Мы идем искать!

Первые сутки после ритуала, Сэм проспал беспробудным сном. Следующие двое прошли для него словно в тумане. Он выложился почти под ноль и, понимая это, давал организму прийти в норму. Сон, еда, еще сон, сходить в уборную — и снова спать. А если не спать, то думать. Медленно, но размеренно. Раскладывая по полочкам все то, что происходило в подвале. Сопоставляя, делая выводы, сравнивая и прикидывая. На какое бы то ни было общение в этом раскладе сил не оставалось напрочь. Он догадывался, что, скорее всего, Дин, успеет за это время накрутить себя до произвольного состояния, но посчитал, что проблемы надо решать по мере их поступления. В первую очередь надо дать организму отойти, а потом можно будет придумать, как помочь брату. Фабиан все трое суток неотлучно находился рядом с Винчестерами, стараясь хоть чем-то помочь. Воды или еды подать, помочь накрыться, удобнее уложить подушку, просто быть рядом, чтобы ни один, ни другой из любовников не чувствовал себя брошенным и одиноким. Времени на осмысление обретенного опыта у него, учитывая полусонное состояние обоих Винчестеров, оказалось более, чем достаточно. Он сумел понять, что сделал для Сэма в процессе ритуала, но на вопрос как он этого добился, ответа у него не было, как бы он не ломал голову. А еще он анализировал свое отношение к ним и неустанно удивлялся: он действительно был готов отправиться за этими двоими хоть в пекло, хоть еще куда. На утро четвертого дня, Сэм проснулся спозаранку, чувствуя себя вполне бодрым. На подвиги не тянуло, но и помирать он явно не собирался. Кроме того, он ощущал просто зверский голод, и это было явным признаком того, что организм справился с шоком, более-менее восстановился и готов к активным действиям. Глянув на брата, Сэм убедился, что тот светится с привычной интенсивностью, в отличие от двух предыдущих суток, когда тот выглядел тусклым и опустошенным. Это было хорошо и правильно. А еще Дин не спал, хоть и лежал с закрытыми глазами. — Так, — протянул Сэм, потягиваясь всем телом, а потом усевшись на постели. — Как говорил один мой знакомый, пока мы спим — враг качается! Так что, встаем, приводим себя в божий вид, завтракаем, а потом… Потом нам всем есть о чем поговорить. — Похоже, ты ожил, — заметил Фабиан, приподнимаясь и одаривая Сэма теплой улыбкой. — Меня не так-то просто угробить, — легко отмахнулся младший Винчестер, коленкой пихая брата в бок. — Тебя мои слова тоже касаются, Дин. — Я не хочу, — настроение старшего было похоронным. За эти трое суток он успел почувствовать себя виноватым. Очень виноватым. И не собирался выходить из своего состояния. Это было привычно и удобно. — А я не спрашивал, чего ты хочешь, — спокойно ответил Сэм. — Я озвучил то, что ты будешь делать. Вне зависимости от своих желаний. Дин совершенно не хотел есть, но и ругаться с братом у него желания не было. Тем более, он даже смотреть на него не мог — вина разъедала его сознание. У старшего возникло ощущение, что все его способности, кроме второго зрения, тоже ушли. Вставать и следовать за братом он даже не собирался. Может, когда Сэм выйдет из дома, удастся сбежать на конюшню, взять Ветерка и поехать куда-нибудь. Если хватит сил. — Соберись, тряпка! — мягко, но ехидно, велел Сэм, тормоша брата. — Ты мне нужен, придурок! Настоящий ты, а не это подобие трупа, умершего от жалости к самому себе и сожалений о бесцельно прожитой жизни. Дин молча отвернулся и уставился в окно. Он слушал речь брата, но не слышал. Так, бу-бу-бу. И потом, как может любимый человек, которого он чуть не убил, которого пытал для известной и, непонятно достижимой ли, цели, так ему улыбаться и говорить, что он нужен? — Дин, — Сэм протянул руку и не церемонясь, повернул лицо брата к себе. — Тебе ушки прочистить? Или сразу приступать к хардкорным методам мозгоправства? — Чего тебе от меня надо? — напоминая самому себе ослика Иа, сказал Дин. — Чтобы ты меня услышал, любовь моя, — ответил Сэм. — Зачем? — За шкафом! — фыркнул младший и, наклонившись, потерся носом о щеку брата. Жест был естественным и нежным, донельзя домашним и очень интимным, хотя и не отдавал эротикой. У Дина защипало в глазах от этого сэмова жеста. Зачем он так? К палачам нежность не испытывают. И не заметил, что сказал это вслух. — Да ты что? — Сэм чуть отстранился и сделал очень большие и удивленные глаза. — Серьезно? А что, если мне хочется этого? Нельзя? Мой возлюбленный и господин не разрешает? — Да как ты можешь так говорить! — Дин взорвался, подскочив на постели. — Я же тебя пытал и чуть не угробил! Ты же от меня шарахаться должен! — он не видел и не чувствовал, но непроизвольно опять начал гореть. — Это вообще немыслимо! И что ты еще мне простишь? Собственную смерть? Или смерть Фаба? Что? Сэм озадаченно смотрел на брата, лихорадочно соображая, что следует сделать. Своими, в общем-то, дурацкими вопросами, он специально провоцировал Дина, чтобы тот начал фонтанировать эмоциями. Что ж… Своего он, определенно, добился, теперь нужно было лишь направить все это в конструктивное русло и младший решительно толкнув старшего в грудь, опрокидывая на постель, переместился, оседлывая его бедра. Протянув руку, он ухватился за кисть Дина и, положив ее на собственное горло, чуть сжал свои пальцы, поверх братовых. — Да, Дин! — спокойно, но в то же время жестко ответил он. — И чуть — не считается! Неужели ты не видишь: я жив, здоров, бодр и полон сил! Я не собираюсь от тебя шарахаться! И ничуть не обижаюсь на то, что ты сделал! — Слезь с меня! — Дин попытался оторвать свою руку от горла брата, но получилось так, что сильнее сжал пальцы. — Ты понимаешь… — Даже не собираюсь ничего понимать! — заявил Сэм. — Тем более, что ты пытаешься мне втирать какую-то дичь! — он сжал коленями бока брата, заодно потираясь о его пах. Огненные сполохи его ничуть не пугали. — И слезать я тоже не собираюсь! — Ну, почему дичь? — глаза Дина опасно сузились. Он был зол, чувствуя эту гребанную вину и то, что любимый его заранее за все простил. — Я… Я опять стал палачом! Только уже не в Аду и не по просьбе долбанных ангелов, и не пытаясь найти нужного нам человека. А по собственной воле! И хуже того, это снова мне дико понравилось! Вплоть до того, что все эти три дня я лежал и вспоминал все пытки, которые бы мог применить к вам! Что в этом хорошего? — Знаешь, что… — Сэм отпустил его руку и склонился над Дином, чтобы дотянуться до его уха, — первые восемь, а то и десять, игл… Это было… Просто феерией! Я помню: зелье, все дела, но… И без него я бы принял эту боль с удовольствием, — интимным тоном поведал он. — И что, из-за того, что тебе в кайф заниматься самобичеванием, мне нужно отказаться от этого? И это, заметь, еще не все, что я имею тебе сказать, братец, — добавил он и, слегка прикусив мочку уха Дина, выпрямился, глядя на него с нежностью и легкой обидой. Нет, ну то, что он больной на всю голову, Дин догадывался, но то, что и Сэм от него недалеко ушел! Он подозревал, но чтобы так! Глаза старшего расширились в удивлении, и он выдохнул брату в лицо: — Черт! Мы стоим друг друга на все сто! Я и не подозревал, что все так запущено… — Тебе что-то не нравится? — невинно хлопая глазками, елейным голоском поинтересовался Сэм, в глазах которого натурально черти хоровод водили. — Тебе нужна рядом хрупкая фиалка? Вот уж кто бы мог подумать! — Тьфу на тебя! Фиалки мне отнюдь не нужны. Ты — да. Фабиан еще неплохо. И… — Дин не стал говорить, кого бы хотел видеть рядом. — Мне все нравится, просто я думал, что жить с таким, как я, невозможно. Кстати, может, это одна из причин, почему я переменил отношение к Фабиану. Я боюсь, что ты рано или поздно сбежишь от меня такого. А так, у тебя будет куда… Вот тут уже не выдержал Фабиан, который до этой минуты созерцал семейные разборки молча. Он не очень понимал, чем все кончится, но предполагал, что Сэм знает, что делает, а раз так, то от него самого в данном случае ничего особенного не требуется. — А нас ты спросить забыл? — поинтересовался дорниец, придвигаясь и, приподнявшись над кроватью, нависнув над Дином. — Нормально так — все решил где-то тихо сам с собой, и весь такой несчастный, похоже, собрался скрыться в туман? Или теперь ты расскажешь заодно и мне, что от тебя полагается шарахаться? А? Дин фыркнул и снова отвернулся. Он даже не знал, что ответить этим двоим. Не рассказывать же очередную сопливую историю, как он страдал, когда брат от него сбегал… И вроде, все их слова правильные, но он сам уже не понимал, на что злится и за что чувствует вину. — Понимаешь, Фаб, — заговорил Сэм, поглаживая живот брата. — Дин иногда такой сложный… Сам хочет чего-то этакого, сам пугается своих желаний… А вот я, например, готов поставить Аластору памятник, за то, что тот обучил его искусству пытки. И даже регулярно носить к нему цветы в знак искренней благодарности. Вот только Дин не верит в это. Он же злой и страшный! Дин повернул голову к Сэму и во все время его монолога сверкал глазищами, показывая, какой он на самом деле злой и какой брат дурак! — Вон, глаза пучит, думая, что я испугаюсь, — весело рассмеялся, увидев эту жестикуляцию, Сэм. — А я даже не знаю, чего хочу больше: трахнуть его, отдаться, или дать в лоб. — Лучше в лоб — заслужил… — Дин приготовился получить по полной. — Хотя и первые два пункта мне тоже нравятся. — Ты еще зажмурься, для полноты картины, — фыркнул Сэм. — Ни первого, ни второго, ни третьего, пока ты не придешь в адекватное состояние. Первое — нет, потому, что сексом не наказывают, а именно так ты это сейчас воспримешь. Второе — потому, что я больше хочу жрать, чем трахаться. Третье — потому, что ты вообще не заслужил наказания. В принципе. — Тогда мне нужна твоя помощь, — сказал Дин. — Ты помнишь, я тебе рассказывал о методе Безликих для успокоения души? Заклинание помнишь? — Ну, помню, и? — склонив голову на бок, спросил Сэм, пытаясь понять задумку брата. — Вот. Давай сначала поедим, а потом я хочу, чтобы ты выслушал меня под заклинанием. Я просто расскажу тебе эти дни, все, что думал и чувствовал. А ты просто слушай. Идет? — Я один или мы оба с Фабианом? — уточнил Сэм. — Можно оба, мне нужно, чтобы вы слушали. И все. — Хорошо, — согласно кивнул Сэм. — Но теперь-то ты готов встать, ополоснуться и пойти есть? Или придать начальное ускорение в виде пинка? — Да, готов, — Дин сделал попытку подняться. — Хотя пинок может и пригодиться. — Обойдешься! — ехидно констатировал Сэм, скатываясь с брата и поднимаясь на ноги. — Кто последний окажется в купальне — тот лох! — и он со всех ног ломанулся в указанном направлении. Фабиан, в свою очередь, поднявшийся с постели, протянул руку и, ухватив Дина за ногу, дернул на себя, сдвигая к краю кровати. — Пойдем, — позвал он, отпуская его конечность. — Вы оба действительно нуждаетесь в нормальной еде. — Ага, а еще сне, любви и счастьи! — Дин развеселился, понимая, что лохом в этот раз окажется точно он. Пусть брат выиграет хоть раз, если ему так надо. Купание было шумным. Сэм брызгался и всем мешал, Фабиан по-доброму ухмыляясь, отвечал ему легкими шлепками и брызгами, удивляясь краем сознания, насколько разным может быть этот человек. Серьезный и занудный, педантичный и собранный, холодный и отстраненный и вот такой, как ребенок — открытый и безбашенный. Дин явился в купальню последним, выслушал от брата тираду о том, что только лохи чисто по жизни так опаздывают, был облит с головы до ног, не успев раздеться, затащен в бассейн, притоплен по пути и отпущен мыться. Столько всего за короткий промежуток времени, аж голова кругом! — Смотрю, ты весел, Сэмми… — Дин лениво развалился на сидении и наблюдал за действиями брата. — Надо почаще тебя пытать… — Я жив! — фыркнул Сэм. — Понимаешь? Просто весь целиком жив! Я чувствую это, и это отлично! И рядом близкие люди. И это тоже — счастье! — он окатил брата очередным каскадом брызг и вылез из воды, принявшись вытираться. — Есть! Пищу! Немедленно! — провозгласил он, словно вихрь выламываясь из помещения и куда-то удаляясь. — Главное, чтобы ничего не сломал себе по дороге, — философски заметил Фабиан. — Э-э-э-э-э, Фаб, не давай ему больше сладкого — это для его мозгов очень вредно, — Дин шутил, конечно, но был немного обеспокоен состоянием брата. Именно таким он видел его всего только раз — когда они узнали, что пророк Чак — Бог. — Я и не давал, — пробурчал Фабиан, не поняв шутки. — Вы вообще трое суток почти не ели, так что не удивительно, что Сэм голоден. — Да я не про это. Что-то он слишком веселый и взбудораженный. Это меня настораживает. Он ничего такого не ел и не пил? Ну, что могло дать такую реакцию? — Воду, немного хлеба, чуть-чуть виноград, — задумавшись, ответил дорниец. — А почему тебя это настораживает? Как по мне, так нормальная реакция. Знаешь… Был у меня случай. Вел я караван из.. Ну, это не важно откуда куда. Груз ценный, а люди, которые в караване были — ненадежны. В общем, пришлось по дороге драться, и я буквально чудом жив остался. Так вот, когда я понял, что жив и даже не ранен — ты не представляешь, как я был весел и радостен пару дней. Я любил весь этот мир, коня, ржал как ненормальный. Ничего не напоминает? Ты же там, в подвале, сделал много чего, Сэм не в обиде, но сейчас он, думаю, ощущает себя примерно, как я после той драки. — Интересная история. Но я всегда подозреваю худшее во всем. Просто понаблюдаю за братом. — Может, стоит меньше подозревать? — спросил Фабиан, выбираясь из воды. — Пойдем, нечего тут мокнуть. Тебе тоже надо поесть, не только Сэму. Притом, именно надо. Дин вылез из бассейна и в чем мать родила пошел на террасу. Штаны его пришли в негодность, полотенцем оборачиваться не хотелось, было слишком жарко и вообще. В таком состоянии он уселся за столик и принялся накладывать себе на тарелку разные вкусности. Сэм беззаботно болтая ногами, валялся рядом со столом на животе и, протягивая руку, периодически отправлял в рот кусочки мяса и сыра, закусывая их виноградом и сливами. Морда у него была донельзя довольная и счастливая, а когда брат уселся неподалеку, он протянул ногу и погладил его ступней по боку. — Я уж думал, вы там растворились, — хихикнув, сообщил он. — Нет, всего лишь тебя обсуждали, — хитро улыбнувшись, сказал Дин. — Заговор составляли? — кидая в брата виноградиной, спросил Сэм. — Интриги плели? Или ты пытался рассказать Фабу, что я свихнулся? — Ну… Третье ближе всего, — ответил Дин. — Надеюсь, он тебе не поверил, — фыркнул Сэм, жуя. — Ты ведь не хочешь услышать нудную лекцию о работе гормональной системы, правда? Впрочем, даже если бы и хотел… Пожалуй, не сейчас. — Нет, не поверил. Пытался убедить, что все наоборот. И лекцию я не хочу. — Вот и чудно, — мурлыкнул Сэм. — Но, к тому моменту, как ты будешь готов рассказывать, я постараюсь стать немного серьезнее, — пообещал он. — Хорошо, а то я уже начал сомневаться в затее. Один псих будет исповедоваться другому… Нда… К тому моменту, как завтрак подошел к концу, Сэм несколько успокоился и, усевшись по-турецки, воззрился на брата. — Психиатр Винчестер, к вашим услугам, — очень серьезным тоном произнес он и, не сдержавшись, прыснул. — Ладно. Я на самом деле вполне адекватен и вменяем. И, правда, готов внимательно слушать. — Дай мне пять минут сделать нужные пассы, заклинание, — Дин поднялся и отошел от столика, чтобы проделать необходимое, — и я весь твой. Потом он принялся рассказывать брату и Фабиану, который присоединился к ним, все эти дни. Досконально, чуть ли не поминутно. Вспоминая, не только, что делал, но и о чем думал и что чувствовал при своих мыслях и делах. Вспоминал, как работал с костром, о чем думал, когда пламя побежало по его рукам, что вспомнил маму и как понял, что сила огня и его цвет зависят от настроения. Вспоминал все последующие дни, рыбалку, как приманивал рыбу в первый и второй раз, как мешал ему брат, как все получилось даже назло Сэму. Вспоминал эту жуткую пытку, как он впал в состояние почти робота, заставив себя ничего не чувствовать, как от этого состояния почти потух его внутренний огонь, сколько сил он потерял и как жалел, что взялся за это и чуть не угробил любимого брата, а через него и Фаба. Вспомнил, о чем думал после и как загнал себя в состояние виноватого отупения. Вспоминал, как придумывал что еще можно сделать с этими двумя: загнать те же иглы, только в более нежные и интимные места, соорудить на них узор из прищепов или наподвешивать везде грузиков, проколоть все что можно и нельзя. При этом еще и спать не давать. Или загнать на трое суток в ванну с теплой водой и дыхательной трубкой. Придушить. Поприжигать все. И с каждой такой озвученной мелочью ему становилось легче дышать. Потому что он себя прощал и принимал такого, какой он есть. Садиста с извращенным сознанием, параноика, любящего до безумия своего брата. Сэм, как и Фабиан, слушали и слова Дина вызывали у них множество эмоций. Где-то это было сочувствие, где-то удивление, а где-то и любопытство. Последнего было больше у Сэма, Фаб был куда спокойнее. — Ты хочешь что-то услышать в ответ? — спросил Сэм, когда брат замолчал и стало понятно, что он закончил. — Нет. Мне просто надо было это проговорить, — Дин сидел с закрытыми глазами. — Это очень помогает понять себя и принять, а еще снять негативные чувства. Тебе бы тоже не мешало так сделать. Но это можно и самому, без слушателей. Я привык в Браавосе так. Мне так легче. Как тебе будет — не знаю. Да и вообще, захочешь ли ты… — Я над этим подумаю, — пообещал Сэм. Пока Дин говорил, Фабиан устроился у младшего за спиной и тот опирался о него. Сейчас Сэму хотелось обнять брата, что он и сделал, притянув его к себе и заставив развернуться. — Но все-таки… Кое-что из твоего рассказа… Хотя, если не хочешь обсуждать, я помолчу. — Что-то зацепило? — Многое, — спокойно ответил Сэм. — Что-то больше, что-то меньше… Но кое-что из этого, если хочется, можно попробовать. При том, не в ритуальных целях, а просто так. Те же проколы… Мне нравится пирсинг, помнишь? И что мешает совместить одно с другим? Иглы на интимных местах… Вообще-то есть практики и куда жестче. Не видел разве картинок с подвесами на крюках? За кожу цепляют на загривке, да и не только, и поднимают. — Ты мне про Ад-то не рассказывай! — Дин перебил брата. — Кого и как на крюках вешают, я прекрасно знаю. Не хотел такого для тебя, помня Клетку. — А если я бы хотел? — спросил Сэм, успокаивающе погладив брата по животу. — Смотри, тут дело в целях и отношении. Одно дело, когда оба хотят, пусть и чего-то жесткого, но оговоренного друг с другом и интересного обоим. Ад — совсем другая ситуация. Там это применялось, чтобы сломать, а не доставить, пусть и весьма странное, но удовольствие. Неужели ты до сих пор не понимаешь разницы? — Я понимаю… Но… — Дин раскрыл глаза и, повернув голову, взглянул на младшего. — Мне твою шкурку жалко. Нравится она мне очень, — он даже покраснел. — А тут останутся очень некрасивые шрамы. Хотя, само шрамирование меня заводит. Но так, чтобы это действительно выглядело приятно. — Хм… — задумался Сэм. — А ведь на спине у меня шрамов не осталось. Ни от первой порки, ни от второй, хотя по всем законам — должны были. Да и от игл тоже. Оно зажило меньше, чем за сутки. Притом, если спину ты обрабатывал мазью, то ранки от игл только протер крепким вином. — Кстати, Дин, — подал голос Фабиан. — Ты помнишь, что мы купили для Сэма в городе? — Вы купили что-то, кроме игл? — удивился Сэм, поглядев сначала на одного партнера, потом на другого. — И до сих пор мне ничего не сказали?! — Забыли, если честно, вот и не сказали. Хотели сделать тебе сюрприз после испытания. Кстати, ты не смотрел, на сколько получилось? — Он точно стал ярче, но… Это ты у нас выступаешь в роли точного прибора, так что, сам сходи, да погляди, мне тоже любопытно, — ответил Сэм. — И что за сюрприз-то? Я ведь умру от любопытства! — Сейчас, — Дин поднялся и ушел в спальню за круглой иглой и колечком. Подумав, он взял еще крепкое вино, тряпицу и заживляющую мазь. По дороге обратно он зашел в подвал и проверил зарядку кинжала. Даже со старой сэмовой формулой они умудрились зарядить клинок процентов на тридцать, примерно! Это работало! Пытки работали! Дин вернулся на террасу с подарком и необходимыми вещами в руках, улыбаясь немного сумасшедше. — Тридцать процентов, Сэмми! Представляешь?! — А ты сомневался, что твои действия приносили пользу! — с укоризной заметил Сэм, улыбнувшись брату. — Я рассчитывал на куда более скромный результат! Если я все пересчитаю правильно, то… Нет. Сначала нужно все проверить. Потом уже буду радоваться. Ну, или огорчаться, — добавил он, обрывая полет своей мысли. — А что ты такое принес? — Это то, что Фаб у тебя подсмотрел. Ну и ты упоминал как-то… — Дин показал колечко. — Нравится? — Очень, — глаза Сэма загорелись. — Ты хочешь проколоть прямо сейчас? — Почему нет? Только место — куда ты хочешь? Ты, помнится, говорил о мошонке… А Принца Альберта? Нет? — Я хочу всего и много, — честно признался Сэм. — Но кольцо у тебя всего одно. Так что… Выбери сам. В конце концов, кто из нас двоих тут обычно выступает в роли хозяина? — Мне больше нравится на мошонке. Красиво и менее болюче. А еще не будет мешать многому. И грузики… — Дин мечтательно поднял глаза. — Да и не только грузики, — добавил Фабиан. — У нас за такое кольцо цепляют цепь… Ну, вместо поводка. Можно вести, а можно поставить на колени и за кольцо в полу закрепить, чтобы не поднимался и не двигался с места. Сэм кивнул, смотря на руки брата, которые вертели кольцо, словно завороженный. — Наверное, меня надо привязать, чтобы проколоть… — хрипло предложил он. — Я подержу тебя, — возразил Фабиан. — Сяду у тебя за спиной, своими ногами разведу твои, а руками будешь цепляться за меня. Чтобы непроизвольно не закрывался, я их тоже придержу. — Сэмми, садись. Сейчас все сделаем. Фабиан переместился так, чтобы было удобно держать Сэма и тот, откинувшись на его грудь, раздвинул ноги. Дорниец, глянув на Дина, положил свои ноги на сэмовы и, подцепив ступнями, раздвинул, заодно еще и фиксируя, шире. Следом он переплел свои руки с руками удерживаемого в открытом и беззащитном положении любовника и принялся целовать его шею, стараясь завести. — Давай, Дин, мы готовы, — мурлыкнул он. Дин протер крепким вином само колечко, иглу и местечко на мошонке, которое они собрались проколоть. Единственное, что его смущало во всем этом — сможет ли он быстро вдеть колечко, чтобы не затягивать болевые ощущения для брата. Но потом, он решил, что из этого может выйти неплохая игра. Старший примерился, оттянул кожу и проколол в нужном месте. Но он не торопился вынуть иголку, внимательно наблюдая за братом и его реакцией. Рефлекторно Сэм дернулся, но Фабиан крепко и надежно держал его. Боль от прокола обожгла и заставила вскрикнуть, но отторжения не было, а следом накатило сильнейшее возбуждение. Член поднялся и затвердел моментально, и Сэм откинул голову на плечо дорнийца. — Продолжаешь сомневаться в том, что ему это действительно нравится? — подал голос Фабиан, посмотрев на Дина. — Не-е-ет… Мне тоже нравится, иначе бы не играл с этим… — Дин был очень доволен, видя такую реакцию брата. Но дольше иглу держать было нежелательно и он, вынув ее, снова натянул кожицу и вставил колечко. Полюбовавшись на дело рук своих, он стал смазывать его мазью, немного теребя. Сэм, прикрыв глаза, постанывал, ощущая волны боли и желания, прокатывающиеся по его телу от действий брата. Фабиан, отпустив его руки, но все еще держа ноги, гладил по животу и груди, играл с пирсингом в сосках, целовал плечи и доверчиво подставленную шею. — Еще немного и я кончу, — простонал Сэм и, распахнув глаза, воззрился на Дина. — Можно? — Да, Сэмми. Кончи для нас. Получив разрешение, Сэм коротко всхлипнул и излился, несмотря на то, что к его мужскому достоинству так никто и не прикоснулся. Ощущения в только что проколотой мошонке, которые пришли после оргазма, были не самыми приятными на свете, но ожидаемыми, а потом и совсем не страшными. Он расслабленно полулежал, откинувшись на Фабиана и из-под ресниц наблюдал за братом. — Ну, и стоило так загоняться? — наконец спросил он Дина. — Палач, все дела… Хорошо же! — Знаешь… Стоило! Не загнался, не вспомнил бы о подарке, — Дин радостно улыбался. — А так, все довольны. — Справедливости ради, надо отметить, что вспомнил о нем не ты, а Фаб, — напомнил Сэм. — Так что… Но вообще, я, когда распинывал тебя, хотел с вами обоими поговорить. Пока ты там ужасы ужасные себе придумывал, я спал, восстанавливался и думал. Анализировал то, что произошло и у меня к вам обоим море вопросов. — Спрашивай, я постараюсь ответить, — старший и не сомневался в этом. — Начну я с тебя, Фабиан, — обернувшись, произнес Сэм. — Пожалуйста, вспомни как можно подробнее, что именно ты делал, когда начал забирать боль? Как ты это делал? — Ну и вопросы ты задаешь, — пробормотал дорниец, отпуская ноги любовника и поудобнее устраиваясь сам и устраивая его. — Я точно помню, что чувствовал иглы. Как будто они были воткнуты в меня, но при этом знал, что это не так. Было больно, но очень быстро удалось осознать, что это не моя боль, а дальше все было просто. — Ага, — кивнул Сэм. — А вот теперь… Сосредоточься и представь, что у тебя вдоль позвоночника идет труба, от которой ответвляются две трубки потоньше, идущие к рукам. К пальцам. Фабиан прикрыл глаза и постарался представить предложенную картинку. Получалось с трудом, но в итоге она стала вполне четкой и ясной. — Представил, — сообщил он. — Теперь ты, Дин, — обратился Сэм к брату. — Потревожь свежий прокол. Без фанатизма. Мне нужна не яркая вспышка боли, а мерная тягучая, понимаешь? Дин кивнул брату, показывая, что понимает и сделает все, как он и просил. Он дотронулся до колечка, немного шевеля его и раскачивая. — Спасибо, — поблагодарил Сэм, концентрируясь на ощущениях. — Фаб, теперь положи руки, ну хоть на виски мне, как тогда и попробуй забрать боль. Но не ощутить ее в районе своих яиц, а всосать в эти трубки, которые ты представил, не пуская при этом боль в себя. Довести до позвоночника и выбросить наверх, — Фабиан постарался сделать то, что от него требовали и через какое-то время Сэм, который до этого чуть слышно шипел и явно напрягался от действий Дина, расслабился. — Нет, не тяни, Фаб, просто забирай то, что отдаю, — что-то поменялось, мышцы Сэма вновь напряглись, а глаза потемнели от ощущений. — Правильно. Вот так. Запомнил ощущение? — Да, — ответил Фабиан, убирая руки. — Все, Дин, можешь отпустить кольцо, — попросил Сэм. — Теперь вот скажи мне такую штуку: этот вот начинающий телепат обрел свой дар меньше недели назад. Как ты думаешь, может ли человек за этот срок освоить его настолько, чтобы не особо напрягаясь делать такие вещи? — Судя по моему опыту — нет, — Дин отпустил колечко не сразу, а еще чуть-чуть поиграл с ним. — Я, несмотря на ускоренный курс в Браавосе, до сих пор еще не все освоил и так думаю, что мне до совершенства ой как далеко. Хотя огонь дался мне очень легко. Так, будто я с ним всю жизнь прожил и только сейчас понял, что это именно оно. Да, в принципе, так и было. — Ага, — кивнул Сэм, а потом жестким командным голосом приказал: — Зажги дрова в жаровне, Дин. Сейчас. Дин, не раздумывая, проявил небольшой огонек, как от зажигалки, и бросил его в жаровню. Дрова вспыхнули сразу. Старший Винчестер уже не удивлялся ничему. Как он смог это сделать, зачем… Сэм приказал — он сделал. — Ты мой герой, — улыбнулся младший. — А вот теперь скажи, как ты это сделал? — Хм. Если разбирать по частям, то ты приказал, я вспомнил, как раньше играл с огнем и пожелал, чтобы он появился на пальцах. Потом поджег дрова. Все. — У тебя нет ощущения, что эта память… Ну, не новоприобретение? — спросил Сэм с любопытством. — Дай подумать… — Дин на несколько минут явно ушел в себя, а потом ответил: — есть такое немного. Как будто я уже знал, как это делается и просто вспомнил. Не как Фаб, представлял, а вспомнил и все... — С Фабианом проще… — протянул Сэм. — У нас с ним схожие дары. В разной фантастике ее называют менталистикой, поэтому оставлю это слово как термин. Только у меня этот дар в области считывания ощущений, испытываемых окружающими, эмоций, особенно негативных, а он считывает мысли, ну или то, как мы там думаем. Так что мне просто ему что-то объяснять. Представь, смоделируй и так далее. С тобой… У меня странное впечатление. Будто… Ну, чтобы проще: допустим, ты умел когда-то ездить на велике, я нудно и долго расспрашивал тебя как ты это делаешь, почему поворачиваешь руль, как работаешь телом и так далее. Таким образом я точно удостоверился — ты это умеешь, это есть в твоей мышечной памяти, или где оно там хранится. Я знаю, как выглядит процесс езды, а теперь прошу тебя это сделать снова. При этом, ты вроде как, велик видишь в первый раз в жизни. Путанно, наверное, да? — Да, как-то… Попроще объясни. — Проще, я уверен, что ты можешь делать некий набор вещей, я прошу тебя их сделать, ты делаешь не задумываясь о том, как именно ты достигаешь этого результата, — попробовал упростить модель Сэм. — Так понятнее? — Типа, как я сейчас дрова поджег? — Ну, типа, да, — кивнул Сэм, ощутив раздражение. Мысль, которую он пытался донести, похоже, не была понята. — Я начинаю верить в то, что реинкарнация — нифига не сказка. Ты никогда в этой жизни так не зажигал огонь. Но ты делаешь это легко, будто точно знаешь, что надо делать. Откуда это умение? — Ну мы же в сказке. Здесь многое возможно, — Дин не пытался насмехаться над братом, он прекрасно видел его раздражение. — Скорее, я приобрел тут некие дополнительные функции, или навыки, которые позволили мне это сделать. Хотя, нет. Подожди… — старший задумался. — Я же не учился зажигать огонь пальцами специально… У меня было четкое ощущение, что я вспомнил, как это делается… — Вот и я о чем, — щелкнув пальцами, кивнул Сэм. — И сон этот дурацкий из головы не идет. Я, сгорая, пообещал вам перерождение. В общем, если ты сможешь дома хотя бы свечку силой мысли зажечь, ну или чем ты там жаровню запалил, я удалюсь в какой-нибудь монастырь, постигать дао, или что там полагается в них постигать. — Тебя туда не пустят, Сэмми! — рассмеялся Дин. — Карма у тебя, хм, нечистая слишком. — У меня отличная карма! — возмутился Сэм. — Во всяком случае, меня она устраивает. А кому не нравится, так я не виноват. И вообще, завидовать надо молча. — Как же я тебя терплю-то всю жизнь, а? Кармический ты наш… — Значит, терпишь, да? — ехидно прищурился Сэм, окидывая брата насмешливым взором. — И так терпишь, потом эдак, потом внезапно кончается кровать и начинаешь терпеть меня на полу, в весьма неприличной позе. Ну-ну, Дин. — Ну, значит, у меня такая карма. Во всех позах тебя терпеть… — Это хорошо, — протянул Сэм задумчиво. — Знаешь, в чем ты ошибся, там, в подвале? — В чем? — Дину стало очень любопытно, до каких выводов додумался его умник-брат. — В том, что ты отстранился от процесса, — сообщил Сэм. — Если по уму, то тебе не в себя надо было уходить, а доводить меня до состояния, которое у нас бывает в играх. Так, чтобы я чувствовал себя твоим. Полностью. Вещью. В идеале — виноватой. Мне было бы легко принять боль, а не страшно. И тебе было бы потом не так ужасно. — Ну, для того, чтобы это произошло, мне нужно было, как сегодня, принять себя и таким тоже. Я не смог или не успел этого сделать раньше. Не было примерно такой же ситуации. Те, кого я мучал в Аду были для меня никем, да души, да жалко немного, но они никто. А тут ты… Родной брат, любимый, просто обожаемый. И еще тех мучили за что-то, а тебя? Просто так? Ради эксперимента? Это сейчас, вот в эту самую минуту я понимаю, что мне это тоже нравится, и я мог бы получить огромное удовольствие от той пытки… Но в подвале… Я не смог… принять себя… — Меня не надо жалеть, — вздохнул Сэм. — Ну, не так и не об этом. Это все было не просто так, а ради цели, которая перед нами стоит. И в следующий раз мы оба будем в тех же ролях. Я — на кресте, а ты… Ты рядом. Фабиан будет проводником, это у него отлично получилось. Потом он опять будет ухаживать за мной, и ты тоже. Мне нужно будет отходить некоторое время. Но заход на новый круг… Сделай его в следующий раз лучше. Любыми методами. Я готов принять боль, но не тот страх, который испытывал там. — Это была не жалость, Сэмми… — И я не тебя боялся, — перебил брата Сэм. — А того, что ты сам сломаешься. Понимаешь? Тебе я доверял и такому. Просто знал, что ты все сделаешь так, как должно. — Хорошо, в следующий раз… А когда, кстати, он будет? Отпуск у нас закончился, неделя уже прошла. Играть мы перестали. Теперь все на равных, ну почти. И решаем вместе. Так когда? — Сегодня я буду проверять свои идеи. Если успею закончить, то к ночи буду готов расчертить на потолке полноформатную фигуру, а не эти глупые бумажки. Чувствую я себя нормально, ты вроде как тоже. Фаб, ты как? — спросил Сэм, обернувшись к дорнийцу. — А чего я? Из нас троих, я пострадал меньше всех, — отозвался тот. — Значит, смотри сам, Дин, — подытожил Сэм. — И, кстати, — заметил Фабиан. — Я попрощался с домом. Тогда, когда мы ездили… Так что… — Завтра начнем. Если фигура будет к ночи, то лучше выспимся и с новыми силами приступим. А если ты ее только к утру рассчитаешь и закончишь, то пойдешь спать. Зелье и иглы, и другие пытки лучше применять на свежую голову, чем с ног валясь. Разве нет? — Я и не спорю, — отозвался Сэм. — Но ведешь-то все равно ты, так что именно тебе решать, когда и что делать. То, что мне после работы нужно будет отдохнуть — это и ежу понятно. И, кстати, вы можете облегчить мой нелегкий труд. Комнату, которую ты определил, как гарем, надо привести в рабочий вид. Выгрести оттуда большую часть подушек, принести какой-никакой столик. А дальше оставить меня в покое и тишине, — объяснил он. — Хотя… Дин. Мне нужны твои волшебные глазки. Минут на тридцать. Я хочу проверить одну вещь. — Угу, показывай... — Фаб, дай я лягу, — попросил Сэм и Фабиан, выпустив его из объятий, подвинулся в сторону, с любопытством ожидая, что сейчас будет. — Я хочу попробовать не нанося себе повреждений, разогнать мозги так, чтобы они работали по полной. Типа, приглушить остальные чакры, перераспределив ресурсы на шестую. Вспомнил медитацию, нужно проконтролировать — сработает или нет. Осознал идею? — Да, осознал, — Дин сосредоточился на видении структуры Сэма. — Вперед. Сэм кивнул и, расслабился, вытянувшись в полный рост. Следуя инструкциям, которые вспомнил, он прикрыл глаза и принялся размеренно дышать, и ожидая, пока выровняется сердечный ритм. Потом он стал как бы пропускать свое дыхание через места, где должны были находится энергетические узлы, называемыми чакрами. Что-то текло внутри него в такт с дыханием с каждой минутой все свободнее и свободнее. Оно делало это неспешно и размеренно, направляясь туда, куда и хотел Сэм, по представлениям которого, в данную минуту, чакры, начиная с нижней, должны были бы разгореться ярче. Он ощущал в этих местах тепло и ток силы. Когда эффект стал казаться более-менее равномерным он осторожно стал сужать области этого тепла, не задавливая их полностью, а чуть притушивая, а те излишки, которые вследствие этого образовывались, перераспределял вдоль позвоночника, направляя к голове. От этого через некоторое время точка, находящаяся во лбу, стала ощущаться сначала горячей, а потом и обжигающей, и Сэм открыл глаза. Дин внимательно наблюдал за действиями брата вторым зрением. Это было потрясающе красиво! То, как течет по структуре энергия, как она разгоняет центры, как выравнивает все поле. Да, при этом было видно, что лоб опять засиял, но никаких дыр и перекосов старший в структуре брата не обнаружил. — Все получилось, Сэм… Ничего не разрушилось и сила там, где надо. — Вот теперь скажи мне, как так может быть, если я это делал в первый раз в жизни?! — вопросил младший Винчестер. — Впрочем, вопрос риторический. Я просто знал, что и как надо делать. Остается понять — откуда эти знания в моей голове взялись, но это подождет… Теперь комната и расчеты. Комнату в рабочее состояние привели быстро. Столик, пусть и традиционно низкий — нашелся и был установлен там, где Сэм попросил и, когда Дин с Фабианом ушли, он принялся разбирать привезенные бумаги. К счастью, дорниец, действуя четко по инструкции, ничего не спутал и в скором времени младший Винчестер полностью ушел в свое занятие, посвящая ему всего себя без остатка. Дело продвигалось быстро. Не хуже, чем тогда, когда он занимался им в прошлый раз, а может даже и лучше. В какой-то момент Сэм поймал себя на том, что узнает некоторые рисунки, не сверяясь ни с книгами, ни со своими записями. Просто знает, что это, зачем и как работает. Это было удивительно, но, чтобы не отвлекаться, Сэм запретил себе об этом думать. В итоге все было готово даже раньше, чем он ожидал. Ритуал пересчитан с учетом проводника, неточности и огрехи поправлены, и теперь новая фигура не должна была терять ни капли энергии. Кроме того, он понял, как правильно активировать ключ на перенос и задать точные координаты и время прибытия. Последнее, правда, имело разброс от трех до шести часов с момента активации ключа на той стороне, то есть, вернутся они по любому в тот же день, только к обеду или чуть ближе к вечеру. Впрочем, странностей и загадок, которые не удавалось разгадать, тоже хватало: например, он так и не понял почему ключ перенес их обоих, а не одного Дина. По расчетам выходило, что для перехода нужно касаться артефакта, а все живые разумные, что будут касаться того, у кого ключ, перенесутся вместе с ним. Но для того, чтобы вернуться домой, понимание того, как же их сюда забросило, было не критично, и Сэм оставил эту тему для изучения когда-нибудь позже, вместо этого занявшись проблемой переноса лошадей. Те не подходили под понятие “разумных”, но, как оказалось, это можно обойти. Просто нужно нанести кровью владельцев специальные символы на шкуры животных и они, а также кладь, которая на них будет навьючена, будут перенесены вместе с людьми. Закончив с расчетами, Сэм вытянулся на полу, по новой погружаясь в медитацию, чтобы распределить энергию с шестой чакры, работавшей в усиленном режиме, в более гармоничное состояние. Чувствуя, как остывает лоб, понял, что и это получилось также просто, как и прошлый опыт. — Все! — заявил он, выбравшись на террасу и обнаружив там обоих партнеров, о чем-то мирно беседующих при свете заходящего солнца. — Я все высчитал, проверил, перепроверил, придумал как перевести лошадей. И вообще, я — молодец. И очень хочу пить и есть, — он плюхнулся за стол и, схватив ветку винограда, принялся с жадностью ее обгладывать. Чувствовал он себя усталым, но это была хорошая усталость. — Я же сказал, что он до заката справится? — с ноткой торжества в голосе, спросил Фабиан Дина. — А ты не верил! — Ага, а ты сам — не получится у него формула, не получится! — Дин тоже горячился и почти наскакивал на дорнийца. — Вы тут, что, тотализатор устроили? — флегматично поинтересовался Сэм, оглядывая стол. Еды там не было, зато был еще виноград, который он и взял. — Ну… — потупился Дин. - Не то, чтобы тотализатор… — И в чем суть спора? — полюбопытствовал Сэм. — А ставки? — Мы, когда ты начал все это считать, стали обсуждать, как и что будет. Получится ли у тебя все сделать до заката или окончание будет только завтра утром. И сможешь ли ты обсчитать формулу так, чтобы быстрее заряжалась и все туда было включено. Я знал, что у тебя все получится, только сомневался — когда. А Фаб, наоборот, считал, что ты справишься быстро, но не сможешь до конца доделать формулу, — Дин не смотрел в глаза брата, а пытал взглядом стол, видимо, пытаясь прожечь там дыру. — И слово за слово… Ну, сам понимаешь… Фаб предложил поспорить, а ставка… Кто проиграет, тот делает себе пирсинг сосков. — Проиграли вы оба, — заметил Сэм. — Но вообще… То, что получится, мне, пожалуй что, нравится. Притом, в обоих случаях. — А я давно хотел что-то такое, но тут мне это было не по статусу, — признался Фабиан, с улыбкой глядя на Дина. Ставки были симметричные, только вот отношение к проигрышу, похоже, не слишком. — Тебя ж кормить надо, — спохватился он и, поднявшись со своего места, ушел в дом за едой. — Я вот никогда об этом не мечтал, — ворчал Дин. — Не по статусу… Да кто бы ему поперек что сказал. Но все равно, проиграл — придется делать. Только не кольца, нет. — Штанги? — спросил Сэм и задумался. — Я видал с красивыми камнями… И можешь так на меня не зыркать. Камни не только для красоты бывают. Вон, хоть мои браслеты возьми. Да, эстетично, но еще и аккумулятор. Если на заказ для тебя делать, то можно подобрать камешки, которые будут помогать огонь сдерживать. — Хм… Если так подходить, тогда можно… Ну камни подобрать и сделать. Только вот, не будут они мешать? Если я захочу дрова в камине зажечь, например? — А почему они должны мешать-то? Сдерживать же, а не блокировать дар, — удивленно спросил Сэм. — Не знаю, излишки проще отводить… В общем, думаю, для начала, надо посмотреть на камни. Я свои браслеты вообще случайно купил. Не искал ничего подобного, да даже и не думал, пока в ювелирную лавку в Хайгардене не забрел. А механически мешать — тут уж как прокол сделать. Можно же вдоль или поперек… Прикинуть, как удобнее и все. — У того ювелира, что мы были с Фабом, есть понимание всех этих вещей. И большая коллекция девайсов. Меня еще вот что беспокоит — у меня соски, знаешь, чувствительные очень. Если проколоть и еще сверху одежда… — По началу, да, а потом — привыкнешь, — пожал плечами Сэм. — И, кстати, отдача долга должна произойти как можно быстрее или это ждет? Если ждет, то я бы до дому подождал. У Бориса наверняка есть знакомый ювелир, а технологии обработки камней у нас все-таки гораздо выше. Я хочу эстетичную вещь на тебе видеть. — А я хочу камни отсюда. Детское желание, конечно, но пусть эта вещь мне напоминает о Дорне. Можем же мы камни тут приобрести, а обработать и сделать все дома? Я бы к Борису тоже обратился, знающий мужик. — Думаю, да. Притом, спроси сначала у Фабиана. Он торговал, в том числе, и камнями. Может у него есть что-нибудь, что тебе подойдет? — Что у меня есть? — спросил дорниец, который, войдя на террасу с подносом, уставленным плошками с едой, услышал только последнюю фразу Сэма. — Сэм хочет найти камешки, сделать штанги для пирсинга. Сказал, что у тебя могут быть. Покажешь, если это так? — Дин посмотрел на Фабиана. — Или подскажи, у кого можно посмотреть и выбрать. — Покажу, — кивнул Фабиан, сгружая поднос на стол. — Хоть прямо сейчас. Я… В общем, подумал, что драгоценные камни — везде ценность, и кое-что прихватил, чтобы с собой забрать. Как я понял, что-то же с собой забрать можно будет? — О! — Сэм ухватил кусок мяса и с удовольствием впился в него зубами. — Кфтати, фшпомнил! — он быстро прожевал, посмотрел на брата, а потом поднялся и ушел в дом. Вернулся он быстро и принес лист, на котором были тщательно прорисованы несколько заковыристых символов. На вид они больше всего напоминали этакие курчавые облачка — ни одной изломанной линии, ни одного острого угла. Все плавное и округлое. — Это тебе, — сказал Сэм, протягивая лист Дину. — Мне зачем? — старший непонимающе уставился на рисунок. — Это что-то вроде тату? Набить, чтобы не зажариться? Или что? — Нет, — Сэм помотал головой, вновь принимаясь за еду. — Это светильник. Ну, символ, который позволяет его создать. Школа — явно огненная. Попробуй мягко в него влить огонь. Немного, и именно в символ, а то спалишь листок, или получишь тут миниатюрное солнце. — А от малого количества силы он не загорится? Или можно так? Это же бумага, — Дин собирал огоньки внутри себя, готовясь зажечь рисунок брата. — Ты ведь не бумагу зажигаешь, а символ. Ну, как тебе объяснить? Не важно на чем он изображен. Думаю, ты можешь научиться его представлять и вообще без какой-то поверхности просто в воздухе зажигать, — сказал Сэм. — По началу, видеть его — проще будет. Потом сам несколько раз нарисуешь. А теперь попробуй зажечь мой рисунок. Дин сосредоточился и начал вливать маленькие огонечки, поджигая каждую линию. Сначала ему было тяжело концентрироваться так, чтобы зажигать рисунок, а не бумагу, на которой тот был выписан. Потом все стало значительно легче, будто он снова вспомнил, что уже делал подобное и не просто вливал огонь в картинку, а сам рисовал пальцами в воздухе. На ум даже пришли слова на незнакомом языке, которые легли как дополняющее заклинание. Рисунок засветился неярким, теплым светом. — Ого! — больше слов у Дина не было. — Красотища! — прокомментировал Сэм. — У меня тоже получается его зажечь. Но свет неприятный. Холодный, синеватый и видно в нем плохо. Знаешь, как дешевые экономичные лампы, даже хуже. — А у меня получится? — полюбопытствовал Фабиан. — Думаю, да, — кивнул Сэм. — Это несложное волшебство. Проще, чем проводить боль или держать щиты. — Откуда я знал заклинание? Меня вот это сейчас больше волнует. — Дин и правда был очень насторожен. — Ну, как вливать огонь в рисунок, я разобрался быстро, а вот слова… — Магия! — пожав плечами, ответил Сэм. — Говорю же — прямая дорога в монастырь. Постигать Дао. А ты не веришь, говоришь, карма хреновая. — Свет на солнечный похож, — завороженно глядя на распространяющий свет символ, произнес Фабиан. — Пойду, принесу камешки, выберешь. — Он принес на террасу небольшой ларец, который и протянул Дину. — Тут лучшие, что у меня были, на момент, когда я собирался. Старший Винчестер открыл ларчик и сдержанно ахнул. Чего там только не было! Алмазы, изумруды, рубины, опалы, морионы и еще множество разнообразных камней. Название многих Дин и не знал, не видел никогда, слишком был далек от всего этого. Вторым зрением камушки смотрелись еще лучше и его внимание сразу привлекла россыпь зеленовато-фиолетовых камней. Из всего многообразия похожих Дин выбрал парочку тех, с которыми сразу почувствовалась и установилась связь. — Вот эти, — показал он камни Сэму и Фабиану. — Только не знаю, что это такое. И по плотности подходят. Они в магическом зрении имеют схожую структуру с алмазами. Сэм взял оба камешка и, жестом велев Дину принять горизонтальное положение, положил камни рядом с его сосками. — Как тебе? — спросил он, разглядывая брата вторым зрением. Его родной узор, который Сэм прекрасно помнил, словно бы дополнялся камнями. Выглядело это вполне гармонично, хотя в том, как именно это будет работать младший не был уверен. — Мне хорошо, — Дин прислушивался к себе и связям. — Они чуть притушивают внутренний огонь. Ну-ка, скажи какую-нибудь гадость, чтобы я заведомо разозлился. — Вот вернусь домой, — мечтательно произнес Сэм, стараясь быть как можно убедительнее. — Устрою пьянку. Напьюсь демонской крови… Буду буянить и нарушать беспорядки! Дин вскипел, но камни не давали ему перейти грань и поджечь все вокруг. Они как бы обволакивали его мягким, успокаивающим коконом. Старший быстро взял себя в руки и, усмехаясь, спросил: — И где демонов нароешь? Кроули вызовешь? Будешь у него вампирить? Я своего кореша в обиду не дам! — он уже смеялся. — Кстати, это хорошая идея, — подумав, кивнул Сэм. — Он по-любому нам еще должен, так что… — Что ты собрался с него требовать? Деньги? Или документы для Фаба? — Дин немного насторожился, представляя, что может сделать Кроули, узнав, что его любимые враги теперь еще и сильные маги, и вообще их стало трое. — Он нам должен денег, притом много, — ответил Сэм. — А документы… Что-то мне подсказывает, что для их получения услуги этого пройдохи не понадобятся. Деньги лишними никогда не бывают, не важно, чем мы будем дальше заниматься, а долги надо отдавать. — Он нам опять подсунет какой-нибудь клад с заковыкой, — Дин попытался привстать, но камни с сосков могли упасть. И в такой позе ему было удобнее общаться. — А если он прознает о способностях? О твоих-то он в курсе, только не знает силу. А о моих, а Фабиана? — Можно подумать, нас когда-нибудь останавливали головоломки, — фыркнул Сэм. — А способности… Ну, допустим, прознает. И что? Мы от этого ничего не теряем, пока держимся в рамках договора. О том, что мы не будем искать приключений на собственные задницы где-то не на Земле, речи не было. Так что, Кроули останется только локти кусать от зависти. — Да уж, — Дин нащупал камешки на своем теле и снял их. — Фаб, а что это за камни? — У нас их называют слезами Красных гор, — ответил дорниец. — Редкий товар. Реже алмазов или любых других камней. — О, так ты богач? Их у тебя в ларце там… Много… — Дин присел, держа “слезы” в руке. — Знать бы еще, как их обработать можно. Хотя, я вижу внутренний рисунок и могу нарисовать эскиз. — Вообще, я бедняком обычно даже не пытаюсь прикинуться, — заметил Фабиан. — Возможно, в вашем мире богатый человек может позволить себе нечто… — он прищелкнул пальцами, — ну, большее. Но тут… У меня было все, что взбредало в голову. Кроме, — он запнулся, обвел взглядом обоих братьев и замолчал, принявшись убирать обратно в ларец достанные оттуда сокровища. Те переливались в свете горящего символа и Сэм, до этого разглядывавший драгоценности, протянул руку, извлекая из горки один из приглянувшихся камней. Черный, непрозрачный, с маслянистым блеском, по форме напоминающий гальку. Повертев его в пальцах, он положил, посмотрел, как бы сквозь него на дорнийца, имея при этом очень задумчивый и озадаченный вид. Дин заметил манипуляции брата с камнем и запинку Фабиана, и тоже притих, разглядывая этих двоих во втором зрении. Их общие, на троих связи светились ярко, скорее всего, усиливающиеся под воздействием камней. Тот, который Сэм вертел в руках, столь явно “принадлежал” дорнийцу, как и “слезки” — самому Дину, или камни в браслетах младшего — ему. Осталось только придумать форму для постоянного ношения — кулон ли, кольцо или часть браслета. — Вот сюда, — действуя по наитию, Сэм приложил камень ко лбу дорнийца. — Его место вот тут. Не отдавай его никому. Он тебе очень пригодится, как мне кажется. — Почему ты так решил? — спросил Фабиан, замерев на месте и пытаясь разобраться в ощущениях. — Просто чувствую, — ответил Сэм. — Не могу объяснить внятно. Черт! Голова напоминает какой-то склад забытых вещей. Тут помню, тут не помню. Откуда помню то, что помню — понятия не имею! Бесит! — он убрал руку с камнем и положил его в шкатулку. Старший, повинуясь порыву, подскочил к брату и крепко обнял его, успокаивающе поглаживая. Он сам не понимал, зачем это делает, но Дину показалось, что сейчас мелкий может рвануть связи. И не только их троих, но и свои собственные, в структуре. — Ш-ш-ш… Все хорошо, Сэмми, все хорошо, — успокаивал он брата, как маленького. — Все образуется. Ты все вспомнишь, всему научишься. А мы тебе в этом поможем, — продолжал он говорить, вливая в брата силы земли, успокаивающие и расслабляющие. — И я помогу, и Фабиан, тем более, у него кроме нас никого скоро не будет… Дорниец тоже приобнял Сэма со своей стороны и поглаживал. Что происходит и чего Дин так всполошился, он не понял, но уже привычно просто поддержал действия старшего, надеясь получить все объяснения потом, ну, или разобраться самостоятельно. — Да в порядке я, — с раздражением пробурчал Сэм, ощущая, как беспокойство и дискомфорт отступают на второй план. — Просто вы оба не представляете, как меня бесят все эти загадочные явления. Я привык к порядку в своем сознании. А тут… Иногда такая каша, что аж тошно. — Мы может и не представляем, зато видим, как ты бесишься, — Дин поцеловал любимого в скулу. — И что это твое настроение может разорвать связь. Не знаю, почему мне так увиделось, не хочу даже думать сейчас. Но создалось ощущение, что еще немного, и ты можешь произнести такие слова, которые будут с огромными последствиями для нас. — Слова? — удивился Сэм. — Что-то я не помню, чтобы собирался что-нибудь этакое сказануть… Хотя, учитывая кашу в голове, кто знает, — он вздохнул, расслабляясь в теплом коконе из рук близких. — Все равно противно чувствовать себя инвалидом на всю голову. Правда. Они сидели все втроем в обнимку еще некоторое время, а потом Дин спросил: — Вот мы с вами условия пари обсудили, поняли, что все проиграли, камни нашли, с рисунками побаловались. А суть-то? Сделал, что хотел, Сэм? — Ну да, я же сразу сказал, — кивнул младший. — Осталось только в подвале эту радость расчертить и все. Кстати, такие световые символы я вплел в рисунок ритуальной фигуры. Подумал, что удобнее будет, чем керосинки-то. — Угу, — Дин был готов хоть сейчас бежать и рисовать фигуру, так ему хотелось убраться домой. — Я зажгу. Хотя, хотелось бы посмотреть, какой огонь будет у Фаба? — Ну так погаси этот символ, — предложил Сэм, кивнув на лист, изображавший светильник. — Потом Фаб попробует его зажечь. Не понравится — опять зажжешь ты, да пойдем, поможете мне рисовать. Угли поподаете, что ли... Я на потолке ее помещу, чтобы ты, когда вокруг ходишь, ничего не затер. Да и мне ее будет видно. Дин загасил символ, втянув пламя в пальцы и кивнул Фабиану. Тот взял лист в руки и воззрился на изображение. Как заставить его светиться? Некоторое время он молча смотрел, а потом, отложив бумагу, закрыл глаза и перед его лицом, прямо в воздухе, стало проявляться зеленоватое свечение. Постепенно оно приобрело форму, аналогичную той, что была изображена на рисунке, а свет стал ярче. — Мне представить ее в воздухе оказалось проще, — смущенно прокомментировал он, открывая глаза и разглядывая свое творение. — Мне тоже, — согласно кивнул Сэм. — Зеленое… Но не холодное. Правда, спектр тоже не годный для чего-то этакого… Читать я бы в этом свете не взялся. — А мне нравится… — Дин любовался зеленоватым светильником, висящим в воздухе. — Сейчас! — Он еще раз взглянул на рисунок, что-то прошептал и рядом с рисунком Фабиана повис такой же, только теплый и оранжевый, напоминающий закатное солнце. — Хм, — протянул Сэм и, в свою очередь “колданул” свет. Его синяя льдистая фигура присоединилась к двум уже имеющимся. — Ну, что, с рождеством, типа? — фыркнул он, наблюдая результат их творчества. — Ага! Ну красиво же! — Дин был в восторге от колдовства, позволяющего создавать такие вещицы. Вот только, если он спокойно отдавал свою энергию, зная, что в любой момент зачерпнет из других сил, то брат и дорниец были в этом отношении уязвимы. На поддержание света у них утекала сила, пусть по капле, но утекала. И не восстанавливалась. Дин, недолго думая, поделился с ними силами. — Забавно, — произнес Сэм, ощутив прилив сил. Их поступало куда больше, чем он тратил на поддержание света. — Но, Дин, это очень малозатратное колдовство. Так что можешь не беспокоиться и не накачивать нас сверх меры. Ты ведь и Фаба подпитал, да? — Да ну брось, мне не сложно, — старший вообще не понимал сейчас сути претензий. Он действовал на автомате — увидел, что силы утекают — подпитай. — Может оно и малозатратно, но затратно же. Тебе не стоит беспокоиться об этом. Считай меня как воду или воздух, ну или еще что придумаешь. — Тут две фишки, — отозвался Сэм. — Первая — тебе, видимо, свойственно делиться так. Почему и отчего — не важно. Но свойство налицо. Но в то же время нужно научиться понимать, когда нужно это делать, а когда можно и не делать. И другая — и мне, и Фабиану, надо знать предел собственных резервов. Представь, что может получиться, если вдруг по каким-то причинам тебя не будет рядом, и ты не сможешь делиться? Даже если ты можешь это делать на больших расстояниях — не важно. Просто не сможешь и все? Что в этом раскладе делать нам, если мы не знаем точно на что способны рассчитывать без тебя? Дин задумался и прекратил вливать силы в близких. — Я как-то не думал об этом в таком ключе… Но мне сложно этого не делать. Оно как встроенная потребность, понимаешь. Я иногда даже сознательно не управляю подпиткой. Я… Хм… А если… — старший задумался над проблемой и представил вокруг себя тонкую пламенную преграду, отсекающую силы, подпитывающие других. Он боялся, что в таком случае и сам останется почти без подпитки, но собственный огонь питал его и так. А еще второе зрение как отрезало пеленой огня. Сэм чуть поежился и с любопытством поглядел на брата. — Ты стал… холоднее, — прокомментировал он. — Не ледышка, но… Было уютнее. — Тебе не угодишь, — Дин, улыбаясь, вернул все на свои места, пытаясь перестать питать брата и дорнийца. — А так? — Попробуй сделать так, чтобы процессом подпитки управляла голова. То есть — надо — сделал. Нет — не вливай силком. Или даже… — Сэм задумался, как сформулировать. — Ну, что-то типа — попросили — выдал, нет — ну значит нет. Как по мне, так такой метод наиболее правилен. — Я попробую, — Дин пока не совсем понимал, каким образом это сделать, но примерно представлял, как взять контроль над силами. В голове всплывали какие-то слова, рисунки, руны, что-то странное и магическое. — Что-то не так, Сэм… — ему даже стало нехорошо: закружилась голова и затошнило. Сэм, до этого пребывавший в расслабленном состоянии, резко собрался и повернулся к брату. — Что? — спросил он. — У него сейчас что-то в сознании происходит, — подал голос Фабиан. Он полдня до этого экспериментировал со своими щитами, пытаясь добиться такого эффекта, чтобы слышать окружающих, но настолько нечетко, чтобы не разбирать что именно он слышит. Получилось нечто типа шума морского прибоя. Когда Сэм или Дин о чем-то задумывались — он становился чуть громче, а когда нет — шелестел где-то на краю сознания. Зачем он это делает дорниец и сам не понимал, но ощущая это, чувствовал себя комфортнее, чем в стерильной пустоте за щитами. — Звучит так, как будто он… вспомнил что-то волнительное, или… — А попонятнее можно? — попросил Сэм. Фабиан сосредоточился на Дине и чуть приподнял щиты, надеясь четче разобраться. Стоило ему это сделать, как в его сознание потекли какие-то образы, состоящие из рисунков, непонятных значков и еще чего-то неразборчивого, отчасти от того, что совершенно незнакомо, а отчасти от того, что было хаотично перемешано. Выглядело это, на взгляд дорнийца, этаким шумом, но он явно причинял дискомфорт старшему из братьев. — Дин, — Фабиан потянулся к вискам Винчестера и положил на них пальцы. — Ты что-то вспомнил. Сконцентрируйся именно на той задаче, которая стронула эти воспоминания. Только на ней. Остальное — оставь. Просто отпусти. Дин последовал словам дорнийца и сосредоточился именно на том, как сделать подпитку не постоянной, а именно по воле разума. Скорее всего, игра со щитами что-то сдвинула в его сознании. Но, задача была ясна и в какой-то момент он увидел, что делает пасс, закрывающий постоянный отток сил к другим. Стало легче, тошнота и головокружение ушли, и старший Винчестер показал, что все, можно отпускать его. Дорниец не пытался помогать или как-то подталкивать идущий в голове Дина процесс и прикасался скорее затем, что ему самому так было проще наблюдать за происходящим. Постепенно ошметки не пойми чего перестали мельтешить в сознании старшего и Фабиан убрал руки, заодно опуская щиты до привычного уже уровня. — Очередной сюрприз, — констатировал Сэм, видя, что брата отпустило. — И сколько их еще будет?! Ладно. Черт с ними. Тебе нужно время, чтобы прийти в себя, или пойдем заниматься рисованием? — Пойдем рисовать. Я уже в норме, тем более вспомнил кое-что полезное, — Дин встал и сделал тот пасс, который всплыл в его памяти. — Ну как? Есть ощущения подпитки? Что-то во мне поменялось? Сэм прислушался к себе, а потом чуть улыбнулся, в свою очередь вставая. — У меня ушло ощущение, что ты постоянно во мне… Не в эротическом смысле, а … Хотя, похоже было. Но ты рядом, и ты теплый. — А мне сказать нечего, — вздохнул Фабиан, присоединившись к братьям. — Как по-мне, так ты как шуршал потихоньку, так и шуршишь. Они двинулись в подвал и созданные им символы, к удивлению Сэма, поплыли вслед. — Ха! Так мы еще и переносные светильники! Прикольно! — развеселился он. — Странно, что ты сразу об этом не догадался, — Дин улыбался. — Если бы ты попросил начертить и оживить эти рисунки где-то на твердой поверхности, то они бы там и остались. А так… — Ну, логика в этом, определенно, наличествует, — отозвался Сэм, оглядывая потолок подвального помещения. Балок там не было и это было плюсом. Кинжал Дин как-то умудрился воткнуть прямо в камень, это было странно, но, на фоне того, что с ними уже происходило, как-то не смотрелось, и Сэм, подобрав из жаровни уголек, взгромоздился на лежащий на лавках крест, встав на него как на табурет. Примерившись, он быстрыми и уверенными движениями начал вычерчивать нужную фигуру, иногда нетерпеливо протягивая руку за новым углем. В итоге, через полчаса на потолке образовалась сложная хреновина, в середине которой торчал кинжал, прикалывающий к потолку два листа бумаги. Сэм оборвал их, не трогая клинок, и осмотрел результаты своего творчества. — Две фигуры мне показались излишними, — произнес он. — Там много чего по дороге терялось… А с этой штукой, может, и за один раз управимся. Это очень оптимистичный прогноз, реально я бы меньше чем на два захода не рассчитывал, но… Кто знает. — Главное, чтобы ты выдержал, — Дин был серьезен, но без впадания в роботоподобное состояние. — Ты всех троих вписал? Как в прошлый раз будем действовать? — Ну, да, — подтвердил Сэм. — И роли прежние. Так что…Отдохнув, можно и заняться. — Пойдем, тогда, поужинаем и спать. И любить тебя. — Надеюсь, ты придумал способ, как мне пережить все это? — уже после ужина, спросил Сэм, жалея, что они еще в подвале погасили световые символы. Тот, который создавал Дин, ему очень нравился. — Придумал, но тебе сейчас знать это не обязательно, — Дин решил, что некоторый флер таинственности не помешает, заставит брата ожидать сюрприза и взвинтит его. — Вообще-то, я не просил рассказывать сценарий. Такие вещи лучше делать, а не говорить, — мягко заметил Сэм. — Но уточнить, есть ли у тебя нужные идеи был просто обязан. Правда, ломать голову и предвкушать мне это ничуть не мешает. — Угу. Если мы закончили трапезу, то почему бы не искупаться и не пойти в кровать? — старший уже предвкушал, что сделает с братом. — Всем вместе и туда, и туда. — Море или купальня? — спросил Фабиан. Днем, пока Сэм был занят, они с Дином довольно долго обсуждали, что и как будут делать, поэтому включиться в намечающуюся игру ему было просто. — Купальни, там есть то, что нам необходимо, — Дин поднялся с диванчика и встал, поджидая остальных. — Что-то меня это настораживает, — прокомментировал Сэм, но со своего места поднялся и пошел вслед за любовниками в указанном направлении. — Тебе нечего бояться, мы не обидим, — старший прошел в купальни, предвкушая реакцию Сэма. — Сэмми, — в его голосе появились рычаще-мурлыкающие нотки. — Распускай свои косы, Рапунцель, и иди к нам в бассейн. Прихвати по дороге масло, которое стоит на столике. Сэм кивнул и, распустив косу, взял флакон с маслом. Подойдя к бассейну, он протянул его Дину, с любопытством ожидая, что будет дальше. — Спускайся в воду и иди к нам, — когда брат сделал, что ему велели, Дин забрал масло и свободной рукой похлопал по сиденью между ним и Фабианом. — Присаживайся. Сэм пытался понять задумку брата, но довольно быстро махнул на эту затею рукой. Куда проще было просто подождать и на своей шкурке все прочувствовать, чем строить миллионы предположений, одно другого страннее. С этой мыслью он уселся на предложенное место, принюхиваясь к аромату, исходящему от воды. — А ты постепенно становишься сибаритом, — мурлыкнул он, глянув на брата. — Этак ты еще на мой любимый шампунь претендовать начнешь… — Не начну, он пахнет не так на моих волосах, — Дин отставил флакончик на бортик, а сам подхватил оттуда большую и мягкую губку, пропитанную специальными растворами, напоминающими гель для душа их родного мира. Он окунул ее в воду и, когда она напиталась влаги, поднял ее над головой брата и слегка выжал. Фабиан клялся, что ни один раствор, примененный в этой губке, не щиплет глаз и не раздражает кожу. На Сэма вылился небольшой водопадик очень вкусно пахнущей, сочетающейся по ароматам с солями в бассейне, воды. — Я понял! — отфыркиваясь, воскликнул Сэм. — Это ты так мстишь за утро? Да? — хотя ощущения неприятными не были. — Ну и это тоже, — Дин снова окунул губку и теперь уже не стал выжимать ее над любимым, а просто повел ею по груди брата. — Но больше я хочу позаботиться о тебе и сначала искупать. — Ничего не имею против, — мурлыкнул Сэм, прикрывая глаза. Брат редко когда делал что-то подобное, а нежные прикосновения доставляли удовольствие. Потом к рукам Дина присоединились не менее ласковые руки Фабиана и это стало еще лучше. — Ты такой красивый, хороший мальчик, — шептал Дин на ухо младшему, вводя его в некий транс от слов и интонаций. — Ты был так хорош, когда сделал мне сюрприз… Покажешь, как ты готовился? — Меня Фаб готовил, а я ворчал, — ответил Сэм, не открывая глаз. Чего он тогда был недоволен, он уже и сам не понимал. — Мы с Фабианом и сейчас тебе поможем, — голос Дина стал совсем бархатный, а губку сменили руки, смазанные вкусно и возбуждающе пахнущим маслом. — Я так хочу на это посмотреть. Я ведь не подглядывал, а мне очень волнительно было… И сейчас также… — Вот уж не знаю, что ты хочешь увидеть, — улыбнулся Сэм. — На вид, ничего особенного. У нас девушки подобные процедуры регулярно делают. Ну, большую их часть… Маникюр… Педикюр… — Я и хочу это увидеть… Что ты готовишь себя для нас, как девушка… Сэм приоткрыл один глаз и поглядел на брата. — Помнится, в кружева ты меня уже обряжал, да и не только в них… — напомнил он. — Следующим будет корсет? В юбке ты меня уже видел. — М-м-м-м, корсет? Это должно быть так возбуждающе… — Дин чуть не захлебнулся слюной, представив это. — Ты решил отвлечь нас разговорами? Только чтобы не показывать мне ничего? — Дин подпустил в голос холодок и обиду. — Нет, мой повелитель, — мурлыкнул Сэм. — Но ты не запрещал мне болтать. И я не возражаю, просто любопытно же. Ощущения, которые он испытывал, постепенно становились странными. Мягкие прикосновения ощущались все ярче и ярче, возбуждая желание и это несколько смущало Сэма. Вроде ничего такого не происходит, а он уже реагирует так, будто его до этого долго и старательно ласкали, распаляя жажду. Отнюдь не простое масло, которым сейчас Дин с Фабианом умащивали Сэма, попадая в воду, оказывалось на коже всех участников разворачивающегося действа. Только если младшему из братьев его доставалось больше, то остальным — гораздо меньше и действие, которое оно оказывает, было куда слабее. Фабиан предложил воспользоваться этим составом, когда они разговаривали с Дином и тот согласился, прикинув, что это может дать интересный эффект. — Я, конечно, не запрещал тебе болтать, но… — Дин понемногу распалялся. — Хотел бы уже, чтобы ты приступил к показу. Фабиан, командуй, что делать и где. — Ну, если мы не хотим ходить золотистыми все втроем, Сэм, выбирайся из воды и полезай в ту же емкость, что в прошлый раз, — распорядился Фабиан. — Дин, поможешь ее наполнить? Краску надо растворить, иначе она не ляжет на кожу так, как нужно. Сэм вздохнул и, встав, перебрался из бассейна в пустую пока лохань, которая так и стояла не задвинутой на место с прошлого раза. Теплой водой она с помощью брата и дорнийца наполнилась очень быстро, и Фабиан, как и в прошлый раз, растворил в ней краску, а потом макнул Сэма в жидкость с головой. — Так и волосы тоже приобретут оттенок, — объяснил он Дину. — Рука-то не позолотится? — шутливо спросил старший Фабиана. — А то будешь у нас золоторукий, еще пристанут к тебе. — Да я туда хоть целиком залезть могу, — фыркнул дорниец. — А вообще есть состав, который быстро смывает. — Сколько ему там сидеть? — Недолго, — ответил Фабиан и, попросив Сэма вытащить руку из воды, добавил: — А вот ногти приводить в порядок не нужно. Только покрыть краской заново. Так что, макнись еще и вылезай. — А могу я накрасить ему ногти? — Дин точно что-то задумал еще, не раскрывая этого никому. — Я как-то пробовал у нас дома одной девочке красить, вроде ничего получалось… — Почему бы и нет, — пожал плечами Фабиан, протягивая Дину флакон с краской, предназначенной для ногтей. Сэм выбрался из воды и ждал дальнейшего. — Садись, Сэмми, вот сюда. Я займусь твоими ногтями, а Фабиан прической и накрасит тебя. Сэм уселся, предоставляя двоим любовникам делать то, что они считают нужным. Дин присел напротив брата, чуть ниже, чтобы было удобнее, не забыв захватить пахучее масло, и, положив себе на колени ступню, приступил к массажу пальцев. Он аккуратными движениями разминал подушечки пальцев, под пальцами и свод стопы. В какой-то момент, видя, что младший расслабился, Дин поднял его ногу чуть повыше и стал облизывать и сосать пальцы. Наигравшись, он подул на ступни, чтобы они быстрее высохли и принялся покрывать ногти краской. Тоже он проделал и со второй ногой. Действия брата шокировали Сэма, но ощущения были донельзя приятными и, к огромному его удивлению — заводили. Он мог представить себя на месте Дина и отдавал себе отчет, что получил бы удовольствие, даря подобную ласку, но то, что это может сделать брат?! Это было очень необычно. — Напомни мне потом, чтобы я не забыл спросить, что это было, ладно? — попросил он Дина, глядя на него со смесью нежности и удивления. — Угу, — Дин перешел на руки и проделал все тоже самое, что и с ногами. — Если сам не забуду. От возбуждения. К тому моменту, как старший из братьев закончил свои весьма пикантные эксперименты, Фабиан успел и причесать Сэма, и даже подкрасить. — Сэмми, доделывай, что тебе нужно и приходи, мы ждем тебя в спальне. Сэм, оставшись один, быстро вымылся изнутри. Действие было настолько привычным, что он совершал его автоматически, не думая о том, что делает, а просто зная, что это нужно. Ощущения, которые бродили в его теле несколько приглушились, пока его никто не трогал, но то, что масло, которым его умастили, было не простым, он уже не сомневался. Войдя в спальню, он подошел к кровати и опустился перед ней на колени, посчитав, что это сейчас будет уместно. Дин с Фабианом расположились на постели и ждали младшего Винчестера. — Присоединяйся к нам на кровати, Сэмми, — проворковал старший. — Мы обсуждали тут какова сейчас твоя готовность и растянутость. Покажи нам, как ты раскрыт. Сэм забрался на постель и, расположившись между любовниками, принял позу, выставляющую всего его на показ. Ощущение было чуть стыдное, но не слишком. В конце концов, чего они там оба не видели? Дин поднялся и повернулся так, чтобы была видна дырка Сэма. — Покажи мне еще больше, покажи, как ты хочешь нас… Сэм еще чуть шире раздвинул ноги и прогнулся в спине, принимая игру. — Очень хочу, — выдохнул он, прикрывая глаза. Старший, вместе с Фабианом, легкими прикосновениями принялись ласкать спину, поясницу и ягодицы Сэма, все ближе подбираясь к отверстию. Масло, которым они намазывали любимого, пригодилось и здесь. Налив тонкой струйкой его на поясницу Сэма, они, макая в небольшую лужицу пальцы, начали смазывать его вход, чуть проникая внутрь, самыми кончиками. Постепенно проникновения стали глубже и уже не только смазывали, но и раскрывали отверстие. В Сэма с легкостью скользнули пара пальцев Дина и пара Фабиана, и он застонал от накативших ощущений. Ему хотелось большего, хотя пока и не настолько, чтобы об этом умолять. Любовники раскрыли пальцы в его теле ножницами, растягивая плоть и чуть выворачивая ее края. — Посмотри, какой он красивый и жадный, Фабиан, — Дин обратился к дорнийцу. — Как хочет нас. Как ты думаешь, он примет нас двоих? — А еще послушный, хотя и гордый, — мурлыкнул Фабиан. — Примет. Все-таки мы не зря трудились. Дин и Фабиан все продолжали ласкать и раскрывать Сэма и сдерживаться, чтобы не взмолиться ему было все сложнее и сложнее. Наконец, он не вытерпел и простонал: — Давайте уже, а? Ну, пожалуйста! — Фабиан, ложись на спину, а ты Сэмми, объезди его, — Дин чувствовал, что именно в такой позе им будет удобнее сделать то, что они задумали. И дорниец должен быть снизу и войти в младшего первым. Он был немного массивнее Дина там, и так должно было быть легче. Фабиан с готовностью улегся и Сэм, не долго думая, оседлал его бедра. Он представлял себе технику дела довольно четко, поэтому, приняв в себя член дорнийца, распластался у него на груди, предоставляя брату возможность присоединиться и хотя этого так, что аж в ушах звенело. Фабиан запустив руку ему в волосы, поймал губы Сэма и утянул его в поцелуй, отвлекая от ощущений, которые, возможно, окажутся несколько неприятными. Все-таки игрушка, пусть и большая, и два живых органа — разные вещи. Дин наблюдал за ними, предвкушая то, что сейчас должно произойти. Когда младший отвлекся в поцелуе, он, пристроившись между ног, стал медленно и аккуратно втискиваться в отверстие Сэма. По предыдущему опыту он помнил, как это трудно и сейчас испытывал некоторое неудобство. Все-таки Стивен был немного раскрытее, чем любимый. Но все усилия того стоили. Ощущения скользкого от масла, горячего и тугого Сэма соседствовали с чувствованием твердого и бархатистого органа Фабиана. Наконец, очутившись в любимом полностью, Дин начал двигаться мелкими медленными толчками. Фабиан, подхватив задаваемый ритм, тоже принялся шевелиться, а Сэм, зажатый между ними, ощущающий в себе обоих был готов расплакаться от удовольствия и счастья. Боли, которую он подспудно ожидал, не было, а вот всего остального было более, чем достаточно, чтобы стоны и всхлипы довольно быстро превратились в крики. Ему и самому хотелось двигаться, насаживаясь и усиливая собственное наслаждение и, ведомый этим желанием он оперся о грудь Фабиана, в свою очередь встраивая свои движения в общий ритм и не замечая, что вцепляется в любовника ногтями. Когда Сэм присоединился к движениям, это стало почти запредельно хорошо. Дин схватил бедра брата и, увеличивая силу толчков, но при этом следя, чтобы они с Фабианом не выскочили, стал вбиваться в немного рваном ритме. Один глубокий толчок, несколько мелких. Этот ритм позволял оттянуть разрядку и продлить удовольствие для всех троих. Первым к финалу подошел Сэм, сознательно не хотевший выплескивать семя, он сжался вокруг членов любовников, усиливая ощущения и им, и себе, и буквально через несколько толчков оказался в водовороте оргазма. Фабиан с Дином, впрочем, не на много от него отстали, наполняя его своей спермой. — Еще хочу, — проскулил Сэм, почувствовав, как Дин, переведя дух, выскользнул из него. Ощущение было чем-то сродни невосполнимой потери. Следом выскользнул и Фабиан и это еще больше расстроило младшего. — Чего ты хочешь? — мягко спросил дорниец, поглаживая ягодицы лежащего на нем любовника. — Руку, игрушку, не важно, — умоляюще проговорил Сэм. — Пожалуйста, Дин, Фаб… Такому умоляющему младшему невозможно было отказать. В него сейчас спокойно вошел бы и кулак, но Дин чувствовал, что сейчас там все очень уязвимо. Поэтому, он скользнул в любимого пальцами, сложенными в горсть, и продолжил услаждать Сэма в том же ритме, в котором они танцевали до этого, периодически проезжаясь пальцами по простате. Сэм подавался навстречу, целовал или скорее кусал Фабиана, который отвечал ему примерно тем же. Казалось, младший просто сходит с ума от желания и было совершенно очевидно, что происходящее доставляет ему массу удовольствия. Второй его за сегодня оргазм не заставил себя долго ждать, но даже когда тот схлынул, Сэм не хотел выпускать руку Дина. — Подожди, любимый, пусти меня, — Дин, видя такую реакцию брата, понял, что сейчас требуется что-то немного больше пальцев. — Я возьму твою любимую игрушку и оттрахаю тебя еще и ей. — А я думал, вы уже в состоянии сделать это без приспособлений, — проскулил Сэм, ерзая на Фабиане. — Вон какой твердый. Да и ты… — Конечно, Сэмми, все, что ты захочешь. Но игрушку я все равно возьму. Пригодится. Второй заход оказался не менее бурным, с той лишь разницей, что протиснуться вглубь Сэма Дину оказалось куда проще. Младший отдавался истово и куда только делась его обычная сдержанность, которая проявлялась и в постели. Иногда, конечно, удавалось сорвать эти маски, но это происходило действительно не часто. — Я бы не отказался от еще захода, — мурлыкнул Сэм, когда все отдыхали после оргазма. — Но, боюсь, на это ни у кого сил не хватит. — М-м-м-м, сейчас? Или дашь все-таки передохнуть? — Дин тяжело дышал и пока не собирался подниматься, валяясь на постели рядом с любовниками. — Я хочу тебя всегда, но пока не могу. Фабиан, придержав Сэма, перевернулся на бок, устраивая того между собой и Дином. — Ого! — младший Винчестер потрогал следы от своих ногтей, которые оставил на дорнийце в порыве страсти. — Я не специально… — Не переживай, — отозвался тот. — Я не в претензии. А вот то, что тебе еще хочется… Видно. Это всегда так у него, Дин? — Иногда бывает, но сегодня — это что-то. Видимо, мы перестарались с маслом, слишком много, но это даже ничего. Я хочу его связать на ночь, и такая чувствительность будет… Хм… — Тогда его придется залюбить до состояния, что шевелиться не может, — заметил Фабиан. — Иначе он и сам не уснет, и нам не даст. — Вообще провести ночь, мучаясь от того, что ужасно хочется — это интересно, — высказал свое мнение Сэм. — Но спать так действительно не получится. А ты, Дин, разрешишь Фабиану трахнуть меня так, как ты, рукой? — Да, я еще и присоединиться могу. Только боюсь две руки тебе будет не принять. А вот что-то другое измыслить… — Ты всерьез этого хочешь? — удивился Фабиан. Мысль о том, что Сэм может позволить ему что-то такое как-то не приходила ему в голову до этого момента. — Я даже попросить могу, — фыркнул Сэм, разворачиваясь к нему задницей и подставляя ее. Дорниец коснулся пальцами мокрого и скользкого от их с Дином семени входа любовника и улыбнулся, ощущая насколько тот открыт, а также видя, что это прикосновение нравится Сэму. — Жадина, — улыбаясь, произнес он. Младший нетерпеливо дернул бедрами и Фаб убрал руку. — Нет, милый. Ты сейчас принимаешь, а не командуешь. Сэм подвинулся чуть ближе и потерся о любовника. — Тебе же и самому хочется, — мурлыкнул он. — Ну, пожалуйста… Долго упрашивать себя Фабиан не заставил, но и инициативу проявлять не дал. Его узкую кисть Сэм принял достаточно просто и попытался было начать двигаться сам, но дорниец велел: — Не шевелись, я все сделаю сам. Ты просто чувствуй и отдавайся. Он действовал неспешно, дразня и еще больше распаляя желание партнера, а заодно наблюдал за Дином, ожидая, когда тот будет готов к активным телодвижениям. Сэм стонал и поскуливал, подчинившись требованию и теряя голову от комплекса ощущений, что испытывал и от ситуации, и от действий любовника. Старший, глядя на эту картину, слушая стоны и выдохи Сэма и Фабиана, завелся достаточно быстро и, переглянувшись с дорнийцем, стал аккуратно подтягивать тушку брата к краю кровати, сам скатившись на пол. Все получилось достаточно быстро и без проблем, потому что младшему сейчас было не до выяснения кто его двигает и куда. Дин повернул лицо брата к себе и приоткрыл его рот, надавливая на челюсть. Сэм подчинился и старший скользнул своим мужским достоинством за щеку любимого, понуждая его облизывать и сосать. Перемещения Сэм даже не заметил, а когда в его рту оказался член Дина, издал довольный стон и жадно принялся ласкать, двигая головой в такт движениям внутри него. Фабиан придвинулся и, не вынимая пальцев из жаркого отверстия, пристроился сзади, а потом протянул руку и, переложив конечность старшего из братьев на затылок младшего, чуть нажал, добившись этим очередного довольного звука от Сэма. Дин чутко следил за состоянием брата. Видя, что тот хоть и доволен происходящим, но еще не подошел к грани, он пережал основание своего члена, оттягивая оргазм. Движения Фабиана и собственные толчки Дина становились все сильнее и хаотичнее. Разрядка приближалась и старший Винчестер, вынув свой орган изо рта Сэма, в несколько движений руки догнался до конца, заливая спермой лицо любимого. Сэм, не ожидавший ничего подобного, дернулся, но не от того, что был против, а скорее именно от неожиданности, а следом почувствовал, как нечто горячее вновь наполняет его изнутри. Это послужило последней каплей и для него самого. Кончающий Сэм был так прекрасен, весь покрытый тонким слоем масла и пота, пахнущий ими всеми и тем комплексом масел и отваров, который они использовали в купальне, с потеками диновой спермы на лице, что старшего что-то скрутило и выбросило в запредельные дали. Он пригнулся к Сэму и впился в его рот поцелуем, вылизывая его, слизывая свой вкус с губ и всего лица брата. Это было очень грязно, но тем не менее, для Дина божественно. Сэм жадно отвечал, теряя себя и растворяясь в обоих любовниках. Ему уже было совершенно все равно, где чьи руки, ноги или губы. Настолько полно он не отдавался никому и никогда, и сейчас это не казалось ему безумием. Фабиан в какой-то момент повернул его на спину и присоединился к этому поцелую, чувствуя на своих губах и Сэма, и Дина и откровенно наслаждаясь происходящим. Как они умудрились не разбить себе друг об друга головы, оставалось потом загадкой для всех троих. Когда к поцелую присоединился еще и Фабиан, то старшего настолько повело, что он кончил еще один раз, только уже мозгами, как объяснял в свое время Сэм. Ему казалось, что идеальнее быть не может и сердце сейчас выпрыгнет из груди, настолько переполненным чувствами он себя ощущал. Наконец, он оторвался от обоих любовников и осел на пол около кровати. Ноги не держали и ему казалось, что он вот здесь и уснет. Но Дин помнил о том, что обещал Сэму связать его и немного погодя, отдохнув и отдышавшись, он поднялся и сходил за веревками. Брат был еще в нирване и, судя по всему, собирался остаться там надолго. Дин попросил Фабиана аккуратно приподнять любимого, чтобы начать обвязывать его, не выводя так сильно из блаженного состояния. Найдя глазами на постели игрушку, старший взял ее и поднес к лицу любимого, прося сосредоточить на ней взгляд. — Хочешь? — Да, — выдохнул Сэм. Впрочем, сейчас он ответил бы так практически на любое предложение. — Зачем она тебе? — нежно шепнул ему на ухо Фабиан, желая проверить, насколько они с Дином добились нужного результата. Сэм сфокусировал зрение и посмотрел на предмет находящийся перед его носом, а потом, не задумываясь о том, что именно говорит, произнес: — Я должен быть открыт для хозяина, чтобы он мог взять меня, как и когда пожелает, — внутри у него не было никаких противоречий произнесенному, а голос звучал смиренно и со спокойной уверенностью. Дин, услышав слова брата, просто возликовал. Не смотря на то, что Сэм по-своему любил Фабиана, хозяином он считал все равно старшего Винчестера. И это не могло не греть душу и не радовать сердце. Как бы ни старался Дин, но от некоторой ревности и чувства собственничества по отношению к любимому, избавиться не мог. Он передал игрушку Фабиану, а сам продолжил накладывать веревки и завязывать нужные узелки, а когда предмет оказался внутри Сэма, закончил вязку, зафиксировав его руки и ноги, как в прошлый раз. Младший чувствовал себя покойно и уютно. Качественно оттраханный, связанный, пахнущий обоими партнерами, уложенный между ними, да еще и с их семенем внутри себя, вытечь которому полностью мешал предмет. Этого было много и все это поддерживало то состояние, в которое он свалился, ощутив сперму Дина на своем лице. Отрубился он почти моментально, стоило только погаснуть свету.