орган. Получилось резко и немного больно, и он остановился переждать. Хорошо, что дорниец не прекращал своих ласк и возбуждение старшего никуда не делось. Дин снова задвигался, уже не так резко, понемногу насаживаясь на член Сэма и расслабляясь. — Умничка, — мягко произнес Сэм, когда ощутил себя полностью внутри возлюбленного. Он отпустил его руки и, обняв, провел кончиками пальцев по лобку. — Фаб, придвинься так, чтобы я мог взять в руку вас обоих, — велел он и дорниец, уловив его идею, сделал то, что просили. В результате его член и мужское достоинство Дина оказались в ладони Сэма, который принялся неспешно двигать бедрами, синхронно лаская обоих мужчин. Постепенно ритм убыстрялся и становился жестче. Движения из нежных и дразнящих стали требовательными и резкими, а из горла Сэма вместо стона вырвался тихий, но отчетливый рык. Как только брат отпустил его руки, Дин вытащил их из-за спины и обнял одной рукой Фабиана, притискивая его к себе еще больше, а вторую положил Сэму на бедро, гладя и отслеживая движения любимого. Сам он уже стонал почти беспрерывно, удовольствие было настолько сильным, что, казалось, его сейчас разорвет на миллионы маленьких Динчиков. Развязка наступила для всех троих одновременно, но никому неохота было расплетать тесные объятия. — Согрелся? — наконец спросил Сэм, прерывая молчание и чуть отстраняясь, чтобы выскользнуть из брата. — Отпустило? — Да-а-а… — Дин чувствовал, что если они еще немного так полежат, то он снова провалится в царство Морфея. Но выпутываться из этого уютного и жаркого кокона не хотел. — Почаще бы так… — Мечтай, — фыркнул Сэм. — Вроде как это ты меня любить до изнеможения взялся, а не мы тебя. Так что… — он тепло улыбнулся, потершись о загривок Дина носом показывая, что скорее шутит и подначивает его, чем говорит всерьез. — Вот теперь можно и позавтракать. Сам встанешь, или тебе завтрак в постель обеспечить? — Не, сам встану. А то я, — Дин посмотрел на их тесно притиснутые друг к другу бедра. — Как-то немного не чист… Сполоснуться бы… Вот если мы и дальше так будем лежать, то я засну до обеда, и мы склеимся… — он стал потихоньку ерзать и выпутываться из объятий любовников. Его вело, голова немного кружилась и все мышцы напоминали желе. Сэм откатился в сторону и легко поднялся на ноги. — Сполоснуться нам всем не помешает, — заметил он, поддержав Дина. — Пойдем Фаб, а то он без нас еще утонет случайно. Втроем они дошли до купальни и довольно долго там плескались, получая массу удовольствия от теплой воды и общества друг друга. Наконец, Фабиан первым вылез из воды и принялся вытираться. — Пойду, озабочусь едой, — сказал он, заматывая бедра полотенцем. — Дин, ты тоже иди, — попросил Сэм. — Я догоню. — Хорошо, долго только не задерживайся, — старший вышел из купальни и направился в спальню в поисках своих штанов. Вытираться он что-то не захотел, так как ему было жарко, и вода на коже хорошо охлаждала. Много времени на привычные гигиенические процедуры Сэму было не нужно, поэтому, когда он закончил с ними, успел еще и Фабиану помочь накрывать на стол. — Смотрю, все в хорошем настроении, — заметил дорниец, устраиваясь на подушках и принимаясь за завтрак. — Чем займемся? Дин расположился на диванчике и жестом попросил Сэма положить ему завтрак. — Наши задачи на сегодня: любить Сэмми до изнеможения, как он сам нам напомнил, потом я хотел потренироваться с огнем. Кстати, Фабиан, подскажешь место, где бы можно было развести костер без последствий в виде пожара и прочего? Можно еще размяться как вчера. Только без разбойников. Ну и… — Костер — без проблем, — отозвался Фабиан. — В саду есть специальное для этого место. Не знаю, подойдет или нет, посмотришь. Я там иногда поминаю предков и поэтому место может оказаться странным для твоих целей. — Поминаешь предков? — переспросил Сэм. — Ну да, — подтвердил дорниец. — Мы тут в Дорне отмечаем несколько дней в году, когда положено это делать. В других частях Вестероса нет этой традиции, а у нас — есть. — И что вы при этом делаете? — полюбопыствовал младший Винчестер. — Зажигаем огонь, приносим в жертву зерна и травы, иногда что-то еще, — не понимая, чего так удивился Сэм, ответил Фабиан. — У вас так не делают? — Сейчас нет, — покачал головой Сэм. — Ну, во всяком случае, не там, где мы родились. Но есть страны, где есть похожая традиция и сейчас. А раньше, до появления современной религии, пол мира так поступало. — Хорошая традиция, — Дин наслаждался всем: беседой, завтраком, погодой и самим отпуском. — Место обязательно посмотрю. Сегодня продолжим раскрывание Сэмми. Поэтому тебе, — он кивнул брату, — надо дообработать игрушки. А мне желательно сделать тоже кое-какой инструмент. А тебе, — кивок в сторону дорнийца, — подготовить место для игр. И со снадобьями что-то решить. Будем их использовать или нет. Если будем, то в меньшей дозе и антидот должен быть под рукой. Ага? — Ну решать это предстоит не мне, а тебе, а вот место… Тут их два, могу показать оба, а там уж выберешь сам, — ответил Фабиан. — Может их сразу все опилить? — спросил Сэм. — Чтобы каждый раз не заморачиваться, если что-то понадобилось. И, Фаб, можно я камни себе оставлю? Потом хочу изучить их. Интересно же, как они работают. — Да, я думаю, что разумнее сразу все доделать, Сэмми. — Дин поднялся и кивнул Фабиану. — Веди, показывай места, выберем. И… мелкий вчера не возражал против экспериментов с зельями, вот и сделаем, только как я уже и сказал, поменьше. — Камни конечно оставь, — ответил Сэму Фабиан, а потом пошел показывать старшему из братьев помещения. Первым он показал то, что располагалось наверху. Комната была просторной и светлой, за счет большого окна, выходившего на берег моря. Оборудование и соответствующий инструмент там кое-какой был, и большая его часть отличалась от привычного Винчестерам не столько функционалом, сколько внешним видом. Разумеется, не было никакого пластика, а вот кожа была ничуть не хуже, а скорее даже и лучше. Место куда положить нижнего для того, чтобы тот имел возможность отдохнуть, или для любовных игр, тоже наличествовало. Да и привязать-подвесить тут можно было множеством разнообразных способов, приспособлений для этого хватало. — Это первое место, — сообщил Фабиан. — Второе в подвале и там куда мрачнее и жестче. Сэм, когда они ушли, сходил за сундучком и инструментами и, устроившись на солнышке, принялся за работу. Предметов в контейнере было много, так что это обещало его развлечь достаточно надолго, но зато в итоге эти штуки станут безопасны, во всяком случае, с точки зрения магии. Роясь в содержимом сундука, он обнаружил на самом дне коробку, открыв которую, увидал в ней набор бужей. Он был выполнен, похоже, из серебра и, как это ни странно, не содержал ни узоров, ни камней, а в магическом зрении выглядел абсолютно нейтрально. Подивившись, он отложил их, решив показать Дину, и по новой принялся за приведение девайсов в порядок. Дин внимательно осмотрел места, показанные ему дорнийцем и решил, что сейчас они расположатся наверху, это помещение больше подходило под представления старшего о гареме и нравилось ему. Второе же неплохо было использовать для наказаний, если таковые будут. Ну или более жестких игр, чем та, которую они сейчас затевали. — Давай наверху сейчас расположимся, там как-то уютнее. А я пойду, сделаю нужные штуки и вернусь. Как будет все готово — зови Сэма. — Может тебе помочь? — предложил Фабиан. — Вдвоем быстрее управимся. — Мне нужно сделать из проволоки иглы. Это вроде может подождать, но я хочу сейчас. И я не смогу тебе объяснить, что именно надо сделать. Если ты не хочешь быть один, составь мне компанию, просто поболтаем, пока я буду работать. — Мне любопытно, — ответил Фабиан. — Ну тогда пойдем, раз любопытно, — Дин спустился вниз, разыскал нужные ему вещи и инструменты и вышел на террасу. — О, Сэмми, ты уже все? Мне бы блюдо твое, чтобы опилки не разлетались… Если нет, мы подождем, побеседуем пока. — Думаешь, мы вдвоем не поместимся над этой посудиной? — скептически хмыкнул Сэм, оглядывая блюдо весьма приличного размера. В спальне оно служило для декоративных целей, а тут его приспособили в качестве мусорки. Варварство, конечно, но опилки легко вытрясти, и красивая посудина не пострадает. — Или ты не хочешь, чтобы я видел, что ты собрался делать? Дин пожал плечами и уселся напротив Сэма, чуть пододвинув блюдо на себя. — Нет, мне это не страшно. Что ты увидишь, — Дин улыбнулся, представляя, что именно он сделает после. — Главное, чтобы ты не испугался. Много тебе обрабатывать осталось? — Больше половины, — ответил Сэм, скептически поглядев на брата. Напугать его было не так-то просто, ну, во всяком случае, как ему самому казалось. — Там дофига всего и в каждом предмете было по два-три камня минимум. В некоторых больше. Но, кстати, нашлось кое-что вроде как чистое. Ни камней, ни рисунков. Просто металл, как по-мне, так чистый, в смысле магии. Глянь ты? Он пододвинул Дину коробку с найденными бужами и открыл. — Хм, — Дин просмотрел девайсы в магическом зрении. — Все в порядке. Только… Можно я возьму парочку? Тем более, это серебро? Мне бы переплавить, пригодилось… — Ну, как выдать температуру, чтобы расплавить серебро, я представляю, — пожав плечами, ответил Сэм. — Но как его обработать дальше без инструмента? — А что ты хочешь из него сделать? — полюбопытствовал Фабиан. — Тоже, что и сейчас делаю, — ответил Дин, изготавливая иглы из проволоки. — Только не из меди, а серебряные. С этим лучше к ювелиру, наверное, а, чтобы не платить чужому за металл, можно свой использовать. Тем более, такой чистый. — Ювелир в городе есть и хороший, — сообщил дорниец. — Только ему нужно будет подробно объяснить, что ты хочешь в итоге получить. Может, нарисовать. — А зачем тебе иглы? — осторожно поинтересовался Сэм, краем глаза наблюдая за работой брата. — Сэмми, много будешь знать, скоро состаришься, — Дин разулыбался. — Вообще, ты рассказывал, что кинжал болью заряжается. Вот и делаю инструмент для извлечения оной. Ох, вот и аласторские уроки пригодились. — Серьезно? — спросил Сэм, сглотнув. В принципе, он знал, что существуют и такие практики, но ни разу ничего подобного на собственной шкуре не испытывал и теперь ощущал себя весьма противоречиво. С одной стороны — любопытно. А с другой — боязно. В то, что Дин способен его при этом не угробить — он верил безоговорочно. — Боишься? — Дин изучал реакцию брата на свои слова. — Я не покалечу тебя, не смогу. Но это действительно один из действенных приемов пыток и приносит много нужной нам боли. Ты сам решил стать добровольной жертвой, — напомнил он Сэму, — в руках Адского палача. — Боюсь. Но не того, что покалечишь, — ответил Сэм. — А на счет решил… Можно подумать, у нас есть другие приемлемые варианты. Я могу выдержать. Ну, думаю, что могу. А ты совершенно точно можешь сделать то, что необходимо. Так что, выбор, как мне кажется, не богат. — Уж точно. Не пороть же тебя постоянно. Так никакие зелья и мази не помогут. И отпуск мне нужен был не только, чтобы тебя от книжек оторвать. А залюбить перед пытками. — Порка в таком объеме, действительно, не вариант. И я не приму столько, и ты не выдашь. Просто устанешь раньше, — согласно кивнул Сэм. — Но… Залюбить? Полагаешь, это облегчит муку? — Нет, не облегчит. Но даст возможность продержаться. — Сэм, а ты вроде говорил, что должна быть боль, но она может быть смешана с удовольствием? — вспомнил Фабиан. — Ну, да, — кивнул младший Винчестер. — Тогда есть вариант, как облегчить тебе предстоящее, — подумав, произнес дорниец. — Те же снадобья. Там есть одно, которое заставляет ощущать удовольствие и возбуждение именно от боли. На себе не пробовал, но рассказ одного парнишки из дома удовольствий слышал. — Дин, что скажешь? Если это и вправду так, то… — спросил Сэм. — То я — за. Все-таки это жуткая пытка. Но, предлагаю сначала опробовать на чем-то менее изощренном, чтобы знать каков будет результат. И есть ли у нее побочные эффекты, — Дин взглянул на Сэма. — Ты ведь знаешь, что я за любой движняк, — улыбнулся Сэм. Дин как раз закончил работу и убирал за собой. — Теперь осталось их прокалить для очищения, заполировать и будут готовы, — он отложил иглы и инструменты и поднялся. — Это можно сделать и вечером. Сэмми, у тебя все? — Сам же видишь, что да, — ответил Сэм, кладя в сундучок последний приведенный в рабочее состояние девайс. — Так чего спрашиваешь? — Сучишь, братец, — Дин усмехнулся, глядя на недовольную физиономию младшего. — Недотрах? Или скучно стало? Сейчас исправим. — Дин, у тебя есть какие-то конкретные планы? А то у меня появилась одна задумка, которая, думаю, тебе понравится, — спросил Фабиан, вклиниваясь в диалог. — Для ее реализации мне понадобится пара часов времени, Сэм и твое разрешение на действия с ним. Какие именно — не скажу, чтобы не портить тебе же сюрприз, но могу обещать, что ничего этакого я делать не собираюсь. — Что-то мне подсказывает, что именно сюрприз устроить будет ой как не просто, — заметил Сэм. — И, кстати, Дин, я все понимаю, но… Тебе самому-то не надоело видеть то, что ты видишь круглые сутки? И это я еще молчу о том, что иногда мне все-таки необходима приватность, неуютно, знаешь ли, бывает в некоторые моменты. — Если бы я только мог это выключить! Конечно, надоело, — Дин стрельнул глазами на Фабиана, — особенно до нашей встречи. Но это подарочек кого-то Высшего и как-бы я не старался, не могу делать это по приказу. Только во сне, или когда я с кем-либо соединяюсь отключается. А так… — А при работе со стихиями, тоже? — поинтересовался Сэм. Он представил себя на месте брата и искренне посочувствовал ему. — Хм, стихии… — Дин пытался вспомнить, что происходило на корабле, когда он пробовал работать с силами воды. — Не помню, вроде, чуть ослабевало. Но там… Это по пути сюда было, и я часто с дельфинами гонял… Так что, даже не помню... — Мда, в этом раскладе сюрприз тебе не сделать, но… А сложно обратиться к какой-нибудь стихии? — задал следующий вопрос Сэм, которого прямо-таки захватил научный интерес. — С землей — вообще было все просто. Стоило только понять, что я могу взять силы стихии и вот, пожалуйста, земля. Она очень… питательная и чистящая… С водой было посложнее, пока через себя не пропустил — ничего не получалось. А остальные, ну ты знаешь… Никак время и возможность не выбрать… А так хочется с огнем попробовать. — Калорийная и полезная, значит… — протянул Сэм. — Ну место для костра Фаб обещал показать. Это ведь не обязательно делать ночью? Но вообще я спрашивал про сложность не в том смысле, насколько это взаимодействие тяжело наладить, а… Хм. Ну, как я вчера в сфере колдовал, помнишь? Вот так — коснуться и поглядеть, все-таки прячет такой контакт картинку или нет, — объяснил подробнее свою идею Сэм. — Если да, то пару часов ты мог бы не подглядывать, — улыбнувшись, добавил он. — Сэмми, — улыбнулся Дин в ответ. — Ты иногда такой ребенок еще. Давай, пойдем с костром все решать. Мне кажется, что вот огонь может с этим помочь. — А ты, значит, взрослый, да? — пробурчал Сэм, окинув оценивающим взглядом собеседника. — Ну, пойдем, покажу место, — вмешался Фабиан, не хотевший, чтобы привычная для Винчестеров перепалка разгорелась вновь. Чего они цепляются друг к другу по мелочам он не понимал. Иногда это выглядело забавно, но иногда… Хотелось треснуть обоих чем-нибудь тяжелым по головам. Он решительно поднялся на ноги и, сделав приглашающий жест, пошел с террасы в дом. Дин последовал за дорнийцем, тоже не став поддерживать ворчание Сэма. Он сказал это любя, а брат все время воспринимает как издевательство над ним. Старший до сих пор не мог этого понять, но чаще всего, просто не обращал на подобные высказывания внимание. Место для костра было идеальным для занятий с силами. В роще, недалеко от моря, находилась площадка с костровищем, рядом с которым была сложена небольшая поленница и все было готово, оставалось лишь зажечь огонь. Дин разжег костер и уселся перед ним по-турецки. Он вспомнил, как пытался ловить силы воды и сосредоточился на пламени. В минуту он был соединен с огнем. Ему казалось, что он находится непосредственно в самом костре, только пламя было не красно-оранжевым, а переливалось всеми цветами. И еще оно не жалило, не опаляло, а создавало уютное тепло, в котором хотелось находиться. Дин вытянул к огню руки и по ним побежали небольшие огоньки, не приносящие никакого вреда живой плоти. И то, что так беспокоило Сэма — второе зрение, было отсечено огненным кругом. — Фабиан, иди, я тут часа на два точно, — он развернулся к дорнийцу, не видя того за пламенем. — Сэму скажи, чтобы раньше и не дергал. И передай ему, что получилось. — Только тебя не он придет дергать, а я, — подал голос Фабиан, наблюдавший за Дином с любопытством и некоторой опаской. — Не важно, иди. Старший Винчестер был просто в восторге. Он играл с пламенем, дышал им, пробовал соединить с другими силами. И не слышал, как ушел дорниец. Все для него скрылось в ярких всполохах костра. Дин сначала решил пропустить энергию через себя и был удивлен тем, что этого и не потребовалось. Если бы перед ним находилось зеркало, то он увидел бы пылающий силуэт. Он сразу вспомнил их старый дом в Лоуренсе и как они выгоняли вместе с Миссури оттуда духов. Вспомнил, что таким же пылающим силуэтом предстала перед ними мама. И тут же ощутил, как сила огня в нем зависит от настроения. Ему стало грустно при воспоминаниях и пламя чуть опало и поменяло цвет на зеленоватый. Дин сознательно решил менять настроение и посмотреть, что будет. Гневаясь, он чуть не спалил рощу, пылая красным, по крайней мере, у него создалось именно такое ощущение. Радуясь, он создал очень уютный образ огненного себя — с ровно горящим пламенем, в котором преобладали оранжевые оттенки. Различные настроения — всяческие цвета и сила огня. Так он и играл, пока за ним не пришел Фабиан. Уйдя от костра, Фабиан прошел в дом, где, захватив Сэма, направился в хозяйскую спальню. Заведя в нее любовника, он плотно прикрыл дверь, а потом заговорил: — Дин сказал, что у него все получилось и отправил меня к тебе. Два часа у нас точно есть... И за них я намереваюсь сделать из тебя настоящего мальчика для утех, ну, в смысле, придать тебе соответствующий вид, одеть, уложить волосы и так далее, — объяснил он. — Представляю себе эту картину, — без особого энтузиазма проворчал Сэм, однако, успеху брата обрадовался. — Думаю, что не представляешь, но… Что-то мне подсказывает, что тебе понравится и результат, и эффект, — улыбнулся Фабиан. — Ладно, — вздохнул Сэм. — Тем более, что Дин выдал разрешение… — Пойдем, — скомандовал Фабиан и подтолкнул его в сторону купальни. — Сейчас ты вымоешься изнутри. Я знаю, что ты делал это сегодня, но… — Надеюсь, ты не собираешься присутствовать? — буркнул Сэм, несколько ошарашенный деятельным напором любовника. — Не собираюсь, — улыбнувшись, ответил тот. — Закончишь — позовешь, а я пока подготовлю все, что нужно. Сэм отправился в купальню и через некоторое время, выглянув оттуда, позвал Фабиана. Тот зашел внутрь, оглядел его критическим взором, а потом, подойдя к полке, под которой находилось огромное корыто, принялся выдвигать его. — Наполняем его водой, — скомандовал Фабиан, закончив с этим делом и, взяв ведро, принялся черпать теплую воду из бассейна, наливая ее в корыто. Сэм присоединился, и довольно быстро емкость была наполнена. Дорниец куда-то сходил и вернулся с подносом, на котором было расставлены и разложены какие-то инструменты, баночки и коробочки, среди которых особенно выделялся своими размерами флакон, содержимое которого Фабиан вылил в воду. — Полезай туда и окунись несколько раз с головой. — Что это? — спросил Сэм, тем не менее делая то, что велено. — Краска, — ответил дорниец. — Она придаст коже и волосам чуть-чуть золотисто-перламутрового оттенка. В сочетании с твоим загаром будет хорошо смотреться, смоется через пару дней без каких-либо специальных средств. Сэм изучающе поглядел на него, но мнение о затее оставил при себе, решив посмотреть на результат. — Теперь надо привести в порядок твои руки, — заявил Фабиан и, велев достать из воды руку, занялся приведением ее в божий вид. — Маникюр? Серьезно? — удивился Сэм. — У вас этот процесс называется таким словом? — вопросом на вопрос ответил Фабиан, не прерывая своего занятия. Действовал он быстро и сноровисто, было видно, что занятие ему не в новинку. — Никогда не делал? А, между прочим, зря. Руки у тебя красивые, только неухоженные. Я понимаю, что тебе вроде как не до того обычно, но сейчас… Такие грабли не будут вписываться в образ. — Откуда ты умеешь его делать? — спросил младший Винчестер. — Я регулярно проделываю эту процедуру со своими, — пожал плечами Фабиан. — Не вижу ничего противоестественного в том, чтобы руки были аккуратными. Сэм только покачал головой. Он обращал внимание на руки любовника не раз и не два, но о том, как он достигает того, чтобы они выглядели ухоженно, несмотря на все его занятия, не задумывался. Секрет оказался прост и незамысловат. Закончив с одной рукой, Фабиан принялся за другую, а потом и за ноги. — Окунись еще разок и вылезай, — велел он, а когда Сэм выбрался из корыта, взял с подноса небольшой пузырек и, открыв его, велел поставить ногу на бортик. — Это тоже краска, только для ногтей. Она чуть более яркая, чем та, что сейчас впитывается в твою кожу. Почти незаметно будет, но под определенным углом, будет давать золотистый блик. — У нас ногти красят только женщины, — недовольно засопел Сэм. — У нас обычно тоже, но… Мальчики для утех — исключение из этого правила, — улыбнулся Фабиан. — Ты еще морду мне накрась и глаза подведи, — начиная закипать, довольно резко произнес Сэм. — И накрашу и подведу, — пообещал дорниец, — ты ведь сам хотел поиграть? Так чего возмущаешься? Или, думаешь, я сделаю тебя похожим на девку? — Именно это я и думаю, — признал Сэм. — Нет. Увидишь, — спокойно ответил Фабиан. — Ты не женственен. Вообще. Так что, как тебя не накрась, девочка не выйдет. А вот кое-что замаскировать, кое-что подчеркнуть… И получится очень соблазнительный мужчина. — Дину не понравится, — буркнул Сэм, все-таки ставя ногу на бортик, тем самым показывая, что разрешает любовнику делать то, что тот задумал. С одной стороны, Фабиан настолько не реагировал на его недовольство, что, похоже, было проще головой проломить стену, чем вывести его из себя, и это делало высказывание оного бесполезной задачей. С другой — Сэм подписался на эту игру сам и идти на попятный ему казалось просто глупым. А с третьей — с него не убудет. Все-таки Фаб не ногу отпилить решил, а всего лишь немножко краски на разные места нанести. — Думаю, ты не прав, — принимаясь за дело, возразил дорниец. — Тут все зависит от меры и умения. Просто потерпи немного и поймешь сам. Я разрешу посмотреться в зеркало. Накрасив ногти Сэма на руках и ногах, Фабиан усадил его и занялся лицом. Первым делом он разгладил брови и, нахмурившись, покачал головой. — Придется потерпеть, — заметил он, вооружаясь маленьким пинцетом. Сэм закатил глаза, но сопротивляться и спорить не стал. Фабиан же занялся его бровями, приводя их в задуманный вид: сделать их чуть тоньше, чуть поднять и придать более четкие очертания. Изменения на самом деле были минимальны, но именно из таких мелочей и складывается цельный образ. Когда с бровями было покончено, дорниец взял кисть и велел Сэму закрыть глаза. Что конкретно он там делал младший Винчестер не видел, лишь ощущал прикосновение кисти то тут, то там и слышал сосредоточенное сопение любовника. — Все, — сказал тот наконец. — Можешь открыть глаза. Сэм так и сделал и Фабиан критически осмотрел результаты своих усилий. — Отлично, — довольно констатировал он. — Теперь опусти взгляд, давай, я видел, что ты способен изобразить покорность и смирение. Только сделай это… Ну… Мягко. Неспешно, — Сэм сделал то, что просили, — Голову не опускай так сильно. Выпрямись, погляди на меня. А теперь еще раз все то же самое. После третьей итерации повторения жеста и еще нескольких штрихов что-то подправляющих в макияже, Фабиан остался доволен результатом и принялся расчесывать волосы любовника. Он действовал аккуратно и осторожно, зная, как тот реагирует на обращение со своей шевелюрой и умудрился ни разу не сделать больно. — Пойдем, оденем тебя, а потом закончим с прической, — скомандовал он, поднимая Сэма и подталкивая в сторону спальни. Там он протянул любовнику ворох каких-то странных серебристых тряпок, на которые тот воззрился в полном непонимании. — А, ты же не знаешь, как это надеть, — спохватился Фабиан и принялся обряжать не сопротивляющегося Сэма сам. В итоге на младшем Винчестере оказался нечто наподобие юбки, состоявшее из четырех отдельных кусков тонкого полупрозрачного шелка, который за счет конструкции ничуть не перекрывал доступа к стратегическим местам, но при этом струился вокруг ног, создавая некоторую загадочность и иллюзию наличия одежды. Держалась все это на широком и массивном серебряном поясе, прямо-таки чудом не соскальзывавшем с бедер. — Оно с меня просто спадет, — скептически заметил Сэм. — Нет, — покачал головой Фабиан. — Это только так кажется. На самом деле его можно снять только расстегнув. Даже если дернуть за ткань вниз — ничего не произойдет. А сел на тебя пояс просто идеально, как будто для тебя сделан. — Твой? — спросил Сэм. — Да, — кивнул дорниец. — Мне как-то раз пришлось полтора месяца изображать из себя мальчика для утех в Лиссе. Очень нужно было поймать одного человека… Ну и пришлось много чему научиться, а заодно и обзавестись кое-какой экипировкой. — Так вот ты откуда все это умеешь, — догадался младший Винчестер. — Не думаю, что эти умения меня портят, — фыркнул дорниец, с улыбкой поглядев на собеседника. — Так, осталось закрепить волосы и надеть на тебя украшения. Несколько браслетов на руки и на щиколотки и, считай, почти готово. — Давай уже, что ж с тобой поделать, — вздохнув, пробурчал Сэм и через несколько минут на его запястьях и щиколотках оказалось по нескольку тонких серебряных браслетов. Те, которые были надеты на ноги были снабжены еще и колокольчиками, издававшими негромкий, но мелодичный перезвон. — Сядь, — в очередной раз, скомандовал Фабиан и, когда Сэм опустился на сидение, принялся по новой его причесывать. — Обруч ты, помнится, носил. У меня есть похожий с изумрудами. Вот им-то я тебе волосы и закреплю, а камни хорошо глаза подчеркнут. Пожалуй, еще и ошейник сменю на подходящий. Сэму уже было почти все равно, что с ним делают, лишь бы это закончилось побыстрее. Последним штрихом этой экзекуции стали какая-то жидкость, которую Фабиан кисточкой нанес сначала на губы, а потом на соски любовника, немного масла на вход и несколько капель чего-то, пахнущего смесью полыни, сандала и чего-то сладко-пряного, но не приторного, нанесенные на лобок, ложбинку между ягодиц и на запястья. — Вот теперь можешь посмотреть на себя, — сказал Фабиан, подводя Сэма к зеркалу. Тот воззрился на отражение и удивленно приподнял бровь. Выглядел он, конечно, более чем странно, но отнюдь не пошло и не женственно. Краски на лице он не заметил бы, если бы не знал, что она там есть, просто черты лица стали как-то четче, чуть-чуть мягче, но вместе с тем и мужественнее. Кожа в лучах солнца чуть мерцала и отливала перламутром, но в то же время эта краска подчеркивала рельеф мышц. Губы припухли и стали ярче, будто он только что целовался, впрочем, как и соски. Украшения, да и странная одежда смотрелись гармонично и создавали законченный образ. — Знаешь… — протянул Сэм. — А ведь это и вправду может понравиться Дину, — был вынужден признать он. — Тебе самому-то как? — спросил Фабиан, окидывая его изучающим взглядом. — Непривычно, но… Куда менее страшно, чем я ожидал, — ответил Сэм, продолжая себя разглядывать. — Надо хоть чуть привыкнуть ко всему этому. — Так привыкай, кто ж мешает? Сэм кивнул и принялся так и этак крутиться перед зеркалом, внимательно разглядывая себя со всех сторон и приводя свои телодвижения к такому состоянию, чтобы те гармонировали с созданным образом. Это развлекло его минут на тридцать, но в итоге он добился, чтобы все выглядело естественно и цельно, радуясь тому, что в свое время научился менять пластику движений. Фабиан некоторое время с интересом наблюдал за ним, подмечая что и как он делает. Зрелище было забавное, особенно, если учесть, как Сэм исходно относился к затее. Потом он оставил любовника и сам ушел в купальню, решив, что и ему тоже следует подготовиться. — Все-таки в этом что-то есть, — пробормотал младший Винчестер, еще раз оглядывая себя в зеркале, когда дорниец вернулся. — Ну, что, готов показаться пред светлые очи господина и повелителя? — улыбаясь спросил Фабиан. — Пожалуй, — кивнул Сэм. — Я свяжу тебе руки в локтях за спиной, подведу к нему и подтолкну, чтобы ты опустился на колени, — предупредил дорниец. — Связывай, — согласился младший Винчестер, поворачиваясь к любовнику спиной. — Только… Дай-ка я попробую сделать это движение несколько раз перед зеркалом, — попросил он, когда Фабиан сделал то, что собирался. В первый раз это получилось неловко, и Сэм поморщился, поднимаясь. Во второй раз тоже не особо, но раза с пятого все получилось просто идеально. Всего в меру, и смирения, и вызова, и эротизма, и грации. — Вот теперь — точно готов, — заявил он, оборачиваясь к Фабиану и окидывая его многообещающим взглядом. Фабиан улыбнулся и отправился предупредить старшего из братьев, что все готово. — Дин, — позвал дорниец землянина. — Вернешься к нам? Дину было настолько комфортно в пламени, он так увлекся экспериментами, что даже не сразу услышал, что его кто-то зовет. Выйти из состояния контакта со стихией тоже оказалось непросто. Огонь не отпускал его, горел под веками, отделяя его от реальности. Второе зрение пока не восстановилось и старший понял, что это самое хорошее решение проблемы с постоянным наблюдением за братом. Стоило только войти в контакт с силой стихии и тут же магическое зрение отрубалось. Осталось только научиться контролировать силу пламени, но как он понял, все зависит от эмоций. Видя, что Дин на него никак не реагирует, Фабиан позвал его еще раз, а потом и осторожно прикоснулся к плечу увлеченного своим занятием Винчестера. Тот почувствовал прикосновение и, что самого приятно удивило, такое вторжение дорнийца в личное пространство ни капли не напрягло, а даже было приятно. — Что, уже пора? — несколько раз тряхнув головой, спросил он. Приходить в себя было тяжело. — Сейчас, дай мне пару минут, а то тебе придется вести меня. — Никто никуда не спешит, — заметил Фабиан, добродушно улыбнувшись. — Я пришел сказать, что все готово. Дин поднялся с земли, тряся головой как большая собака или лошадь, второе зрение никак не хотело восстанавливаться, да и, честно говоря, он сам не очень-то этого хотел. Фабиан обещал ему сюрприз, а если он будет подглядывать, то ничего уже интересного не будет. Он решил оставить пламя под веками, отсекающее магическое зрение. Но, в этом случае, и с обычным были проблемы — пламя было слишком сильным, и он все видел в красном цвете, отчего был неустойчив и терялся. — Фабиан, я правду говорю — тебе придется вести меня, как слепого. Я сейчас очень плохо вижу и когда это пройдет — не знаю, — Дин хитрил, но зачем об этом знать купцу. — Ну, отведу, — пожал плечами дорниец. Взяв руку Дина, он положил ее на свое плечо. — Держись. Вот только куда? На террасу или прямиком в комнату, которую ты выбрал для игры? — А где вы решили мне сюрприз сделать — туда и веди... — Где — не важно, — улыбнулся дорниец. — Важно какой. Так что выбор где его получить все еще за тобой, - таинственным тоном сообщил он, а потом добавил: — Но если бы я был тобой, я бы предпочел не террасу. — Хорошо… — Дин задумался, что же такое могли придумать эти двое. — Веди в комнату. Фабиан не спеша пошел в сторону дома, подстроив свои шаги под шаги любовника и, приведя его в нужное место, усадил на лежанку, застеленную мягким ковром. — Ты вообще как? — спросил он, заботливо подпихнув ему под спину пару подушек. — Пока не разобрался, — Дин уселся поудобнее. — Но вот со зрением еще что-то не так пока. Попробую сейчас привести все в порядок. — Ну, тогда скажи, как будешь готов, — предложил Фабиан. — Такие сюрпризы… в непонятном состоянии принимать… Ну, я бы сказал, странно. Дин усмехнулся и закрыл глаза. Притушить пламя водой и восстановить все зрение было легко. И как только это произошло — он задохнулся от восторга. Сэм! В одежде гаремного мальчика, подкрашенный и причесанный как!... Красивый до невозможности! А уж какой желанный… — Да-а-а… — Ты все увидел! — догадался Фабиан. — Так не честно! Ну, ладно себе впечатление испортил… Но Сэму-то, надеюсь, ты не скажешь, что все-таки подглядел? Он, как мне кажется, расстроится. — Н-е-е-ет. Я сейчас слюной все закапаю, — Дин готов был уже бежать туда, к брату. — Не скажу. Веди уже, — он собрался и придал своему лицу спокойное выражение. Фабиан покачал головой и, вздохнув, отправился за Сэмом. — Пойдем, — сказал дорниец, заходя в спальню и, сделав приглашающий жест, пропустил любовника вперед себя. Придерживая за локоть, он довел его до комнаты, где находился Дин и, пинком распахнув дверь, подвел Сэма к старшему, а потом, как и предупреждал, подтолкнул, заставляя опуститься перед ним на колени. Сэм не зря отрабатывал жест перед зеркалом. Движение получилось естественным и слитным. Никакой неловкости и угловатости в нем не смог бы рассмотреть и самый придирчивый взгляд. Вот он стоял на ногах, а вот уже склонился перед повелителем и господином. Волосы разметались по плечам, голова чуть опущена, быстрый, дерзкий и дразнящий взгляд из-под ресниц в глаза Дину, промелькнувший словно блеск молнии и моментально спрятанный. Да и поза получилась какая-то трогательная в своей беззащитности, но и в то же время не отдающая ни раболепностью, ни утратой собственного достоинства. Дину пришлось нелегко. То, что он увидел вторым зрением и так было красиво и возбуждающе. А тут, когда Фабиан ввел Сэма и заставил опуститься его на колени перед старшим — это было… Как ни старался Дин удержать лицо, но при виде младшего его глаза расширились, дыхание участилось, он готов был тут же хватать брата и заваливать его, не смотря на одежду, присутствие других и многое другое. А еще этот взгляд! И блестящая золотом кожа! И связанные руки. Вот точно, поймали в степи воина, обработали, накрасили, одели, связали и привели на суд к повелителю! Как сказка… И только от решения Дина будет зависеть, что с ним сделают. — Кто таков? — Дин чуть откинулся назад, только сейчас обращая внимание на то, что он весь подался навстречу брату. — И зачем ты его привел, Фабиан? — Да вот, хотел порадовать тебя новой игрушкой, — отозвался тот, улыбаясь. Похоже, то, что Дин подсмотрел не слишком испортило эффект от зрелища. — Кем он был раньше и не важно уже. А сейчас он тот, кем выглядит. Несколько недообученный, правда, но вроде для тебя это не должно стать проблемой. — Д-а-а… Красивый... Он выглядит дерзким и строптивым, — Дин встал и обошел любимого, трогая его и поглаживая в разных местах. — Люблю таких, с ними интереснее, чем с обычными мальчиками для постели. А что он уже умеет? Дин уселся обратно на подушки и уставился на брата. Сэм замер словно изваяние и очень надеялся, что смущение, которое он испытывает, не особенно отражается на лице. Впрочем, учитывая склоненную голову, это не должно быть сильно заметно, а какая-никакая, но одежда по идее должна была бы скрывать возбуждение, которое начало на него накатывать. — Пока не многое, — ответил Фабиан. — Но это ведь поправимо. Да и учить чему-то такого мальчика будет интересно. Дин чуть наклонился вперед и протянул руку, приподняв лицо любимого за подборок. — Он что — девственник? Что так краснеет, как девица? — Нет, — покачал головой Фабиан, подходя к Сэму сзади, присаживаясь и забираясь рукой под легкую ткань его одежды. Нежные пальцы огладили вход, заставляя младшего закусить щеку изнутри от ощущений, которые принесло это прикосновение. Глаз на Дина он не поднимал, тщательно следуя роли, но смущался просто неимоверно, — Но узкий. Тебя — примет, благо подготовлен, а вот для чего-то еще, пожалуй, не готов. При всем своем опыте, Сэм никогда не думал, что может настолько заводиться от чего-то такого. А тут… Если бы он был девкой, он был бы мокрым настолько, что текло бы по бедрам. А ведь с ним еще ничего такого не делали. Просто одели, подкрасили, связали, опустили на колени и произнесли немного слов. Может, в краске или чем-то еще, что использовал Фабиан, что-то такое содержалось? Но вряд ли. Он бы предупредил об этом, если не его — то Дина точно, а тот вряд ли одобрил бы подобное. — А как его зовут? Хочу знать, кого буду любить… — Дин пытался поймать взгляд младшего, но тот упорно отводил глаза и краснел еще больше. — М-м-м, у меня есть много хороших игрушек, надо бы ему потом… Очень красивый… — Сэмом кличут, — серьезно ответил Фабиан. — Но у него кроме узкой задницы еще и рот умелый. Да и руки… — Рот у него… — Дин провел большим пальцем по нижней губе брата. — Лучше не видел… Если он так хорош, как выглядит… Сэмми, поработай им для начала… Не поднимая глаз, Сэм чуть повернул голову и приоткрыв губы, вобрал в рот ласкающий его палец. Прошелся по нему языком, чуть пососал и слегка прикусил, не столь доставляя боль, сколь создавая ощущения. Дин был уже возбужден так, что, по выражениям некоторых, его органом можно было гвозди забивать. Он отпустил брата, откинулся на подушки и указал тому на свой пах. Разоблачиться старший даже не подумал, но Сэма это не особо останавливало. Без рук действовать было не слишком удобно, но он, в конце концов, справился со штанами и с видимым удовольствием занялся мужским достоинством брата, облизывая, обводя языком венки и дразня. Ему всегда нравилось делать это, а тут еще и Фабиан, поглаживал и чуть раскрывал его, иногда уделяя внимание и члену. Сэм плыл от ощущений и с трудом сдерживал стоны удовольствия. — Боги, он действительно умел! — Дину казалось, что еще чуть-чуть Сэм его приласкает и все закончится. Ему бы этого не хотелось. — Ну-ка, Сэмми, остановись. Когда брат остановился, Дин вынул свой орган из его рта, пережал у основания, чтобы снизить накал возбуждения и отодвинул Сэма. Сам он разоблачился и, скинув одежду на пол, сел обратно. — Я хочу, чтобы мы оба попробовали твой подарок, Фабиан. — он развернул любимого лицом к дорнийцу. — Он уже смазан? — И раскрыт, — кивнул Фабиан, наблюдая за смущением Сэма. Тому явно очень хотелось и отчего он испытывает эти ощущения дорнийцу было непонятно. — Хорошо… — Дин сполз с лежанки на колени, устраиваясь сзади Сэма, нажал ему на спину, заставляя нагнуться, но не сильно. Раздвинув ткань юбки на заднице, он огладил ягодицы, развел их и подул на отверстие. — Сэмми, сделай хорошо своим волшебным ртом моему другу, — сказал он, двумя пальцами проверяя раскрытость любимого. Сэм потянулся к паху Фабиана и тот, не став его мучать, сам избавился от штанов и предоставляя свободу действий. Понимая, что любовнику нелегко самому стоять в такой позе, дорниец придержал его за плечи и спокойно ждал, пока тот приноровится и найдет точку равновесия. Дин же стал аккуратно и медленно входить в любимого, даже не смазывая себя, потому что масла в Сэме и так было достаточно. Он придерживал брата за бедра и раскачивал мелкими движениями вперед-назад, продвигаясь внутрь любимого. То ли от ощущений, то ли еще от чего, но что-то там переклинило в голове у Сэма, и когда оба его любовника кончили, он, хоть и был до предела возбужден, не сумел этого сделать, продолжая при этом испытывать дичайшее, почти болезненное желание. Походу, от того, что происходило, неожиданно всплыл навык, который пытался в свое время привить ему Дин: нельзя кончать без разрешения. Удовольствия это не обламывало, а скорее удивило, но как-то мельком, обдумывать сейчас что бы то ни было Сэм был практически неспособен. Только чувствовать. Разрядка наступила быстро и Дин, сжимая бедра брата, обильно излился в него. Ему даже показалось, что в момент наивысшего удовольствия, он опять запылал. Придя в себя, старший провел руками по животу и паху любимого, и обнаружил, что Сэм все еще возбужден. — Мы были такими быстрыми, Сэмми? Или как-то не так тебя любили? Почему ты не кончил? — Меня обучали не кончать без приказа хозяина, Мастер, — ответил Сэм, усаживаясь на пятки. Долго стоять в той позе, в которой он находился до этого было просто невозможно. — Серьезно? — удивился Фабиан. Дин услышал брата и почувствовал себя виноватым. Как он мог забыть такой важный пласт обучения нижнего? Сам же настаивал на этом. — Да, серьезно, — он опустил глаза. — А я совсем забыл об этом. Сэмми, я… извини, что… — Мастеру не за что извиняться, — обернувшись, произнес Сэм. — Ведь мальчики для утех предназначены для получения удовольствия теми, кто ими владеет. Дин моментально успокоился и мурлыкнул, поднимая глаза и глядя на брата, чувствуя, как в глубине разгорается огонек: — Что, понравилось быть вещью? Сэм опустил глаза и по новой смутился. Как ответить на заданный вопрос, не выбиваясь из рамок игры, он сходу сообразить не сумел. Выходить за них — не казалось сейчас правильным. Все было очень непросто. Да, понравилось — это был честный ответ. Но… Существовало и множество этих самых “но”. Хотел бы он так всегда? Нет. Иногда? Да, но как часто? Что именно он ощущал? Кто ж его разберет — голова не варит от слова вообще. А Дин явно ждал ответа и необходимо было что-то сказать. — Твоей — да, — наконец, выдал Сэм то, что показалось ему максимально приближенным к реальному положению вещей. Дин обнял брата и никак не стал комментировать ни видимую задумчивость, ни ответ. Ему он пришелся по вкусу, что уж греха таить. Только ему бы хотелось, чтобы Сэм был таким не всегда. Это неинтересно. Он потянул носом и спросил: — М-м-м… Чем таким ты надушен? Сандалом и еще чем-то горьковатым… Полынь? Хорошее сочетание и к твоему естественному аромату подходит… А как будет пахнуть после того, как ты кончишь… — Дин мурлыкал все это на ухо Сэма, касаясь губами мочки. — Великолепно…Ты такой замечательный... Сэм понятия не имел, чем его надушил Фабиан. Остановить он его не успел, а потом лишь надеялся, что запах не будет раздражать Дина — самому то младшему он понравился. — Я рад, что тебе нравится этот аромат, — отозвался Сэм и потерся головой о щеку брата. — Но что так пахнет это к Фабиану вопрос, а не ко мне. Дорниец тем временем с удобством устроился на лежанке и с удовольствием наблюдал за обоими братьями. Те представляли весьма колоритное зрелище и действительно радовали глаз. — Фабиан, я угадал с ароматом? — Дин повернулся к дорнийцу. — Сандал и полынь? — Они самые, плюс немного мускуса, специй и белых цветов, — кивнул тот. — Я видел, какие ты масла выбираешь в купальне и решил, что эта смесь тебе понравится не меньше, чем все остальное. — Очень, спасибо… Ты очень заботливый, знаешь ли… И как ты при таких качествах до сих пор один? — О! Тут как раз никакого секрета нет, — улыбнулся купец. — То, что я могу быть настолько заботлив и для меня самого открытие. А вот один… Я не один. Ну, не чувствую себя одиноким. Точнее… — он задумался. — В общем, о том, что пора бы обзавестись семьей мне весь мозг проел мой лорд отец, но с моим образом жизни, работой и увлечениями это не так-то просто. Попробуй найди девушку, которая бы могла ждать по полгода, а то и дольше? Ну или которая бы поняла, что ее муж не непонятно где шляется, пребывая при этом в борделе Волантиса, а важным делом занят? — Да уж! — Дин рассмеялся. — В нашем мире тебя бы быстро охомутали. Какая-нибудь Ровена Маклауд! Вот этой было бы все равно, где ты и с кем ты. Главное, давай ей деньги и не дружи с нами и ее сыночком. — Ну и на кой она тогда такая нужна? — спросил Фабиан. — Деньги я и так найду куда пристроить без участия какой-нибудь вертихвостки. Мне-то хочется, чтобы меня ждали. И понимали. И принимали таким, каков я есть. — Но-но-но! Она не вертихвостка! Это ж сильнейшая ведьма, мать Короля Ада! А вообще, шучу просто. Что-то вспомнилась она мне, не к добру это, — глаза Дина опять полыхнули огнем. — Надо все-таки быстрее возвращаться. — Опять впадаешь в похоронное настроение? — нахмурившись, спросил Фабиан. — У тебя вроде как отпуск. Вон какое сокровище, а ты хандрить пытаешься, — он кивнул на Сэма, нежащегося в объятиях брата. — Нет, это не хандра. Что-то мне тревожно просто, — Дин задумался. — И стало так после костра… Да, ладно, в конце концов, отпуск надо проводить по-другому! Сэм насторожился и обернулся к Дину. — Мастер, — произнес он, окидывая брата быстрым взглядом и подмечая, что у того в глазах плещется пламя. Зрелище было красивым, хотя и страшноватым. — Если это работает твоя интуиция, то… Может быть, стоит довериться ей? — Мо-о-о-жет, — протянул Дин. — Но я даже сказать не могу, с чем или с кем моя тревога связана. Может с утренним видением, может, еще с чем. Я вот чувствую, что хочу немного поплавать, что-то жарко мне… — А так ли важно, с чем она связана? — спросил Сэм. — И… Если не сложно, руки мне развяжи, пожалуйста, а то кистей я уже почти не чувствую. — Сейчас, — Дин отстранился от брата и стал развязывать ему руки, попутно отмечая, что тревожность становится меньше. — Я знаю, кажется, что мне пыталась сказать интуиция — что ты можешь лишиться рук, если мы так и будем болтать… — Часа через два мог бы, — растирая локти, кивнул Сэм. — Но кто бы стал этого дожидаться? Ты ведь не хочешь, чтобы твоя вещь испортилась, верно? Дин нахмурился и так глянул на брата, что другой бы на его месте языком уже подавился. Он молча встал и не собирая вещей, направился на террасу, а потом в море. Сэм хотел было пойти за ним, но Фабиан остановил его. — Погоди, — сказал он. — Остынет и придет сам. — Похоже, я его обидел чем-то, — виновато произнес Сэм. — Но чем — ума не приложу. — Если это действительно важно, то он сам скажет, ну, во всяком случае, мне так кажется. А если нет — то важно ли это? — философски заметил Фабиан. — Мне хочется понимать, — объяснил Сэм, тем не менее последовав совету дорнийца. — Ну так спроси, — пожал плечами тот. — Но не сей же секунд? Дин немного поплавал и вернулся на террасу. Он разозлился на Сэма, что тот сравнил себя с вещью. Даже если старшему нравилась такая покорность и исполнительность брата. Но все это время он учился не смотреть на любимого, как на свой Кольт, например. А тут! Он вроде в море успокоился, но сейчас опять почувствовал, что пылает от эмоций. Видимо, общение с огнем чревато тем, что сгорают все ограничения и все чувства становятся ярче в разы. Ему необходима была сейчас вода, но обратно лезть в море не хотелось. Лучше купальни и просто душ. Что Дин и сделал. Остальные были там, где он их и оставил, и, ополоснувшись и завернувшись в полотенце, он прошел к Сэму и дорнийцу. — Не проголодались еще? Я вот искупался и теперь голоден… — Ну, эта беда легко поправима, — отозвался Фабиан, поднимаясь со своего места и натягивая на себя штаны. — Пойду, что-нибудь придумаю. Он ушел, а Сэм, все еще сидевший на пятках там, где его оставил брат, произнес, низко склонив голову: — Извини, я не хотел тебя обидеть, правда. — Я не обижен, правда. — Дин поднял с пола свою одежду и стал облачаться. — Я разозлился на тебя. Ты все время обижаешься на меня за собственничество, а теперь начинаешь сравнивать себя с моей вещью. И судя по всему, и чувствуешь себя также. Мне бы не хотелось, чтобы ты чувствовал себя вещью. Да, твоя покорность сейчас была очень заводящей… И в процессе игры — это идеально, но… Ты уж как-то определись — ты свободный человек, умеющий быть в партнерских отношениях и договариваться обо всем. Или моя игрушка, и тогда отношение к тебе будет совсем другое. — Я услышал твои слова, вот только их смысл остался для меня тайной за множеством печатей, — констатировал Сэм спокойным голосом, хотя внутри спокойствия не было ни капли. Ему было обидно и очень некомфортно от слов брата. — Это просто не логично. Мы играем. Ну, играли. Знака, что игра закончена от тебя никакого не было. О том, что на моей стороне что-то не так, а затекшие настолько руки это, определенно, не то, что должно происходить, ты просил сообщать незамедлительно. Я и сообщил. Чего тут такого? Ты сам спросил — понравилось ли мне ощущать себя вещью. Я тебе честно и абсолютно искренне ответил — да. В рамках игры — да. Но мы и были в ней! — Сэм, пока говорил, разозлился и попытался вскочить на ноги. Но от долгого пребывания на коленях те затекли и он, впрочем, достаточно грациозно опустился на лежанку, меча на брата гневные взгляды и напоминая сейчас злющего кота. — Ох, Сэмми! Вот, сейчас я чувствую себя дураком, — Дин бросился поддержать брата, но увидев, что тот и сам справился с ситуацией, отступил и сел рядом. — Да, мы были в процессе игры и на вопрос про понравилось ли тебе ощущать себя вещью ты уже ответил. А когда ты второй раз это упомянул, я решил, что ты издеваешься надо мной в своей обычной манере и разозлился, — он протянул руку к брату и успокаивающе погладил того по предплечью, отмечая, насколько красива сейчас его кожа и как она светится в солнечных лучах. — А объяснять свои мысли я не всегда умею. Меня больше разозлило именно то, что раньше ты все время рычал мне, что ты не моя собственность, а теперь… Тьфу, сейчас опять запутаюсь и тебя еще больше запутаю… Сэм поглядел на брата, поднялся на ноги, а потом резким движением завалил того на спину и уселся сверху. — То, что ты иногда являешься дураком для меня не секрет, — сообщил он. Наклонившись и придерживая руки Дина, Сэм впился в его губы поцелуем. При том, отнюдь не мягким. Скорее даже укусом, чем поцелуем. Требовательным, злым и жестким. — Тебе следует придумать какой-то явно видимый и очевидный знак окончания игры, — продолжил он, отрываясь, но не выпуская конечностей Дина. Спокойный тон противоречил разгневанному виду. — Иначе ты будешь путаться сам, путать меня и обламывать удовольствие нам обоим. Думаешь, так просто сначала настроиться на длительную игру, в которой подразумевается покорность и все такое, а потом резко вынырнуть?! При том, еще и каким-то образом, угадав, что ты решил сделать паузу или вовсе закончил. А собственность… не собственность… Дурак и есть! — он отпустил удерживаемые руки и выпрямился, глядя брату в глаза. — Посмотри на меня и скажи, что ты видишь? — он злился и вот уж каким-каким, а покорным сейчас не выглядел ничуть. Впрочем, как и не ощущал. — Я вижу… — Дин задумался, а потом глаза его загорелись. — Я вижу перед собой своего любимого брата, причем, “любимого” — ключевое слово, своего партнера, любовника, свою вторую половинку, красивого, идеального… Даже в гневе… — Мне приятно слышать комплименты, — отметил Сэм. — Но все-таки. Можно более детально? Вот прямо конкретное описание того, что находится, если уж быть совсем точным, то не перед, а над тобой в данную минуту. — М-м-м… Ты. Злой, высокий мужчина, в довольно экстравагантной одежде, придавивший меня к лежанке, и, если ты, на хрен, сейчас с меня не слезешь, то я тебя изнасилую, сколько можно елозить! — Если я позволю тебе это сделать, — напомнил Сэм, чуть поведя бедрами. — Сейчас ты снизу, несмотря на то, как я выгляжу. Но вообще-то я имел в виду немного другое, — он почти перестал злиться и в общем-то ничего не имел против секса, но в данную минуту он очень, ну просто очень-очень хотел донести до сознания Дина, что, оказывается, бывают моменты, когда он действительно может чувствовать себя вещью, но, во-первых, это отнюдь не постоянное ощущение, во-вторых, при определенных условиях оно приятно, в-третьих, это ничуть не противоречит любым другим состояниям, просто составляя единую сущность, имя которой — Сэм. И он может быть разным. Слабым, сильным, возбужденным, злым, покорным, игривым, грустным или задумчивым. Любым. Но менее собой от этого не становится. И меньших чувств по отношению к Дину не испытывает. — Я не знаю, как объяснить тебе все то, что нужно, — признал, наконец он, так и не подобрав необходимых для этого слов. — Оно все звучит… коряво и не полно. Но если совсем-совсем просто, то… Мы играли, я был готов быть игрушкой для тебя. Подчиняться, выполнять твои прихоти. Ты мог приказать все, что угодно, не знаю, от отдаться немедленно до вылизать тебе ноги, и я сделал бы это с радостью. Сейчас мы не играем и попробуй ты сделать что-нибудь такое — я дам тебе в глаз. Но и то, и то — я. Понимаешь? — Да, вот теперь понимаю, — Дин прижался к любимому пахом, показывая насколько сильно Сэм ерзал на нем, пытаясь донести свои мысли. — Ты — цельная натура и можешь быть разным. И я такой же. Только… Ай, да ладно! Мне просто показалось, что ты опять говоришь с сарказмом, а это, честно, неприятно совсем… Сэм протянул руку и, нащупав завязку штанов брата, потянул за нее. Чуть приподнявшись, он высвободил его мужское достоинство и крепко сжал в кулаке, задевая ногтями, которым Фабиан придал несколько заостренную форму. — Когда что-то кажется, говорят, помогает креститься, — произнес он игривым тоном. — Но, может, поможет что-то еще? — поинтересовался он, делая нетерпеливое движение рукой. — Проверим? — Ты что творишь, больно же! — вскрикнул Дин, когда когти Сэма задели его орган. — Поможет? — движение руки брата сняло все неприятные ощущения. — Да-а-а… Давай! Сэм усмехнулся и, направив член брата в себя, опустился на него резким быстрым движением, вбирая до самого основания, а потом замер, крепко сжимая внутренние мышцы. Начиная это движение, он не знал, получится ли, все-таки тренировки в этой области он давно не проводил, но по собственным ощущениям понял, что удалось и расслабился, сделав несколько медленных движений. Потом вновь сжался. — Ну и как? Галлюцинации уменьшились? — светским тоном поинтересовался он. Дин вцепился в бедра. Сэм трахал (а в том, кто кого сейчас трахал сомнений не возникало, несмотря на, казалось бы, принимающую позицию младшего) его в такой позе не часто и когда он это делал, то старший сходил с ума от ощущений. Ему оставалось только лежать смирно, даже не пытаясь двигаться, иначе брат прекращал свои движения и не начинал до тех пор, пока Дин не успокоится. Все тело горело, особенно член и ладони, и старший побаивался, что может загореться или что-нибудь спалить. Потому что игры с огнем не прошли для него так уж бесследно, как с другими освоенными стихиями. — Смотря что ты считаешь за галлюцинации, — прохрипел Дин. — Понимание твоих слов — стало лучше, а вот остальное… Сэм ощущал Дина внутри себя и ему казалось, что его член просто раскаленный, да и руки, сжимающие его бедра тоже. Это не было нормой и младший замер, пристально глядя на брата. — Горишь? — спросил он, углядев в его глазах всполохи пламени. — Да! Болтать — потом! Взорвусь же нахрен! Или спалю обоих! — Погляди мне в глаза, — жестко велел Сэм. — Поймай взгляд и сфокусируйся на нем. Он не шевелился, чтобы не провоцировать большего и хотел помочь брату взять под контроль силы, которыми тот располагает. Огонь — штука буйная и без должного умения обращения с нею — крайне опасная. Дин поймал взгляд брата и старался не отпускать его, несмотря на то, что уже перед взором появилась красная пелена, а Сэм, видя, что его требование исполнили, положил руки на грудь возлюбленного, оперся на них и принялся медленно двигать бедрами, наслаждаясь ощущениями и наблюдая за состоянием партнера. — Просто медленно отпусти это… — произнес он в какой-то момент, показавшийся ему подходящим. — Постепенно. Вдохни и выдохни, будто ты дракон, но спалить не хочешь, а просто дышишь. Картинки помнишь в фильмах? Такая… струйка дыма… Давай, милый, постарайся. Он говорил как можно размереннее, словно пытался заклинать змею или уговорить норовистого коня сделать то, что от него требуется, рассчитывая, что этот прием вполне может сработать и в этом случае. Дин держал взгляд и слушал слова брата. В начале, когда Сэм начал двигаться, он ощутил, как огонь захватывает его еще больше. Но постепенно, повинуясь спокойным движениям, голосу и словам младшего, он стал успокаиваться. Представить, что он большой огнедышащий дракон и мирно спит сейчас, выдыхая дымок вместо струи огня, было достаточно легко. И что самое главное, это стало помогать! Жар внутри и снаружи уходил, оставляя после себя просто приятное тепло. Дин начал поддавать бедрами, стараясь ускорить движения партнера и прийти к разрядке, и Сэм, уловив это желание, выполнил его, принявшись двигаться быстро и резко, сжимая член внутри себя, чтобы возлюбленному было как можно приятнее. Результатом этого был бурный оргазм Дина, дождавшись окончания которого, Сэм склонился и мягко поцеловал его в губы. Сам он так и не кончил, но особого дискомфорта от этого не ощущал. — Я круче Дейнерис! — улыбаясь, произнес Сэм, с нежностью глядя на брата. — У нее, конечно, три дракона, а у меня всего один. Но зато какой, — он довольно зажмурился и потерся носом о щеку Дина. — Ты как? — Ты круче всех, Сэмми! — Дин обнял брата и притиснул к себе. — Я очень хорошо. Сказал бы очешуенно, но что-то… Оказать тебе ответную услугу? — Потом, — отмахнулся Сэм. — Мы ведь на сегодня еще не закончили? Ну, не кончил, и что? Все равно приятно. Вообще… очень странные ощущения от, хм… драконьего члена. Горячо, но не больно. И… как будто ты был больше, — он приподнялся и скатился с брата. — Не, на сегодня еще нет… Я ощущал просто жар внутри и снаружи. Черт, вот поэтому, наверное, я и боялся работать с этой стихией, — Дин развернулся на бок, лицом к Сэму и стал поглаживать его везде, куда дотянулась рука. Ощущения были очень приятными. — Хорошо, что у меня есть такой укротитель. — Говорят, драконы дохрена жрут, — мурлыкнул Сэм, нежась под руками Дина. — И, что они злые, когда голодные. А что касается твоего страха… Тебе нужен еще и воздух. Тогда, думаю, ты станешь уравновешеннее. Но контроль над огнем все равно нужен, так что, учись. — Вот по поводу еды — в точку! — рассмеялся Дин. — Знаешь, мне было бы спокойнее, если бы ты был рядом, когда я начну работать с воздухом. И не потому, что унесет. А потому, что огонь снова может вспыхнуть. Сильно. И даже вода не особо помогает. А вот ты… — Я, конечно, побуду с тобой, — пообещал Сэм. — Но я ведь ничего особо не делал. Просто говорил и любил тебя. Неужели немного физических упражнений и голос так сработали? — Нет, тут дело не в этом, — Дин задумчиво водил пальцами по животу Сэма, вырисовывая какие-то круги. — Погоди, — перебил брата Сэм. — Пойдем все-таки кормить тебя. — Будешь жевать и рассказывать. — Да! Кормить! Быстрее! — он подхватился, натянул штаны, завязывая их и поднялся, дожидаясь брата. Сэм, в свою очередь, встал с лежанки и, оправив юбку, откинул волосы за спину. Как это ни странно, но все их упражнения ничуть не сбили прическу. — Идем, — сказал он и двинулся на террасу, позвякивая колокольчиками браслетов на ногах.