Мы идем искать!

— О! — воскликнул Фабиан, когда Винчестеры вышли из дома. — Я думал придется трупы зарывать. Ан, нет. — Трупы ноне модно сжигать, — хохотнул Сэм, улыбнувшись дорнийцу. — Но наши — не сегодня. — Угу… — Дин уже не мог оторвать взгляда, да и рук от еды. — Чем нас сегодня балуют? — Ну, пока вы там отношения выясняли, я успел супчик сварить. Мясо, овощи, в общем, ничего особенного, но есть можно, — сказал Фабиан и, взяв со стола миску, принялся наполнять ее ароматным супом. Поставив ее перед Дином, он взял следующую посудину — на сей раз для Сэма, а потом и себе налил. — Ешьте, — велел он, нарезая хлеб. Дин был готов съесть все, что было на столе. Особенно супчик и даже без хлеба и ложки. Он так проголодался, что его рот был занят, поглощая пищу, минут пятнадцать. И слышно было только междометия, обозначающие у него восторг и счастье. — Вот теперь он станет сытым и добрым, — с нежностью произнес Сэм, глядя на брата. Сам он, впрочем, как и Фабиан, успели насытиться еще первой порцией супа, тогда, когда Дин доедал уже третью. — Похоже, любить тебя не такая простая задача, — по-доброму посмеиваясь, заметил Фабиан. — Откуда ты знаешь, чем мы занимались? — удивился Сэм. — Да уж знаю, — фыркнул Фабиан и, видя непонимающий взгляд, пояснил: — Многие пары после ссор так пар спускают. Не думаю, что в этом плане вы какие-то особенные. — Мгм, нгх, — это все, что сейчас можно было услышать от старшего Винчестера. — Все, я чуть наелся, — отставив от себя миску, сказал тот, беря местный аналог помидора и надкусывая — и готов разговаривать. — Ты хотел объяснить в чем все-таки дело, если не в физических упражнениях и словах, — напомнил Сэм, с умилением глядя на Дина. Он опирался спиной о Фабиана, который обнимал его сзади и поглаживал по животу и сидели они так довольно давно, наблюдая, как Дин с удовольствием обедает. — Дело в том, Сэмми… Ну, это я так думаю и когда мы обсуждали это с Якеном, то решили, что какая-то часть наших размышлений имеет место быть. Так вот, ты для меня родственная душа и являешься также якорем, который меня держит, вспомнить хотя бы то, что ты единственный, кто мог заставить меня положить Первый Клинок. И также, ты как маяк. Я приду к тебе всегда и везде. Именно это, скорее всего и сыграло роль в успокоении. А физические упражнения… Хорошо, что ты напомнил. Я не делаю пассы уже приличное время, а это очень нехорошо. Ну, то есть пассы-то хороши для гармонизации и прочего, а что я их забыл включить в программу отпуска — плохо. Вот и понесло меня… — Ага, — подумав, кивнул Сэм. — В этом раскладе, ну, если тут работает логика, то и ты должен быть якорем для меня? А пассы, да. Ты и вправду зря о них забыл. Можно, вон, еще и Фабиану их показать, вреда точно не будет, а вот польза… — Пассы? — заинтересованно переспросил Фабиан. — Что это? — Ну это такие специальные упражнения, — объяснил Сэм. — На самом деле проще показать, чем действительно объяснить. — И я так думаю, что мы сейчас немного прогуляемся пешком, а потом вернемся и я все покажу, — сказал Дин. — Да и самому надо. — Извини, Дин, — подал голос Сэм. — Но я в таком виде никуда не пойду. Вот от слова вообще. Мне вчерашних разбойников хватило. Тут вроде как никого нет вокруг, но… Где гарантии, что не объявится кто-то недружелюбный? — Хорошо, мы можем не гулять, но прямо сейчас заниматься нельзя. Должно пройти время после еды, не меньше часа, хотя бы… Можем просто здесь посидеть, побеседовать. — А почему нельзя заниматься после еды? — спросил Фабиан. — Ну, я по опыту знаю, что это тяжело, но чтобы именно нельзя… — Ну как тебе сказать, — Дин задумался, как рассказать средневековому человеку о достижениях современной медицины. — Наша еда не залеживается внутри нас, а продвигается по кишкам… — и он стал рассказывать, что в результате физических и энергетических упражнений можно получить много осложнений после еды, иногда приводящих и к смерти. — И это все знают ваши мейстеры? — удивился Фабиан. — Наши мейстеры знают и не такое, — улыбнувшись, ответил Сэм. — Целая наука есть — диетология. Она о том, что как, с чем и зачем лучше есть, чего есть нельзя и подобных вещах. — Угу, но это так скучно! — Дин закатил глаза. — В общем, это действительно большой раздел науки и к нему лучше прислушиваться. Я вот раньше, до того, как Сэм мне объяснил, что и как надо есть, чтобы быть в как можно лучшей форме, ел всякую мусорную еду и считал это деликатесами. Просто в детстве мне часто приходилось голодать, чтобы у Сэма была еда, ну и вот… Фабиан поглядел на Дина очень задумчивым и удивленным взглядом, словно бы решая, верить ему или нет. Идею о том, что можно голодать, чтобы кто-то близкий был сыт, он, в принципе, понимал, но вот чтобы голод был возможен в мире, где так развиты знания в разных областях, казалась ему совершенно дикой. — А почему ты голодал? — осторожно спросил он. — Ну, то есть, как так получилось, что еды было такое количество, что хватило бы только кому-то одному из вас? — Я не знаю, что именно Сэм рассказывал тебе о нашем детстве. Но нас воспитывал отец, который был одержим местью всяким сверхъественным тварям. Он не работал, а разъезжал из штата в штат на охоту. Мы были с ним, жили в дрянных мотелях, часто без денег. Я крал, конечно, но очень боялся попасться. Ведь тогда бы Сэм остался совсем один, без отца, без меня, без еды и всего остального. И когда всего становилось мало, я отдавал свои порции ему. А сам… Перебьюсь… — Штат — это по-вашему если — часть королевства, как тот же Дорн, — объяснил непонятные слова Сэм. — А мотель — ну, таверна около дороги. Фабиан кивнул и с сочувствием поглядел на Дина. Именно с сочувствием. Жалости в его взгляде не было ни капли, а вот уважение — явно читалось. — Сэм говорил, то ты его воспитывал с пеленок, но не говорил насколько… — задумчиво произнес он. — У тебя получилось вырастить настоящее чудо. Это огромный труд и большая ответственность — заботиться о ком-то, так, как ты о брате. — Не смущай, правда, — Дин отвел глаза и уставился на море. — Я всегда думал, что любой старший брат или сестра поступил бы также в этой ситуации… — Вот тут ты не прав, — возразил Фабиан. — Не знаю, как у вас, а у нас… Тут-то чуть полегче, а в том же Юнкае мальца можно легко продать. И многие так и поступают, думая, что ошейник — лучше голодной смерти. На самом деле сложно сказать, что лучше, но ты и правда сделал огромное и сложное дело. А если учесть, что у вас разница всего в четыре года… Это достойно восхищения. Сэм, уловивший настроение брата, высвободился из объятий Фабиана и, приблизившись к Дину, обнял его. — Не сбегай от комплиментов, тем более, от заслуженных, мой дракон, — произнес он с нежностью и теплом. — Кое-что из того, что ты сказал сейчас я и не знал… Но спасибо тебе. Хотя… За такое, наверное, не благодарят словами, да? — он заглянул брату в глаза, стараясь прочесть их выражение. — Я не знаю, мой укротитель, — Дин решил, что шутка поможет избавиться ему от чувства неловкости, которое всегда возникало в таких ситуациях. Ему казалось, что ничего из ряда вон выходящего он не делал и хвалить его за отношение к брату как-то странно. Вот Сэм в таких условиях вырос в очень умного человека, замечательного охотника и вообще. И тут Дин по-настоящему понял, что пытался донести до него младший. Вот сейчас, своими мыслями он просто обесценивает все, что сделал сам. Ведь правда, для четырехлетнего ребенка забота о полугодовалом, кормление, смена памперсов и так далее была просто подвигом. А дальше все считали это само собой разумеющимся. И он сам стал так считать. Подумаешь, что такого. И совсем растворился в брате и его проблемах, сначала детских, а потом и дальше. — Сэ-э-эм! Я понял, что ты хотел мне сказать! — он посмотрел на брата широко распахнутыми глазами, — ну, про шоколадки! — Наконец-то! — выдохнул Сэм. — Точно? — на всякий случай уточнил он. — Да! Я просто… Обесценивал себя и свои действия… И только в сорок лет понял… — Ну, что сказать? Лучше поздно, чем никогда, — улыбнувшись, заметил Сэм. — Я действительно рад, что ты наконец-то догнал, что неимоверно крут. И очень хочу, чтобы это понимание сохранилось в твоем сердце и в твоей голове. Тебе, правда, есть, чем гордиться, даже если ты не достиг высот в науке или еще чем-то таком. И вообще, у тебя, как и у меня, все впереди. Может, мы станем, не знаю… Великими магами? Или… — Я уже дракон, — Дин улыбался самой искренней улыбкой. — И еще очень сильный варг, насколько я помню истории этого мира. А у меня брат — Великий Магистр! Сэм весело рассмеялся и чмокнул Дина в нос. — Покажешь Фабиану упражнения? Еда уже улеглась в твоем ненасытном чреве, а, драконище? — спросил он. — Улеглась… — замурлыкал он. — А ты тоже можешь с нами. Ты так соблазнительно звучишь… Такое музыкальное сопровождение нам бы не помешало. — Ты же говорил, что все лишнее снимать надо, чтоб не отвлекало? — напомнил Сэм. — А тут и камни, и металл, еще и колокольчики эти… — Я про оружие говорил, оно отвлекает. А ты… Правда, попробуй. Вдруг вообще не будет никаких побочек? — Ну, попробовать-то, конечно, никто не мешает, — пожал плечами Сэм, выпуская брата из объятий и вставая. — Фабиан, готов? — И что надо делать? — полюбопытствовал дорниец, тоже поднимаясь со своего места. Дин показал основную позу, в которой делаются все упражнения, потом комплекс пассов, и они приступили к занятиям. Колокольчики и браслеты Сэма при движениях мелодично позвякивали, действительно создавая хороший фон, совпадающий с шуршанием волн и шелестом ветра. Можно было подумать, что они сейчас находятся где-нибудь в Китае или Индии. Конечно, ни один из них не бывал в этих странах, но Дин помнил фильмы. А если посмотреть на младшего, то можно было представить себе, что это такая колоритная танцовщица, исполняющая сложный танец. — Знаешь, Дин, — заметил Сэм, когда они закончили упражнения. — А втроем это было совсем по-другому, чем вдвоем. По-моему, так даже лучше… — Втроем вообще много чего происходит по-другому, — произнес Фабиан, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Они определенно отличались от тех, что наступали во время или после его обычных тренировок. Впрочем, и ни на какие другие они тоже не были похожи, но при этом не пугали, а скорее доставляли весьма своеобразное удовольствие. — А что было по-другому? — спросил Дин. — Сложно объяснить, — задумчиво протянул Сэм. — Но… Сила течет легче и чуть не так. И вас я ощущал рядом четко, четче, чем тебя одного. Голова в процессе гораздо легче стала пустой и звонкой. — А как тебе Фабиан? — Я пока не понял, — ответил дорниец, продолжая прислушиваться к себе. — Ну, были какие-то ощущения, но… Что-то совсем новое и необычное. Дин угукнул и сел на землю. — А теперь, Сэмми, поучи нас управлять своими силами. Может, Фабиан скажет, что ему не надо, но мне кажется, что очень скоро это тоже пригодится. — Управлять? — Сэм недоумевающе поднял брови. — Ты, право слово, поставил меня в тупик. Все что я делаю, выглядит… Хм… Ну, я очень тщательно и подробно представляю то, что хочу получить в итоге, а потом позволяю этому произойти. Оно либо получается, либо нет. Не назвал бы это управлением. Или, может ты хотел от меня сейчас чего-то другого? — Я хотел, чтобы ты показал мне, как днем, что делать, если меня понесет, а тебя рядом не будет… Потому, что при всем моем уважении к Безликому, это он мне не вдолбил... — Хм… Ну, давай попробуем, — подумав, решил Сэм, садясь под углом к брату. — Фаб, сядь так, чтобы замкнуть круг. Не знаю, что из этого выйдет… Но попытка не пытка. — Фабиан уселся, копируя позу братьев, и Сэм протянул обоим руки. — Вы тоже за руки возьмитесь, и не спрашивайте зачем это нужно. Понятия не имею, но… Кажется это правильно. Дин взял Сэма и Фабиана за руки и прикрыл глаза. — Теперь попробуй вспомнить свои ощущения в тот момент, когда тебя только начало нести, — попросил Сэм. — Только… Мягко и без резких изменений. Вспоминаешь, потом входишь в это состояние. Попробуй именно войти, а не рухнуть. Дину и вспоминать не надо было. Это произошло тогда, когда он начал вспоминать маму, играя с огнем. Но, помня просьбу брата действовать мягко, он представил только, как маленькие язычки пламени бегут от костра по его руке. И тут же он снова оказался охвачен огнем, только не так сильно, как в прошлый раз. Фабиан чуть не отдернул руку: ладонь Дина, которую он держал, сначала потеплела, а потом… Потом на коже старшего Винчестера заиграл огонь. К удивлению дорнийца его он не обжигал, да и Сэм реагировал спокойно, наблюдая за происходящим. — Дин, где в твоем теле огня больше всего? — спросил он в какой-то момент. — Сейчас в груди и на руках, — сосредоточившись, ответил Дин. — Собери его весь в груди, — чуть подумав, скомандовал Сэм. — Но не пробуй запереть или сжать. Просто позволь ему там собраться. Почувствуй это и прими это ощущение. Объяснить было сложно. Его самого, та сила, которой он пытался управлять — радовала. Но чтобы начать ощущать именно радость, сначала надо было принять эти ощущения, а они иногда были не из приятных, не говоря о том, что пугали. Дин прислушался к тому, что говорит ему младший и стал представлять, как он загоняет свое пламя под кожу, а там просто притягивает к основному огненному шару в груди. И когда это получилось, он просто сжал руку Сэма. Огонь с кожи Дина исчез и Фабиан, ощутимо расслабился, принялся наблюдать за происходящим, а Сэм вновь заговорил: — Теперь попробуй медленно и очень плавно сжать пламя в груди. Если почувствуешь сильное сопротивление — останови процесс. Дин сжимал шар в своей груди до размера теннисного мячика. Он заметил, что такое состояние собственной энергии ему очень знакомо — также она закручивалась и сжималась в нем перед оргазмом. Только, если раньше это была просто какая-то непонятная энергия, то после работы с костром, она обрела свой правильный вид и свойства. Почувствовав сильное сопротивление в области груди, он снова пожал брату руку. — А сейчас то, что ты там сжимал заставь выйти из тебя наружу и улететь в сторону моря, — продолжил инструктаж Сэм, не зная, получится его задумка или нет. Мысля логически, он предполагал, что из этого всего может получиться что-то типа огненного шара и, пока Дин медитировал, исполняя его инструкции, сам в мельчайших подробностях вообразил щит, который по его задумке должен был предохранить всех троих от возможного взрыва. Сделать сказанное Сэмом оказалось очень легко. Стоило только представить, что от его тела в районе солнечного сплетения отделяется этот небольшой и плотный огненный шарик, как тут же его подхватил ветер или сила мысли, и шарик улетел в сторону воды, где и взорвался, соприкоснувшись с поверхностью. В нем самом была тишина и спокойствие. Ощущения пустоты не было, но и не было того давления, которое возникло после общения с костром. Дин облегченно вздохнул и открыл глаза: — Мне теперь так всегда делать, если будет разрывать? — Ну, как мне кажется, это самый простой способ сбросить излишек, — проводив взглядом огненный шар, сотворенный братом, ответил Сэм и выпустил руки обоих любовников. — Похоже, метод действенный, правда, не универсальный. Не везде можно файерболами раскидываться. — Этот шар мог принести вред? — с любопытством спросил Фабиан. — Думаю, да, — кивнул Сэм и свернул поставленный им щит. — Правда, не представляю насколько сильный. Дин с ужасом подумал о том, что вся эта часть его способностей отнюдь небезопасна. И как так сделать, чтобы никому, а первую очередь Сэму, не причинить вред. Единственное, что пришло ему в голову — одиночество. Так точно никто не пострадает. Он молча стал подниматься с террасы и отступать в сторону дома, надеясь найти там комнату для укрытия. — Ну, и куда это ты намылился? — прищурившись, спросил Сэм и, протянув руку, поймал брата за штанину. — Решил, что ты теперь страшно-ужасно-опасный тип? Страха или осуждения в его голосе не было ни на йоту. Просто вопрос и беспокойство за душевное состояние близкого человека. — Да, ты же сам сказал, что это могло принести вред. Значит, я опасен и лучше мне… быть одному… — Сядь обратно, — попросил Сэм, глядя на собеседника снизу-вверх. — Убежать ты всегда успеешь. Дин посмотрел на братца исподлобья и сел назад. — Я сказал, что именно шар мог принести вред, помнишь? А не ты. Это раз. Два. Да, ты тоже можешь быть опасен, но это повод не сбегать, а учиться. Вот сейчас, как думаешь, ты сумел бы сотворить такой шар? — Прямо сейчас? — Дин прислушался к себе. — Нет, не смог бы. Сил сейчас недостаточно и эмоции в раздрае. Это никак не помогает работать со стихиями. — Ну, и каков из этого вывод? — поинтересовался Сэм, пристально глядя на брата. Он хотел, чтобы тот сам его не только сделал, но и озвучил. — Что как только я психую, я ни на что не способен, — он замолчал, а потом добавил: — нет, не так. Как только я психую, я теряю над собой контроль и не могу справиться со своими силами. — На мой взгляд, все еще интереснее: ты психуешь, сила начинает бурлить в тебе и распирать изнутри, а чтобы сбросить давление тебе надо успокоиться и собраться. Мораль: файербол случайно ты вряд ли кастанешь, — заметил Сэм. — И чего ты в этом раскладе так испугался? — Хм. Я, когда собирал все внутри себя в шар, понял, что также чувствую себя перед оргазмом. И испугался, что могу шарахнуть по вам и не заметить… — Ну ведь до сих пор не шарахнул? — спросил Сэм. — До обеда, ну… Я чувствовал тебя горящего внутри себя и, как видишь, ничего. Вспомни, еще тогда я тебе сказал, что это было хоть и необычно, но приятно. Что-то мне подсказывает, что и в случае с Фабианом будет похожая ситуация. А вот то, что ты можешь сам себя выжечь — кажется мне куда большей опасностью. Панические нотки в разуме Дина постепенно сошли на нет и, взглянув на свою попытку побега со стороны, он понял, что вел себя сейчас, как маленький. — Надо мне взрослеть, Сэмми… — Ты взрослый, Дин, — вздохнув, ответил Сэм. — Просто ты учишься новому. При том, тому, что всегда считал чем-то ужасным. А, как по мне, так чем больше сила, тем больше ответственности и собранности требуется. Вот именно второму тебе и придется научиться. Чувство ответственности у тебя и так развито дальше некуда. — Угу, вот ты меня этому и поучишь. У тебя талант к собранности и маньячеству. — Обмен? — хохотнув, предложил Сэм. — Ты меня любишь до изнеможения, а я тебя учу собранности. — Да запросто! — весьма опрометчиво пообещал Дин. — В таком случае, пора бы тебе вспомнить о своих обязанностях, — бросив на брата шаловливый взгляд, заметил Сэм. — До заката не так-то много времени осталось, а я как-то изнеможения еще не чувствую. — Вот смотрю я на вас и не знаю, пугаться или завидовать, — потянул Фабиан, который до этого момента весьма тактично не встревал в диалог братьев. — Огненных шаров я создавать не умею, да и не только их. Правда, вот собранности и ответственности у меня, может меньше, но есть, вот только… — Фаб, а что ты чувствовал, пока Дин свой файербол кастовал? — спросил Сэм, переведя взгляд на дорнийца. Все время он наблюдал за тем краем глаза и видел, что Фабиан сосредоточен и словно бы прислушивается к чему-то. — Мне казалось, я слышу тебя. Смутно, неразборчиво, но… Перед глазами как картинка промелькнуло, будто вспыхивает нечто яркое и вместо нас троих тут сидят обугленные трупы. Кажется, ты пытался придумать, как этого избежать, — подумав, ответил Фабиан, а потом добавил: — но я и скорлупки от яйца не дам за то, что это не плод моей фантазии. — Не-е-е-т. Это скорее то, что в тебе есть просыпается… — Дин внимательно посмотрел на дорнийца. — Подтолкнуть? — А ты можешь? — спросил Фабиан, сам не зная, хочет он этого или нет. — Я могу попробовать, уже говорил это… — Дин облизнулся и посмотрел на Сэма. — Здесь или в спальне? — Здесь твердо, — капризным тоном отозвался Сэм. — А я — избалованный. Люблю комфорт, подушки, мягкую перину, все дела… — Да, любимый. Раз так, пошли в спальню… — Дин поднялся и потянул брата и Фабиана за собой. — И что задумал мой повелитель и господин? — поинтересовался Сэм, избавившись от юбки и обруча и усевшись на край кровати. — Твой повелитель хочет помочь другу, — Дин тоже стал разоблачаться. — Только перед ним стоит дилемма: другу можно помочь во время его оргазма, желательно, чтобы при этом он смотрел мне в глаза. А я обещал любить тебя до изнеможения. Вот задумался, как совместить? — Хочешь, я приготовлю его для тебя? — чуть хрипло предложил Сэм и сам удивился тому насколько эта идея отозвалась возбуждением и нежностью где-то у него внутри. Похоже, то зрелище, которое он уже как-то раз созерцал, оставило куда больше впечатлений, чем казалось. — Ты будешь любить его, положив на спину, а я посмотрю на вас. А мною со свежими силами займешься завтра, — он предложил абсолютно искренне, не считая это чем-то обидным или жертвой со своей стороны. Дин вспыхнул, представив эту картину. Руки брата, ласкающие, растягивающие, ловкие, желанные. Он сам бы хотел быть на месте Фабиана. Но, в данный момент, игра была для него. Дин получит свое потом. — Сэмми, я помню, что ты просил придумать меня жест для прекращения игры, — он задумался над тем, какой именно этот жест должен быть. - Может, лучше слово? — Жест или слово, как тебе удобнее, — кивнул Сэм. — Просто это должно быть нечто, что четко и недвусмысленно дает понять: в игре пауза или конец, в общем, чтобы не выходить из нее так, как сегодня. Это действительно очень неприятно. Притом, кому из нас неприятнее — сложно сказать. — Я думаю, что проще и быстрее говорить “Игра окончена” или “Пауза”. Самый распространенный вариант, но так… Лучше что ли… А вот с жестом… Просто руками показать крест и все. — Ну, если есть слово — то в жесте, в принципе и смысла нет, — высказал свое мнение Сэм. — Договорились. Тогда, начинай делать то, что задумал с Фабианом. Я пока посмотрю, — Дин уселся в изголовье постели и постарался чуть притушить второе зрение, чтобы не мешало наблюдать за разворачивающимся действом Сэм улыбнулся, а потом потянул вдруг занервничавшего Фабиана на постель. — Испугался? — мурлыкнул он ему на ухо, усадив перед Дином на пятки и устроившись за его спиной. — С чего бы? Посмотри, кто тебе сейчас достанется, — предложил он, начиная поглаживать любовника. — Умеешь ты утешить, — передернув плечами, буркнул Фабиан. Прикосновения были приятны, но его нервировало то, ради чего все сейчас затевалось. Непонятный и неочевидный результат пугал дорнийца, хотя то, что он мог получить в итоге выглядело весьма привлекательно, при том, в любом случае. Если у Дина получится то, что он задумал, результатом будет крайне полезное умение. Если нет… Будет масса приятных ощущений. — Можно подумать, ты сомневался в моих талантах, — с тихим смешком заметил Сэм. Он никуда не спешил, постепенно успокаивая, а потом и заводя любовника и в какой-то момент, почувствовав, что тот начал плыть в его руках, подключил к процессу своеобразной подготовки еще и голос, принявшись мерно и тихо расписывать достоинства Дина и насколько могут быть приятны ощущения от занятий любовью с ним. Цель была не только в том, чтобы он расслабился и, перестав нервничать, завелся, но и в том, чтобы вогнать его в своего рода транс, чтобы облегчить Дину его задачу. Дина вело уже очень сильно. То, за чем он наблюдал, голос брата делали свое дело и возбуждали. Почувствовав готовность любовников, он присоединился к ласкам, стараясь доставить как можно больше удовольствия и возбудить Фабиана еще сильнее. Все-таки родственные души понимают друг друга без слов. Сэм вводил его в измененное состояние, в котором значительно легче было проникнуть через все барьеры разума и подстегнуть дар дорнийца. Наконец, Сэм, контролировавший процесс, кивнул Дину и мягко заставил Фабиана улечься на спину. — Он весь твой, — мурлыкнул младший, отстраняясь, чтобы не мешать. Дин накрыл любовника собой и начал осторожно проникать в него, стараясь своими действиями не сбить тот транс, в котором сейчас находился Фабиан. По ощущениям, тому не требовалось много времени на то, чтобы прийти к разрядке и в момент, когда дорнийца накрыло, Дин приказал ему открыть глаза и, поймав взгляд, скользнул в разум любовника. Его дар воспринимался Дином как своего рода конфета, или рождественский подарок, упакованный во множество оберток, которые следовало аккуратно развернуть, не порвав при этом и не повредив ни их, ни, собственно, начинку. Постепенно открывая эти покровы, фактически являвшиеся щитами, старший чувствовал, как способности дорнийца потекли патокой в его сознание. Старший Винчестер испугался, что подобное исследование собственного мозга может закончиться для него изменением хрупкого равновесия в сторону, скажем так, разрушения. Дар Фабиана напоминал ему силу воды, которая с легкостью могла, как смыть все диновы барьеры и выпустить внутренний пожар наружу, так и просто затопить все. Дин с паникой взглянул на брата и одними губами прошептал: “Помоги!” Наблюдавший за всем происходящим Сэм, не столько любовался на весьма соблазнительное зрелище, сколько ожидал момента, когда станет понятно, насколько все удачно получилось и, увидев призыв брата понял: что-то пошло не так. Соображать пришлось быстро: что могло пойти не так с активацией дара телепата? Опыта — ноль, но есть куча прочитанных книжек, пусть фантастики, пусть полного бреда, но все-таки это информация. Вариантов, как это ни странно, оказалось не так-то и много, по прикидкам Сэма самое неприятное — проснувшийся и неуправляемый никак дар, нашел первый попавшийся разум и решил покопаться в нем. — Дин, — перемещаясь в поле зрения брата, произнес Сэм. — Постарайся мягко выпихнуть его из своего разума. Не отпихнуть, а выдворить, ну, как ты выпроваживал бы Никсу из комнаты. Старший сосредоточился и представил, что на пути этой патоки в его голове стоит некое препятствие, которое не пропускает ее дальше и может передвигаться. Да, очень похоже на то, как если бы он, стоя в дверях спальни, аккуратно подталкивал их щенка к выходу. Также пришлось действовать и здесь. По чуть-чуть, стараясь не сильно напирать и выталкивать, Дин выдворил сознание Фабиана из своего. — Спасибо! — он перекатился с любовника на спину, продолжая поглаживать сотрясающееся в удовольствии тело. — Я запаниковал, что он своим исследованием сейчас сорвет мне все. И что будет дальше — неизвестно. Вроде, все получилось. Но как он сам отреагирует — не знаю, — сам он был еще очень сильно заведен от всей ситуации в целом. — Мне нужна помощь, — обратился он к брату, указывая на свой пах. — Похоже, не тебе одному, — заметил Сэм, занимая место брата между ног Фабиана. — Я кажется знаю, что нужно делать, но не знаю, получится или нет. Если ты потерпишь, я сначала постараюсь привести его в чувство, а потом… — младший понимал и видел, что происходит с обоими, но, оказавшись в роли своеобразного кризисного менеджера, сам особого возбуждения не испытывал. То есть организм вполне адекватно реагировал, а вот голова — скорее лихорадочно просчитывала варианты и ей было совершенно не до нежностей. — Сэмми! Я потерплю, но… — Дин почувствовал, что не только он или Фабиан сейчас нуждаются в помощи, но и младший снова стал соскальзывать в состояние заморозки и как ему вернуться в себя, он не представлял. Пока ему не пришла в голову идея. — Что ты хочешь сейчас сделать с Фабом? — Он ведь пытался тебя… э-э-э-э… ну, скажем, сканировать? — вопросом на вопрос ответил Сэм. Дин кивнул, ожидая ответа на свой вопрос. — Как выглядел процесс бужения его дара? Ты там видел, или, может, чувствовал какие-то щиты или что-то такое? — задал следующий вопрос Сэм собранным деловитым тоном. — Я как конфетку разворачивал… И не видел, нет. Скорее, чувствовал. Хотя, это странно так называть. Больше похоже было на то, что я мог смотреть руками. И делать что-то ими. И когда я окончательно это все развернул, то что-то похожее на патоку хлынуло в меня. Ну как-то так. — Ага, — кивнул Сэм. — Попробую как-нибудь достучаться до его сознания и… — он просто не знал, как быстро объяснить словами свою идею, а время шло и младшему казалось, что это критично. Он, больше не обращая внимания на Дина, уселся на бедра Фабиана и, положив ему пальцы на виски, поймал взгляд все еще открытых глаз. Контакт установился просто моментально и в сознание Сэма хлынуло то, что брат описал как патоку. Будучи, пусть и в теории, но все-таки готовым к чему-то подобному, он не дал растечься этой штуке и очень четко и внятно представил, как объясняет Фабиану, что нужно собрать себя в кучку, для начала, хотя бы, сделав из аморфной патоки нечто более управляемое. Эффект наступил очень быстро: патока собралась в юркое щупальце, которое Сэм чуть ли не физически ощущал. — Фаб, а теперь сам вынь это из моей головы, — вслух попросил Сэм спокойно и тем же голосом, которым вводил его в транс. — Не спеши, не пугайся. Просто втяни это обратно в себя. — Сэм, — через какое-то время произнес Фабиан и заморгал. — Я… О! Ты правда этого хотел?! — Чего? — не понял вопроса Сэм, но видя, что любовник вроде как приходит в себя. — Ну, того, о чем ты думал, — ответил дорниец, ошарашенно глядя на младшего Винчестера. — Вообще я думал о том, что надо как-то умудриться экспрессом обучить телепата не читать всех подряд, — ответил Сэм, убирая руки. — Вот сейчас ты думаешь именно об этом, — кивнул Фабиан. — Стенку? Между собой и окружающим? Ладно… — он зажмурился и некоторое время лежал не шевелясь, а потом по новой открыл глаза. — О! Так значительно лучше. Во всяком случае, это не так оглушительно, как было… — Значит стенка нужна прочнее, — прокомментировал Сэм. — Ты не должен просто так без специального на то усилия слышать окружающих. — Дина я почти не слышу, — заметил Фабиан, снова концентрируясь. — А ты очень, очень громкий. — Это не я громкий, а ты чувствительный, работай, давай, — наставительно заметил Сэм. — Даже хорошо, что ты меня плохо слышишь… — Дин не знал, как объяснить, что их способности могут нанести вред друг другу. — Я думал, что ты меня притопишь… — Он не специально, — заступился за дорнийца Сэм. — Но вообще… Интересное явление. — Все, — произнес Фабиан. — Вот теперь я могу не слушать тебя. — Отлично, — кивнул Сэм. — А теперь попробуй наоборот услышать. Просто… Ну я бы приподнял щит, или что ты там сгородил. Только также, как Дин огненный шар создавал — медленно. Не торопись. Фабиан кивнул и, поймав заинтересованный взгляд Сэма, постарался сделать то, о чем попросили. — Думаешь? — спросил он вслух. — А мне кажется, что нет. — Работает, похоже, — пробурчал Сэм, отчего-то смутившись и покраснев. — Опускай щиты обратно. Нечего подслушивать. Думать люди могут много чего и не факт, что это то, что есть на самом деле. Дину было совсем не по себе. Несмотря на то, что он принял Фабиана, потому что так хотел Сэм, он все никак не мог смириться с его присутствием. Иногда ему казалось, что дорниец лишний в их жизни. Или он сам лишний в треугольнике. Это не была ревность или что-то подобное ей, просто вот так получилось. Теперь эти двое еще могли и общаться без слов. Грустно. Фабиан перевел взгляд на Дина и виновато улыбнулся. — Если я скажу тебе, о чем думал твой брат — он меня закопает, — произнес он. — Закопаю, — подтвердил Сэм, оборачиваясь к старшему. — Но ты можешь устроить допрос с пристрастием и, возможно, мне придется это рассказать. Тем более, что Фаб меня спалил. Старший просто отмахнулся. Вот именно сейчас, в данную минуту, у него пропали вообще все желания. Не хотелось ничего, ни допросов с пристрастием, ни любви, ни убивать, ничего. На Дина изредка нападала такая бездеятельная тоска и поделать с этим он мало что мог. Только пережить. Сэм, уловив настроение Дина, вздохнул и, заставив Фабиана подвинуться, вытянулся рядом на постели, обнимая любимого. — Ты чего? — мягко спросил он, стараясь заглянуть брату в глаза. — Да не знаю я, может откат… — Дин обнял брата в ответ и потерся об него носом. Это было лучшее лекарство от такого состояния: тепло и запах любимого быстро приводили его в чувство. — Как-то подумалось, что вы теперь будете общаться силой мысли, а я… Только чувствовать могу. Зависть, не зависть… Нет. Не она. Я умею то, до чего вам расти и расти. Просто все сразу. — Вот поэтому-то я, в первую очередь, и занялся Фабианом. Чтобы можно было общаться словами, а не как-то еще, — заметил Сэм. — И это он читал меня, а не я его. Я лишь чувствовал, что он это делает и помог ему, во-первых, перестать, а, во-вторых, понять, как это контролировать. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя третьим лишним. Фабиан сел на постели и поглядел на обоих своих любовников. — Я могу пообещать, если это кого-то утешит, что не буду специально читать вас, — произнес он, чувствуя себя виноватым в настроении Дина. — Теперь я понимаю, как это делать. И все благодаря вам. Обоим. — Слушай, Фаб. Читай сколько влезет. Просто общайтесь так, чтобы было понятно. Или говорите о том, что ты подумал, Сэмми, а ты прочитал наедине. А то как-то не по себе немного. Я не против, чтобы ты мог меня читать, но постарайся делать это аккуратно. Если на пальцах — наши силы стихий, которые поддерживают твои и мои способности — конфликтуют. И что может выйти из этого я пока не понимаю. Нам всем необходимо учиться взаимодействовать сами с собой и друг с другом. — Как Фаб может коммуницировать с тобой можно только экспериментально проверить, — задумчиво протянул Сэм. — У меня есть одна идея, но… Не знаю, понравится она тебе или нет. Мне кажется, что он технически может не только читать, но и передавать мысли. — Это не совсем мысли, — подал голос Фабиан. — Картинки. Ну… Или ты думаешь картинками. — Не важно, — отмахнулся Сэм. — Смысл идеи в том, что я могу разрешить показать тебе то, что он увидел в моей голове. Потестировать такой способ передачи данных сначала на мне, а потом попробовать — вдруг и с тобой нормально выйдет. — Я — за. Мне даже любопытно стало. Только с учетом того, что я сказал ранее. Ничего не трогать специально. — Но если получится… Развидеть не выйдет, — заметил Сэм, смутившись. — А я не знаю, как ты к этому отнесешься. — Не попробуем — не узнаем, — хохотнул Дин. — Делайте уже что-нибудь. — И как ты себе это представляешь? — скептически спросил Фабиан. — Ну-у-у-у…. — протянул Сэм, поворачиваясь и укладываясь на спину. — Я бы попробовал также, как читал, только как бы не взять, а наоборот — дать. — Ладно, — кивнул Фабиан, придвигаясь и ловя его взгляд. Довольно долго ничего не происходило, но потом Сэм вдруг фыркнул и зарделся так, что красный сигнал светофора умер бы от зависти. — Со стороны это выглядит еще похабнее, чем я думал, — прокомментировал он увиденное. — Но методика, тем не менее, сработала, по крайней мере на мне. Попробуй теперь тоже самое на Дине, только действуй чуть мягче и постарайся не ссыпать на него такую огромную пачку картинок разом. Фабиан перевел взгляд на Дина и… То, что показывал ему Фаб вызвало только одну реакцию: “Я хочу все это срочно и почему Сэм никогда не рассказывает мне об этих своих фантазиях!” — Сэ-э-э-м-м-ми… — Дин расплылся в улыбке. — Это… Хм… Срочно воплощаем? — Не думал, что ты оценишь нечто подобное, — пробормотал Сэм, пряча красное от смущения лицо в подушку. — И вообще, это всего лишь фантазии, — попытался отмазаться он. — Я и сам не знаю, хочу я этого или нет. Как ты понимаешь, ничего такого я никогда в жизни не пробовал, — основным его желанием сейчас было удрать и куда-нибудь спрятаться, настолько необычны и своеобразны были те картинки, которые подглядел у него в голове Фабиан. Если бы ему самому сказали, что он пусть и в фантазиях может вообразить что-то этакое, он бы посоветовал этому рассказчику обратиться к ближайшему мозгоправу, а тут это увидело целых двое человек и это было просто ужасно. Фантазия у него была буйная, а вследствие общей организованности мышления — еще и весьма детальная. — То, что ты не пробовал и так понятно. Но почему ты мне об этом не говорил? Боялся? — А ты сам о чем-то таком сказал бы? — пробурчал все еще утыкаясь в подушку Сэм. — Я вообще не думал, что кто-нибудь когда-нибудь об этом узнает. Это не страх. Тут… Все куда сложнее. Мне казалось, да и сейчас кажется, что ты решишь, что я совсем крышей поехал. — Нет, уж точно не решу. Мог бы подумать об этом еще тогда, когда ты мне в чувствах признался и спать вместе предложил, а сейчас… Если тебе это нужно, почему не сделать? Такие игры очень заводят. Сэм оторвался от подушки и поднял красное лицо, пристально глядя на брата. — Нужно? Понятия не имею, нужно ли оно, — честно признался он. — Просто иногда в голове мелькает Боги знают что. А как будет, если ты решишь реализовать что-то я даже и предсказать не возьмусь. Пока оно в мыслях — оно заводит, странно, что не только меня, а в реальности… — А что в реальности? Будет чем-то отличаться? Вот ты сейчас нам детально расписал в своей голове несколько своих фантазий. Ты же, когда их обдумывал, представлял себе свои собственные ощущения? Мне кажется, все будет только ярче, потому что наложимся еще и мы. — Реальность очень часто отличается от фантазий, — заметил Сэм. — Я это не обдумывал. Это… Картинки. А детализация… Я вообще обо всем так думаю. Не важно, что это — постель, охота или что-то еще. Вот, например, нужная информация из книг всплывает, как конкретная страница и, если на ней, скажем, пятна от кофе — я вспомню и их. Детально. Поэтому-то я не представляю, что могу ощущать. Ну, то есть, что-то из этого я представляю, но все в комплексе — нет. — Это лечится просто, — Дин рассмеялся. — Нужно приобрести опыт подобного рода, чтоб уж точно знать, как это ощущается. Так, Фаб? Или у тебя другое мнение? — Знаешь… — задумчиво протянул Фабиан. — Я думал, что у меня в голове идеальный порядок. Но побывав в черепушке Сэма, я понял — у меня там хаос. Приобретение опыта, наверное, может и сработать, но тут же, как вы говорите: не узнаешь, пока не попробуешь. — Если у тебя хаос, то что же тогда у меня в мозгах творится? — У тебя в мозгах должен быть склад гамбургеров! — рассмеявшись, ответил вместо Фабиана Сэм. — И лежат они там, где попало. И степень их съеденности — произвольна. — Бе-бе-бе! Я не тебя спрашивал. И мне действительно интересно, что у меня там. Я-то оценить не могу. — Сознательно-то я тебя не читал, — напомнил Фабиан. — А когда отдавал картинки — я их именно что отдавал, а не ревизию твоим мозгам устраивал. — Ну и ладно, — Дин надулся, а потом решил, что не стоит обижаться на них. Тем более, он был еще не готов разрешить дорнийцу копаться в своих мозгах. — Хочу есть, снова. Пока мы тут трепались, все остальные желания, кроме еды, пропали. — Драконы ужасно прожорливые, — шутливо заметил Сэм, толкнув брата в плечо. — Но придется кормить. — Уж с чем, с чем, так с едой проблем у нас нет, — вздохнул Фабиан и, выбравшись из постели, позвал: — Пойдемте, найдем чем поживиться. Разносолов не обещаю… Но что-нибудь еще найдется. Завтра, когда слуги приедут по-утру, привезут еще еды, я распорядился. — Могу рыбы наловить. Или всяких гадов морских, вкусных. Если хотите. — Налови, — кивнул Фабиан. — Но, наверное, тоже завтра уже. Сейчас все равно готовить лень. Сэм уселся на постели и принялся заплетать волосы. Без обруча те лезли в глаза и жутко мешали. — Как бы эту гриву обстричь? — страдальческим голосом спросил он. — Оно конечно здорово, но мешает ужасно! — Как, как — ножницами, — Дин повернулся к Фабиану, пытаясь попросить у него инструмент, а потом придумал другое. — Сэмми, а что если тебе нашим волшебным кинжальчиком укоротить все? И боль, и удовольствие, глядишь, еще немного зарядим… — Не думаю, что это хорошая идея, — на всякий случай отстраняясь от брата, произнес Сэм. — Ну, то есть, укоротить-то ты их укоротишь… Ладно, криво и косо, но не в этом дело. Неделя головной боли в качестве платы за это удовольствие? Притом первые пару дней я буду изображать натуральный труп. Да еще и злобный к тому же. Звуки, свет, запахи, все дико бесит и усиливает боль. — О Боги! Вот ты вырос, а отмазки с детства все те же! И потом, когда ты пытался отрезать их в прошлый раз, тут не было меня. И клинка. А это два таких немаловажных фактора, разве нет? — Факторы важные, тут спору нет, — завязывая шнурок на кончике косы, ответил Сэм. — Но ты, клинок и грива никак не связаны. Она стала расти в Хайгардене. Там что-то странное произошло, когда я медитировал. Оброс буквально за три дня от той длины, что была у меня дома, до чуть меньшей, чем сейчас. Потом попытался постричься, ну, я рассказывал — неудачно. Потом Фаб меня подровнял, а они за ночь еще длиннее отрасли, чем были. — Так, я вижу два варианта: либо мы пробуем стричься, либо не ной, что они тебе мешают. Иначе я тебя во сне налысо побрею, — Дин завелся. Его всегда бесило вот такое хочу-нехочу от брата. — Стой, подожди. Это случилось, когда ты медитировал? А еще что-нибудь странное тогда произошло? — У меня было четкое ощущение, что меня кто-то разглядывает. Внимательно так… Большой и очень сильный. Мощный даже, — ответил Сэм, пропустив угрозу брата мимо ушей. — Ага, так вот как я оказался со своим подарочком! — Дин указал на левый глаз. — Получается, ты своими действиями заинтересовал кого-то Высшего, а хрень всякую я отхватил! — Я ничего необычного не делал! — обиженно заявил Сэм. — Ты получил хрень, я тоже — другую, но тоже хрень! И волосы — это меньшая из них. С остальными вообще непонятно, что делать и накой они нужны! Думаешь, прямо вечный кайф вдруг осознать, что ты пороховая бочка? А ведь я это именно тогда это в полной мере прочувствовал. Меня сила распирала так, что я не знал куда ее девать. То еще удовольствие. Я пока не придумал куда ее сливать и как — казалось лопну. Сейчас проще все. Оно само автоматом сливается в сексе, в медитации, в занятиях разных. А тогда думал — рехнусь. При этом, это ты чувствами живешь, а я очень четко видел модель того, как это может быть. Представь, как прикольно залипать на картинку: разметанный взрывом труп самого себя. Эмоций почти ноль, а вот количество сантиметров от кусочка до кусочка просто точно знаешь. И сколько этих самых кусочков по площадке, что я приспособил для медитаций, валяется — тоже знаешь. И насколько стены и окна вокруг кровью окрашены. И процент содержания ее в воде бассейна — тоже. Твоя хрень хоть полезная оказалась, в отличие от моей. Пока Сэм говорил, Фабиан морщился как от зубной боли, а потом просто молча вышел из комнаты, притворив за собой дверь. Дойдя до ближайшей малой купальни, он сунул голову под струю холодной воды и с облегчением почувствовал, что это помогает. Младший из братьев настолько ярко и громко думал, что проецируемые его мозгом образы, проламывая свежепоставленные щиты, проникали в сознание Фабиана и то, что он видел, отнюдь его не радовало. Выключив воду, он пошел собрать чего-нибудь пожевать им всем троим, но понимание, что сотворенная им защита хрупка и ненадежна — осталось. — Сэмми, прекрати так громко думать! Даже я ощутил всю мерзость твоих картинок, а уж Фабиан! Ты не всегда чувствуешь грань, за которой следует остановиться. — Черт! — выругался Сэм, вставая. — Придется идти и извиняться. И чего нам всем спокойно не живется? Вечно какой-нибудь геморрой себе на головы найдем, вместо того, чтобы мирно трахаться. Или, может быть, это недотрах так сказывается? — Вот, не сказал бы, что недотрах… — Дин облизал взглядом любимого и усмехнулся. — Хотя да, ты же у нас остался незалюбленный… Иди сюда, помогу… — Чем? — скептически поинтересовался Сэм, беспокоясь за Фабиана. Видя настроение брата, Дин не стал развивать тему дальше, опасаясь, что сейчас она приведет к большой ссоре. И так как дорниец сейчас настроен на его мелкого, так же, как и он, впрочем, то ничем хорошим это кончиться не могло. — Иди уже, а то сейчас цапанемся… А Фаб там страдает. Сэм потянулся к брату и, благодарно поцеловав его, пошел поглядеть, как там Фабиан. Тот успел собрать на стол и сидел на краю террасы, свесив ноги в воду и бездумно смотря в темную даль. — Ты тут как? — спросил Сэм, подходя к нему. — Нормально, — ответил тот, не оборачиваясь. — Но ты был очень громким. Не извиняйся, я понимаю, что ты злился. А, с другой стороны, если бы не ты щиты мои доморощенные проломил, так кто-то чужой. Было бы хуже. — Он быстрым движением поднялся на ноги и, окинув изучающим взглядом собеседника, попросил: — сходи за братом. Он есть хотел. Сэм молча кивнул и, вернувшись к Дину, позвал того к столу. Старший чуть ли не побежал на террасу и плюхнулся за стол. — М-м-м, сколько вкусного! Приятной вам трапезы! — И Дина стало не оторвать от еды. — Интересно, куда он девает такое количество калорий? — спросил Сэм. — Количество чего? — переспросил Фабиан. Они оба поели совсем немного, но большего просто не хотелось. — Если совсем просто, то это некие условные единицы, обозначающие сытность пищи, — объяснил Сэм. — Каждый продукт содержит их некое количество. Что-то больше, что-то меньше. Наш организм переваривает еду как топливо, и ему нужно его в сутки сколько-то получить. Сколько — зависит от многих факторов. В общем, можно целую лекцию прочесть. — Не, сейчас не нужно, но все равно любопытно, — отозвался Фабиан. — Я фсе сфифаю, — Дин отвечал с набитым ртом. — Фсе, фто съефаю. Нифефо лифнефо не офтаетфя. — Ешь уж, — улыбнувшись, сказал брату Сэм. — Все равно ни черта непонятно, что ты там сказал. Дин тщательно прожевал и повторил: — Я все сжигаю. Все, что съедаю. Ничего лишнего не остается. И как я понял, это не упражнения, или секс, или сон, или что-нибудь еще. Хм. То, что во мне уничтожает лишнее, примерно так. Или вот, смотри, Фаб такой спокойный, уравновешенный. Это тоже влияние его стихии. Но, под воздействием каких-либо факторов он может выйти из берегов. И тут… — Интересная теория, — подумав, заметил Сэм. — А вот скажи, вкусовые пристрастия у тебя не поменялись, с тех пор как ты попал сюда? Не именно вот сюда, а в этот мир? Меня вот иногда стало пробивать на сладкое. Вот до состояния — умри, но съешь. Я и раньше ничего против не имел, но сейчас… — Ну-у-у-у… Я перестал есть хлеб, по крайней мере, в таких количествах, как раньше было. Еще, алкоголь… Не хочу вообще. И лучше рыба и птица, чем мясо. Так как-то. А у тебя просто мозги очень много работают, вот на сладкое и тянет. Пороть тебя было некому. И, насколько я помню всяческие книжки о связях стихий со способностями, то твоя — воздух. — Раньше ты рыбу не очень-то любил, — вспомнил Сэм. — А мозги у меня всегда работали, так что это не показатель, — улыбнулся он. — Да и большую часть жизни меня все-таки не пороли. Ну, во всяком случае, так, чтобы это происходило действительно регулярно. Иногда — раз в месяц, иногда и реже… Я, собственно, вопросы задаю, пытаясь найти систему в происходящем. Даже не с практической какой-то целью, а из академического интереса. — Ну, найдешь ты ее и что? — спросил Фабиан. — Пока не найду — понятия не имею, — отозвался Сэм. — А может и после этого. Но любопытство оно ж такое любопытство. — Вот и я про что. Мозги начали усиленно работать — остальная система пошла в разнос. Сэм заморозился, нам его в порядок снова приводить. — Я? — удивленно приподнял брови Сэм. Особо замороженным он себя совершенно не ощущал. — А как ты это определил? — У тебя лобешник светиться начинает и по всему телу дыры образуются, видимо энергии не хватает. Когда ты в таком состоянии тебя даже питать бесполезно — все уходит в мозги. — Ага… — протянул Сэм. — И сейчас, хочешь сказать, это выглядит так? — Да, может, не так ярко, как в предыдущие разы, но… — Дин присмотрелся. — Процесс снова запущен и только время нужно, чтобы ты ушел туда или пришел в себя от наших действий. — Этим надо научиться управлять без применения сторонней стимуляции, — высказал свое мнение Сэм. — Надо подумать, как это на самом деле работает и как изнутри понять, что процесс пошел. Просто должен же кто-то из нас думать. Ну, хоть иногда. И часто это приходится делать очень быстро, но последствия… Тупик какой-то. Не будешь же ты сечь меня после каждого кризиса, когда мне придется соображать интенсивнее, чем обычно? — Здесь еще есть второе дно. Когда ты думаешь над какой-либо проблемой, требующей решения вот прям сейчас, то лоб светится, конечно, но потом, все восстанавливается. А когда ты начинаешь мудрить — искать странные системы, или разгадывать магические заклинания, которые требуют полного погружения, то тут и приходит заморозка. — Ну это самое, озвученное тобой второе дно, ничуть не отменяет моих слов о необходимости самостоятельного контроля, — пожал плечами Сэм. — У нас, похоже, с неизбежностью будут встречаться задачи, требующие концентрации и самоотдачи. Так что это — актуально. — А почему светится именно лоб? — спросил Фабиан. — Я понимаю, что мозг — в голове, и думаем мы вроде как ею, но все-таки? Что именно заставляет его светиться? — М-м-м... Что заставляет… В разных магических школах существуют похожие теории об энергетической структуре. И в каждой говорят о семи основных центрах у нас в теле, — и Дин рассказал дорнийцу о чакрах и их взаимосвязи с органами и чувствами человека. — Вот поэтому, когда у Сэма начинается заморозка, я вижу сияющий лоб и дыры в остальной структуре. Фабиан благодарно кивнул за разъяснения. Мыслей о том, что с этим можно сделать у него не было, но то, что эти двое спокойно объясняют вещи, о которых он не имеет понятия, притом делают это понятно и доступно, на самом деле радовало. — Кстати, думаю, что дело не в нехватке энергии, а в том, что она почему-то как-то криво распределяется, — подал голос Сэм. — Полагаю, что это вопрос привычки организма так ее распределять, с одной стороны, с другой — в моих представлениях о ценности чего-то. Интеллект я всегда ценил и продолжаю ценить больше, чем что бы то ни было еще. Физическое воздействие в виде той же порки, похоже, гармонизирует всю систему, но при первом же удобном случае она старается вернуться в привычное ей состояние, даже если усиленная работа разума не нужна. Дома ты, Дин, не умел этого видеть, а когда мы разделили постель — все стало чуть более гармонично, тогда как до этого я, похоже, большую часть жизни прожил в полузамороженном состоянии. Как таковое оно меня, честно скажу — не напрягает. Разве что в последний раз было как-то совсем уж чересчур, — признался он. — Я сам понимал, что совершенно неадекватен, но я был рад, ну, насколько в том состоянии можно было радоваться, что ты вернулся и хочешь вытащить меня из заморозки. — Я даже рад, что у меня здесь возникли способности, ну или проявились, если ты считаешь, что они уже были, только неразвитые. Потому что в таком кривом состоянии быть вечно нельзя. Мне жаль, что никто из вас не может посмотреть таким образом на меня и сказать, где перекосило. — Посмотреть — не можем, видимо, а вот логически высчитать… Можно пробовать, — отозвался Сэм. — Если что-то не работает действительно серьезно, то оно должно быть видно и без какого-то там специального зрения. Ну, во всяком случае, по мне это можно определить. — По тебе — да, слишком явные изменения. А логически высчитать — не уверен, что можно. Да и сейчас не особо нужно. Кроме огня, меня ничего такого не беспокоит. — Огонь, если я все правильно помню, это где-то тут, — Сэм протянул руку и прикоснулся к животу Дина. — Ниже солнечного сплетения, но выше пупка. Проявления властности, воли, целеустремленности, уверенности — это все к этой чакре. Кстати, пищеварение — к ней же. Ты всегда много ел, притом не пойми чего, а сейчас, после того, как ты с огнем поработал — это явно усилилось. Мне не жалко еды, но как маркер перекоса — это вполне показатель, — он улыбнулся брату, погладив местечко, к которому прикасался и добавил: — Вот тебе и логическое исчисление. И огненный шар в следующий раз, наверное, лучше где-то тут собирать. Может оказаться проще и быстрее. — По твоим словам, у меня еще что-то должно быть явно перекошено... — Ну, давай подумаем? — предложил Сэм, вспоминая подробнее изложенную Дином теорию. Читая разную эзотерическую литературу дома, он много раз с нею сталкивался и прочел по этой теме порядочно, так что это было не слишком сложно. — Нижняя чакра у тебя, очевидно, работает в нормальном режиме. Плюсом в копилку этой догадки можно считать твой рассказ о том, как ты легко установил связь с стихией земли. Следующая чакра… — он задумался. — Эмоции, чувства, в том числе и чувственность, вода, ну и мочеполовая система до кучи. По-моему, у тебя с этим проблем вообще никогда не было. С водой ты общий язык нашел тоже просто, но не исключено, что работает эта чакра интенсивнее. Дальше третья, с ней вроде разобрались. Четвертая — сердечная… Она вообще сложная, не просто точка, а такой… комплекс. У тебя хорошо работают те части, которые ответственность, с какого-то момента — сердечная привязанность, но, учитывая, что у тебя был инфаркт, там должны быть определенные проблемы, впрочем, как и с той чакрой, которая у меня ярче всех остальных светится. Та что на горле, даже не знаю, с творчеством и самовыражением у тебя тоже все непросто, оно есть, но… Ну и что там осталось? Седьмая, так что на макушке. Закрытой напрочь она быть не может, наверное, но работает она у тебя скорее всего далеко не на полную мощь. Впрочем, она вообще мало у кого так работает, разве что у каких-нибудь совсем уж просветленных. Фабиан слушал Сэма очень и очень внимательно и впитывал новые знания словно губка. Вопросов у него по ходу возникало так много, что они хороводами теснились в его голове, но четко сформулировать их пока не получалось, просто потому, что младший из братьев вещал о тех вещах, о которых дорниец до этого разговора даже не подозревал. — Если так подумать, — Дин смотрел на брата очень внимательно и прислушивался к себе. — То можно действительно вычислить. И у тебя получилось, похоже. И если у меня так развиты огонь и вода, то это конфликт же, да? — Внутри тебя? — уточнил Сэм. — Ну да… — Ты это ощущаешь конфликтом? — задал следующий вопрос младший. — Не в пиковых каких-то состояниях, а в среднем? — Есть такое. Чувствуется это как разрыв между разными желаниями и волей. Или просто между желаниями. От этого я начинаю тупить. — Давай продолжим мыслить логически: я чувствую нечто подобное, но когда оно всерьез меня достает, начинаю обдумывать проблему, на чем у меня начинает работать шестая чакра, а все остальное как бы засыпает — так? В этой логике, у тебя, когда наступает конфликт между желаниями и волей, то есть, между второй и третьей — все уходит либо в одну, либо в другую. В первом случае, ты можешь бездумно отдаться на волю своих хотелок, во втором — ты начинаешь всех вокруг давить и строить, — высказал предположение Сэм. — Что с этим сделать так, чтобы это действительно работало, я пока не знаю. Но эффекты и закономерности вижу именно такие. Дин изумленно уставился на Сэма. Как можно высчитать то, что он видит и чувствует? — А ты можешь придумать, что делать? — Теперь, когда проблема обрисована явным образом, мне и придумывать ничего не нужно, — улыбнулся Сэм. — Есть медитации, направленные на гармонизацию работы всего этого хозяйства. В нашем мире есть еще и специальные звуки — мантры. Есть благовония, диета. Да до черта всего есть, но тут, кроме медитаций я, пожалуй, ничего предложить не могу. И как именно их проводить — сложно сказать. Техник этого процесса есть очень много и каждая позиционирует себя как лучшую. Эти твои пассы, кстати, тоже способствовать должны, по идее. — Они и помогают, только сам понимаешь, что-то мы в отпуске расслабились и перестали их делать. И нужно еще что-то добавить к ним. — Соли? Перца? — шутливо предложил Сэм. — Не мы расслабились, а ты. Я-то каждое утро медитирую и приморозился только когда пришлось ловить Фабианов дар и устраивать экспресс-курсы по управлению им. Пришлось быстро-быстро придумать, как это сделать с минимальными потерями. Посплю, а завтра… Ну мы же еще в отпуске? Вот оно либо само в норму придет, либо у тебя есть рецепт, что со мной таким можно по-быстрому сделать. — Есть. Я хотел иголки опробовать. Это очень сильное воздействие. — Догадываюсь, — кивнул Сэм. — Но все равно — завтра. Сейчас уж и не видно ничего, керосинка все-таки не электрическая лампочка. А мне совсем не хочется, чтобы ты попал куда-то не туда, или загнал иглу глубже, чем нужно. Сегодня… Ты ведь видел одну из моих фантазий? Спать связанным в твоих ногах… Хочешь? — Ты предлагаешь алкоголику в завязке бутылку коньяка… Конечно хочу. Пошли. Вся троица поднялась со своих мест и переместилась в спальню. — Вот ты спрашивал, почему я не рассказывал тебе… А сам-то почему никогда не предлагал ничего такого сделать? — спросил Сэм, снимая с себя браслеты. Они явно мешали бы веревке, которую принялся раскладывать по постели Фабиан. — Вот, кстати, хорошая идея, — подал голос он. — Кому-как, а мне не очень нравится, что он утром убегает куда-то там. — Ну, привязанный к кровати ты спал. В ногах… Не знаю, мне тебя обнимать нравится больше, чем пинать. Хотя, всякое может быть. И это может понравиться. — Зачем сразу пинать-то? — удивился Сэм. — Можно погладить. Притом, очень по-разному… — он окинул брата изучающим взглядом, а потом встал и вышел из комнаты, предупредив, что сейчас вернется. — Хм… — задумчиво произнес Фабиан. — И как ты его свяжешь, чтобы он и уснуть мог, и не затекло у него ничего, и к тому же, чтобы он был всерьез обездвижен? То, что я вытащил из его головы, обеспечивает, по-моему, только последний пункт: если руки связать так, как он нафантазировал, останется к утру без кистей. Да и уснуть вряд ли нормально сможет. Дин вспомнил одну из вязок для сна, что показывала госпожа Ирэн на семинаре и ответил: — Нет, не останется. Я знаю парочку способов связать так, что ничего мешать не будет. Только я бы еще дополнительно зафиксировал руки и колени Сэмми. Предвидя долгий период несвободы, Сэм сходил в уборную, потом сполоснулся и вернулся в спальню, вытирая мокрые волосы. — Все, я весь ваш, — сообщил он, останавливаясь рядом с постелью. Дин подошел к кровати и выбрал веревку для начала обвязки. То, что он задумал, было не сложно в исполнении и представляло собой классическую вязку, столь любимую братом и еще парочкой дополнений. Начав обвязывать туловище, пропуская веревку и создавая узелки в нужных местах, о периодически просил Фабиана помочь ему, что-то где-то подержать, подтянуть, подать еще веревок. Сэм давно не ощущал ничего подобного и расслабленно предоставлял брату делать то, что тот считает нужным, сам при этом отмечая, что постепенно часть его собственного сознания погружается в знакомое полутрансовое состояние, навеваемое вязкой, а другая как бы наблюдает за этим, фиксируя изменение состояния. — Сэмми, ложись в ногах кровати на спину, ноги согни в коленях и разведи, — когда брат исполнил требуемое, Дин обратился к Фабиану. — Принеси, пожалуйста, пробку чуть больше той, что мы использовали в последней игре, и масло. Дорниец кивнул и, сходив за попрошенным, принес. — Держи, — он протянул любовнику флакон и игрушку, а когда тот забрал их, погладил Сэма по груди. — Нравится? — спросил он. — Уютно, — тепло улыбнувшись, ответил Сэм. Дин смотрел на эту картину и не мог отвести глаз. Любимый был сейчас в таком расслабленном состоянии, что даже лоб перестал светиться, и вся структура была очень гармонична. Старший Винчестер, продолжая держать в руках пробку и бутылочку с маслом, спросил: — Фаб, вставишь нашему мальчику игрушку? Я сейчас хочу посмотреть… Дорниец вопрошающе приподнял бровь, но спорить или спрашивать, что Дин задумал не стал. Просто забрал у него предметы и, устроившись между ног Сэма, занялся выполнением порученного. Младший прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям и осознал, что сейчас не столько заводится, сколько впадает в то самое состояние, когда способен вообще ни о чем не думая, просто выполнять приказы. Открытием для него стало, что в это время, оказывается, он воспринимает Дина не Мастером — тот у Сэма четко ассоциировался с какими-то силовыми и болезненными действиями, а как-то по-другому. Дина возбуждала вся ситуация: открытый и расслабленный брат, сейчас принимающий игрушку от рук дорнийца, как высшее благословение, возбужденный, но при этом сосредоточенный и нежный Фабиан, дарящий удовольствие, и он сам, властвующий над ними. Он подошел к дорнийцу со спины и стал ласкать его, чуть задевая ноги Сэма. Фабиан отозвался на прикосновения, повернув голову и поцеловав руку, которая его ласкала, а Сэм, хоть и мало чего видел, счастливо улыбнулся. Видеть, что Дин принял его любовника было донельзя приятно. Это вызывало массу разнообразных чувств и ощущений, от нежности до благодарности и заполняло целиком, давая ощущение сродни тому, что он испытывал, работая со своей силой. Только та была довольно агрессивной и ее требовалось жестко контролировать, а это ощущение было мягким. Наконец, игрушка полностью погрузилась в Сэма и можно было продолжить вязать его. Дин аккуратно отодвинул Фабиана от брата и усадил рядом с собой. — Сэмми, опусти и вытяни ноги, и положи руки на пах, — он связал запястья любимого, проверяя прочность и безопасность вязи, потом зафиксировал их отдельным куском веревки за виток на талии. Следом он связал ноги в коленях и щиколотках. Проверив все, чтобы брату нигде ничего не передавило, он укрыл его легким покрывалом и сунул под голову подушку. — Спи, любимый. А мы… — он обернулся к дорнийцу. — Чем бы ты хотел заняться? — А чего хочешь ты? — задал Фабиан встречный вопрос. — Сейчас, я хочу тебя. Только… ммм… Я хочу взять тебя в рот… Дорниец удивился, а потом протянул руку и придвинув Дина к себе, поцеловал в губы. Мягко, не настаивая и не пытаясь давить. Просто желая поделиться лаской, теплом и нежностью. — Мне лечь? Или как ты хочешь? — спросил он, чуть отстранившись. — Ляг так, чтобы Сэмми нас видел. Ему будет очень приятно. Фабиан встал и, обойдя постель, вытянулся на ней в полный рост. Его ноги упирались куда-то в область колен Сэма, и он провел ступней по теплой коже. Дин скинул одежду и расположился на кровати так, чтобы наблюдать за братом и сделать то, что хотелось. Он начал целовать Фабиана, лаская губами скулы, шею, теребя соски и играя с ними, спускаясь дорожками поцелуев к паху и поднимаясь назад. Руками он повторял то, что творил губами. Сэм повернулся на бок и, подтянув ноги к животу, созерцал совершенно феерическое зрелище. В общем-то он понимал, что занятия такого рода могут быть красивы, но оказалось, что его представление о том, как это выглядит, отличается от реальности. В действе принимали участие два дорогих ему человека. Один был дорог всегда, другого он обрел недавно, и то, что с Фабианом придется расстаться, придавало ощущениям налет горечи, впрочем, сейчас не особо портя их. Фабиан же плавился под руками любовника и постанывая, отвечал на ласку, целуя в ответ, гладя и нежа. Он не пытался вести, но старался доставить ответное удовольствие. Дин спустился ниже и расположился между ног дорнийца. Лаская внутреннюю сторону бедер, он поднялся до возбужденного мужского достоинства и провел языком вдоль, слегка касаясь и обводя головку языком. Он не стал долго мучить Фабиана и насадился сразу до самого основания. — Я тоже хочу… — простонал Фабиан. — Также. Можно? Дин оторвался от дорнийца и перевернулся в нужную позицию. Это было посложнее, потому что он знал, насколько умел Фабиан и чувствовал, что в таком раскладе ему долго не продержаться. Ведь даря удовольствие, он часто возбуждался значительно больше, чем получая. Во всяком случае, так было с Сэмом. Старший Винчестер снова приник к органу любовника и теперь его игра состояла из глубоких проникновений и мелких, дарящих наслаждение прикосновений только к головке или мошонке. Стоны, чмокающие звуки, перекатывающиеся мышцы спины Дина, рука Фабиана, придерживающая его за бедра, Сэм смотрел на это и чуть завидовал, что не имеет возможности присоединиться, хотя то положение, которое он сейчас занимал, вполне устраивало его, доставляя эстетическое удовольствие. В какой-то момент он на автомате перешел на магическое зрение и то, что он увидел — удивило. Оба, и Дин, и Фабиан представляли целый и кажущийся монолитным кокон из бликов разного цвета, одинаково присущих, как одному, так и второму. Они словно бы перемешались друг с другом сплетая новый узор. Собственного узора Сэм не видел, но подозревал, что и он принимает во всем этом участие, пусть не такое активное, но по ощущениям — важное. Дин видел нити взаимосвязи, протянувшиеся между ними тремя. Получая и даря удовольствие, он делился своими ощущениями и с любимым, наблюдавшим за ними затуманенными глазами. Почувствовав, что разрядка близка, он оторвался от ласк мужского достоинства Фабиана, боясь откусить его. Потому что подступающий оргазм уже почти накрыл его и был как взрыв. — Фаб… — простонал Дин, не прекращая ласкать дорнийца рукой. — Я сейчас... Простонав что-то невразумительное, Фабиан лишь глубже заглотил член Дина и издал стон удовольствия. Он тоже пребывал на грани оргазма, но давным-давно отучился сжимать при этом зубы, тем более, когда сам дарит аналогичное удовольствие партнеру. Дин громко застонал и излился любовнику в горло, ощущая, как его пальцы заливает теплая жидкость. Его потряхивало, и самым лучшим было просто завалиться на постель рядом с Фабианом. Тот некоторое время лежал, отходя от ощущений, а потом поднялся, сходил в купальню и, принеся оттуда теплое влажное полотенце, обтер им Дина и свой живот. Старший Винчестер что-то благодарно пробурчал в полусне и дорниец, мягко улыбнувшись, потушил свет, устроился рядом, обняв со спины и накрыв их обоих пледом. Стоило ему донести голову до подушки, как сон сморил и его, а Сэм некоторое время молча лежал в темноте, все еще разглядывая узор, который до сих пор оставался общим, а потом тоже заснул.