Мы идем искать!

Он стоит среди заснеженных деревьев белого от снега леса и безэмоционально рассматривает сложнейшую ритуальную фигуру, состоящую из множества линий, лучей, каких-то значков и рун. Это великолепие вычерчено то ли на поверхности замерзшего лесного озерца, то ли на утоптанной непонятно кем поляне чем-то красным. Кровь. То ли понимает, то ли вспоминает Сэм, придирчиво рассматривая линии. Его кровь. Но единственное, что он ощущает — холод и пустоту, притом, холод внутри. Тот, который царит вокруг — настоящее тропическое лето на фоне ощущавшегося где-то в груди. Фигура вычерчена идеально и это сейчас самое важное. Убедившись в этом, он принимается складывать погребальный костер. Дело это не быстрое. Дров требуется много и какие ни попадя не подходят для его целей, поэтому приходится тщательно выбирать каждую из веток и бревен, отправляющихся в штабель костра. Постепенно и с этим было покончено и он, оглядев получившийся результат, удовлетворенно кивает, а потом идет к краю поляны, где на белом снегу, искрящемся в лучах яркого солнечного зимнего дня, лежит большой черный ворох из пушистого меха и два похожих меховых кокона поменьше. Несмотря на последние, Сэм берет большой и, отнеся его к будущему костру, разворачивает, устраивая на помосте что-то типа походной постели. В голове пусто. В груди пусто. Он делает то, что может и то, что считает своим долгом. Есть цель, и он шевелится. Когда лежбище устроено, он подходит к первому из меньших ворохов и, аккуратно подняв его на руки, вносит на него, потом так же поступает со вторым и принимается разворачивать их. Внутри, под слоями мягкого меха — два мертвых тела. Дин и Фабиан. Доспехи обоих порядком покорежены и залиты кровью, но Сэм словно не замечает этого. Он смотрит на бесконечно дорогие лица, и на мгновение ему кажется, что эти двое просто спят, умаявшись. Эта надежда вспыхивает с такой силой, что он склоняется сначала над одним мертвым, потом над другим, касается их губ своими, ожидая ощутить тепло, уловить ток воздуха от дыхания, заметить трепет ресниц на бледных щеках, но их нет, и разгоревшаяся было надежда гаснет, а он сам начинает раздеваться. Зачем это делает — он не знает. Просто так правильно и необходимо, и он продолжает до тех пор, пока не остается полностью обнажен. Постояв немного, он расплетает волосы, отстраненно наблюдая, как от его тела идет пар и ощущая, как постепенно к холоду и пустоте внутри него добавляется сосредоточенность. Сила, живущая в нем и до этого момента словно дремлющая, разворачивается, заполняя его от кончиков пальцев ног до макушки. Сдерживать ее нет никакого смысла, и он отпускает ее, сам усаживаясь на пятки между двух мертвых тел и кладя руки им на грудь. Пушистый мех слегка щекочет кожу. Ледяные порывы ветра обжигают и это составляет ярчайший контраст с током силы, идущем изнутри. А потом костер вспыхивает. Весь целиком. Пламя моментально взлетает ввысь, окутывая мертвых и сидящего между ними живого. Он слышит запах горящей плоти, чувствует жар. Он знает, что это должно быть больно — гореть заживо. Знает, что чувствует эту боль, но при этом воспринимает ее как облегчение и освобождение. — У нас будет шанс на перерождение, парни, я обещаю вам это, — последняя мысль, которую он успевает запомнить, прежде чем проснуться в холодном поту и ощущая мокрые дорожки от слез на своих щеках. Еще не поняв, где находится, Сэм дернулся, ощутил, что связан, а потом почувствовал, как теплая ступня то ли Дина, то ли Фабиана упирается ему в живот. Облегчение, которое он испытал, ощутив это тепло и где он находится, заставило зажмуриться и на несколько секунд замереть, вслушиваясь в темноту спальни. Дина разбудил запах горящей плоти и ощущения жара во всем теле. Снилось ему что-то смутное, какие-то битвы, кровь, костры, чье-то присутствие. Последнее, что он запомнил, был треск горящих поленьев. Приходя в себя, он начал отмечать, что лежит на постели, на его груди спит Фабиан, а его ноги упираются Сэму в живот. Он слегка погладил брата, почувствовав, что тот не спит, и тихонько произнес: — Хэй, Сэмми! Как спалось? — Нормально, — ответил Сэм, вытирая слезы с лица о подушку. — Правда, проснулся от кошмара, но это мелочи. А ты чего не спишь? — он пододвинулся так, чтобы ощущать ноги брата ярче. Ему вообще хотелось одновременно двух вещей: чтобы его обняли и чтобы никто некоторое время не тревожил, давая отойти от увиденного. Что-то там было важным, но в целом картинка была настолько эмоциональной, что мешала вычленить из себя хоть что-то рациональное. — Нормальное с таким голосом не бывает, — Дин почувствовал состояние брата и, аккуратно сняв с себя дорнийца, подвинулся к младшему, и обнял. — Мне вот приснилось, что меня сожгли, причем я уже мертв был. И не в старости дело. Какая-то мочиловка, черт его знает. — Можете не шептаться, — хриплым спросонья голосом, произнес Фабиан, который проснулся не столько от того, что его перекладывали, сколько от того, что ему снилось. — Приснится же такое, — пробурчал он, садясь на постели и зябко обхватывая себя руками. — Б-р-р-р! — А тебе что умудрилось присниться? Тоже битва? Или что похуже? — Дин притянул Фабиана к себе и тоже обнял. — Зима… Долгий долгий переход по снегу. Лошади сдохли. Люди… Мы шли пешком, а потом… Битва, да. С мертвецами. Мы умерли. Ты и я… — вспоминая сон, рассказал дорниец. — А потом погребальный костер. Сэм сложил его. Он выжил и… — он положил руку на бедро младшего Винчестера, убеждаясь, что тот жив, здоров и с ним все в порядке. — Костер я видел словно бы со стороны. Это было… — Так и скажи: страшно, — крепче вжимаясь в Дина, закончил мысль Фабиана Сэм. — Взойти на костер живым? Сознательно? — нервно спросил Фабиан. — Страшно?! Это… Я даже не знаю. — Во сне я знал, что это — нужно, — возразил Сэм. — Это всего лишь… — и тут он наконец-то понял, что казалось ему важным в том, что он увидел. — Перерождение. Вот что меня так зацепило. Но… — Сэмми, перерождение перерождением, но это уже не смешно, — Дин грозно смотрел на брата. — Это же один из твоих пророческих снов, так? Не стоит отпираться, я это тоже чувствую. Надо поскорее решать проблему с возвращением! Потому что я не готов снова тебя потерять… Переродимся мы или нет… Сэм слушал брата, но не слышал. Тщательно отсеивая всю эмоциональную составляющую, чтобы та не застила глаза, он детально вспоминал свое сновидение. Фигура… Во сне он точно знал зачем она, как ее создать и активировать. Это раз. Явный ведь ритуал. Кровь. Два. Тут все ясно. Костер… Тоже, в целом, понятно. Если сон об этом мире, он по-любому не оставил бы близких мертвыми валяться в снегу. Это просто не по-человечески. А сам он… В сочетании с ритуальной фигурой — логично. Жуть-жуткая, но… понятная. Жить одному в умирающем мире? Нет уж. Позволить Дину, Фабиану, а потом и себе жуткое посмертие в виде немертвого, убивающего все подряд? Тоже нет! А так… — Все верно, — произнес Сэм. — Я все сделал правильно. И ты прав. Нам надо уходить отсюда. Времени немного, но оно есть. И… Дин, — он извернулся так, чтобы поглядеть в лицо брата. В спальне было темно, но все-таки что-то рассмотреть удавалось. — Мы не можем оставить тут Фабиана. Он умрет. И это… Это неправильно. — Значит, он идет с нами. И это не обсуждается, — Дин был зол на свое решение об отпуске, на то, что столько времени потеряли. — Никем и никак! — он взглянул на дорнийца. — И возражения я буду принимать только тогда, когда мы окажемся у нас дома. Надеюсь, это понятно? — Почему ты думаешь, что можешь принимать решения за меня? — спокойно спросил Фабиан, не пытаясь отстраниться и доверчиво прижимаясь к собеседнику. Дин помолчал, обдумывая, что сказать и ответил: — Потому, что ты дорог нам, не только Сэму, но и… Потому, что я знаю, как работает пророческий дар у брата. И если он увидел тебя мертвым здесь, то независимо от того, будешь ты с нами или один — ты здесь в скором времени умрешь. Причем, очень страшной смертью и с не менее страшным посмертием. Конечно, я не могу приказывать тебе, хотя и делаю это, но… — Но что я буду делать там, в вашем мире? — растерянно спросил Фабиан. Он отлично помнил, что буквально несколько дней назад Дин шарахался от него и был отнюдь не дружелюбен. Что-то поменялось, и поменялось сильно, но почему — дорнийцу было решительно непонятно. — И, кроме того, у меня тут есть определенные обязанности, — напомнил он. — Вот второе как раз не проблема, — произнес Сэм. — Я думал о том, как вписался в мир, попав сюда. Помнишь, ты сам же думал, что знаешь меня давным-давно? Стало быть, был кто-то, кого я как бы заменил… Возможно, если ты уйдешь отсюда — тут образуется тот, кто заменит тебя… Не знаю, откуда он возьмется и понимаю, что это слабое утешение, но… Выбор у тебя, не сказать, что богатый. Умереть тут или попробовать жить в другом мире. — В общем, я сказал, что думаю. И надо тогда заканчивать с отпуском или начинать заряжать клинок прямо здесь. Конечно, я хотел еще другие иголки сделать… — Дин покусал губу. — А что делать в нашем мире — в нем и решим. Добраться бы… — Мне нужно пересчитать ритуал, — сказал Сэм, вспоминая свои наработки. — Я кажется знаю, как ускорить зарядку. Надо включить в него Фабиана… Хотя… Тут два момента: сможешь ли ты держать двоих и захочет ли он. — Я пойду с вами, — озвучил свое решение дорниец. Действие было сродни прыжку в омут с головой, но расстаться с обоими партнерами он просто не мог. Почему так, что они для него и что он для них — в данную минуту было не важно. И это был не страх перед лицом неизбежной смерти. Решение ощущалось правильным. Как щелчок последнего элемента головоломки, завершающий соединение отдельных частей в нечто целое. — Хорошо. Ты правильно решил, Фаб, — Дин теснее прижал к себе Сэма. — Ну, вспомнить чему меня в Аду обучали — дело пяти минут. И не только двоих держал… — Значит, мне нужны мои бумаги и книги, — сообщил Сэм. — И подумать. Минимум сутки не кантовать. Я хочу высчитать все быстро. — Кстати, Сэмми, — перебил брата Дин. — Сейчас ты как себя чувствуешь? Есть ощущение заморозки? — Не знаю, — прислушавшись к себе, ответил Сэм. — Для меня оно нормальное явление, поэтому я его не особо чувствую. Ну, разве что когда перестарался… Тогда — да. Но сейчас не так. Вы обнимаете. Мне уютно от веревок. Немного возбуждает игрушка. — И я вот думаю, что вязка пошла тебе на пользу. Не чувствуется сияние, — Дин, судя по голосу, улыбался. — Стоит и дома так практиковать. — Будешь каждый вечер связывать меня? — удивленно приподняв брови, спросил Сэм. — Не то, чтобы я против, но… Не находишь это странным? — Каждый вечер? — Дин удивился. — Нет! Не хочу попортить шкурку, она у тебя классная. Не, периодически можно и так лечить. И вообще, собираемся. — Ладно, с этим как-нибудь разберемся, — улыбнулся Сэм. — И… лучше остаться тут. Мы оба наверняка будем орать. И будем это делать громко. Не зачем беспокоить народ вокруг большого дома. Тут все необходимое, ну, кроме хороших игл — есть. Где изобразить ритуальную фигуру — найдем. Бумаги с книгами привезти — не проблема. — Это можно сделать, ну, хоть когда рассветет, — предложил Фабиан. — А иглы… Завернем в город. Ювелир встает рано, так что мы его застанем. Единственное но… Сэм у нас золотистый. Это можно смыть, но, боюсь, средства просто не хватит. — Ну, подожду вас тут, — предложил Сэм. — Главное постарайтесь не вляпаться в каких-нибудь разбойников или еще во что-нибудь похлеще. — Угу. Фабиан, сделай, пожалуйста, свет, — старший потянулся к брату, решив развязать его. — О! Ты ж огненный? Вот и зажги лампу, — фыркнул Сэм. — Просто запали фитиль и все. Я думаю, что ты способен на подобный подвиг. Дин сосредоточился, глядя в сторону керосиновой лампы и представил, что с его руки сбегает маленький огонек и зажигает фитиль, пропитанный керосином. Свет вспыхнул. Старший удивленно посмотрел на брата и не нашел ничего лучше, чем молча начать развязывать его. — Сэмми, я конечно понимаю, что ты можешь заставлять реальность плясать под свою дудку, но… Почему ты решил, что у меня получится? — Ты же смотришь фильмы? Любой колдун, работающий с огнем, может что-то такое, — пожал плечами Сэм, а когда брат освободил его руки, обнял его. — Чем ты хуже? Забавно то, что ты ни на секунду не усомнился, а просто взял и сделал. Вот это я понимаю — чудо. А огонь… Он в тебе. — А я даже не понял, что произошло… Ты сказал, я сделал. И только сейчас я отхожу. Как? Ну как это у меня получилось? — Дин пребывал в некотором шоке. Потом продышался, чтобы успокоиться и попросил Сэма: — Ты, когда будешь новую формулу рассчитывать, включи в нее все-таки и коней, пожалуйста. Совсем не хочу их здесь оставлять. Как вспомню эту тварь, в которой очутился… — Я постараюсь, — пообещал Сэм, завозившись на постели. Он перемещался, а заодно и отпихивал обоих любовников, так, чтобы оказаться между ними и, когда это наконец-то удалось, обвил ногами талию Фабиана, а свою голову втиснул между колен Дина, проводя по его бокам руками. — Вот чего мне вчера не хватало, — мурлыкнул он, прикасаясь губами к внутренней стороне бедра брата. — Вас обоих… Но вы… О! Это было потрясающе! Вы знаете, что ваши ауры были чем-то целым? — Тебе стоило только попросить, — Дин огладил Сэма и посмотрел на Фабиана. — Но ты вчера изъявил желание проспать связанным. А ауры… Я их не вижу, но видел другое. Что мы связаны на энергетическом уровне, все трое, очень крепко. И можем понимать и подпитывать друг друга. А кстати, связь стала полной после того, как мы дар у Фаба открыли… — Открыли, закрыли… — мурлыкнул Сэм, ласкаясь. Фабиан поглаживал его, слушая разговор и предвкушая намечающееся продолжение оного. — Хочу обоих, а не болтать, — добавил Сэм и решительно приступил к реализации своего желания. — Вот так, как и расположил. Можете? — А я думал, что ты хочешь нас двоих… — Дин продолжал ласкать любимого и потянулся, чтобы поцеловать Фабиана. — В себя… — Хочу, но не думаю, что приму без последствий, — вздохнул Сэм, лизнув головку члена Дина. — А так — точно всех получу. — А он жадный, — ответив на поцелуй, заметил Фабиан. — Очень. Но мне это нравится. — Да, а еще соблазнительный. Правда, маленькая шлюшка? А возбуждает меня так, будто я подросток. — Правда, — отозвался Сэм. — Сейчас уж точно, — он потянулся и облизнул ствол брата, потом принял его в рот, издав удовлетворенный стон. Фабиан вынул из него игрушку и принялся пальцами дразнить вход, наблюдая за реакцией и не забывая уделять внимание еще и Дину, лаская его живот, плечи и грудь. Старший Винчестер отвечал на ласки Фабиана, стараясь при этом не сорваться и не начать вбиваться в такой жаркий и умелый рот Сэма. Даже не смотря на то, что поза вообще для этого была не очень удобной. Хотелось взять его, пометить своим вкусом и запахом. Так же, как и Фабиана. — Давай перевернем его, — предложил дорниец. — Будет удобнее и нам, и ему, — он шлепнул Сэма по бедру, показывая, что хочет и тот, недовольно что-то простонав, оторвался от Дина, переворачиваясь, а потом и поднимаясь на колени. — Хороший послушный мальчик, — мягко произнес Фабиан. — Попроси нас. — Расскажи нам, как ты хочешь нас, — у Дина от возбуждения в голове была пустота и поэтому он говорил то, что первое придет. — Покажи нам… Сэм выгнулся, подставляя заницу одному и поднял голову, облизнувшись самым развратным образом, поглядев на другого. — Как угодно, — выдохнул он, с мольбой глядя на брата. — Пожалуйста, Дин. Хочу чувствовать вас. Пахнуть вами, ощущать твой вкус… Ваши руки… Фабиан придвинулся и одним движением вошел в податливое и жаждущее этого тело, не заставляя себя долго упрашивать и наслаждаясь ощущениями и ситуацией. Дина эти мольбы завели настолько, что он, схватив Сэма за нижнюю челюсть и дождавшись, пока брат высунет язык, въехал в его рот, заполняя его целиком. Это было жестко и достаточно грязно, но возбуждало еще больше. Он начал двигаться, подстраиваясь под толчки Фабиана и не особо заботясь о комфорте Сэма, зная, что это ему сейчас совершенно не нужно. Развязка наступила синхронно на всех троих и, не спеша разъединяться, они завалились на постель, переводя дух. — Я тебя не поцарапал зубами? — отдышавшись и чуть отстранившись от паха Дина, спросил Сэм. — Мне показалось, что задел… — Думаю, ему это было все равно, — фыркнул Фабиан, выскальзывая из Сэма и обнимая его сзади. — Не, все в порядке. Даже если и было что-то, то, как и сказал Фаб — мне было все равно… — Дин все никак не мог отдышаться. — Иногда я сам себе начинаю казаться психом, — признался Сэм. — Но… Черт! Вот так, как вы трахнули меня сейчас… Это нечто! Как так может быть? — Как говорит Дин, ты слишком много думаешь, Сэм, — заметил Фабиан. — Нравится? Ну и хорошо. Всем нравится? Это же замечательно. Впрочем, я тебя отчасти понимаю. Странно ощущать себя так. — Так — это как? Настолько спевшимися? Единым целым? Как? — Дину было очень любопытно, как именно их троицу видит дорниец. — Я чувствовал себя игрушкой для вас обоих. Просто двумя жаркими дырками, которыми вы с удовольствием воспользовались, — ответил Сэм, потираясь лицом о живот брата. — И это было хорошо… То, чего хотелось. Я доверяю вам обоим. Чувствую себя на месте и не хочу терять ни одно из вас. Просто отдаваться, повинуясь желанию, а не разуму — вот это — странно. — А я… Не знаю, Дин, — пожал плечом Фабиан. — Целым… Да, пожалуй. Спевшимися… Тоже. Еще неделю назад я и представить ничего подобного не мог. Был Сэм и он вел… И где-то там, вдалеке был ты, о котором я знал и был уверен, что рано или поздно ты появишься, а мне придется уйти. Я смирился с этой мыслью, но все получается совсем по-другому. И я не могу понять почему все так произошло. — Это важно для тебя, понять? Или просто так спрашиваешь. — Знаешь, я купец и шпион. Мне важно понимать, что вокруг происходит. Без этого я чувствую, что что-то упустил и, вследствие этого, все пойдет не так. Кто-то погибнет, или я сам, или… Да мало ли неприятностей может случиться? — объяснил дорниец. — Я знаю, что ты привык контролировать все. Так вот, я — тоже. По-другому, но все-таки. Хотя бы свою жизнь — уж точно. — Я не знаю, что именно повлияло на такое наше единение. Может, общие занятия, интересы и разговоры. Может, то, что мы начали спать вместе. Может, работа с твоим даром, хотя такое чувство, что все началось раньше. Может, все вместе. Или то, что я понял, что тебя тоже надо питать и я могу это сделать. Или уверенность Сэма в том, что ты не лишний в нашей жизни человек. Я не знаю. Просто, в какой-то момент я понял, что я больше не ревную, твой запах не выводит меня из себя, ну и вообще. Это очень долго надо разбираться. Жизни не хватит. — Ох, — вздохнул Сэм, наслаждаясь близостью обоих партнеров и негой после секса. — Просто признайте, что без ума от меня и это будет отличным объяснением. Оно вполне подходящее, хотя и далеко не полное. А если совсем серьезно… У меня иногда проскальзывает что-то типа дежавю. Такое впечатление, что я где-то или когда-то уже видел или даже скорее ощущал все это. Оно очень смутно, как сон, о котором помнишь только то, что вроде как видел его, но что-то конкретное сказать невозможно. С твоим сознанием, Фаб, поработала магия, которая нас сюда перетащила, так что спрашивать тебя бесполезно, а вот у тебя, Дин, нет чего-то подобного? Спать, похоже, никому не хотелось, а рассвет еще не наступил, поэтому можно было и поболтать, тем более, что такой неспешный разговор дарил ощущение еще большей близости. Совсем другой, чем та, которая была в минуты страсти, но тоже очень ценной и желанной. Она позволяла всем троим лучше узнавать друг друга, делиться мыслями и переживаниями, рассказывать о том, что беспокоит или наоборот — радует. Раньше, когда Винчестеры были только вдвоем, они научились чему-то похожему и Фабиан, к удивлению Сэма, спокойно вписался в их узкий мирок, стремительно превращаясь в его неотъемлемую часть. — Ощущения дежавю нет, но… — Дину было так легко и спокойно, что не хотелось это прерывать. — Есть похожие чувства. Как к Касу или Кроули, только глубже и сильнее, наверное. — Кас и Кроули не возбуждают желания, — улыбнулся Сэм. — Один воспринимается другом… Второй… Ну, Кроули, это Кроули. Хотя… Может, тоже друг, только очень… Странный. Иногда враг, иногда что-то еще. Но он совершенно точно не напрочь посторонний, если ты понимаешь, о чем я. А вот Фаб… — Сэм откинул голову и потерся затылком о грудь дорнийца. — Мы оба его хотим. Ты — не знаю на сколько. А я… И сверху, и снизу — все равно. До этого я так хотел только тебя. — А я-то уж думал, что ты припомнишь мне “роман” с Кроули! — хохотнул Дин и показал пальцами кавычки. — Да, ты прав. К этим двум не испытываешь никакого желания. А тут…Сам не знаю, почему. Но не так, как тебя. — Ну, прямо идиллия, — заметил Фабиан. Он очень спокойно относился к плотским связям, в том смысле, что не считал постель вообще за повод для знакомства, а тут… Тут все было по-другому. Эти двое проникли в его сердце, угнездились в нем и, похоже, считали это совершенно нормальным. Не то, чтобы он был против, но это было необычным и новым явлением, заставляющим чувствовать себя неудобно и смятение. — Ну, да, типа идиллия… Не бывает так. Всегда найдется какая-нибудь фигня, которая может все порушить. Во, кстати, об этой фигне, — Дин никак не мог отпустить видение Сэма и хотел как можно быстрее решить эту проблему. — Мы можем так целый день валяться и в любое другое время я бы так и поступил. Но сейчас… Фабиан бросил взгляд в окно, за которым начинало светать. — Пожалуй, можно и собираться, — решил он. — Пока ополоснемся, пока поедим, пока доедем… В город поедем? — Будете собирать мои бумаги — начинайте от дальнего левого угла стола. Сначала все, что лежат дальше, потом следующий ряд, потом последний, — попросил Сэм. — Постарайтесь перепутать как можно меньше, чтобы мне не пришлось их тут заново перекладывать. Там все лежит в удобной мне системе. И книги все. И те, что я спер, и те, что привез Дин. И бумагу с письменными принадлежностями не забудьте. Дин угукнул, поцеловал любовников по очереди и пошел в купальни освежаться. Фабиан поднялся вслед за ним, и, потянув Сэма за собой, отправился туда же. Ополоснувшись, они позавтракали и оделись. — Дин, оружие не забудь, — напомнил купец. — Мало ли… Сэм, ты скучать не будешь? — Буду, — улыбнувшись, ответил Сэм. — И беспокоиться. И… В общем, берегите себя и друг друга, ладно? — Эй, мы вроде как не на войну собрались, а ты мало похож на прекрасную даму, — попытался отшутиться Фабиан. — Сэмми — прекрасный гаремный мальчик, — Дин подхватил копье, выданное ему Фабианом. — Я кинжал оставляю, не хочу в городе светить. А то есть желающие его стащить. Любимый, ты не принесешь мне те бужи, которые я отложил? Сэм сходил за ними и отдал брату. — Гаремный мальчик, говоришь? — с легким вызовом в голосе, уточнил он. — Что-то не похоже. Дин не стал отвечать на тираду брата, просто закатил глаза и состроил такое выражение лица, что было ясно, как его уже достали все эти пустые придирки к словам… — Тебе чего-то не хватает? Да, скажи прямо. Я сейчас не в том настроении, чтобы разгадывать твои намеки… — Да понятно, чего ему не хватает, — вместо Сэма ответил Фабиан. — Просто, похоже, о чем-то этаком откровенно попросить он может когда заведен. А так… То ли стесняется, то ли просто оставляет выбор за тобой. Неужели это не очевидно для тебя? — Я и стесняюсь, и выбор оставляю, — смутившись, произнес Сэм. — Но… Если ты не хочешь, чтобы во мне было что-то, пока я вас жду, я могу и перебиться. — Сэмми, я всегда хочу. И тебя, и игрушки в тебе. Просто, ты же знаешь… Когда у нас появляется проблема, я должен ее решить и ни на что другое не обращаю внимания, ну почти… Пойдем, мальчик, выберешь то, что хочешь носить в себе в ожидании… — А можно ты выберешь сам? — состроив щенячьи глазки попросил Сэм. — Я не хочу сейчас думать и прикидывать. Просто отдаваться и чувствовать. Пока это можно делать. Думать я буду, когда вы вернетесь и очень интенсивно. Дин взял Сэма за руку и повел в спальню. Выбрав пробку, размером чуть больше, чем использовал ночью, он показал ее брату и получив одобрительный кивок, попросил его нагнуться. Любимый был раскрыт после их ночных и утренних забав и старший, смазав пробку маслом, дразнящими движениями вкрутил ее. — Похоже, когда вы вернетесь, я смогу принять вас обоих в себя, — заметил Сэм, ощутив размер штуковины, находящейся внутри его тела. — Пойдем, провожу вас. Он выпрямился, чуть поморщившись от ощущений и потянул брата в сторону конюшни. — Ты прямо там собрался нас двоих? — Дин был весел. — Нормально? — он подошел к брату и поцеловал его. — Сам будь здесь осторожен. Я, конечно, тебя вижу, но мы будем далеко… — Чуть много, но привыкну, — отмахнулся Сэм. — Ничего тут со мной не случится. Посплю. Позагораю. А вы возвращайтесь быстрее. — Поедем уже, — поторопил старшего из братьев Фабиан, окинув их обоих задумчивым взглядом. — Раньше уедем, раньше вернемся. Сначала в город, потом в большой дом. Думаю, так лучше выйдет. Собрав все необходимое для поездки в город, они оседлали коней и, поднявшись в седла, выехали в сторону города. Фабиан направил своего скакуна вдоль берега, рассчитывая сократить путь и в Соленый Берег они прибыли часа через полтора. — Тебе тут только ювелир нужен? — уточнил дорниец. — Да, только. Хотя, я бы себе еще пару клинков посмотрел, пока мой заказ делают. — Кинжалы? Ножи? Мечи? — спросил Фабиан. — У меня неплохая коллекция оружия. Можешь что-то из моих запасов выбрать. Тут хороший кузнец, но у меня все-равно образцы получше. — Хорошо, давай тогда к ювелиру и все. Ювелир оказался сухим и жилистым стариком. Он воззрился на ранних посетителей с не самым приветливым выражением на лице, словно они оторвали его от чего-то увлекательного. — Вот, клиента тебе привел, — сказал Фабиан, поздоровавшись. — Заказ срочный, но оплата будет хорошей. — И что требуется сделать? — чуть более дружелюбно спросил мастер. Дин достал серебро и медные иглы и объяснил, чтобы он хотел видеть в результате. — Это что-то типа тех, которые мейстеры для лечения используют, получается? — уточнил ювелир, разглядывая поделие Дина. — Да, что-то типа. Мне нужно срочно. — Тебе обязательно их из твоего серебра? — задал мастер следующий вопрос. — Если твое такое же чистое, то можно и из твоего. Тогда я свое оставлю в уплату. Мастер почесал в затылке, что-то проворчал, а потом ушел вглубь своей лавки. Вернулся он неся пару шкатулок, которые и открыл, повернув к покупателю. — Вот, посмотри, подойдут ли, — предложил он. Внутри каждой из шкатулок в мягком материале обивки, лежали иголки. Одни были толще и короче, другие — длинные и толщиной чуть больше волоса. Некоторые были изготовлены из серебра, а некоторые из золота. — У меня их иногда заказывают. Редко, но почему-то всегда всем нужно немедленно, — объяснил ювелир. Дин внимательно осмотрел предложенный товар, отобрал одну из шкатулок с иглами и спросил: — Сколько? Мастер озвучил сумму и Фабиан молча положил на прилавок мешочек с монетами, в котором даже не звякнуло ничего, настолько туго тот был набит. — И еще, мастер, помнится, ты делал простые кольца, — произнес купец. — Какие? — уточнил ювелир и Фабиан объяснил, что имеет в виду. — Это Сэму. Помнишь, он хотел еще одно кольцо? Ну, ты видел вчера… — пояснил он Дину. — Угу, мы с тобой не расплатимся… — Не смеши, — фыркнул Фабиан, пока мастер ходил за тем, что тот попросил. — Какие деньги? Учитывая, что мы задумали. На сей раз хозяин мастерской вернулся быстрее и протянул покупателю коробочку, которую тот открыл, показывая содержимое Дину. — По-моему, что-то похожее? — спросил он. Простое, не тонкое, но и не толстое кольцо, закручивающееся с помощью шарика. Без изысков, но аккуратно сделанное. — И тогда надо еще одну иглу, по типу сапожной, лунную, благородного металла, — Дин вспомнил, чем Борис делал пирсинг Сэму. — Найду, — кивнул ювелир, догадываясь, что именно и зачем нужно этим двоим и через некоторое время на прилавке оказалось искомое. — Того золота, что ты, купец, уже выложил — хватит, — сообщил он. Фабиан собрал все их покупки и, распрощавшись, вышел из лавки в сопровождении Дина. Они вновь вскочили на лошадей и направились в поместье. — Такое впечатление, что сама судьба ведет, — заметил Фабиан, когда они выехали из города. — Кто бы мог подумать, что даже ждать не придется? — Сплюнь… — Дин сам показал, что надо делать. — Я не суеверен, но лучше не гневить никого. Тем более, к нам с Сэмом есть определенный интерес у Высших, в вашем ли мире или нашем. Сборы бумаг Сэма Фабиан взял на себя, а Дина отвел в оружейную, предоставив копаться в железках, которые там были разложены, развешены и расставлены. — Выбери на свой вкус, — сказал он, оставляя любовника наедине со смертоносными сокровищами, составляющими со вкусом и знанием дела подобранную коллекцию. Дин с радостью начал перебирать оружие, подыскивая себе клинки по вкусу. В огромной коллекции Фабиана он нашел кинжал, похожий на нож, убивающий демонов и даже ангельский клинок. Довольный сегодняшними покупками и найденным оружием, он отправился помочь дорнийцу. Пока Дин рылся в оружейной, которую, следует заметить, видело куда меньше народа, чем задницу ее хозяина, оный хозяин успел не только Сэмовы бумаги собрать, но и обойти все свое хозяйство, одновременно раздавая указания и прощаясь с ним. У него было четкое ощущение, что больше он сюда не вернется. Это пугало, с одной стороны, с другой, заставляло внутренности скручиваться от предвкушения. Дом оставлять было жаль, но при выборе — обретенные люди или что бы то ни было еще — он выбрал их. То, что настолько безрассудный поступок не свойственен его натуре, уже не удивляло. Ей много чего из того, что происходило в последнее время, было не свойственно, но Фабиан чувствовал, что нашел тех, кто составит его счастье и намеревался сделать для них то же самое. — Интересный выбор, — произнес он, когда Дин показал выбранные клинки. — Никто не имеет ни малейшего понятия о том, где они изготовлены. Один я купил лет десять назад в Браавосе, второй — чуть позже, в Асшае. Денег они стоили просто страшных, но пройти мимо я не сумел. — Даже странно, что у вас оказалось оружие, которым в нашем мире убивают высших по отношению к человеку существ — демонов и ангелов. Это не боги, но приспешники оных, если Люцифера можно так назвать. Дома нам такие клинки достались случайно, после больших битв. А у вас тут их купить можно, — Дин осмотрел кабинет Сэма. — Ты готов? Можем ехать или еще чем помочь? — Продавцы утверждали, что они единственные и уникальные, и я им верю, — отозвался Фабиан. — Во всяком случае, ничего подобного я больше не видел. И да, я готов. Даже повозка со всем этим добром и едой для нас загружена. — Тогда поехали, а то Сэм нас уже заждался, небось. — Можно подумать, ты не видишь, чем он там занят, — фыркнул Фабиан, вскакивая на свою лошадь и отдавая приказ двигаться в дорогу. *** Дин и Фабиан скрылись и Сэм, провожавший их взглядом, вернулся в дом. Некоторое время он бездумно сидел на террасе, потом искупался, жалея, что дельфины на сей раз не приплыли, а дальше разлегся на солнышке и некоторое время дремал, иногда поворачиваясь со спины на живот и обратно. К полудню солнце начало припекать всерьез и младший перебрался в тень. Ждать было сложно. Он нервничал и переживал, не случится ли с уехавшими каких-нибудь неприятностей, разновидностей которых, воображение успело нарисовать множество. Все они по отдельности выглядели бледно на фоне того, что привиделось ночью, но, учитывая, что их было действительно много, это просто сводило с ума. А одиночество было невыносимо и Сэм пошел в конюшню. Гранит, хоть и не человек, но все-таки живая душа. Конь обрадовался хозяину и, с удовольствием схрумкав предложенное яблоко, толкнул его в плечо, приглашая поиграть или пробежаться. — Нет, мой хороший, — покачал головой Сэм. — Сегодня мы никуда не поедем, но я понимаю твое желание размяться, так что, пойдем. Он взял животное под уздцы и, выведя из конюшни, отпустил. Конь непонимающе смотрел на него, а потом вновь толкнул головой. — И чего ты от меня хочешь? — спросил Сэм, гладя его по морде. — Походить с тобой? Что ж… Это я, пожалуй, могу, — решил младший Винчестер, направляясь в сад. Конь шел за ним словно собачонка, а когда они оказались среди деревьев, обогнал и встал, перегораживая путь. — Ну, и что это значит? — удивился Сэм. — То ты хочешь гулять, то не хочешь… — Гранит всхрапнул, а затем опустился на землю перед хозяином, совершенно недвусмысленно показывая, чего желает. — Чтобы я на тебя залез, да? Ну… Ладно. Но за изгородь ни ногой. Быстро, учитывая предмет внутри себя, Сэм скакать не хотел и конь, казалось, понимая это, неспешно и плавно пошел вперед, дошел до изгороди, прошелся вдоль нее и, повернув, снова углубился в тенистый сад. Прогулка получилась странная. Гранит ходил туда-сюда по саду, Сэм почти лежал на нем без седла и прочего, что полагалось и, обнимая за мощную шею, никак не управлял траекторией движения. Как это ни странно, но прогулка успокоила его, дурные мысли покинули голову и когда конь сам зашел в конюшню, человек был спокоен и благодарен четвероногому другу. Сэм соскользнул с его спины и занялся чисткой, разговаривая с конем так, словно тот действительно что-то понимал. Занятие это было вдумчивое и медитативное, а закончив, младший Винчестер еще долго стоял в конюшне, поглаживая коня и сам себе удивляясь. Проголодавшись, он отлепился от Гранита и пошел в дом. Еды оставалось немного, но достаточно, чтобы удовлетворить его голод. Уехавшие все еще не вернулись и Сэм, ополоснувшись, забрался в постель, ощущая себя уставшим и разбитым. Что так на него повлияло — тревожный ли сон, или нервное ожидание, ему сейчас было совершенно все равно, а вот уют постели на которой еще несколько часов назад спали и любили друг друга он и его близкие, успокаивал и убаюкивал. Не сопротивляясь этому желанию, Сэм устроился поудобнее, положив голову на динову подушку и, обняв ту, на которой спал Фабиан, заснул. Дин и Фабиан приехали к домику на берегу, выполнив все, что они хотели сделать на сегодня в городе и большом доме. Иглы и колечко закуплены, клинки найдены, целая повозка еды ждала своего часа разгрузки. — Я пойду, отнесу все мелочи и оружие в дом, заодно разбужу братца, — Дин не очень-то хотел заниматься разгрузкой повозки и перетаскиванием мешков и корзин в кухню и кладовую. Он прошел в спальню и обнаружив там Сэма, сопящего в подушку, принялся его будить. Самый эффективный способ побудки — это холодная вода на лицо, а вот самый приятный — поцелуи и оральный секс. Дин тихо взобрался на постель, улегся рядом и стал поглаживать бедра брата и целовать его. Сэм не просыпался и тогда старший потихоньку начал разворачивать его на спину, выковыривая из клубка, в который тот свернулся. Он очень хотел добраться до паха любимого и приласкать его, пока не проснется. Наконец, ему удалось повернуть Сэма так, как и задумывал, и тогда он сполз ниже и лизнул мужское достоинство брата. Младший не был возбужден, видимо, спал крепко, но для задумки Дина и этого было достаточно. Лишняя практика никогда не помешает. Он вобрал в рот орган любимого и стал посасывать, чувствуя, как он обретает твердость и силу. Проснуться от ласки и накатывающего возбуждения было неожиданно, но приятно и Сэм, стараясь ничем не выдать, что уже не спит, наслаждался лаской, которой его одаривал Дин. Впрочем долго скрывать свое бодрствование не вышло, а развязка наступила настолько быстро, что младший даже не успел спросить, можно ему кончить, или нет. Мысль об этом пришла лишь когда Дин отстранился и, улыбаясь поглядел на любимого. — Я… — Сэм смущенно заерзал, усаживаясь на постели. — Вы вернулись уже? Тфу, глупый вопрос, конечно вернулись. Все хорошо? — Все хорошо, — Дина так и тянуло еще больше заласкать брата: погладить по щеке с отпечатком подушки, обнять, вдохнуть его неповторимый сонный запах. — Ты как, встаешь? Или немного полежишь? Там Фабиан на кухне трудится, а я хотел рыбы наловить. — Я бы посмотрел, как ты это делаешь, если ты не против, — отозвался Сэм. — А меня сегодня Гранит натурально выгуливал. Так странно! Ты ведь видел? — поделился он своим приключением, поднявшись с постели. — Ничего не странно, Гранит очень умный и решил, что тебе это было необходимо. Ты ж грустил и тревожился, а на нем успокоился, так? Лошади многое чувствуют, — Дин тоже поднялся. — А посмотреть на рыбалку — да кто ж тебе мешает. Только возьми корзину, будешь мне помогать. — Ты прям будто полморя решил выловить, — фыркнул Сэм. — Нам и нужно-то три рыбины. Больше просто не съесть. Но я хочу самых вкусных и мне все равно, как ты определишь их по этому критерию! — заявил он, с улыбкой отправляясь за корзиной. — У них спрошу! — смеясь, крикнул ему Дин. — Устрою допрос с пристрастием. К тому времени, как Сэм появился на кухне, Фабиан и один из его работников уже успели разгрузить повозку, перетаскать все на кухню и тележка вместе с работником — укатила. — Дин собирается порыбачить, — сообщил дорнийцу Сэм. — Пойдешь посмотреть? — Пойду, — кивнул тот. — А ты выглядишь… Не знаю… Счастливым? — Это потому, что я счастлив, Фаб, — улыбнулся ему Сэм. — Вы не нашли неприятностей, я поспал, Гранит меня выгулял, а сейчас Дин выловит самых вкусных рыб. Он обещал! Фабиан закатил глаза, но комментировать не стал, просто шлепнув удаляющегося любовника по крепкой заднице, пошел следом. Дин тем временем уже спустился на террасу и вошел в море. Самых вкусных рыб? Это была интересная задача. А по какому критерию оценивать вкусность? По количеству мяса или по качеству? По цвету? Или, может, по тому, какая вкусная у них икра? Он решил, что самое правильное будет приманить всех рыб, отвечающих этим критериям. А еще, он очень хотел набрать моллюсков и желательно несколько мелких осьминожек. Еще в Браавосе он распробовал это лакомство и теперь хотел угостить им брата. Первое, что он сделал — нырнул около свай и осмотрелся на предмет ракушек. Мидий, или моллюсков, похожих на них, там было полно. Во втором зрении они выглядели, да и были, наверное, абсолютно безвредными. Дин отковырял одну ракушку и, вынырнув на поверхность, бросил ее на террасу. Сваи, на которых держалась терраса, порядком обросли ракушками. Настолько, что их можно было легко собирать, даже не ныряя. Дин насобирал достаточное количество, чтобы побаловать всех и начал приманивать рыбу. Пока Дин плескался, собирая ракушки, Фабиан с Сэмом сидели на краю террасы, наблюдая за ним. Можно было бы присоединиться, но портить удовольствие добытчику не хотелось, пришлось просто подождать. — Они точно съедобны? — спросил Сэм, подобрав одну из ракушек, выброшенных на террасу Дином и упавших рядом с ним. — Еще и вкусны, — ответил Фабиан. — Вот только… Это сильный афродизиак, того, что наловил твой брат… В общем, если мы все это съедим, то угомонимся может быть к утру, а может и позже. — Я это знаю, — фыркнул Дин, услышавший их разговор. Он еще не вошел в нужное для рыбалки состояние и спокойно мог чуть-чуть поболтать. — Я думаю, что этот афродизиак может облегчить вам столкновение с иголками. То снадобье, про которое ты упоминал, Фаб, сделано на основе этих моллюсков? — Да, — подтвердил дорниец. — И не только. Там еще травки и, насколько я знаю, вытяжка из каких-то плодов, растущих в Эсосе. Оно сильнее ракушек в разы. — Это не так важно сейчас, — Дин уже был готов приманивать рыб и осьминогов и попросил: — чуть потише болтайте, мне нужно сосредоточиться. Сэм имел по этому поводу собственное мнение и, поднявшись на ноги, подошел к брату. — Нет, Дин, — покачал он головой, обнимая его со спины. — Сосредоточение тут… Ну, оно нужно, но если что — никто не будет обеспечивать тебе тепличные условия. Так что, попробуй это сделать, пока я буду тискать тебя. Не получится — и ладно, оставлю тебя в покое, но я хочу, чтобы ты постарался и концентрацию удерживать, и не отключаться напрочь. Осознаешь идею? — Идею-то я осознаю. Только ты разве не читал книгу о варгах, которую мне Якен подарил? — Читал, — кивнул Сэм. — Но это ничего не меняет. Ты не местный. Понимаешь? Твоя магия похожа на варговскую, но не думаю, что она ей идентична. Да, ты можешь задействовать их приемы, но ни один из местных не способен зажечь огонь так, как ты сделал это ночью. Дин кивнул и сосредоточился. Его способ рыбалки был довольно прост: он притворялся наживкой. Самое интересное было в том, что разные части своего тела он показывал рыбам разной наживкой, той, которую они любили. Оставалось только вырубить рыбину, которая подплывет и все, можно выбрасывать на террасу. Сейчас же все было немного, да что немного, совсем не так. Сэм тискал его, щекотал, целовал ему спину и плечи, шептал всякие пошлости на ухо весьма эротичным голосом. Дина мотало от возбуждения к злости, от злости к гневному ледяному спокойствию, от спокойствия к смущению и радости. Наконец, он не выдержал и, представив для Сэма, что кожа его загорелась, а для рыб, что он самая вкусная приманка, закатил глаза, впадая в варговский транс. Сэм, специально не дававший брату сосредоточиться привычным для него способом, увидал, что тот в итоге сумел сделать то, что хотел, несмотря на все его усилия. Довольная улыбка озарила лицо младшего и он, теперь просто спокойно приобняв брата, наблюдал за тем, что будет происходить дальше. Рыбы, подплывавшие к Дину, видимо, не все отвечали заданным критериям и множество уплывало обратно, напуганные чем-то. Те, что понравились ему, были оглушены и плавали на поверхности кверху брюхом. Дин подманил парочку осьминожек, представляя, что он тоже их вида, только противоположного пола в брачный период. И очнулся, когда рыбалка, по его мнению, закончилась. Он стоял в воде, в объятиях брата, вокруг плавали рыбины и осьминожки, которых необходимо было собрать, пока они не очнулись. — Сэмми, ты обещал мне помогать, — голос Дина почему-то был охрипшим, будто он орал все это время. — Надо быстро собрать рыбу. Я постарался найти самых вкусных, как ты и просил. Вот только как их оценить? И осьминоги… — Ты сам на ногах стоять можешь? — спросил Сэм, а Фабиан, молча подтащив корзину к краю террасы, спустился в воду и принялся собирать динов улов. — Как самочувствие? — Хгм, вроде ничего. Вот только голос. Я пока пытался сосредоточиться и дозваться добычу как будто орал… На ногах стою нормально, но от горячего питья не откажусь. — Травяного чаю или вина? — спросил Сэм. — Вообще, странно, — произнес Фабиан, разглядывая добычу внимательно. — Эти рыбы — большая редкость в этих водах. Они предпочитают жить севернее… Заплывают, конечно, но так, чтобы их поймать… Я всего пару раз видел их на городском рынке. — Если это тут такая экзотика, то понятно, почему ощущение, будто ты орал, Дин, — заметил Сэм и, убедившись, что тот вполне уверенно стоит на ногах, отпустил его, сам выбираясь из воды. — Да? Ну, видимо, я приманил тех, что мне были знакомы по Браавосу. Иначе никак не могу объяснить такой странности, — Дин вслед за братом выбрался из воды и немного дрожал, понимая, что он перекупался, если это можно было так назвать. — Дайте уже чего-нибудь горячего и теплую одежду или плед… Что-то замерз я. Сэм ушел в дом за чем-нибудь горячим, а Фабиан укутал Дина в плед, подобранный рядом со столом, стоявшем на террасе. — Постой-ка на солнце, — произнес он, обтирая любовника краем пледа. Дин благодарно поцеловал его в щеку. Вскипятить воду и заварить травы, которые тут считались чаем, было не так и долго и Сэм, сделав это, вернулся на террасу, принеся с собой чайник и пиалы. — Пей, — велел он брату, протягивая емкость с горячим напитком, в который добавил немного меда, решив, что тот сейчас не будет лишним. Дин взял пиалу немного дрожащими руками, подул на горячий напиток и отхлебнул. — Вкусно… И полезно… Сейчас согреюсь. Я, наверное, много сил потратил, пока этих северян звал. Надо их скорее пробовать. Они должны быть все разные. Ну, по вкусу. — Я приготовлю, — вызвался дорниец и уволок корзину в кухню. — Этак мы с тобой вконец обленимся, — заметил Сэм. — Фаб хорошо готовит. Правда… Как он подружится с привычной нам техникой? Вот мне интересно. А ты, между прочим, мог бы и вспомнить, что ты — огненный и греться не только питьем, но и своим же огнем. — Я ж говорю — много сил потерял. У меня ощущение, что я замерз изнутри. Нет пока огня. Дин потихоньку согревался, попивая напиток и наслаждаясь теплом пледа и солнца. Ему сейчас было так хорошо. Наверное, именно так чувствовали себя пещерные люди, возвращаясь с мамонтами в стойбище и принимая заслуженную похвалу. Женщины готовили из мамонта еду, те мужчины, которые оставались для охраны, помогали охотникам и все было прекрасно. Он примерно так себя и чувствовал — пещерным человеком, завалившим мамонта. — Добытчик, — нежно произнес Сэм, разминая плечи брата. — Но вообще, это странно, что ты не чувствуешь огня… По всем моим представлениям о твоих возможностях, так не должно быть. Как мне кажется, он — твоя основная стихия и, чтобы с ним потерялась связь… Странно. — Сэмми, она не потерялась. Я себя чувствую сейчас, как после файербола, только если бы он был размером с Ветерка, например. Просто пока неоткуда черпать. Небольшие угольки. — По идее — солнце — тот же огонь, — протянул Сэм. — Хотя… Нет. Пока ты не разберешься, как все это действует, пожалуй, лучше даже не пробовать. Оно все-таки слишком огонь. Так что… Грейся традиционными методами. Безопаснее и для тебя, и для всех. — Угу, — Дин уткнулся в сэмово плечо. — Я уже согрелся и теперь хочу попробовать свою добычу. Только костер здесь не развести, а так бы моллюсков пожарили… — А жаровня не подойдет? — спросил Сэм, кивая на рекомый предмет, стоящий под стеной дома. — Да! То, что нужно. Только не проси меня сейчас ее разжечь силой мысли… — Дин скинул плед и потянулся к одежде. Но, подумав, решил натянуть только штаны. Сэм хихикнул и принялся возиться с жаровней, оттащив ее подальше на край террасы, чтобы не повредить растениям, которые закрывали ту ее половину, что прилегала к дому, от солнца. — Знаешь, что забавно? — спросил он брата, подошедшего и устроившегося неподалеку, усевшись по-турецки. — У нас с тобой очень разное представление об одежде. Мне нравится ходить вот так, когда есть возможность, а ты стремишься натянуть на себя ну хоть какую-нибудь тряпку. Я это еще дома заметил. Притом, наши игрища тут не особо при чем, похоже. Ты, даже когда мы уже стали спать в одной постели, но не игрались, всегда что-то напяливал, а я спокойно ходил нагишом. Не утверждаю, что это плохо. Просто наблюдение и не более того. Огонь в жаровне разгорелся и Сэм уселся напротив брата, глядя на него сквозь пламя. Через некоторое время на террасе появился Фабиан, неся большую миску, в которой лежали куски почищенной рыбы. — О! — воскликнул он. — Вы уже разожгли ее. Эту рыбу лучше всего на углях готовить. Я почистил, разделал, осталось только зажарить. — Класс! Насчет одежды. Я тоже думал об этом. Для меня она — защита. Причем, не от жары или холода, как ни странно, я могу регулировать температуру собственного тела. А от других, от взглядов, прикосновений. Не терплю, когда ко мне чужие лезут и прикасаются. Уж ты-то должен был заметить за столько лет совместной жизни. — Чужие — да, но дома-то? Когда кроме тебя и меня никого нет? Ни взглядов, ничего, а жилище защищено так, что переживет и ядерный взрыв? — удивился Сэм. — Я… — Дин замолчал и уставился в огонь жаровни. — В детстве был очень симпатичным ребенком. И все, ну просто все меня вечно хватали, щипали и лапали. И не всегда это было от большой любви или от того, что я нравился, — он зло усмехнулся. — Нравился, конечно, но видимо не так. И потом, мама сгорела, папа… Ну сам знаешь. Я вечно мерз по-началу, потом вообще перестал кому-либо доверять. Даже самому себе. И сейчас, вот вроде все у нас нормально, а я все равно не могу без одежды. Сэм пристально поглядел на брата и нахмурился. То, что и как сказал Дин прозвучало для младшего тревожным звоночком, заставив насторожиться. — Дин? — осторожно спросил он. — Понимаю, что я параноик, но... — Хочешь спросить, не насиловали ли меня? Нет. Папа рано научил драться и стоять за себя. Но предложений таких за всю жизнь наслушался… — Так вот почему ты настолько бурно отреагировал на Флагстафф! — воскликнул Сэм и, осознав, что ляпнул это не подумав, смутился. — Извини, я... Ну, ты же знаешь, что мне вечно нужно разобраться во всем досконально. — Проехали! Мы с тобой решили эту проблему, Якен добавил и вспоминать нечего, — Дин посмотрел на смущенного брата и улыбнулся. — Да, это было основной причиной. Но ты же не можешь вернуться в прошлое и заставить всех не приставать ко мне? Нет? Ну и что теперь поднимать? — Не могу, — согласился Сэм. — Этого — нет, а вот кое-что другое… Может быть. Знаешь, почему мне нравится ходить так? Ну, кроме того, что меня радуют твои, а теперь еще и Фабиановы взгляды и прикосновения? У меня ощущение, что я дышу кожей. Особенно это ярко ощущается на солнце, но и в помещении тоже. Когда мы с тобой начали играться, а потом выбрались из дома охотиться на клад, я думал, что просто задохнусь в одежде. Подумай об этом. Я не настаиваю на немедленном раздевании и не заставляю тебя это делать. — Воздух, он воздух и есть. Я подумаю. Оставь мне сейчас хотя бы штаны. Я вам доверяю, но… Сам понимаешь, столько лет… — Рыба почти готова, — подал голос Фабиан. В очередной раз слушая диалог братьев, он удивлялся насколько те могут быть откровенны друг с другом и при этом всем, насколько они легко ссорятся, цепляясь друг к другу по мелочам. Хотя, возможно, то что он считал мелочью, для них таковой не являлось, кто знает. — Рыба, это здорово, — предвкушающе потирая руки, мурлыкнул Сэм. — Пойду, за тарелками схожу, что ли… Должен же я хоть какую-то пользу приносить? Он поднялся на ноги и ушел в дом, вернувшись оттуда через некоторое время со столовыми приборами, которые и сгрузил на стол. Большую тарелку он принес к жаровне и отдал Фабиану, который и сгрузил на нее готовую рыбу. — Ракушки ты хочешь испечь сейчас же? — спросил дорниец Дина. — Можно чуть позже. Но лучше съесть их сегодня. А вот осьминогов можно и завтра приготовить, главное, чтобы не убежали. — А я думал, что засяду за книжки, — ехидно произнес Сэм, поглядев на брата. — Если эти твои ракушки действуют так, как описал Фаб… Представляю, что я насчитаю! — Ну уж нет! Я, конечно, очень хочу домой и обеспокоен тем, что тебе приснилось, — Дину очень не терпелось попасть домой. — Но ведь можно пока сегодня и на старых расчетах зарядить хоть что-то. А ты завтра будешь отдыхать и почитаешь… — Как скажешь, — пожал плечами Сэм и, забрав у Фабиана тарелку с рыбой, отнес ее на стол. Добыча Дина оказалась действительно вкусной и кончилась подозрительно быстро. Вот только активно шевелиться после столь плотной трапезы никому особо не хотелось. — Зарядить хоть что-то… — продолжил прерванную обедом тему Сэм. — Расчерчивать что-то всерьез без перерасчетов, я бы не стал. Обойдемся опять двумя листами, как в прошлый раз. Потери… Ну… Что ж делать. И, наверное, оставь Фабиана, как и в прошлый раз — на подхвате. Так оно точно будет работать, а если с нами обоими — не уверен. — Угу, только не прямо сейчас, — Дин понял, что объелся немного, несмотря на то количество еды, которое он поглощал до этого. — Через час, как по диетологии. Не раньше. — Никто никуда не торопится, — заметил Фабиан. — Но планировать-то никто не мешает? И, вот, кстати, в рамках планирования, может расскажешь что-нибудь? Хотя бы, что тебе понадобится, кроме, собственно, Сэма и игл? — Хм, мне понадобится место, где можно Сэма зафиксировать, что-то вроде стола, но на его рост или даже длиннее. Потом, крепкое вино и чистые тряпицы, — Дин задумался, вспоминая. — Еще… Палка или какое-то приспособление, чтобы во рту закрепить. Как кляп. Ремни, не веревки. Лучше это делать в подвале, там помещение приспособленнее. — Ну, все что ты перечислил — найти не проблема, — кивнул Фабиан. — Только вот стол… Там есть лавка для порки и крест… Лавка — низкая, крест — вертикальный… Его можно положить, сняв с креплений, но будет еще ниже. — Положить на две лавки? — предложил Сэм. — Они же тяжеленные, да и сам крест весит порядочно. Будет заодно и повыше. Что скажешь, Дин? — Да, нормально. Я хотел козлы предложить сколотить, но они могут не выдержать… А эта конструкция… — он прикинул в уме, как все будет выглядеть. — Хорошо. — Значит, нам надо будет спустить лавку из верхней комнаты, — заключил Фабиан. — Они одинаковые, так что идея Сэма пройдет вполне. Что-то еще? — В подвале холодно, надо бы подстелить что-то на крест, но так, чтобы привязывать не мешало. — Что-то мне подсказывает, что на температуру воздуха мне будет наплевать, — высказал свое мнение Сэм. — А дерево, из которого крест, не холодное. Все-таки не камень же. Да и любая подстилка собьется и будет мешать. — Смотри сам, но я хочу, чтобы тебе было комфортно. Тьфу, сейчас сказал, и, в свете того, что я собираюсь сделать — забота от садиста, — Дина аж передернуло. — А, еще небольшая жаровня с горячими углями. — Нормальная забота, — пожал плечами Сэм. — Ты ведь, несмотря на то, что собираешься сделать, все равно меня любишь, так что — ничего удивительного, лично я, тут не вижу. Страннее было бы, если бы ты ее не проявлял, вот тут-то пора было бы задумываться о том, что, возможно, что-то идет не так. — Жаровня там есть, — сообщил Фабиан. — Ну и чудненько. Тогда, готовы? Пойдем все делать? — Дин встал из-за стола. — Легко, — синхронно согласились Сэм с Фабианом, в свою очередь поднимаясь на ноги. Все необходимое подготовили довольно быстро. Сэм оглядев получившуюся конструкцию усмехнулся и принялся привязывать крест к лавкам, чтобы не своротить его с гарантией, благо вверху этой конструкции наличествовали вмонтированные наглухо железные кольца, а в том месте, где был низ — сохранились вполне подходящие крепления. — Выглядит устрашающе, — поделился впечатлением он, закончив работу. — Только вот темно тут… Одной лампы явно недостаточно. — Могу принести еще пару светильников, — предложил Фабиан, поежившись. Он был вынужден признаться самому себе, что отнюдь не горел желанием оказаться на месте Сэма в предстоящем действе. Дин обвел взором приготовленное помещение и крест для пытки, и решил, что его все устраивает. Осталась только пара деталей. Нужно было прикрепить сэмовы рисунки и воткнуть в них артефакт. Чем он и занялся, пока остальные приносили лампы и другие нужные для действа вещи. Старший Винчестер повертел в руках приспособление, которое Фабиан предложил ему вместо кляпа, и жестом показал Сэму приблизиться. Примерив кляп и подумав, как можно его немного модернизировать, чтобы любимому было комфортно, Дин, работая над ним, вспомнил про моллюсков. — Вот, черт! Я же хотел ракушки запечь. А теперь нам с тобой, Фаб, точно нельзя, можно будет только после, а вот Сэмми желательно их попробовать. А еще лучше — ракушки и зелье одновременно. Фабиан, принеси, пожалуйста, порцию, мы их прямо здесь запечем для Сэмми. И еще зелье. — Что-то мне немножко совсем не по себе, — признался Сэм, провожая взглядом традиционно молча пошедшего выполнять поручение Фабиана. Он пытался настроиться на то, что сейчас будет происходить, но выходило пока не очень. — Сэмми, хочешь — можем отменить. Я просто измыслю другой способ. Это действительно болючая и действенная пытка. Я тебя понимаю. Но я тут и буду помогать тебе, не брошу ни за что. — Ох, Дин, — Сэм нервно улыбнулся. — Какая разница, от чего именно испытывать боль? Ну, в том смысле, что это по-любому будет близко к грани или даже чуть за ней. То, что ты меня не бросишь — это, по-моему, очевидный факт. Отменить... Мы же хотим попасть домой? Так что… Но нервы-то у меня не железные! И у тебя, судя по озвученному предложению — тоже. Дин тяжело вздохнул и промолчал. Будь на месте Сэма кто-нибудь другой, он бы вообще не задумывался. Делал бы и делал. Хотя, и Фабиана на этом месте он тоже не желал бы видеть. Но, по условиям этого чертового артефакта, зарядить его возможно было только так! Тот, кто придумал этот ключ — не просто извращенец, а психически больной. Такие мысли бродили у Дина в голове, пока они дожидались Фабиана с ракушками и зельем. Впрочем, тот долго себя ждать не заставил и, вернувшись, поставил принесенное на столик. — Его с вином употребляют, — сообщил дорниец, кивнув на кубок и бутыль, которые принес вместе с остальным. — Действовать начинает не моментально, но сразу в полную силу. Пока нет боли — ничего особенно не ощущается, насколько я знаю, а вот как только она появляется — тут-то все и происходит. Ты, Дин, должен знать: чем больше боль, тем выше удовольствие, но, сам понимаешь, оно в достаточной степени обман. — То есть, — вклинился Сэм. — Оно просто изменяет, ну, как бы, отношение к ощущению? — Я не знаю в точности, как это ощущается на самом деле, — напомнил Фабиан. — Только слышал. Так что… — Так что просто смотри внимательнее, Дин, и все. Физического здоровья у меня достаточно, чтобы принять многое. Ладно, не мне тебя учить. Дин, пока эти двое обсуждали зелье, успел дополнительно прокалить иглы и закопать в угли ракушки для запекания. Причем, если бы сейчас остальные находящиеся в комнате обратили бы на него внимание, они ужаснулись. Дин делал это голыми руками и, судя по всему, не нуждался ни в перчатках, ни в каких-либо дополнительных инструментах. Наконец, судя по запаху, моллюски были готовы и он стал доставать их из жаровни. — Голыми руками?! — ошарашенно уставившись на брата, вопросил Сэм. — Серьезно?! — он подскочил к нему и попытался отобрать моллюска. Обжегся об него, зашипел, выругался, но, схватив какую-то тряпку, все-таки сделал то, что и намеревался. К его удивлению на руке Дина не было ожогов, и выглядел он так, будто ничего особенного вообще не происходит, а все метания младшего ему непонятны напрочь. — Ты чего? — удивился Дин, выхватывая свою руку из хватки брата. — Что-то случилось? Вот, твои ракушки готовы, попробуй. — Ты вообще в курсе, что уголья горячие? Точно также как и эта хрень? — тупо спросил Сэм. — А, это? Ну да, в курсе. Просто я задумался и кажется придумал, как можно усовершенствовать пытку. Только рук у меня две, — Дин во время разговора раскалывал ракушки и, вынимая моллюсков, откладывал их на блюдо. Сэм непонимающе смотрел на брата. Похоже, тот вообще был где-то совсем не тут. Хорошо это или плохо, было непонятно, но явление было налицо. — Ладно, — протянул Сэм. — Допустим, я сделаю вид, что все совершенно нормально. Ну, в конце концов, все бывает… — он говорил больше для того, чтобы успокоиться и взять себя в руки, чем чтобы его услышали. Дин очистил, наконец все ракушки и предложил их Сэму. — Ешь, пожалуйста, пока горячие. Они очень вкусные. И лучше всего вином запивать. Вот, Фабиан принес, сейчас, только зелье туда добавим. Ага, по инструкции… Поведение брата отнюдь не успокаивало. Скорее наоборот, заставляло нервничать Сэма все больше и больше. Дин сейчас откровенно пугал его и, чтобы не плюнуть на все и не удрать, младшему приходилось прикладывать весьма ощутимые усилия. Вкуса моллюсков, впрочем, как и вина, он не почувствовал, просто механически глотая одно и запивая другим. Фабиан смотрел на все это и происходящее казалось ему неправильным. До этого Дин никогда не вел себя с партнером настолько отстраненно. Даже когда сек его, было видно, что он испытывает чувства, а тут… Ближний родич “заморозившего” себя Сэма, да и только. Но что он мог с этим сделать? Дорниец не знал, но решил попробовать обнять Дина, может быть это вернет его в норму. Он подошел к старшему из братьев со спины и, тесно прижавшись, обнял за талию. — Дин, — позвал он. — Вернись к нам. Ты нас пугаешь… Правда. Дин почувствовал объятие и теплое дыхание на своей шее и очнулся. Что вообще происходит? Почему он всех пугает? Он непонимающе уставился на Сэма и спросил: — Что? — Ничего особенного, — нервно ответил тот, делая очередной глоток из кубка. — У нас теперь нормальное явление: копаться в жаровне с горящим углем голыми руками. Ну, задумался, с кем не бывает… — Ого! А я… даже не заметил, — Дин озадаченно уставился на свои руки. Все было в порядке. Он поднял глаза на брата. — Видимо, я настолько умею менять температуру тела… Нда, вот напасть. Так же и сгореть можно… Я действительно задумался и на автомате приказал себе не чувствовать жар. — Не в этом дело, Дин, — произнес Фабиан, продолжая обнимать его. — Я всегда видел, что ты испытываешь к Сэму нежность. Каждый раз. Что бы ты не делал. Даже когда обижался на него там, в поле. Сейчас — нет. С тобой точно все хорошо? — Нет, судя по вашим словам, — Дин прислушался к себе. — Я внутри просто тлею. И, у меня ощущение, что я снова оказался в Аду и должен пытать очередную душу. А я там научился настолько отстранятся, что был как робот… И сейчас, наверное, это и произошло… Только воля и все. Сэм поднялся и обнял брата спереди. Возможно, это было чересчур эгоистично с его стороны, но он хотел оказаться в руках обычного Дина, а не такого, как он сейчас перед собой видел. Он точно знал, что и в этом состоянии тот не причинит ему вреда больше, чем нужно, но в то же время отдать себя в руки более живому существу, было бы гораздо проще. — Тебе так будет легче? Ну, сделать то, что нужно? — спросил он заботливо. — Наверное, Сэмми. Я сам просто в ужасе от того, что собрался делать, — Дин обнял брата, стиснув того до хруста. — И не знаю, как этого избежать. Поэтому и отстранился. — Хорошо, — подумав, произнес Сэм. — Командуй. Фаб, он соображает нормально. Так что… Дин разомкнул объятия и спросил: — Ты все съел? Выпил? — Да, — кивнул Сэм, показывая на пустые блюдо и кубок. — Хорошо. Тогда иди к кресту. Фабиан, поможешь мне зафиксировать его? — Дин сам пошагал туда. — Конечно, — кивнул Фабиан. Сэм же подошел к кресту, уселся на перекрестие, а потом и лег, вытягивая руки и кладя на бревна ноги. Ощущал он себя паршиво. Неуютно и очень нервно. — Открой рот, — скомандовал Дин брату и, когда Сэм выполнил приказ, одел и закрепил на нем кляп. — Можешь положить голову, как тебе удобно. Хотя, нам все равно придется ее зафиксировать тоже. — Пробку в нем оставить, или лучше вынуть? — спросил Фабиан, поглаживая Сэма, успокаивающими движениями и наблюдая, как тот пытается удобнее устроить свою голову на той приспособе, которую они предусмотрели для этих целей. — Пробку оставь, она особой роли не играет, а в процессе можно сделать ему приятно немного, — Дин грамотно и надежно привязывал Сэма ремнями, стараясь, чтобы они не причиняли ему лишней боли и не перекрывали доступ к нервным центрам. Попутно он проверял, что и как делает Фабиан, помогая и чуть перевязывая ремни так, как нужно. Чем крепче он оказывался зафиксирован, тем больше нервничал. Головой Сэм понимал, что это просто глупо, но как ни старался, расслабиться не получалось, а было необходимо. Весь его опыт показывал, что боль принимать куда проще в расслабленном состоянии. Да, это была другая боль, но принцип-то от этого не меняется. Единственное, за что удалось зацепиться, чтобы более-менее взять себя в руки — прикосновения Фабиана. Он, в отличие от Дина, был нежен и старался помочь партнеру успокоиться и хоть немного расслабиться. Вторым фактором стал рисунок, который Дин умудрился как-то приладить на потолке. Сэм сконцентрировался на нем и ощутил, что тот словно затягивает его в себя. Это было даже приятно, хотя и очень странно: в прошлый раз ничего подобного не было. Дин последний раз проверил все крепления и подошел к лицу брата. Глаза Сэма были устремлены в потолок, на рисунок с кинжалом в центре. Старший погладил любимого по волосам и отвернулся взять иглы. Начать он решил с самых тонких, так как их воздействие было наименее болезненным. Обработав кожу брата вином и показав жестами Фабиану сделать тоже самое, он прицелился, рассчитывая глубину и вколол первую иглу в нервный центр. Дальше дело пошло быстрее. Дин вкалывал иглы и на некоторые клал крохотные угольки, разогревая их. Некоторые он просто шевелил, вызывая этим просто поток боли. Первые несколько игл сначала не произвели на Сэма особого впечатления. Да. Больно, но отнюдь не запредельно, плюс к тому, снадобье, которое он выпил, весьма эффективно переплавляла болезненные ощущения в удовольствие. А дальше… Описать, что именно он чувствовал, он бы не взялся. Боль. Удовольствие. Желание. Еще боль только другая — от жара. И все по кругу. Этого было много. Очень. Но и в то же время хотелось большего. Именно хотелось, хотя, возможно, так воздействовало проклятое зелье. Фабиан, чтобы не мешать, устроился рядом с головой Сэма и мягко поглаживая его по волосам, наблюдал за происходящим. В какой-то момент, он понял, что несмотря на выставленные щиты, слышит его. Отчетливо и ясно. Так, будто Сэм произносит слова вслух. — Он хочет еще, — сообщил дорниец сосредоточенному на своих действиях Дину. Тот кивнул и стал заменять некоторые иголки на более толстые и длинные, также устанавливая на них угольки или просто держа их. Иглы раскалялись на глазах. В ранки от игл Дин заливал вино и, судя по всему, это делало воздействие еще больше. Сэму казалось, что сейчас сердце его остановится и он просто умрет, а потом прохладные пальцы Фабиана легли на его виски и спокойный голос дорнийца проник в перегруженное болью сознание. — Поделись со мной, — мягко попросил Фабиан. И Сэм сделал это, отдавая часть ощущений партнеру. Дорниец зашипел и замер на своем сидении, деля с партнером его боль. Он словно по-настоящему ощущал каждую воткнутую в тело Сэма иглу, хотя точно знал, что ни одна из них даже не прикоснулась к его коже. — Что с ней надо делать? — спросил он Сэма и тот постарался как можно четче представить себе, что именно он делает с ощущениями, чтобы происходила зарядка чертового артефакта. Инструкция получилась достаточно внятной и Фабиан, подняв глаза, оглядел рисунок, а следом сделал то же, что делал и Сэм, не понимая, достигает ли нужного результата, но надеясь на это. Сэму стало легче, когда Фабиан разделил с ним муку. Удовольствия стало больше, боли — меньше. Желание по новой вспыхнуло, хотя еще несколько минут назад он был уверен, что скорее умрет, чем случится что бы то ни было еще. — Мы можем принять больше, Дин, — подал голос Фабиан. Снова замена игл, снова угольки и шевеление, снова вино, залитое в ранки. — Спасибо, что помогаешь ему, Фаб, — голос Дина был механичен. — Не ему, — сквозь пелену боли ответил тот. — Нам троим. Всем. Пока это наш предел… Дин чувствовал это. Дальше заходить пока было нельзя. Пора было заканчивать. Он снова взял вино, тряпицу и, вынимая иглы из тела Сэма, обрабатывал ранки. Под конец процедуры его стало отпускать и начали сильно дрожать руки. Так, что две последние иглы он чуть не сломал прямо в теле. Скоро все иголки были вытащены и уложены в жаровню для прокаливания, ранки обработаны, а сам Дин сполз по стене прямо на пол. Он ощущал себя настолько разбитым и вымотанным, что даже сомневался, сможет ли подняться и выйти из подвала. Как только все закончилось, Сэм, зная, что Фабиан прекрасно слышит его, мысленно попросил в первую очередь заняться братом. Сам он отнюдь не был уверен в том, что если бы его освободили, нашел бы в себе сил подняться, а раз так — то какая разница? Разве что кляп вынуть. Фабиана отпустило практически моментально. Он был измучен, но гораздо меньше, чем оба его любовника, а потому, освободив от кляпа Сэма, подошел к Дину. — Давай я отведу тебя в спальню, — мягко произнес он, присаживаясь рядом. — Могу попробовать отнести, но… Лучше, если ты постараешься перебирать ногами сам. Потом освобожу Сэма. Дин поднял глаза на Фабиана и кивнул. Первая попытка подняться была позорно провалена. Встать и хоть как-то двигаться удалось с третьей. Они медленно пришли в спальню, где Дин кулем свалился на кровать. — Сэм… Надо срочно Сэма... — Я помню про него, лежи, — отозвался Фабиан. — Не беспокойся. Дин перевернулся на спину и уставился в потолок, не мигая. Из глаз его текли слезы, но он даже не замечал этого. Не было сил ни на что. Фабиан с сочувствием поглядел на него и отправился обратно в подвал. Отвязать Сэма не составляло особого труда, а вот дойти с ним до спальни оказалось еще той задачей. Младший был массивнее и куда больше брата и, если Дина, в случае чего, Фабиан мог бы, хоть и не без труда, но донести, то с Сэмом этот номер не прошел бы. — Я могу двигаться, — хрипло произнес младший Винчестер. — Плохо, медленно. Но дойду. — Куда ж ты денешься, — проворчал Фабиан, поддерживая его и направляя. Добравшись до спальни, он помог Сэму лечь рядом с братом. Тот некоторое время лежал неподвижно, а потом перевернулся на бок, обнимая Дина и прижимаясь к нему всем телом. Фабиан сделал тоже самое, но с другой стороны. Дин, почуяв Сэма под боком, тоже развернулся и притиснулся к брату. Со стороны, наверное, казалось, что они склеены всем телом. Он закрыл глаза и тихо вздохнул, моментально засыпая. — Тебе надо выпить антидот, — произнес Фабиан. — А есть? — спросил Сэм. Прикосновения Дина разбудили исчезнувшую было боль и волна желания поднялась откуда-то изнутри. — Да, — кивнул Фабиан и, сходив за нужным снадобьем, принес партнеру чашку с водой, в которой растворил зелье. — Пей. — Спасибо, Фаб, — Сэм с жадностью принялся пить, вдруг осознав, насколько его мучила жажда. — Ты сам как? — Лучше, чем вы оба, — пожал плечами дорниец, устраиваясь за спиной у Дина и обнимая его. — Я не знаю, что делал, но… Сейчас я вполне в норме. Устал, но не более. — Разберемся с этим завтра, — попросил Сэм, закрывая глаза. Не то, чтобы он всерьез собирался спать, но сил на разговор у него точно не было. Впрочем, стоило только смежиться его векам, как он моментально провалился в сон, так, словно бы выключатель повернули. Фабиан немного полежал, а потом снова поднялся. Надо было убрать все там, в подвале и кроме него это сделать было некому. Накрыв Винчестеров пледом, он спустился вниз, вытащил щипцами иглы из жаровни и покидал их в плошку с крепким вином, погасил лампы, собрал и выбросил пустые ракушки и, посчитав, что дело сделано, вернулся к крепко спавшим партнерам. Устроившись рядом на постели, он вновь обнял Дина и тоже заснул.