Мы идем искать!

Кроули явился спозаранку. Сэм, традиционно проснувшийся рано, кое-как одевшись, выбрался в сад помедитировать и встретил его, сидящего в той самой беседке, где они вчера расстались. — А ты рано, — не особо дружелюбно поприветствовало гостя хозяин дома. — Кто рано встает, — улыбнулся демон. — Впрочем, на бога надейся, но и сам не плошай. Я порылся в своем личном архиве и… — он сделал театральную паузу, но Сэм на это не повелся. — Какой ты с утра нудный, Лось. Нуднее, чем обычно. В общем, вот, держи, — он выложил на лавку рядом с собой пару потрепанных книг и нечто, завернутое в кусок холста. — Что это? — спросил Сэм настороженно. Книги были хоть и старыми на вид, но в магическом спектре ничего особого из себя не представляли, а вот штуковина, завернутая в холст… Она светилась словно солнце. — Нечто типа скрижали, — честно ответил король Ада. — Только… Прочесть ее никто не мог. Да и досталась она мне… Впрочем, не важно как. Досталась и досталась. — И почему ты думаешь, что она поможет нашему делу? — скептически спросил младший Винчестер. — Ну, ты ведь знаешь, что мое любимое занятие — совать везде свой нос. Вот поэтому я не думаю, а знаю, что она поможет. Если ты сумеешь ее прочитать. — Ладно, — подумав, кивнул Сэм. — Если это все, не смею тебя задерживать. — Мог бы и спасибо сказать, — фыркнул Кроули, но все-таки поднялся и ушел. Трогать голыми руками штуку, принесенную демоном Сэму не хотелось. Вот совсем-совсем не хотелось. Книги он мельком пролистал, убедился, что ни черта не понял, либо потому, что еще не проснулся, либо потому, что сходу врубиться не получилось, но, оставив все это барахло, все-таки занялся тем, чем и собирался — медитацией. На сей раз все прошло без спецэффектов и приключений и, закончив, Сэм вернулся в дом, прихватив с собой “подарочек” Кроули. Предметы он отнес в библиотеку, положив так, чтобы за них никто случайно не схватился, а сам отправился готовить завтрак. Будить партнеров ему совершенно не хотелось: когда он уходил те так мило дрыхли, что просто рука бы не поднялась нарушить их сон. Дин проснулся от жары: оказывается, спал он, оплетенный Фабианом. Он попытался выбраться так, чтобы не разбудить партнера, но сильно ворочался, и Фабиан открыл глаза. — Доброе утро, — Дин говорил почему-то шепотом, он не знал, но так было надо. — Сэм уже встал и там чем-то вкусно пахнет. А еще мне жарко и гудит в венах и голове. — Ведро холодной воды в постель? — также шепотом предложил Фаб, с нежностью глядя на Дина. — Или утренний секс? — Сначала ванная, точнее немного другое место, потом можно и секс… — Дин поднялся с постели. — Ты со мной или?.. — Ну, пойдем, — вздохнул дорниец, пытаясь понять, что задумал этот неугомонный человек. Дин прошел в ванную, совершил свои процедуры и стал набирать воду в емкость. — Не хочу под душ, лучше сейчас понежиться в горячей водичке. — А мне понравился душ, — заметил Фабиан. — Удобно и приятно, — он включил воду и, шагнув под струи, подставил им лицо, довольно жмурясь и отфыркиваясь. — Но спинку или там еще что, я потереть тебе могу, если хочешь, — предложил он. — Хочу, но тебе придется вылезти из-под душа, — Дин забрался в ванну и теперь наслаждался водой, запахами и ощущением невесомости. В его голове всплыла какая-то мысль про наказание Сэму, обещанное еще в Дорне. — Мы просто только под душем мылись почти всю жизнь. А здесь и у тебя дома я привык к такой роскоши, как ванна. — Тебе не в чем оправдываться, — высказал свое мнение дорниец. — Ну хорошо тебе в ванной, и отлично. По-моему, это не требует каких-то оправданий или объяснений. И вообще не вижу причин не доставлять самому себе маленькие радости хоть иногда. — Он вымыл голову и, сполоснув ее, уселся на край ванны, где плюхался Дин, опустив ноги в воду. — Так, что, спинку-то потереть? — Потри, если тебе не трудно, — Дин протянул ему губку и гель для душа. — Только нежно. Настроение такое. Фабиан забрал и губку, и флакон с гелем, но воспользовался лишь содержимым последнего, просто плеснув жидкости себе на руки и начав поглаживать партнера. Потом намочил ему волосы и намылил заодно и их, действуя неторопливо, не стараясь завести, а просто даря приятные тактильные ощущения. — Тебе бы спину размять, — заметил он, проводя руками в геле по плечам. — Как камень просто. — Разомни, мне редко кто массаж делает... — Дин чувствовал себя очень обласканным, любимым и купающимся в нежности и ласке. — А вчерашний день и ночь были тяжелыми. — Масло для массажа у вас тут водится? Эта штука для мытья слишком скользкая. Ну или какое-нибудь нейтральное масло, массажное-то сделать довольно просто и самостоятельно. — Да полно, в шкафчике посмотри. — Ополаскивайся, вылезай и на ковер укладывайся в спальне, — велел Фабиан выбираясь из ванны, смыв с себя пену. Пока Дин домывался, он открыл шкафчик и принялся изучать содержимое, открывая флаконы и принюхиваясь, но ни один из наличествующих составов его до конца не удовлетворял. В каждом, даже самом приятном на запах, было что-то, что не устраивало. — Из чего их делают? — спросил Фаб, все-таки выбрав один, показавшийся хотя бы не опасным. — Тоже из нефти, — Дин посмотрел на флакончики. — Я вижу, что вон тот справа, более-менее нормальный. А потом, мы можем съездить и купить нормальных масел в магазинчике в городке. Там есть такой, торгующий магическими товарами в помощь охотникам. — Вот этот? — спросил Фабиан, взяв флакон, о котором говорил Дин. Открыв его он принюхался, поглядел на собеседника, потом еще раз принюхался. Лицо у него имело при этом весьма скептическое выражение. — Я может чего-то не знаю, но он мне не нравится. Во всяком случае, в сочетании с тобой. — Фаб, я не травник и не мастер зельеварения, — Дин уже укладывался куда сказали. — Я во втором зрении смотрел — он был самый чистый, без всяких добавок и прочего. Если тебе не нравится запах или как они будут сочетаться, найди то, что нравится. Только учти, все здесь какое-то не такое. Выбросить нужно. И новое купить. — Ну, я нашел один, — Фаб показал флакон Дину. — Вот этот. — Прекрасно, — мурлыкнул Дин, развалившийся как большая кошка. — Кто-то обещал мне массаж… — Массаж — это целебная процедура, если я натру тебя ядом, не думаю, что тебе это понравится, — пробурчал Фаб, выливая немного масла на руки и грея его. Действовал он неспешно и начал не со спины, а с ног, расслабляя мышцы, доводя их до состояния киселя. Потом добрался до задницы, поясницы, спины и прочих запчастей партнера, где-то надавливая, где-то поглаживая, где-то как бы встряхивая, а, закончив, завернул его в чистую простыню и прикрыл одеялом, чтобы не застудить разогретое тело. — Полежи немного. Не думаю, что ты уснешь… Но если хочется, то не сопротивляйся этому желанию, — сказал он, поднимаясь и вытирая об себя руки. — А я, пожалуй, по второму разу в душ пойду… Дин чувствовал себя амебой. Он растекся по ковру и лежал в полудреме, без мыслей и желаний. Масло, которое выбрал Фабиан, прекрасно сочеталось с его естественным запахом. Вся обстановка убаюкивала его и он, не заметил, как снова заснул. Фабиан сполоснулся и, выйдя из ванной, обнаружил, что Дин уснул. Улыбнувшись, он пошел на кухню. Сэм сидел за столом уткнувшись в какую-то книгу. Рядом стояла недопитая чашка кофе и едва надкусанный бутерброд. Вид у младшего из братьев был весьма озадаченный. — Ты чего такой? — спросил дорниец. — А? — не отрываясь от чтива, ответил Сэм. — Читаю, вот… А где Дин? — Спит, — ответил Фаб. — Я массаж ему сделал и… — Ну, пусть, — кивнул Сэм. — Ему иногда надо, — и заново погрузился в книжку, хмурясь. Наблюдать за ним было любопытно, но просто так сидеть без дела скучно и Фабиан решил, чтобы не мешать, тоже чего-нибудь почитает и отправился в библиотеку. В том, что он способен спокойно разбирать текст, написанный на местном языке, они убедились, и Сэм отложил несколько книг, которые считал полезными для Фаба. Вот одну из них тот взял и, притащив в кухню, устроился напротив партнера, сделав себе чаю и пару бутербродов. — Я там оладушков сделал, — сообщил Сэм, краем глаза наблюдавший за любовником. — Потом, как Дин проснется, все вместе и поедим, — пожал плечами тот, открывая книгу и, в свою очередь, погружаясь в чтение. Сэм читал тот самый лабораторный журнал, что лежал некогда в той же коробке, что и кинжал-ключ. Чтиво оказалось весьма и весьма познавательным, но нравилось младшему Винчестеру с каждой страницей все меньше и меньше. У него складывалось четкое ощущение, что тот, кто его вел, постепенно сходил с ума. Было ощущение, что до какого-то момента этот журнал вел, пусть и достаточно странный, но вполне адекватный человек, а потом что-то произошло и его словно бы начало клинить. По началу, впрочем, почти незаметно, но постепенно — все больше и больше. Человек этот изучал символьную магию, исходно подходя к решению задачи примерно по тому же алгоритму, что и Сэм, то есть систематизировать, понять, что к чему относится, кое-что, что кажется безопасным и безобидным — проверить. Но потом… Потом стройные и логичные записи постепенно становились все более хаотичны, опыты все экстремальнее и кровавее, а выводы из опытов — все менее адекватные. Где-то к середине журнала, Сэм вообще перестал понимать, как из описанных экспериментов можно вынести то, что выносил автор. Кое-где в текстах стал проскальзывать откровенный религиозный бред, притом именно бред, Сэму это было очевидно, он сталкивался с подобным, будучи охотником. Кроме того, лабораторный журнал все больше приобретал вид личного дневника и читающий сейчас эти записи младший Винчестер четко видел: человек, который это писал, был бесконечно одинок и от этого несчастен. В те минуты, когда среди того безумия, в котором он пребывал, на него, видимо, находили просветления, он изливал душу в своих записях, каясь за то, что делал. И Сэм поймал себя на том, что эти части не вызывают у него ничего, кроме омерзения: ну, считаешь себя виноватым во всех грехах, не видишь выхода и все вокруг настолько беспросветно? Пойди и убейся об стену! Это куда продуктивнее, чем сначала марать бумагу, а потом делать ровно тоже самое, что приводит в такое душевное состояние. Впрочем, рациональное зерно в потоке бреда тоже содержалось. Кинжал-ключ, видимо, был создан именно автором этого образчика эпистолярного жанра. Цепочка ритуалов, которые сопровождали этот процесс была отвратной и потребовала многого. С точки зрения современной Сэму земной морали — процесс создания был совершенно неприемлем, но, тем не менее, результат был на лицо. А еще он понял, что методы зарядки артефакта он высчитал совершенно другие, чем использовал автор, при том, даже та версия, которая подразумевала недобровольные человеческие жертвы, оказалась, мало того, что эффективнее, так еще и гуманнее. Не то, чтобы Сэма это очень радовало, но мозг отметил это, как один из фактов. Следующим рациональным зерном явилось понимание, что, в принципе, существуют способы измерить такую эфемерную субстанцию, как магическая энергия и она бывает нескольких видов, каждый из которых лучше подходит для своих целей. Как именно производятся эти измерения, в каких единицах учитываются и прочих подробностей Сэм так и не понял, но сейчас это было не так и важно, в отличие от того, что, по словам автора журнала, в разных мирах уровень концентрации этой самой магии — мало того, что разный, так еще и может отличаться по типу. Автор упоминал всего шесть видов энергии: вода, земля, огонь, воздух, жизнь и смерть. Сочетаться они могли, видимо, произвольно, но Сэм думал, что наверняка, во-первых, есть наиболее эффективные сочетания, а, во-вторых, вряд ли этот самый безумный автор знал все. Для себя он решил назвать все эти энергии одним словом — “мана” — и на этом, пока не обретет другого понимания, успокоиться. В общем, чтиво было хоть и познавательное, но, в целом, не особо полезное для решения той задачи, которая перед ними сейчас стояла. Дин проснулся от голода. Он лежал на полу спальни, завернутый в одеяло и простыню. Тело было расслабленным и отдохнувшим. Странное гудение в венах и мозгах, от которого он проснулся в первый раз, почти прекратилось. Старший поднялся на ноги и пошлепал на кухню, с которой доносился тихий разговор и запах чего-то вкусного. — М-м-м-м-м, чем так пахнет? Привет. — Оладушками, — отозвался Сэм, окидывая брата быстрым взглядом. — Мы уж заждались, пока ты проснешься. — Да я тут как-то странно чувствовал себя с утра, решил в ванне поваляться, а потом Фаб меня так отмассировал, что я заснул. Вот только странное чувство притупилось, но не ушло. — Хм… — протянул младший. — Думаю, ты почуял приход Кроули. Он спозаранку явился, припер пару книг и какую-то хрень. Все три предмета находятся в доме. Книжки — ну, просто книжки, а вот хрень… Я пока даже из ткани ее разворачивать не стал. Какая-то она… Опасная, по ощущениям. Он сказал, что это нечто типа скрижали, только вот прочесть ее никто не может, но при этом он почему-то уверен, что она именно то, что сейчас нужно. — Может эта хрень, как ты говоришь, и заставляет меня так чувствовать. Будто все гудит: тело, кровь в сосудах и мозги, — Дин уселся за стол и, положив себе горку оладушек, стал поливать ее кленовым сиропом. — Фаб, завари, пожалуйста, травки свои. Фабиан молча подвинул Дину чайник, в котором был заварен тот сбор, который он полагал полезным для него, а потом встал и принес чашку. — Это обязательно пить утром, точнее, как проснешься, а потом как хочешь, — проинструктировал дорниец. — Гудеть? Вообще штуковина очень… волшебная. Как по мне, так она светится даже сквозь ткань, — поделился наблюдениями Сэм. — Мне надо посмотреть, что этот интриган нам подсунул, — Дин налил сбор в чашку и принюхался. — Как-то вчера он немного по-другому пах. — Ну, вчера и другой сбор был, — пожал плечами Фабиан. — Мне тоже надо на это именно что посмотреть, — кивнул Сэм. — Вот поедим и… Дин постарался поскорее закончить завтрак. Оладушки, испеченные Сэмом, были как всегда хороши и травяной сбор по вкусу был также прекрасен, как и по запаху. Он был доволен жизнью, несмотря на сюрприз, преподнесенный Кроули. — Пошли, Сэмми, покажешь, что у тебя там. Вся компания отправилась в библиотеку, где младший Винчестер, обращаясь со свертком так, словно внутри него содержалась банка с нитроглицерином, положил его на стол. — Так-так… — протянул он, подключая к рассматриваю объекта второе зрение. Ничего особо нового он не увидел — яркое свечение, почти ослепляющее его. — Дин? Фаб? — Как по мне, так это просто сверток, — высказал свое мнение Фабиан. Сэм кивнул ему. В общем-то, он и не рассчитывал на то, что дорниец что-нибудь этакое рассмотрит, пока его таланты в этой области проявлялись только в тех областях, которые могли касаться лишь потенциальных ингредиентов для создания зелий. Дин же видел перед собой что-то горячее, яркое и кроваво-красное. Что уже наводило на определенные мысли, потому что предметы, видимые им во втором зрении, обычно были просто серебристыми, как и люди, в принципе. Цветным он видел только огонь, и такой ярко-кроваво-красным был для него только гнев, выраженный в пламени, и говорящий о сильной опасности. — Оно светится опасностью, — Дин присмотрелся еще раз и ничего больше не увидел. — В конце концов, оно может быть опасно только для меня. Но учитывая, как мы все связаны, для всех нас. — Ну, да, я его тоже опасностью ощущаю, — кивнул Сэм, тем не менее, аккуратно потянув за ткань, чтобы развернуть ее содержимое. Внутри лежал цилиндрический предмет белоснежного цвета, на котором красовались вдавленные в поверхность штуковины знаки, словно бы залитые полупрозрачной льдистой эмалью цвета от нежно-нежно голубого до насыщенного индигового. Сэм смотрел на них словно завороженный. Ровные линии значков плавно перемещались друг относительно друга, явно в каком-то порядке, только каков он, Винчестеру было непонятно. А во втором зрении свет, который был слепящим, пока штуковина была завернута, перестал слепить. Мерцали лишь плывущие по поверхности предмета знаки, притом, оттенок и интенсивность мерцания менялась, в зависимости от положения, которое занимал знак и это явление завораживало еще больше, не давая отвести взгляд. На взгляд Фабиана, вещь, освобожденная от ткани, выглядела цилиндром, длиной с локоть и диаметром в руку. Сделан он был из искристого белоснежного материала, чуть светящегося изнутри и с нанесенными на поверхность синими непонятными закорючками. А вот реакция младшего из братьев жестко не понравилась дорнийцу и он, повинуясь интуиции, быстрым движением вернул ткань обратно. — Вот же хрень! — Дин был возмущен и обеспокоен реакцией брата. Он видел, что сэмов лоб опять засиял, а по всей, и так не очень насыщенной структуре, поползли дыры. Его глаза засияли таким же холодно-белым цветом, как сам цилиндр, и между ними и Сэмом мгновенно возникла нить связи, очень прочной и неразрывной на вид. — И как мы теперь этого придурка будем оттуда отдирать, Фаб? — Меня не придется отдирать, — подал голос Сэм и тон его был совершенно спокоен. — Либо закопать… Либо… — он прислушался к себе, а потом кивнул. — Я знаю, что это. Я это уже видел и не раз. Фабиан покосился на говорившего, а потом прикрыл глаза. По его ощущениями Сэм сейчас на звук представлял нечто настолько громкое и при этом неразборчивое, что находиться рядом было просто мучительно. Впрочем, действуя по уже ставшему довольно привычным и естественным алгоритмам, он постарался максимально отгородить свое сознание от этой какофонии и в облегчением понял, что это удается. — И что это? — спросил он, подходя к Дину и приобнимая его в надежде унять обуревающие партнера эмоции. — Самое понятное: активатор памяти. Как он попал в руки к Кроули, понятия не имею, но факт на лицо, — ответил Сэм, с вожделением глядя на прикрытый тканью предмет. Чтобы оторвать от него взгляд, пришлось приложить весьма осмысленное усилие. — Проблем я вижу несколько. Первая — в этом мире слишком мало магии, чтобы все получилось правильно. Вторая — процесс запущен и, если не найти проход в нужное место, самое безобидное, что может случиться — я сойду с ума. Это уже было… Давно. И даже… Кажется, не раз. Правда, тогда, по-моему, ни одного из вас не было рядом. Третья — это идеальный источник информации. Точнее, не столько он сам, сколько те возможности, которые он дает: я могу вспомнить то, что нужно, но… — он огляделся по сторонам, а потом, взяв обе книги, решительно двинулся на выход из библиотеки. — Пойдемте-ка отсюда. Оставим эту штуку тут… — Но что? — Дин был очень расстроен и даже теплые объятия Фабиана не могли помочь. — Почему каждый раз именно ты вляпаешься в какую-нибудь поганую историю? Заметь, я сейчас не виню тебя, а просто… Жалуюсь… Я уже не знаю, что делать, чтобы тебя удержать. От демонской крови, Апокалипсиса, Глюцифера, заморозки. Теперь еще и это. Я не могу понять, почему? Почему именно ты? — Чем дольше я нахожусь в непосредственной близости от этого артефакта, тем больше он притягивает меня, — сказал Сэм, стоя в дверях библиотеки. — Идем отсюда. Закрой дверь. И… большую дверь, в коридоре, которая закрывает большую часть дома. Просто запри их пока, — попросил он и буквально заставил себя уйти, чтобы оказаться от манящего его предмета как можно дальше. Дин запер все двери, про которые говорил брат и, сопровождаемый Фабианом словно тенью, последовал за ним в спальню. — Все так плохо, да? — обеспокоенно спросил он Сэма. — Мы с Фабом можем чем-нибудь помочь? — Да, — Сэм положил обе принесенные им книги на пол рядом с кроватью и протянув руки, привлек к себе обоих партнеров. — Просто обнимите меня и… Я постараюсь чуть-чуть что-нибудь сделать со своей головой, пока она не лопнула. Вы оба… Теплые. Дин подошел к кровати и залез на нее, садясь позади Сэма и крепко обнимая, дыша ему в затылок. Он хотел так много сделать для него, но не знал, что. Поэтому, сейчас, он делал то единственное, что мог — обнимал и поддерживал. Фабиан же, забрался Сэму на колени и тоже обнял, со своей стороны, поддерживая и согревая. — Хорошо, — простонал Сэм, откидывая голову на плечо брата и закрывая глаза. Эти двое… Якори. Они не дадут ему потеряться, но тот хаос, который царит сейчас в сознании необходимо привести хоть в сколько-нибудь упорядоченное состояние. Смести весь бардак разом было не вариантом, поэтому пришлось разбираться из чего именно состоит неудобоваримый ералаш. Обрывки воспоминаний. Большая часть эмоционально насыщенные, но совершенно непонятно что к чему относится. Индексировать, отложить и так до тех пор, пока не стало более-менее ясно что к чему. Сколько это заняло времени Сэм не представлял, но когда процесс был закончен в голове разъяснилось и предмет, лежащий в библиотеке, хоть и продолжал манить, но уже не настолько интенсивно. — Вот теперь я, кажется, понимаю, что надо делать, — произнес он, ощущая обоих партнеров. — Что-то подобное мы уже проворачивали и у нас получилось. Можно извлечь воспоминания о переходах и только о них. Ну, о том как их открывать, что для этого надо и так далее. Я вспомнил место, куда лучше всего будет попасть. Правда… Я не помню ни координат, ни… В общем только то, что это место существует. — Предположим, мы туда попадем, — Дин размышлял все это время над тем, как еще можно держать брата. — И что? Что там будет? И чем это чревато для тебя? Каковы последствия? — Что там будет? Последствия… Я знаю, что нам туда нужно. Нам троим. Что именно это за место… Кажется, какой-то город, но не уверен. Может в книгах что-то еще будет. Может удастся выудить из памяти, — подумав, ответил Сэм. Он сейчас не был ни в чем уверен, а брат задавал такие сложные вопросы. — Дин, у меня сейчас в голове даже не каша, а пюре. И это — то помню, это не помню… Хорошо, что я помню, как меня зовут. Считай, повезло. — Я очень беспокоюсь за тебя, — Дин поцеловал его в шею под волосами. — Ты же знаешь, я не смогу без тебя жить, если что-то случится... Фабиан, внимательно слушавший Сэма и о чем-то размышлявший, вдруг спросил: — А что тебя держит? Что самое надежное в этой твоей каше? — Вы, — ответил Сэм не задумавшись ни на мгновение. — Вы оба. Ваши чувства. Ваше тепло. Страх потерять. Желание быть рядом. — Вот тебе, Дин, и метод держать его в более-менее вменяемом состоянии, — резюмировал Фаб. — Видимо, все-таки слова про супругов совсем не шутка. — Я и не думал, что это шутка. Я сейчас подумал о другом. Сэмми здесь, до того, как мы попали в твой мир, постоянно носил мой ошейник. Только значение, которое мы в него вкладывали, несколько другое, чем у вас. Так вот, если снова его одеть на Сэма, может такая деталь будет ему напоминать о нас, обо мне и хоть чуть-чуть держать его. Мы же не можем находиться рядом 24/7. Хотя, я его так и вижу, но видеть — это не значит постоянно быть вместе. Как символ такого своеобразного супружества. — Ну, исходя из методов, которыми ты его размораживал… — пожал плечами Фабиан. — Это может и сработать, — подал голос Сэм. — Я чувствую сейчас себя так, как будто на моем лбу можно яичницу пожарить. Все уходит в голову и это просто больно. Так что… Хоть ошейник, хоть что хочешь, но это нужно как-то притормозить, иначе оно просто сожжет мне мозг. — Сначала ошейник, потом сессия, хорошо, любимый? — Дин погладил брата по плечам, отмечая, что они тоже горят и по состоянию похожи на его собственные утром — просто каменные. — Только я думаю, что и от Фаба нужен какой-то символ, чтобы связь была между всеми. — И что это может быть? — спросил дорниец. — Если смотреть на, например, наши брачные ритуалы, то супруги обмениваются чем-то. Он ей, она ему… Бррр. Нас тут трое. Получается, на каждом из нас должно быть нечто от двоих остальных? — Хм… и как это будет называться? Я женат? Я замужем? — хихикнул Сэм. Несмотря на то, что мозги у него сейчас работали в усиленном режиме, чувства не были забиты, как при привычной заморозке. Они были одновременно и вроде как глуше, но если что-то казалось смешным — то ржать хотелось до упаду, а если грустным — то хоть пойди и убейся. Полутона почти отсутствовали и это пугало, да и держать себя в рамках адекватности было тяжело. — У нас принято обмениваться кольцами, и да, Сэмми, ты будешь женат. Мы все будем женаты, — Дин представил эту церемонию официально и развеселился, хотя поводов для веселья было мало. — Мы с Сэмом обменялись ошейником и браслетом, — он показал свой на правой руке. — А еще татуировка, — перебив брата, напомнил Сэм. — И женаты… это когда партнер — женщина. Когда мужчина… Тьфу. Голову сломать можно. — Неважно, как это называется. Не в названии дело, а в самом желании жить вместе. Конечно, официально у нас все провернуть не получится, только если я или Сэм заключим брак с тобой, Фаб. А вот неофициально, можно хоть сегодня. Только съездить и кольца купить. И в качестве свадебного подарка выпороть Сэмми и трахнуть его в особо извращенной форме. — Интересно, кому это подарок? Вам или мне? — спросил Сэм, параллельно думая о словах Дина. По непонятным ассоциативным связям выплывало столько всего, что, казалось, оно сейчас затопит с головой. — Эта наша связь… Официально — это не важно. Ее когда-то приняла магия и дальше… Иногда были подтверждающие это церемонии. Иногда — нет. Чаще всего использовались браслеты. У тебя, Дин, всегда больше на наручи похожие. Тяжеленные такие штуки… У Фаба иногда тоже. А у меня редко… Или… — он потряс головой, разгоняя бардак, творящийся в ней. — Что у тебя, Сэмми? — Дин окинул брата внимательным взглядом. Конечно, со спины много не увидишь, но все-таки. — Расскажешь? — Я не уверен, но, кажется, всегда я был мельче вас обоих, — стараясь держать воспоминания в узде, ответил Сэм. — И воин из меня был… Ну, лучник, ну… Еще кнут. Но в рукопашную я обычно не лез, оставаясь где-то в последних рядах. Так что браслеты помню тонкие. Знаешь… что-то такое… вычурное ажурное. — Хм, где-то я у нас видел ящик со всякими такими штуками, — Дин задумался, вспоминая. — Вот только двери придется на некоторое время открыть, пока я принесу, а потом сразу же закроем. — Ее все равно придется открыть рано или поздно, — произнес Сэм. — Эта штука нужна, чтобы помочь вспомнить то, что необходимо. — Сначала я тебя выпорю и немного вставлю мозги на место, а потом уже будем двери открывать-закрывать. — Именно выпорешь? — уточнил Сэм. — А почему не, ну… Что, можно подумать, это единственный способ доставить массу ощущений. — Это было образно сказано. Конечно не единственный, просто это первое, что пришло на ум. — Вообще, дурацкая ситуация: чтобы я был более-менее в себе, нужно делать что-то этакое. Я не против, это может быть в удовольствие, но в целом, меня очень напрягает, — пробурчал Сэм. — Мне нравится отдаваться, потому что этого хочется, а не потому, что это нужно, чтоб не сбрендить. Да и как это вам? Ведь сколько времени так меня держать придется — неизвестно. А что, если это займет, ну, не знаю, скажем, год? А если пять лет? — Сэмми, я не знаю. Я просто сейчас ума не приложу, что можно сделать, — Дин немного запаниковал. — Это помогает, но когда это из удовольствия переходит в обязаловку… В данный момент я могу только обнимать и любить, поддерживать. Если честно, при всей своей склонности к причинению боли, я выдохся на некоторое время. — Мне кажется, тут дело не в боли, — подал голос Фабиан. — Постоянно ее причинять просто бесполезно — к ней можно привыкнуть и дальше силу воздействия придется только увеличивать. По-моему, тут дело скорее в ощущениях, которые нужно, чтобы Сэм испытывал. Вот, скажи, — он поглядел на младшего из братьев. — Сейчас ты как себя чувствуешь? — Между вами двоими? Уместно. Или ты о том, что в голове творится? — уточнил Сэм. — Именно об этом, — кивнул дорниец. — Спокойнее, лучше. Вы, обнимая, притормаживаете очень сильно и это сейчас правильно, — подумав и прислушавшись к себе, ответил Сэм. — Значит, пользу приносят прикосновения, — резюмировал Фабиан. — Нужно попробовать что-то… Ну, хоть веревку, хоть что-то типа того, что давало бы тебе их. Может быть, одежда… Наше внимание это, наверное, не заменит, но даст возможность не сходить с ума оставшись наедине с собой. — Если бы все можно было вспомнить сразу без последствий… — протянул Сэм. — Чертов Кроули! Если он знал, что это за штука и специально подсунул ее, я его растерзаю на мелкие кусочки. Честное слово. — Не зачем сожалеть о том, чего невозможно достичь, — заметил дорниец. — У нас есть сейчас задача и надо придумать ей решение. Благо, вариантов существует множество. При этом, чтобы не превращать это все в обязаловку, может, это можно проделать, ну, как своего рода, пусть и странную, но игру? — спросил он, кинув взгляд на Дина. — По-моему, так воспринимать происходящее тебе будет проще. Ты будешь делать то, что тебе свойственно, не думая, что ты подвергаешь партнера мучениям не пойми зачем. Тебя ведь все равно радует контролировать Сэма? Вот и контролируй. А тебе, Сэм, придется научиться понимать, когда тебя начинает чересчур сильно накрывать и подавать знак об этом. По сути, от того, во что вы уже играли, не слишком отличается. Пожестче, но не в плане причинения вреда, а скорее в плане именно отслеживания состояния. — Чтобы мы без тебя делали? — Дин звучал без сарказма. — Это может прокатить. Тем более, длительную обвязку мы уже пробовали. И так, ошейник, обвязка и игрушка? Пояс? — Да что угодно, — пожал плечами Фабиан. — Хоть кандалы на него надень. Посмотрим, что получится. Если у него бардак в башке усилится, я это пойму. Он становится жутко громкий. Вот сейчас он шумит больше, чем обычно, но вроде адекватен. — Только эмоции странные, — произнес Сэм. — Но, в целом, да… Я чувствую, что… — он задумался. — Вот как будто начал падать, но поймали и не дают обрушиться напрочь. — Видимо, пока что, это лучшее, что мы можем сделать, — заметил Фабиан. — Может получится вернуть тебя в более устойчивое состояние, но… Кто знает. Дин за то время, пока Фабиан разговаривал, прошел в игровую часть, взял оттуда нужные девайсы и, сходив в ванную, промыл их, и вернулся в спальню. — Сэмми, ты готов принять эти игрушки? — Ты ведь знаешь, что да, — фыркнул Сэм. — При том, во всех смыслах. — Тогда снимай свои роскошные штаны и иди сюда. Фабиан слез с колен Сэма, давая ему возможность подняться, и тот, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям, встал. Вопреки опасениям ничего особенного не произошло. Каша в голове как была, так и осталась, но не поменяла ни консистенции, ни свойств. Раздевшись, он подошел к брату и выжидательно воззрился на него. Дин взял в руки ошейник, только не тот, что Сэм носил дома раньше, а в виде цепи. — Сэмми, встань на колени. — А почему цепь? — спросил он, делая что велели. — Потому что это сейчас не только символ твоего добровольного подчинения и моего контроля, но и нашей общей связи. Той, в которой мы все переплетены как звенья этой цепи. Той, которая всегда держит тебя. Той, в которой все любят друг друга и помогают. Вот, что сейчас для меня эта цепь. Прими ее. — Принимаю, — кивнул Сэм, а в голове мелькнула мысль, что, похоже, недалек тот час, когда Дин напрямую скажет Фабу, как он к нему относится, а не будет прибегать к таким сложным конструкциям. Дин защелкнул замок ошейника на горле Сэма, предварительно убрав волосы, чтобы не мешали и не путались. Потом пришло время остальных девайсов. Значения их для Дина, а может и для Сэма не сильно изменились, так что эту часть можно было торжественно не обставлять. Когда и пояс, и пробка были на своих местах, Дин подозвал Фабиана. — Что ты слышишь от Сэма сейчас? — Знаешь… — протянул Фабиан очень внимательно прислушиваясь. — Тише стало… — он очень осторожно принялся приводить щиты в исходное состояние, но довольно быстро отказался от этой идеи. — Все равно громче, чем обычно где-то раза в два… Или чуть больше, но гораздо тише, чем было в библиотеке. — Тогда пришла очередь веревки. И мне нужно, чтобы ты делал это со мной вместе. Не только слушал, но и обвязывал. — Ты хочешь попытаться добиться, чтобы он звучал в обычном режиме? — уточнил Фабиан. — Если невозможно в обычном, то пусть хотя бы значительно меньше, — Дин взглянул на Сэма. — Вот сейчас я вижу, что и глаза, и лоб чуть притушились, и структура не такая рваная. Но я хочу, чтобы стало еще лучше, понимаешь? — Сэм, а что тебе в обычных играх больше нравилось? Ну, в том смысле, что давало большее ощущение контроля над тобой? — спросил Фабиан, погладив внимательно вслушивающегося в себя Сэма по волосам. — Металл, — не раздумывая, ответил тот. — Контроля — однозначно металл. Веревка скорее расслабляет. Металл держит жестко. — Думаю, веревкой ты мало чего добьешься, — резюмировал дорниец, глянув на Дина. — Ну, если хочешь его именно держать. — Хорошо, кандалы. Тем более, у нас есть хорошие, — Дин сходил в игровую снова и покопавшись в шкафу, принес ручные и ножные кандалы, — Руки, Сэмми, потом ноги. Браслеты оков были достаточно широкими, больше напоминали наручи, соединенные между собой цепочкой. Дин снял браслеты-аккумуляторы Сэма и застегнул на руках девайс. — Встань, нужно одеть на ноги, — когда брат исполнил требуемое и Дин застегнул кандалы и на ногах, он спросил у Фабиана. — Теперь? — Ну, так гораздо лучше, — кивнул тот. — Но ты ведь можешь и сам видеть, чего у меня спрашиваешь? — Это двойной контроль качества, — пробурчал Сэм. С одной стороны, он понимал необходимость происходящего. А с другой пытался представить, как жить вот так не пару дней, а, например, неделю. Или месяц. Да, цепочки были не особо короткими, но все-таки они порядочно ограничивали его возможность двигаться нормально. — Сэмми, тебе придется потерпеть, — Дин обратил внимание на задумчивость и недовольство брата. — Я посмотрю, можно ли удлинить цепочки для большего удобства. Но, пока так. И да, Фаб, я спрашиваю, чтобы это было не только мое видение и мнение. — Не в длине цепей проблема, — недовольно пробурчал Сэм. — И еще раз назовешь меня “Сэмми” я не знаю, что сделаю. Это хорошо иногда, но сейчас раздражает просто безумно, — он и сам не понимал почему это так воспринимается, но сказал чистейшую правду. — Извини, Дин, но… Если тебе нужно как-то по-особенному меня называть в процессе этой игры, придумай что-нибудь другое. Дин был немного, хм, ошарашен. Потому что Сэм уже очень давно не возражал, когда старший называл его так. Даже Гордону фыркнул, что называть его этим именем может только Дин. Но, подумав, решил забить на это. Сэм сейчас в таком состоянии, что его может раздражать что угодно. Дину он сейчас напомнил одну из Лизиных подруг. Та была беременна и так же бросалась на всех и вся. — Тебя на солененькое не тянет, не? Нормально все? Запахи не раздражают? — Дин прикалывался. — Мне не нужно как-то по-особенному тебя называть, я люблю это прозвище. Но сейчас, чтобы не было хуже, могу звать тебя Сэм или Сэмюэль. Хорошо? Шутки Сэм не оценил, вместо нее прислушавшись к своим желаниям. Запахи не раздражали. Нормально? Сложно сказать. Вообще, что есть норма? Нормально ли нуждаться в том, что на нем сейчас было надето? Вряд ли. Хотя, в данный момент, конкретно ему это действительно помогало, и он четко это чувствовал. А вот солененькое… — Там ведь была икра? Ну, из вчерашней рыбы? Мы ведь ее посолили, но не съели? — спросил он Фабиана. — Ужасно хочется бутерброд. Честно. А имя… Знаешь, Дин… Я не знаю. Но вот Сэмми… Буэ-э-э-э. Сейчас. Первый порыв — удушить. — Так, живот вроде пока не вырос, — Дин продолжал разряжать обстановку. Он знал, что шутка глупая, но уж очень Сэм подходил сейчас под это определение. — Икра вроде осталась, в холодильнике. Пойдем? Сэм прошел в кухню, звеня цепями и, проследовав к холодильнику, распахнул его. Это было неудобно, но теперь придется привыкнуть. Достав плошку с икрой, он пальцем зачерпнул ярких рыжих икринок и с видимым наслаждением слизал их. Фабиан смотрел на все это с олимпийским спокойствием: в конце концов, полезный продукт, все дела. Вот если бы Сэм так стал поедать нечто несъедобное, он бы переполошился. — Ты не представляешь, насколько это вкусно! — зачерпывая новую порцию, произнес младший, глянув на старшего. — И сладкого хочется. Точно, как беременный. — Вот и я говорю, поведение и желания совпадают. Может ты это, того? Мы же в магической реальности были, вдруг там и мужики могут рожать? Тогда я за кольцами срочно, размер только скажите. — Вообще, если подумать, — Сэм облизал палец и зачерпнул еще икры. — Я и есть беременный. Только… — он сделал театральную паузу, нагнетая обстановку. — В качестве ребенка — вагон знаний. А размер кольца я тебе не скажу. И не из вредности. Никогда не носил, поэтому понятия не имею, каков он. — Так, где-то у меня была такая штука, размер мерить… — Дин пытался вспомнить, куда он засунул штангенциркуль. Покупал он его для машины, измерять всякие трубочки, вот только куда дел. Ну, если для машины, то точно в гараже. — Сейчас, — он сорвался в сторону гаража. Сэм проводил его слегка ошарашенным взглядом. — Вроде как псих тут я… — пробормотал он и, усевшись за стол, принялся делать бутерброд. — Фаб, хочешь? — предложил он, осознав, что до сих пор ни с кем не поделился вкусненьким. — Ешь, — улыбнулся дорниец, покачав головой. — Если это тебя сейчас радует… Почему бы и нет. Дин вернулся из гаража со штангенциркулем в руках. — Так, я хочу узнать ваши размеры, давайте руки быстро. — Дались тебе эти кольца, — прокомментировал Сэм. — Стандартная обручалка — это пошло и скучно. — Кто тебе сказал, что я стандартную буду покупать? Выберу то, что мне понравится и вам подойдет. И да, дались. Ты недавно паниковал, что я могу заморочиться по поводу наших отношений и сотворить что-нибудь непотребное. Я хочу показать, что это не так. И еще, мне оно нужно как символ, ну, как цепь. Тоже определение, только более личное. Сэм задумчиво поглядел на брата и в его голове вновь стал строится очередной ассоциативный ряд. Фабиан услышал это и, подойдя со спины к партнеру, положил руки на плечи, поглаживая успокаивающими движениями. — О! — кивнул Сэм. — Так лучше… — Кольца… Не золото. Оно должно быть с натуральным или специально выращенным как концентратор камнем. На средний палец. Что-то темное и при этом прозрачное. Пойдет бесцветное, но хуже. Хотя… Фаб… Можешь ларец с камнями принести. Проще выбрать и показать, чем… Можешь отпустить, я поймал мысль, остальные отодвинул, вроде как. Дорниец вздохнул и пошел за ларцом. Принеся его, он поставил перед Сэмом и тот, открыв крышку, принялся осторожно вынимать камешки, разглядывая каждый и пробуя чуть ли не на зуб. Дин ждал, пока брат выберет камни, на которые должны быть похожи вставки в их кольцах. Он уже решил, что не поедет в обычный ювелирный, а поищет нужные перстни в лавке у одного мастера в городке. Постепенно, сосредоточенно перебирая сокровища, Сэм вытащил три камешка. Один белый, другой травянисто зеленый полупрозрачный, а третий — черный. — Вот этот — тебе, Фаб, — показал он на зеленый. — Этот — тебе, Дин, — он пододвинул к брату черный камень. — А вот такой — мне, — добавил он и, пододвинув к себе лист бумаги, вооружился карандашом. Периодически замирая и словно бы прислушиваясь, он быстро сделал три наброска, которые и показал партнерам. — Это должно выглядеть как-то так, — сказал он, окидывая взглядом свою работу. Дин просмотрел рисунки и вспомнил, что он видел похожие кольца с камнями, точно такие, как на эскизах. И видел он их не только на руках своих партнеров и у себя, но и совершенно точно и у того мастера. — Я поеду, поищу то, что ты нарисовал. Точности не обещаю, но буду надеяться, что мне повезет, — он забрал камни, поцеловал Сэма и Фаба, и, записав на бумажку с эскизами нужные размеры, уехал в лавку. — А ты неплохо рисуешь, — заметил Фабиан, когда старший из братьев ушел. — Первый раз в жизни нарисовал что-то подобное, — ответил ему Сэм, пребывая в некотором замешательстве. — Похоже, это что-то из прошлой памяти… Но… Моторика движений? Она-то откуда?! — Не заморачивайся, — посоветовал дорниец. — Знаешь, когда ты делаешь что-то не задумываясь, оно вроде как-то легче идет. Ну, во всяком случае, мне так показалось. — Может ты и прав, — протянул Сэм. — Говорят, когда у человека случается потеря памяти, плохо напрягать голову, чтобы восстановить воспоминания. Но у меня-то несколько другой случай… Хотя… В общем-то, частный случай именно такого явления. Но мне нужно кое-что вспомнить именно целенаправленно. — Давай рассмотрим то, что произошло сейчас, — предложил Фаб. — Попробуй восстановить ход своих мыслей, который привел к созданию рисунков. — Ход мыслей… — эхом повторил Сэм, задумываясь. Концентрироваться на чем-то одном было сейчас сложно и больше всего хотелось вообще отключить голову. — Давай ляжем? — попросил он. — Ты меня обнимешь… — Пойдем, — позвал дорниец и, когда они вдвоем дошли до спальни, улегся рядом с партнером, обнимая его и прижимая к себе. — Так? — Да, — кивнул Сэм, прикрывая в глаза. — Дина не хватает, — произнес он через некоторое время. — Но… Ладно. Так вот. Ход мыслей. Кольца. Свадьба. Нет… Это по-другому называлось… Партнерство? Что-то такое. Не важно. Интересная работа. Поиск. Радость. Потом ночь и руки… Вот так я увидел то, что потом нарисовал. — Ну, вообще довольно понятно, — прокомментировал услышанное Фабиан. — Учитывая все, что нам уже известно, можно предположить, что этот обряд… — Обряд, — уцепился за следующее слово Сэм. — Он точно был, и я одновременно и вел его, и участвовал, — он крепко зажмурился, чувствуя, как родные руки крепко держат его. — Я помню мех под собой, дикое желание, нежность, немного боли, потом тепло и… обещание быть всегда вместе. Все как-то фрагментами, но, кажется, именно с того раза мы и начали пересекаться постоянно, да и целенаправленно искать друг друга. Вот тогда и были сделаны эти кольца. — Ну, когда-то все это должно было начаться, почему бы и не в тот раз, — пожал плечами Фабиан. — А вот так, когда ты обнимаешь меня, вспоминать гораздо проще. Оно не топит, а, пусть и с трудом и очень по кусочкам, но все-таки вытаскивается то, что нужно, — поделился ощущениями Сэм. — Надо будет попробовать, как пойдет, если еще и Дин будет рядом. Может еще легче пойдет. — Не исключено, — кивнул дорниец. — На чем мы остановились? Обряд? Работа… Кольца, видимо, делал ты. Мы уже знаем, что это одна из твоих специализаций. Сэм молча слушал спокойный голос и перед его внутренним взором встал процесс создания этих колец. Выглядел он настолько подробно, что было ясно: это было очень значимо для него в той жизни. Почему и отчего было непонятно, но благоразумие подсказывало, что напрягаться и пытаться вспомнить — не стоит. — Я хочу вспомнить про то место, куда нам нужно попасть, — наконец, произнес он. — Только, боюсь, там много… Затопит. — Тогда пока не нужно, — поделился своим мнением Фабиан. — Дай голове отдохнуть немного. Просто попробуй расслабиться по максимуму и может подремать чуть-чуть. Или просто полежи с закрытыми глазами и постарайся ни о чем не думать. — Не думать это очень сложно, — вздохнул Сэм, но глаза закрыл. Некоторое время он лежал молча, а потом попросил: — Фаб, а ты можешь погладить меня? — Ты хочешь чего-то определенного? — уточнил тот, с интересом поглядев на партнера. — Ласки, тепла, ощущений, — ответил Сэм и потянулся к собеседнику за поцелуем. Фабиан с готовностью ответил и, перехватив инициативу, повел, стараясь доставить любовнику как можно больше удовольствия. Сэм, поначалу цеплявшийся за дорнийца словно утопающий за соломинку, через некоторое время расслабился и улыбнулся. Ощущения, которые он сейчас испытывал, мало того, что были донельзя приятны, так они еще и очень сильно опустошали перегруженный мозг. В какой-то момент он стянул с любовника ту немногочисленную одежду, которая на нем была и деятельно принялся отвечать на ласку. — Я не знаю, что будет, если я кончу, — произнес он, ненадолго прерываясь. — Но я очень хочу почувствовать твой вкус. — Кто бы отказался от такого предложения, — улыбнулся Фабиан и, перевернувшись на спину, предоставил партнеру свободу действий. — Ну и как ощущения? — спросил он, отдышавшись после оргазма. Сэм лежал рядом и довольно щурился, с нежностью глядя на него. — Возбужден. Очень. Но каша в голове чувствует себя, кажется, лучше, — ответил Сэм, прислушавшись к себе. — И, что, мне, получается, теперь и не кончить? — Думаю, все не настолько плохо, — сочувственно отозвался Фабиан. — Но вообще, возбуждение — то же ощущение, а они хорошо тебя тормозили раньше. — Знаешь… А я бы попробовал сейчас почитать то, что принес Кроули, — предложил Сэм. — Только… — Я отберу у тебя книжку, если шум в твоей голове мне не понравился, — Фабиан сходу понял идею. — Спасибо, — поблагодарил Сэм и, взяв с пола первую из книг, открыл ее, удобно устроившись в объятиях партнера. Сначала Фабиан лежал и просто обнимал его со спины, а потом принялся поглаживать проходясь кончиками пальцев по чувствительным местечкам, играл с кольцами пирсинга, целовал и чуть прикусывал, вновь распаляя желание. Это отвлекло Сэма от чтения, но в то же время, очень вовремя предотвратило очередной потоп из воспоминаний, всплывающих вследствие прочитанного. — Это черт его знает что, — пробормотал он, откладывая книгу. — Так просто невозможно. Возбуждение не дает сосредоточиться на тексте, а текст — полностью на возбуждении. — А ты не сосредотачивайся на нем. Просто… — Фабиан задумался как объяснить. — Просто смотри на написанное и ищи взглядом то, что зацепит. — Как слова, которые вызывают ассоциации? — уточнил Сэм. — Ну, наверное, — кивнул дорниец. — Знаешь, я так ошибки в отчетах управляющих искал. Иногда со всеми этими бумагами сидишь, сидишь, думаешь, что все уже сто раз проверил и перепроверил, но чувствуешь, что что-то не так. Ну я и начинал просто бегло проглядывать цифры, думая при этом вообще не о них, а о чем-нибудь приятном. — Пожалуй, в этом есть смысл, — обдумав идею, высказался Сэм. — Тогда давай попробуем проверить, будет ли это работать, — предложил Фабиан, вновь начиная ласкать любовника. Он не стремился довести его до состояния, когда желание вытесняет все, просто поддерживал некий уровень возбуждения и, хотя это было довольно сложно для него самого, старался не переходить определенный предел. Сэм же, чувствуя себя при этом очень странно, распахнул закрытую было книгу в первом попавшемся месте, заскользил глазами по строчкам. В смысл написанного он не особо вдавался, просто перелистывая страницы и ища сам не знал, что. Наконец, его взгляд зацепился за слово — Перекресток и он вчитался в текст более осмысленно. Речь шла о каком-то городе и память вновь попыталась выйти из берегов, но Фабиан, почуявший нарастающий шум, быстро прервал зарождающийся процесс, просто пребольно выкрутив кольцо, вдетое в сосок Сэма. — Это работает! — воскликнул тот, шипя от боли. — Я нашел слово, которое запустило воспоминания, а ты меня вовремя поймал. — Мда, это будет непросто, — вздохнул Фабиан. — Но, похоже, действительно работает. Что хоть вспомнил-то? — Название города, кусочек его истории, и… — Сэм замолчал, прислушиваясь к ощущениям. Каша в голове вроде как будто бурлила, но не особо сильно. Боль, наложившаяся на несколько заведенное состояние, отлично сдержала неконтролируемый процесс, но вот объем этой самой каши, кажется, увеличился. — В общем, будет с чем работать. Только… — Только все нужно систематизировать, — поддержал его Фабиан. — Именно, — кивнул Сэм. — Но позже. Оно должно немного улечься… Кажется, для этого есть специальные медитации, но… Во-первых, я не помню, что именно нужно делать, а, во-вторых, по-моему, для них нужные какие-то специфичные условия, которые вроде как не так-то просто создать. — А твои обычные медитации не помогут? — Кто ж их знает-то? — вопросом на вопрос ответил Сэм. *** Дин, метнувшийся в лавку мастера за кольцами, и самому себе толком не мог ответить, почему это так важно. Будто, не сделай он это сейчас — не выживет. Так сильно было в нем это желание, переходившее в потребность. Как если эти кольца были не только символом их отношений, но и могли помочь всем троим держать друг друга и наладить связь. При этом, он не сомневался, что найдет именно то, что нарисовал Сэм и с такими камнями. Так и вышло. Едва зайдя в мастерскую и глянув на витрину, он выцепил взглядом то, что нужно. Осталось только выяснить, каковы размеры колец и можно ли их подогнать, если что-то будет не так. — Привет, Изи, — Дин поприветствовал мастера. — Я хочу купить у тебя кое-что. — Хай, Дин! — ювелир отвлекся от очередной работы и подошел к витрине. — Что хотел? Кстати, у меня есть неплохое серебро, вам нужно? Пули, все дела… — Мы еще те запасы не извели, так что спасибо, пока нет. — Амулеты вам тоже не нужны, тогда что ж тебе понадобилось от старика? — с любопытством вопросил не такой-то и старый мастер, который иногда обожал прикидываться бедным и больным. Дина эта манера скорее забавляла, чем что бы то ни было еще. — Хм, не поверишь. Нам нужны кольца, на м-м-м, троих. Я тут нашел даже то, что хотел бы приобрести. Вот, смотри, эти, — Дин указал на явно набор перстней, сделанных в одном стиле, но каждый из них был индивидуален по рисунку и камням, использованным при его изготовлении. Что казалось невозможным, они полностью повторяли эскизы, нарисованные Сэмом. — Ой, ты хочешь лишить меня самого дорогого? Я эти штуки, можно сказать, выносил, родил, холил и лелеял. Они так мне дороги, так… — Какого они размера и сколько стоят? — перебил излияния Изи Дин. — И ты можешь прямо сейчас, при мне поменять камни на мои собственные? — Позор на мою голову! Приходит какой-то поц и заставляет меня рушить всю мою многолетнюю работу. И чем тебе эти не понравились? И какие у тебя камушки? Покажи-ка, — попросил мастер. Дин достал из кармана камни, выбранные Сэмом и протянул ювелиру. И по размеру, и по огранке они идеально подходили под выбранные перстни. — И где ты такие выкопал? Это же… Они не отсюда, Дин, — насторожился ювелир. — У нас таких чистых не бывает. Особенно вот этот, — он взял в руки морион и повертел над лампой. — Ни одного пузырька, ни одной трещинки, ничего лишнего. И остальные такие же. Если ты скажешь, где такие берутся — сделаю скидку себе в убыток и за работу ничего не возьму, ну почти… — Где берутся, там нас уже нет. Если я снова там окажусь, буду иметь ввиду, что тебе надо камушков набрать. Так сколько это все будет стоить? Изи назвал цену и Дин чуть не лопнул от злости. — Ты, блин, издеваешься! Не может обычная поделка из серебра и совсем с недрагоценными камнями! А сумму назвал, как за Кохинор и мифрил, как минимум! — Дин пожалел, что не взял с собой Фабиана, тот сумел бы выторговать большую скидку. — А что ты хотел, Дин? Ты приходишь ко мне, старому больному человеку, просишь продать аж три кольца, еще и камни в них заменить, — Изи стал юлить, видя, что обычно внешне спокойный Винчестер сейчас может взорваться и мало никому не покажется. — Я тебе и так одолжение делаю, пойдя тебе на встречу. Могу скинуть четверть, не разнеси мне тут только все. — Половину! — Дин уже рычал. — А мне что, в убытке оставаться? Я, знаешь, сколько на них потратил? — Изи не хотел уступать, но скорее всего, придется согласиться, ему в этом городе еще жить и жить. — Тридцать процентов и это мое последнее слово. — Половину, или я сделаю так, что больше к тебе ни один охотник не сунется. — Ой, Винчестер, умеешь ты уговаривать, — понял, что не стоит искать себе неприятности ювелир. — Давай сюда свои камни и говори, в каком кольце менять. Дин отдал эскизы и камни, и стал ждать окончания работ, обдумывая, не слишком ли маленькую скидку он выбил. Пока Изи занимался делом, он болтал о том, как ему пришла в голову идея сделать подобные перстни. — Тут я просыпаюсь и вижу себя около стола, в руках ручка и я усердно зарисовываю эскизы этих колец. Вот знал бы, что ты придешь за ними, оставил бы без камней, чтобы не переделывать. — Ты их что, во сне увидел? — Дин уловил суть болтовни мастера. — Когда, если не секрет? — Ты чем слушаешь, Дин Винчестер? Я же тебе говорю — три дня назад. Я еще, тогда как одержимый был, не ел почти, не спал, только их делал. Будто знал, что скоро понадобятся. И что странно, на такие кольца обычно недели две уходит, не считая времени, которое требуется, чтобы придумать: материал нужен, да камни здесь необычные. А тут все так сложилось: и материал нашелся сразу, и камни тоже — нашел у себя в кладовке какую-то коробочку, завалившуюся за стеллаж, а там… Рисунки-то мне приснились, и я их во сне нарисовал. Сам не знал, что лунатик. И тут ты являешься и как приклеенный к ним. Вот я и думаю, всегда с вами какая-то непонятка творится. И я их точно для вас делал. Смешно будет, если еще и размеры будут нужные. Ну-ка, покажи листочек, где у тебя все записано? Дин ткнул пальцем в лист с эскизами и задумался. Они как раз три дня назад и вернулись, и разговор этот, про символы, возник только сегодня. Изи приснились кольца потому, что они снова в этом мире? И кому-то надо, чтобы так произошло? Или этот мир подстраивается под их желания и воспоминания? Стоит с этим разобраться, но не сейчас. Потом, дома. — Вот, Дин, смотри, — мастер показал, что получилось. — И размеры совпали идеально. Носите. Будут спрашивать кто делал — не забудь упомянуть. И знаешь, что еще, Винчестер. Я с тебя возьму только за серебро. Камни же твои. И вообще, странно получилось. Ну, бывай, вот. Дин расплатился, забрал коробочки с кольцами и поехал домой. Дома же он нашел своих партнеров в спальне, читающих одну на двоих книгу. Точнее Сэм пытался читать, а Фабиан его тискал и ласкал, отвлекая от процесса. — Сэм, Фаб, я привез… Сэм окинул брата задумчивым взглядом и, протянув руку, попросил: — Покажи? Старший достал из кармана куртки три коробочки, полученные от ювелира и положил на кровать. Сэм открыл их по очереди и, не прикасаясь к украшениям внимательно и придирчиво осмотрел, хмурясь и морща лоб. — Неплохая работа, — наконец, произнес он, и тут Фабиан, в какой уже раз за сегодня, куснул его довольно-таки ощутимо. Сэм зашипел, но не ругаясь, кивком поблагодарил партнера. — Я бы сделал чуть по-другому… Но… — Не спорю, ты бы сделал раз в стопятьдесят лучше, — Дину не очень нравилось состояние Сэма, и он прекрасно понимал, что брат говорит так от своей “каши” в голове. — Такая история с этим кольцами… — и он рассказал то, что услышал от Изи. — А ведь исходно они были не серебряные, — выслушав его, заметил Сэм. — Твое красноватое было… Ну, сам металл. А мы тут, пока ты ювелира грабил, нашли способ и меня тормозить и, в то же время выуживать потихоньку то, что нужно. Муторно, правда, но вроде работает. Фабиан, чутко прислушивавшийся все это время к состоянию Сэма, погладил его по животу и вкратце пересказал старшему из братьев суть найденной методики. — Вот так вот и читаем, — добавил он, завершая рассказ. — Ага, я сейчас присоединюсь, только в душ схожу, — Дин начал раздеваться. — И Сэм, разберемся со всем, сделаешь другие, а эти пока будут. Нужны они, вот прямо чувствую. — Нет, не буду переделывать, — покачал головой Сэм. — Такие вещи делаются один раз, и они хороши такими, как есть. Вместе со всеми своими недостатками, в том числе. — Сэм, пока я в душе, придумай какую-нибудь церемонию, как самый умный. Ну или просто слова. — Я могу попытаться вспомнить… Но, думаю, если ты чуешь необходимость — думай сам, а то я надумаю, потом разгребать задолбаемся, — попытался отмазаться Сэм. — Нет уж, не отмазывайся, — Дин хорошо слышал из душа. — Ты у нас мастер по словам и всему такому, вот и шуруй. Я добыл, ты обрабатываешь, типа того. Слова Дина вызвали очередной кусок воспоминаний и Сэм зажмурился, переживая бурление в собственной голове. Тот факт, что управлять этим по своей воле у него никак не получалось, бесил неимоверно, но хотя бы становились понятны зависимости, почему всплывает то, что всплывает. Сейчас брат сказал про церемонию и всплыла именно она. Притом, похоже, та же, что использовалась в тот момент, когда появились кольца. В тот раз они переплели свои судьбы настолько крепко, что до сих пор эти связи никуда не делись. — Я вспомнил, — выдохнул Сэм, когда бурление “каши” в голове чуть улеглось. — Но учти, если у всего этого последствия окажутся глобальнее, чем тебе бы этого хотелось, я не виноват. — Вот именно сейчас это не имеет значения, — Дин вышел из ванной в одном полотенце и полез на кровать под бочок к Сэму. — Мы и не с таким справлялись. Амара-то в творческом отпуске вместе с супругом, — он прекрасно догадывался, какие отношения связывают этих двоих и не мог не пройтись. — И Апокалипсис остановили, и Люци в Клетку упекли, аж два раза. Что нам последствия? — Короче, нужные слова в нужный момент я произнесу, ну… или очень внимательно подумаю, если ты решишь заткнуть мне рот… Они точно правильные, а вот над антуражем всего этого действа думай сам, — пожал плечами Сэм, притягивая к себе Дина. Когда их в постели оказалось трое, ему стало еще чуть легче. — Тебе нужен антураж? — Дин удивленно приподнял брови. — А тебе, Фаб? По мне, можно и прямо сейчас, в постели. Мы все здесь, в благодушном настроении, без одежды, без оружия. Что может случится? Потолок рухнет? В мире высохнут все реки? Ну что? — Я хочу много удовольствия для всех троих, — пробурчал Сэм. — И получить вас обоих, а для этого, тебе придется снять цепь, ну, как минимум, с моих ног. — Детка, она же отстегивается… Не вопрос. А какого плана удовольствие, кроме нас обоих, ты хочешь? И обмен будет происходить в момент оргазма? — Я думаю, именно тогда, — кивнул Сэм. — Что цепь отстегивается, я в курсе, но я помню правила: если что-то на мне, во мне и так далее, мне самому трогать это нельзя. Оно было в кайф просто в играх, а сейчас меня держит в том числе и мысль об этом. А какого плана удовольствие… Не знаю. У меня сейчас с желаниями все странно. Как обычно, хочу всего и сразу, но к чему это может привести — на сей раз не представляю. — М-м-м, всего и сразу… Придется тогда и игрушку вынуть, — Дин протянул руку к ягодицам брата и пошевелил пробку. — И кончать задницей. — Ну это-то никогда меня не останавливало, — мурлыкнул Сэм. — Ты ведь знаешь, что мне нравится так кончать. — Да, ненасытный ты наш. Знаю, — Дин продолжал играть с пробкой, чуть вытаскивая ее и снова вгоняя. — Фаб, отстегни цепь с ножных кандалов, пожалуйста. Дорниец, усмехнувшись, сделал, что просили и улегся обратно, обнимая Сэма со спины. Тот и так был порядком заведен, а действия Дина заводили его еще больше. — Развернись так, чтобы я мог и дальше играть, а ты приласкай Фаба ртом. Сэм с готовностью переместился, поскуливая от желания. Двигался он порывисто и его желание было видно невооруженным взглядом. Фаб перевернулся на спину, предоставляя партнеру свободу действия, и запустил руку в его волосы, лаская затылок, придерживая и чуть направляя. Дин же, когда Сэм перевернулся, стал еще сильнее двигать игрушкой и лег так, чтобы возможно было еще и целовать ягодицы и то, что между ними. Старший прошелся языком по расселине и, отодвинув одну ягодицу, стал облизывать отверстие по кругу, задевая пробку еще и языком. Слышать скулеж Сэма от нетерпения, чувствовать его вкус и запах — вот что совершенно выносило его крышу каждый раз. — Дин, — на мгновение оторвавшись от Фабиана, простонал Сэм, но дорниец поймал его за прядь волос и, не дав договорить, заставил продолжить. — Все в свое время, Сэм, — сквозь выдох произнес он. — Мы видим, чего ты хочешь. Дин отреагировал на стон Сэма увеличением скорости и глубины проникновения-вытаскивания пробки, продолжая облизывать, всовывать свой язык вместе с игрушкой в дырку младшего, проникая еще и пальцами. Этого было очень много и по Сэму было видно, что он может скоро разрядиться. Старший остановил игру с пробкой и чуть переждал. Сэм, которого придерживал Фабиан, с одной стороны, не давая отстраниться, а с другой — не позволяя довести себя до финала раньше времени, жалобно заскулил и дернул задницей, жестом попытавшись убедить брата сделать что-то, что приведет к финалу. Старший вытащил пробку и продолжил пытку языком, слегка дразня задницу Сэма, выцеловывая на ягодицах какой-то ему самому нужный узор и повторяя его языком. Дин уже был порядком возбужден, но он хотел доставить удовольствие брату, в первую очередь. Зная, насколько тут чувствителен Сэм, он не переставал ласкать его, почти доводя до разрядки. И как только почувствовал, что брат близок, снова отстранился. Сэма сжигало желание. Оно почти полностью затапливало его перегруженный воспоминаниями мозг и теперь он терялся не в той каше, что творилась в нем, а в ощущениях. Почти невыносимых. Острых и донельзя ярких. Фабиан отпустил его, видя, что именно ласкать осмысленно у Сэма уже не получается, да и сам испытывая столько ощущений, что нужно было хоть немного успокоиться. Почему-то излиться прямо сейчас он посчитал неправильным, но откуда всплыла эта мысль, он и сам не понимал. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — проскулил Сэм, утыкаясь лбом в Фаба. Дин посмотрел на дорнийца и сказал: — Детка, продвигайся вперед, сядь на Фаба, мой хороший. Сэм сделал то, что сказал Дин, не раздумывая ни секунды. Он настолько хотел их обоих, что аж в глазах темнело и для полного счастья не хватало лишь члена второго партнера. — И ты тоже, — попросил он, склоняясь над Фабианом и давая возможность Дину проникнуть в него. — Сразу. Дин не стал ждать и сделал то, о чем просил его младший. Смазки в нем хватало и все было мокрым от диновой слюны, поэтому проскользнуть вслед за Фабом не составило труда. Начав двигаться медленно и плавно, он надеялся не так быстро все закончить, как у них происходило в последнее время. Дину хотелось полностью насладиться ощущениями и желанием партнеров. Помня о том, что брат хотел произнести слова обязательства во время разрядки, он поискал глазами коробочки с кольцами, а когда они обнаружились, просто подгреб их поближе. Сэм чувствовал, что и он, и оба его партнера находятся на грани и, когда та приблизилась вплотную, открыл рот из которого совершенно без участия головы полились слова. То, что язык был незнаком самому же Сэму, его не смущало, он этого в порыве страсти даже и не заметил, а вот то, что они не просто некие наборы звуков, стало очевидно почти моментально. Он привык ощущать свою силу чем-то определенным, но сейчас ощущения изменились. К тому, что идентифицировалось, как порывы ветра, как дыхание, а после игр с электричеством, и как разряды молний, добавился буйный жар огня и спокойное неспешное течение воды и все это смешивалось внутри в невообразимый коктейль, заставляя кричать от удовольствия. Обычно спокойный и сдержанный Фабиан переживал похожую бурю, только природа ее была ему не особенно понятна. Ему хотелось одновременно и растерзать что-нибудь, и взлететь словно перышко, при этом все эти порывы и желания ощущались как нечто заполняющее его от кончиков пальцев ног и до макушки. Рот словно бы сам собой открылся и к голосу Сэма, бывшему сейчас мягким и напевным, добавился и голос дорнийца, дополняя и вплетаясь в вязь звуков. Дин же чувствовал настолько противоречивые силы, что терялся в этом. Собственный жар, разделенный на троих, поддерживал сэмов ураган и раздувал сильное пламя. Спокойствие воды Фабиана приносило облегчение и нежность, сдерживая огонь и ветер. Связи между ними стали нерушимы и теперь Дин вторым зрением видел всех, и Сэма, и Фабиана. Его голос зазвучал низко и рычащие нотки слов сплетались в красивое по звучанию трио. Он не знал языка, но понимал, что сейчас берет на себя обязательства заботиться о своей семье, защищать их, холить и лелеять, особенно Сэма и женщину, которая придет. Откуда он об этом знал, Дин не задумывался, сейчас было вообще не до этого. Давая такую клятву перед любовниками, он знал, что в этом партнерстве он будет старший, главный. Вожак. Дин был готов убить и умереть за них не задумываясь. — Ну, и где там твои кольца? — с легкой усмешкой спросил Сэм, лежа на Фабиане и чувствуя на себе вес Дина. — Закончи уж начатое, что ли… И… — он обернулся к брату. — Ты теперь наш. Весь. Притом это… Даже не ошейник. Что-то большее. Впрочем… и мы твои и друг друга. — Угу, я знаю, — Дин взял коробочку с кольцом Фаба и найдя его левую руку, надел перстень на средний палец. — Я клянусь любить и защищать тебя даже ценою своей жизни. Помогать тебе во всем, делиться с тобой всем, — следующим было кольцо Сэма. — Я клянусь быть тебе лучшим супругом, любить, холить и лелеять, и защищать тебя ценою своей жизни. Все мое — твое, — и, надев свое кольцо на палец. — Я, принимая на себя все, что обещал вам, клянусь быть ответственным и справедливым любящим супругом. — Жизнь, судьбы, магия… — мягко произнес Сэм, чувствуя себя донельзя счастливым. — Мы опять их смешали… Я хочу, чтобы ты защищал нас не ценой своей жизни, а ценой жизней наших врагов. Ты — живой, они — нет. Вот это — правильно. Это… по-нашему. И только попробуй где-нибудь глупо сдохнуть. Найду и… Залюблю. Вот. — Я помогу искать, — согласно кивнул Фабиан. — И любить тоже. — Не успели окольцевать. как уже заговор против меня плетете? — Дин ухмылялся. — Не придирайся к словам, братец, это был примерный перевод того, что мы втроем произнесли. Откуда я это знаю — не знаю. Даже вспомнить не могу. Твое пожелание учту. А теперь, никто не хочет накормить такого классного меня? — Хочет, но не может, — фыркнул Сэм. — Ты лежишь на нас обоих. — А мне так хорошо… Вот бы еще научиться колдовать, чтобы еда сама приплывала… Как в Гарри Поттере, типа заклинания и раз! Но нет, так не получится... — Акцио и опа! Бутер в лоб, — подколол брата Сэм. — Я бы на это посмотрел. — Да хоть и в лоб, — Дин скатился с брата и улегся на спину. — Главное, жратва. Только бутеров не хочу, хочу супчика. — Ну, мы вчера не весь доели, — подал голос Фабиан, сгружая с себя Сэма, который, похоже никуда не собирался двигаться. — Пойду, погрею, что ли… Раз все такие ленивые. — Я не ленивый и могу составить тебе компанию, — Дин приподнялся на локтях. — Вот только Сэм… Как ты себя ощущаешь? — обратился он к брату. — Довольным и счастливым психом с кашей в голове, — прислушавшись к себе отозвался Сэм. — Она пока не распирает и не особо булькает, но… — он вздохнул. — Что-то мне подсказывает, что может сделать это в любой момент. Правда, когда вы оба рядом — мне легче. Когда вы были во мне — вообще было прекрасно. — Мы не можем постоянно быть в тебе, — Дин даже огорчился. — Поднимай свою красивую задницу и дуй с нами, псих. Мы на кухне вместе посидим. Только пробку на место и цепь обратно надо, — он потянулся за игрушкой и пошел ее мыть. Вернувшись из ванной, Дин подошел к кровати и, поставив брата в коленно-локтевую, ввинтил пробку на место. Цепь тоже была пристегнута и вскоре Сэм, получив мягкий шлепок по заднице, упал на живот. — Знаешь… Если бы не вы оба, я бы уже сошел с ума, — пробормотал он и, скатившись с постели, встал. — Надеюсь то, что ты видишь, хотя бы немного компенсирует тебе те неудобства, которые доставляет, — Сэм подошел к брату и мягко поцеловал его в уголок губ. — Хотя… Может, так сбылась твоя мечта о тотальном контроле? — Я тоже тебя люблю, Сэм, — отвечая на поцелуй, пробормотал Дин. — Может и сбылась, пока еще не понял. Еда? — Пойдем, — кивнул младший. Суп сегодня был не менее вкусным, чем вчера, а когда все поели, Фабиан спросил: — Ну, и чем займемся? Сэм вопросительно поглядел на брата, молчаливо присоединяясь к вопросу. — Сэм хотел читать книги, которые приволок Кроули, так? — Дин спросил в воздух. — Я вот хотел прогуляться с Никсой до конюшен и навестить Ветерка, а потом, может позаниматься на свежем воздухе, что дома сидеть. Но Сэм никуда, кроме территории сада выйти в таком виде не может, поэтому предлагаю переместиться с книжками в беседку и почитать там. Никса погуляет, я позанимаюсь, Фаб тоже может присоединиться… — Похоже, ты вообще не слушал, когда мы рассказывали, как мы читали, — вздохнул Сэм. — Повторяю: сконцентрироваться на чтении, как я это обычно делаю — не получается. То есть, получается, но тогда моя голова начинает пытаться взорваться. Фаб все время держал меня, просто заводя постоянно, а я в это время листал страницы, выискивая слова, которые чем-то цепляют. Пока одно всего нашел, но… Думаю, будут еще... — Слушал, Сэм, — Дин посмотрел на брата. — Я просто сказал, чего я хочу. Мои хотелки не все и не всегда обязательны к исполнению. Мы можем все втроем переместиться в беседку, ты будешь читать, мы помогать, так? Можем помогать по очереди. Только я не хочу в четырех стенах сидеть и Никсе надо гулять. — Всем надо гулять, — высказал свое мнение Фабиан. — Пойди, Сэм, возьми плед, что ли. Или лучше пару. На один ляжешь, когда читать будешь. А другим можно тебя укрыть, если вдруг кто-то придет. Ты ведь поэтому на улицу не хочешь, чтобы никто посторонний не увидел тебя в цепях и обнаженным? — Ну, в общем, да, — кивнул Сэм и, встав, ушел за пледами и книгами. В саду он предпочел устроиться на солнышке, но так, чтобы не мешать заниматься Дину и Фабиану. — Вы позанимайтесь, а я попробую помедитировать. Вдруг получится. Дин с Фабианом проделали комплекс пассов, а потом затеяли спарринг, разминаясь в борьбе. Старший был очень доволен прогулкой, разминкой и тем, что Сэм, похоже, немного приходит в себя. Рассматривая партнеров вторым зрением, он обнаружил, что структура Фаба органична, наполнена и замедлена, скорее всего, это было от свойств его стихии. Но стоило Дину или Сэму прикоснуться к дорнийцу, то в нем вспыхивали маленькие огоньки или начинали плясать мелкие вихри. Кольцо с голубовато-зеленым камнем, одетое на руку Фабиана, притушивало огонь или вихри, но не убирало их окончательно, а как бы всасывало в саму структуру. Стоило присмотреться, как работает свое и Сэма. Сэм некоторое время наблюдал за партнерами, а потом решил все-таки попробовать помедитировать. Задача, на сей раз, оказалась странной. Он хотел достать из своей каши в голове что-нибудь полезное, при этом не слишком-то ее потревожив и, в итоге, мысли свернули к названию города, о котором он вспомнил, просматривая одну из книг. Перекресток… Уникальное место, в нем живет множество народу и находится он в мире, где полно магии. Ее там больше, чем где бы то ни было еще, насколько следовало из поднятых и упорядоченных воспоминаний. Этот город что-то значил для него, но что… Тут память пока молчала. И им нужно именно туда, там есть нечто, что должно помочь им троим и, в первую очередь, ему самому. Помочь… Артефакт. Перекресток. Эта штука совершенно точно была оттуда, и она послужит своеобразным пропуском. Сэм медленно и очень осторожно работал с памятью, вытаскивая все новые и новые подробности и к тому моменту, как закончил медитацию, хоть и смутно, но получил представление и о географии города, и о некоторых его законах. Единственное, что так и не удалось выудить, как же туда попасть, но зато появилось четкое понимание — в получении кусочков памяти виновата штука, запертая в библиотеке и, возможно, удастся воспользовавшись ею еще хотя бы раз, попробовать получить необходимые знания. Осталось только объяснить брату, что это придется сделать, ну и измыслить способ не сойти при этом с ума. — Дин, нам нужно в библиотеку, — произнес Сэм, выныривая из медитативного состояния и открывая глаза. — Нет, — а что ожидал брат от Дина, который будет защищать его даже от самого себя. — Я не хочу тебя туда пускать. Я боюсь, что общение с этой штуковиной может сделать тебе еще хуже. — Нет? — переспросил Сэм. — Ну… Тогда можешь отправляться в гараж и начинать точить топор. Он тебе пригодится и довольно скоро. — он обвел взглядом поляну и, вздохнул, вытянулся на пледе, на котором сидел. — Эта штука… Она может убить меня. Легко. Но и без нее шансов выжить у меня практически нет. Это, знаешь, как с теми испытаниями: процесс запущен и его можно либо завершить, либо приготовиться к смерти. В прошлый раз, чтобы я не умер, ты пустил в мое тело ангела. В этот раз… Телу-то ничего не будет, а вот сознанию придет конец. Артефакт надо отнести туда, куда положено, и я знаю куда, но не знаю, как туда попасть. — Ты хренов мелкий манипулятор! — Дин озверел. — В прошлый раз, прекрати или нет мы эти долбаные испытания, ты бы все равно умер, что, не знал? Да, я ошибся с Гадриэлем, но если бы снова очутился там, сделал бы тоже самое. Или вообще не дал проходить тебе испытания! Иди в свою библиотеку и хоть сдохни там! — Во-первых, я довольно крупный, — пробурчал Сэм. — Во-вторых, я не собираюсь дохнуть. Я рассказываю, что нужно сделать, чтобы вы оба знали это и чтобы можно было придумать, как сделать необходимое как можно безопаснее! — пока говорил, младший разозлился в ответ на реакцию брата. — Неужели это так непонятно?! Эта хреновина — активирует память. Сейчас у меня нет нужных кусков, но я хочу их получить и прошу в этом помочь. Тебя, в том числе! Не хочешь? Ок. Я сделаю все сам! — он резким движением поднялся на ноги и, еще больше раздражаясь от того, что скован, направился в сторону дома. Дин проводил его взглядом и, развернувшись, пошел в противоположную сторону. Он был зол, как тысяча чертей. Старший беспокоился о брате, боялся за него, хотел, чтобы он пришел в норму, а тот… — Дин, — позвал партнера Фабиан, нагоняя и кладя руку на плечо. — Постой. Я понимаю твое беспокойство, но… И Сэма я тоже понимаю. Он хочет решить проблему, ты хочешь его защитить. Но помочь ему — это тоже защита, притом, возможно, куда лучшая, чем пытаться уберечь его ото всех бед, заперев в клетку, а он думает сейчас, что именно этого ты и хочешь. — Да не пытаюсь я его запереть, — Дин был все еще зол и слова дорнийца совсем не успокоили его, а подлили масла в огонь. — Пусть делает, что хочет. Если не может элементарных вещей понять. Пусти, Фаб, мне надо побыть одному. — Он просил тебя о помощи, — заметил Фабиан, отступая в сторону и предоставляя Дину возможность делать то, что тот сочтет нужным. На его взгляд, старший из братьев сейчас был очень далек от конструктива, ставя свой страх за брата на первое место и вообще не думая о последствиях своего решения. — Вот иди и помогай, — Дин понимал, что зашел в своей злости далеко, но вернуться назад пока не мог. Ему следовало немного остыть, иначе все закончилось бы мордобоем. — Я приду, но позже. Фабиан пожал плечами и, подобрав оставленные Сэмом книги, пошел в дом. Младший из братьев нашелся, к облегчению дорнийца, не в библиотеке. Он сидел на лавке в игровой и вертел в руках какую-то железку. Вид у него был расстроенный донельзя, а в глазах чуть ли не слезы стояли. — Ну, и что мне с вами обоими делать? — спросил он, усаживаясь рядом. — Не знаю, но Дин… — Сэм с силой запустил предмет, который вертел, в стену. — Видеть его сейчас не могу. Я понимаю, он беспокоится. Я понимаю, что все это опасно. Но ничего не делать — тоже! Оно само не рассосется! И голова в норму не придет, если не сделать то, что сделать нужно! Ну? Подождем пока рванет? Ладно. Я готов и подождать. Но… — он безнадежно махнул рукой, не зная, что тут можно еще добавить. — Так и будешь тут сидеть? — спросил Фабиан через минут двадцать. — Нет, в библиотеку пойду, — раздраженным тоном отозвался Сэм, впрочем, не двигаясь с места. — Вот только придумаю, как не свихнуться, и сразу же отправлюсь. — Ты бы придумал, как язык иногда за зубами держать, — сказал Дин, входя в игровую. — А то как гадости наговорить и всякую хрень припомнить, так ты первый. Вот я и думаю, что сейчас ты злобная беременная баба. — Да, я злобная и беременная баба, — холодно отозвался Сэм, окинув брата яростным взглядом. — Попросил тебя о помощи, а ты, вместо того, чтобы услышать просьбу, услышал бог знает, что. Заметь, я совершенно четко и достоверно описал возможные исходы. Ты не доволен? Зашибись. Можно подумать, я виноват в том, что эта хреновина на меня так подействовала. Можно подумать, это я ее сконструировал! — Если слова “Нам нужно в библиотеку”, не объясняя зачем, являются просьбой о помощи, то я, блять, телепат, прости Фаб, — перебил Дин брата. — И когда я сказал, что боюсь за тебя и твое состояние, ты вызверился и припомнил мне Испытания и все остальное, за которые я сам готов самоубиться, что мы их затеяли и поверили этому козлу Метатрону. Где тут — помоги? — Я озвучил то, что было важно! Я не сказал “я пошел в библиотеку, а вы тут как знаете” или что-то такое. Я сказал “нам нужно”! Что в этих двух простых словах так сложно для твоего понимания?! — отозвался Сэм. — Испытание я привел, как пример действия. Тогда мы оба думали, что закончив его, я приду в норму. Это думал и я, и ты. Оба! Тут все похоже, только я знаю, что процесс воспоминаний можно завершить правильно. Я знаю, как это сделать. Я знаю где. Мне только туда попасть нужно. И все. Ты считаешь это опасным? Так я же не спорю! Жить вообще опасно! Можно в ложке с супом утонуть! А про кирпич, случайно упавший на голову, я вообще молчу. Дин махнул рукой, прошептал, что все бесполезно, а кое-кто тупой упертый баран и дальше своего носа не видит, и ушел в ванную. Оттуда зашумела вода в душе. Сэм вздохнул и, проведя руками по лицу, пошел вслед за братом. — Дин, да я упертый, — произнес он. — Возможно, даже баран. И не исключено, что чего-то не вижу. Но… — Сэм пожал плечами и горестно вздохнул. — Ты просто не знаешь всего, что знаю я. А рассказать я это не могу потому, что этого так много, и оно все так кусками, что разобраться с этим почти невозможно. И мне действительно нужна твоя помощь. Твоя и Фаба. Ну, что тут непонятного? Или… Хочешь, ничего не будем делать? Ну вот вообще ничего. Я пойду, лягу на кровать и буду там лежать вообще с места не двигаясь. Думаешь, будет лучше? — Уйди, Сэм, — голос Дина, стоящего к брату спиной был глухой и безжизненный. — Просто уйди сейчас. Я помогу, обещаю. Но сейчас оставь меня в покое. — Как далеко я должен удалиться? — вновь начиная злиться, спросил Сэм. — Можно в цифрах? Дин молчал. Просто стоял под душем и молчал. Сэм, простояв несколько минут и посозерцав спину брата, развернулся и ушел. Дойдя до кухни, он плеснул себе чаю, выпил его залпом словно виски, очень осторожно и аккуратно поставил чашку на стол, а потом вышел в сад и побрел куда глаза глядели, чем дальше, тем лучше. Общаться с кем бы то ни было ему сейчас совершенно не хотелось. Все эти нервные переживания выматывали похлеще, чем каша в голове. Но с ней было хотя бы понятно, что делать, в отличие от сложившейся ситуации. Дойдя до самого края и чуть залезая на гору, Сэм устроился на большом теплом камне и, обхватив колени руками, уставился в пространство, стараясь успокоиться и взять себя в руки. Дин домылся и, обернув бедра полотенцем, вышел из ванной. — Ну и где этот страдалец? — спросил он Фабиана, старательно пряча лицо. — Ты лучше знаешь своего брата, — отозвался дорниец. — По-моему, сидит где-нибудь в одиночестве и пытается прийти в то, что он считает нормой, — он окинул Дина взглядом и, подойдя, взял за подбородок. — А ты, что? — Ничего, — Дин взглянул на него покрасневшими опухшими глазами и, сделав движение головой, вырвался из пальцев. — Пойду найду этого идиота, а то еще задницу себе отморозит. — Ночи сейчас теплые, — покачал головой Фабиан. — Поэтому так быстро он ничего не отморозит. А если ты собрался идти искать именно идиота, то толку от этого не будет. Давай, поговори со мной. Перестань ершится. Вспомни, что ты его любишь. И подожди пока лицо чуть менее зареванным выглядеть станет, а то ты не простишь сам себе, если Сэм это увидит. Дин вздохнул и уселся на кровать. — Я не знаю, что тебе сказать. Ты всю нашу историю знаешь и со слов Сэма, и из моей головы. Ты же знаешь, что кроме него, у меня никого не осталось. Я видел, как страшно умирала мама, знаю, что отец продал за меня душу. Сколько раз я наблюдал, как Сэм умирает и терял его, даже не пересчитать. И те Испытания, о которых он говорил. Он тоже был уверен, что все будет хорошо. Я так нет. Я всегда никому не верил и всех подозревал. И никак не мог понять — почему его всегда тянет на такие вещи? Почему он никогда не думает о себе, а только спасает человечество? Чем ему это человечество отплатило, знаешь? За ним охотились, как за самым страшным монстром. Вот он обвиняет меня в том, что я не умею думать о себе, а только о нем. А сам? Думает? Дин не замечал, как во время этого монолога у него снова полились слезы. — Горе луковое, — Фабиан сидел рядом и, в какой-то момент обнял партнера, стараясь хоть как-то утешить. — У тебя все вперемешку, поэтому ты ходишь как-то как по кругу. Давай попробуем разобраться? Да, Сэм у тебя один, он тебе дорог и так далее. Это одна часть. Другая — ты никому не веришь. Это понятно, но… Проблема в том, что ты не веришь именно что — никому. Ни себе, ни ему, в том числе. Третье… Он думает и о себе, и о тебе, а заодно еще и обо мне. Вы, когда орали друг на друга… Знаешь… Эта Сэмова каша воспринимается мною как… фон. Нечто нечленораздельное. Но тут… Из нее выпадали такие картинки, что просто страшно. Он боится, что то, что с ним происходит, затронет сначала тебя, а потом и меня. Он боится, что у него ничего не получится, и он сойдет с ума раньше, чем разберется. И таких страхов у него множество. Он уверен, что то, что он хочет сделать, принесет облегчение и ему тоже. — дорниец вздохнул. — Понимаешь, о чем я? — Нет, вот вообще, если честно, — Дин ткнулся Фабиану в сгиб шеи и теперь звучал оттуда, как из бочки. — Ну разделил ты на части и дальше что? Я все это и так знаю. Что говорить не умею, что часто все в одну кучу валю, что давлю на эмоции больше, чем выстраиваю логические цепочки. И? — Да все просто, — пожал плечами дорниец. — Как мне видится, основная проблема на твоей стороне именно в том, что ты не доверяешь. Ни-ко-му. Ты можешь подставить задницу. Ты можешь встать под плеть. Но это не то доверие, которое требуется. Я понимаю, тебе нужно какие-то вещи… Ну, скажем, потрогать, чтобы научиться им доверять, но есть же штуки, которые потрогать невозможно. Те же знания, которые сейчас огромными кусками бродят в голове у Сэма. Вот представь: вдруг внезапно в твоей голове оказывается все содержимое, ну, хотя бы вашей библиотеки? А если нескольких? Притом, бессистемно. Страничка отсюда, страничка оттуда, пару строк из одной книжки, пару из другой? Как это пощупать? Вот он и выдает что-то, что понял. Рациональное. Более-менее целое. А остальное… Там на заднем фоне валяется огромной кучей, которую он сдерживает изо всех сил. — И что ты предлагаешь делать в таком случае? — пробубнил Дин. — Таким, как Сэм или ты, мне не стать. Все другое. Так что мне делать тогда? — Попробовать научиться доверять его знаниям, — ответил Фабиан. — Я понимаю, что это сложно. Но это единственное, что ты можешь сделать. И не сбегать, когда тебе кажется что-то запредельным. Ведь ты сегодня опять попытался именно сбежать. — Я не сбегаю, — Дин перебил монолог Фабиана. — Я, когда злюсь, становлюсь, ну не знаю, драконом, что ли? Я перестаю себя контролировать и могу убить, даже не задумываясь. И это способности, будь они неладны. Мне нужно в этом случае побыть одному. Это не бегство, а разумная необходимость. Пока не научусь с этим справляться. А вот доверие его знаниям неоднократно приводило нас к смерти, мировому злу или еще чего похлеще. Так что, это тоже обосновано. — Сейчас кроме как довериться нет вариантов ни у тебя, ни у меня, — заметил Фабиан. — Вот ты говоришь, что не можешь себя контролировать. Да? А теперь подумай: что бы ты на самом деле сделал, если бы не развернулся бы и не ушел? Вот вспомни состояние и дай честный ответ. Хотя бы сам себе. — Я бы… Я бы вас сжег, — Дин был честен перед Фабианом и самим собой. — И в тот момент ничего бы меня не остановило. — Что-то сомнительны мне твои слова, — задумчиво протянул дорниец. — Я не знаю, как объяснить… но… — он поглядел на свое кольцо. — По-моему, дело кончилось бы жестким сексом. Может быть в параллель с мордобоем. Но сжечь… Вряд ли. — Ну не знаю, может, тебе и видней. Ты же у нас телепат. Не я. Я же могу и сам себе лгать запросто, а вот тебе нет… — Тут не в телепатии дело, — покачал головой Фабиан. — Это… ощущение. Действительно сложно объяснить, но… Я видел, что ты зол. Я слышал часть твоих злых мыслей. Но ты не казался мне опасным. — Может, все дело в том, что это была только часть мыслей? — А может в том, что сегодня было? — улыбнулся дорниец. — Супружеская связь? Может она не даст тебе сжечь близких? Или близким как-то ударить по тебе? Мы ведь, по словам Сэма, переплели и магию тоже. Жизнь. Судьбы… — Может, попробуем? Дай только повод разозлиться до того же состояния и проведем эксперимент… — На самом деле его можно провести, — подумав, предложил Фабиан. — Только… Куда управляемее, — он протянул руку, а потом поглядев на Дина, попросил: — Попробуй своим огнем причинить мне боль. Не сжечь. А именно сделать больно. Дин сосредоточился, сконцентрировал огонь на кончиках пальцев, как Сэм свои молнии и ударил Фабиана по руке. Пламя было сильным и ожог должен был получиться очень большим и болезненным. Но, ничего не вышло. Огонь растекся по руке, будто по щиту и совсем не затронул кожу. Фабиан спокойно сидел и наблюдал. Он почему-то был уверен, что ничего особенного не произойдет и, когда так и случилось лишь улыбнулся. — Что и следовало доказать, — констатировал он. — Ну… Или ты не хотел всерьез повредить, или не можешь. — Хм, скорее, не могу. Я хотел сделать тебе больно. Очень. И не смог. Во втором зрении у меня возник как будто щит, жаль, что ты не видел созданный мной в окне твоего поместья. Примерно такой. И он защищал всего тебя. Получается, причинить заведомый вред, сознательно или без, никто из нас другому не сможет. Если это работает со мной, то и с остальными также. А как же тогда игры? Там же тоже боль? Фабиан поймал руку Дина и положил на свою грудь. — Выкрути сосок, — попросил он. Дин сделал, как он и просил, и дорниец зашипел от боли, прижимая своей рукой его. — Это не магическое воздействие, и оно спокойно проходит, — разжимая пальцы партнера, сообщил он. — Так что игры не пострадают. И пар можно спокойно выпускать. — Угу, вот теперь мне интересно. Будет ли это работать, если, например, пырнуть тебя ножом? Ведь мне нравятся игры с ножами и кровь на самом себе. А пырнуть? То же воздействие… — Думаю, если ты попытаешься именно пырнуть, то у тебя все отлично получится, — пожал плечами Фабиан. Он был совершенно спокоен и доброжелателен. — Но… Подумай, так ли ты этого на самом деле хочешь? Мелкие порезы в игре… Или убить близкого? — Да не хочу, я просто вслух размышляю. Магическое воздействие не проходит, обычным оружием — надо проверять. И кто захочет стать подопытным кроликом? Просто вопросы, на которые, я надеюсь, мы никогда не получим ответа. — Он у тебя есть, — возразил дорниец. — Вот тут, — он коснулся пальцами кожи на груди там, где располагалось сердце. — Ты ведь не имеешь привычки хвататься за оружие, когда злишься на Сэма. С чего бы она должна появиться теперь? — Нет, такой привычки нет и не будет. Иногда я просто рассуждаю. Фаб, может ты сходишь, поищешь его? Я переживаю, а морда у меня еще в порядок не пришла. Придется лед прикладывать… — Я могу, но он не пойдет со мной, — покачал головой Фабиан. — Да и морда… Ну, лед есть. В общем-то почти уже и не видно. Чуть-чуть осталось. Дин кивнул головой, разомкнул объятия Фабиана и пошел умываться. Потом он схватил свои штаны, валявшиеся на стуле, натянул и пошел на выход из дома. — Я скоро его приведу! Фабиан проводил его взглядом и выдохнул. Весь этот разговор… Тяжело, но необходимость таких бесед была ему очевидна, а в том, что он приведет брата именно скоро — он сильно сомневался. Сэм как уселся на камень, так и сидел. Сначала стало вечереть, потом он увидал красивейший закат. А потом поднялся ветер, который не принес ему холода, лишь играя с волосами. Ощущать его дуновения было приятно и уютно и у младшего Винчестера было полное впечатление, что его просто стараются утешить. Злость после скандала прошла, но двигаться с места совершенно не хотелось. Дин прошел по саду, подобрал плед, лежащий на траве и чуть погодя, подошел к брату, сидевшему на камне. Он накинул плед на плечи Сэма, немного закутал и присел на камень рядом. Плед слегка промок на траве, но старший высушил и согрел его. — Пойдем домой, хотя я понимаю, тут красиво. И никуда не хочется уходить. А дома злобный я, хочу посадить тебя на цепь и никуда не выпускать… А здесь свобода, ветер вон тебя утешает. Но мы скучаем. Нам плохо без тебя… Пошли... — Тут темно как в заднице у негра, — отозвался Сэм, не глядя на брата. — Красиво тут было один час и тридцать семь минут назад, когда садилось солнце. И без меня всем только лучше. Никто никуда не встревает. Никто не говорит гадостей. Никто не занудствует. И вообще, — он повел плечом, сбрасывая плед. — Я обижен. И на беременную бабу. И на барана. И… — Да обижайся, сколько влезет, главное — не лопни, — Дин смеялся, глядя на этого ребенка-переростка. — А тут правда красиво. Я же смотрю немного по-другому и зрение у меня обострилось. Вон там, а ты сейчас не видишь, но вон там рядом со скалой есть источник. Он светится мягким серебристым цветом и напоминает Фабиана. Вода она везде вода. А чуть поближе, среди рощи стоит дом Маннерсов. Там горит огонь в камине и такое тепло и оранжевый свет, — Дин подобрал плед и снова набросил на плечи брата. — А еще, воон там, к источнику пробирается пума. Она большая сильная и очень грациозная. Мне жаль, что ты не умеешь считывать видения. — А мне — нет, — отозвался Сэм. — Мне хватает того, что уже имеется. Правда не знаю, сколько времени я смогу всем этим управлять. Сейчас я вижу ветер. И он меня устраивает. — И что он тебе говорит? — Дин посмотрел на брата. Тот был похож на большую встрепанную птицу. — Вот мне огонь может нашептывать некоторые вещи… — Я умел летать… Чуть-чуть… Сейчас, наверное, мог бы больше… — ответил Сэм. — Но… — Я видел. Ты левитировал во время медитации. А когда я научусь обращаться в дракона — на мне полетишь? — Нет, — покачал головой Сэм. — Так и будешь обижаться? И поэтому не полетишь? Потому что я не верю, в то, что ты скоро сойдешь с ума. Точнее так. Я верю твоим словам и видениям, но что-то мне говорит, что этого не произойдет. То ли мы успеем все сделать до, то ли кто-то поможет… — Не полечу, потому, что меня к тому моменту просто не будет, — спокойно отозвался Сэм. — Не важно во что ты веришь или нет. Вера… Сложная штука. Я устал убеждать тебя в том, что иногда она нужна. В том, что иногда она единственное, что есть. Ты не поверил мне, когда я сказал, что нужно сделать. Это — твой выбор. Я принимаю его. — Знаешь, Сэм, иногда стоит научиться читать между строк, а не понимать все буквально. Это помогло бы нам не раздувать скандалов на ровном месте. Что мешало тебе сразу объяснить все спокойно, а не кидаться на меня с упреком, что ты умрешь и Испытаниями в качестве примера. Я знаю, что повторяюсь, но мне правда, иногда нужно более спокойный рассказ и другие, не дающие снова обвинять себя во всех смертных грехах, примеры. Я и так сам себя за это грызу. И я обещал помочь. Пойдем в библиотеку. Возьмем твою штуковину, хотя я бы ее выбросил куда подальше. Я не могу видеть тебя в таком состоянии. Вот Фаб слышит от тебя шум той или иной громкости, а я… Вижу, как ты разваливаешься. И понимание того, что ничего не могу сделать, злит и убивает меня. Я люблю тебя и хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Этого нет, и я не знаю, что мне делать. А когда я в растерянности, то… А, не важно. Представляешь, мы с Фабом обнаружили, что теперь мы не можем причинить боль другому магическим образом… — Хочешь выбросить этот артефакт? — спросил Сэм. — Сделай это. А то, что вы обнаружили… Здорово. Про Испытания, заметь, это ты себя грызешь, а не я тебя. Зачем ты это делаешь, мне искренне непонятно. Ведь я давно простил… Тем более, что претензия у меня была ровно одна — Гадриэль. Да и его я давно простил, понимая, зачем ты это сделал. Сделать ты можешь многое. Уже сделал. Теперь посмотрим, как будут выглядеть результаты твоих действий. — Сэм, я думаю, что это разговор в пользу бедных. Ты не слышишь меня, я не понимаю тебя. Сбегать я не собираюсь и силой тебя домой не потащу. Могу сидеть так долго. Заодно посплю на свежем воздухе, пока ты тут умирать собрался. Станет совсем хреново — разбуди. А то, в библиотеку нужно, но не хочу. Какие-то последствия каких-то моих действий, — Дин завалился на спину и закинул руки за голову, начертив при этом знак светильника, особо не надеясь на результат. И был очень удивлен, когда он загорелся ровным оранжевым светом. — Ты уж реши сам, что тебе нужно… Ага… — Дин, я озвучил то, что мне было нужно. Ты сказал — нет. Мы поругались, я принял твое решение. Теперь у меня есть ровно один путь, и я готов по нему пройти. Что тебе не нравится? Я не понимаю, — спокойно констатировал Сэм. — Где в моей логике пробел? — Может, в том, что ты услышал только “нет”, не обращая внимания на другие слова? Может, в том, что ты зациклился на этом “нет”, когда я уже раз пятьдесят сказал “да”. Я понимаю — образ жертвы тебе очень нравится и идет, наверное. Но, думай сам. Может, что-нибудь другое надумаешь… — Я не чувствую себя жертвой, в данном случае, — подумав, сказал Сэм. — Но… Что мне нужно будет делать, если ты опять изменишь свое решение? Эта штука… Допустим, вот прямо сейчас мы встанем и пойдем к ней. Я не знаю точно, что будет. У меня есть лишь некое представление о том, как оно должно работать. Может, мне станет хуже. Может, я прямо там умру. Может, произойти все что угодно. Это риск. В любом случае. Как бы мы не изгалялись. — Значит, рискнем. Тут снова выбор без выбора, понимаешь. И так ты можешь умереть, и так… Вот только я не знаю заклинания, уничтожающего мир, чтобы переродиться и снова найти тебя. И что мне делать? Даже при всех достоинствах и чувствах к Фабу и его, я не смогу жить без тебя. Вот так просто... — Тут выбор между гарантированной смертью и надеждой, — высказал свое мнение Сэм. — Тот самый один шанс на сотню, если не на тысячу. Я был готов рискнуть. Сейчас… Не знаю. Хочу быть ветром. Не хочу думать, считать, вспоминать, рисковать и принимать решения. Может, это трусость. А может просто усталость. А может дикий ужас. — Пошли уже, ужас. А то сейчас отморозишь все… Что тогда будешь делать, если этот шанс сработает? Таблетки изобретать? И глотать их горстями? — Если шанс сработает, то у нас есть штатный целитель и зельевар, — пожал плечами Сэм. — И мне не холодно. — Ну так давай не будем прибавлять ему работы, — Дин рассматривал звезды в небе и чувствовал себя совсем молодым. Вспоминал, как они часто сидели также с Сэмом на капоте Детки и пили пиво. — Эх, сейчас бы пивка сюда. Атмосфера соответствующая. — Готов спорить, что его запах тебе не понравится, — фыркнул Сэм, поднимаясь на ноги и потягиваясь всем телом. Плед сполз при этом на камень, но его это не особо заботило. — Пойдем в дом. Ты ведь, наверное, голодный. — Как и ты. И да, запах у пива… Бэ-э-э-э. Был тут в магазине, а туда зашел покупатель, который, — Дин тоже встал и забрал плед, — где-то пропустил пару кружечек. Воняло от него, не дай бог… Сэм слез со своего камня и не оборачиваясь пошел в дом. Есть ему не хотелось совершенно, а вот от чаю он не отказался бы. Дин последовал за братом. Войдя в дом, он разложил плед в прихожей, давая ему проветриться и высохнуть, а потом прошел в сторону кухни. — Есть будете? — спросил Фабиан, который, забравшись с ногами на стул, читал какую-то книжку. — Я тут приготовил… — Спасибо, Фаб, но нет, — покачал головой Сэм. — Чаю бы… — он подошел к чайнику и включил его. Стоя над устройством в ожидании, пока закипит вода, он достал из шкафчика чай, бросил в чашку пакетик, потом залил его и, опираясь задницей о край рабочего кухонного стола, принялся пить. — А я не откажусь, — зашел Дин в кухню. — Что у нас сегодня на ужин? — Я осилил работу с духовкой, поэтому запеченные мясо и картошка, — сообщил Фабиан, приглядываясь к обоим партнерам. Настроение Сэма ему совсем не понравилось. Шум, доносившийся от него, как-то поменялся, в нем чувствовался ритм, напоминающий шум прибоя — волны накатывались и откатывались, делая это мерно и, по ощущениям, довольно неприятно. Осознав это, он растерянно поглядел на Дина, пытаясь сообразить, что между ними произошло. — Класс! — Дин взял тарелку и принялся накладывать себе ужин. — Спасибо, Фабиан! Ты очень здорово готовишь. Я вот знаю только сто рецептов макарон и яичницы. Очень вкусно! — распробовал он и, усевшись за стол, принялся есть. Фабиан кивнул ему, но продолжал прислушиваться к Сэму, постепенно приподнимая щиты, чтобы сделать слышимое четче. Вот только на сей раз ничего, кроме усиления громкости шума не получалось и это напрягало дорнийца. А Сэм, допив свой чай, ополоснул чашку, поставил ее на место и молча ушел куда-то вглубь дома. — С ним что-то совсем не так, — сообщил дорниец, провожая его взглядом. — Совсем-совсем. И мне это не нравится. — Знаю, — Дин опустил голову в тарелку. — Ничего не получается, вообще. Он не слышит меня, я не могу донести до него то, что хотел бы сказать. И его совсем не понимаю. Такое ощущение, что эта церемония что-то сдвинула в наших отношениях. Может и не стоило ее проводить… — Что ты пытался ему сказать? Как ты это делал? Как он реагировал? Слова? Жесты? Ощущения? Не знаю… Что-то… — Фабиан прищелкнул пальцами. — Дин, быстро вспомни. Кратко. Не расписывай все до единого слова. То, что кажется важным только. — Я говорил, что он нужен нам, что я люблю его и не смогу без него жить, если его не станет. Что еще? Я много чего наговорил, а он только выхватывал из всего количества слов те, которые хотел слышать и был… как статуя. У него сейчас такое состояние, что я не понимаю, в заморозке он или нет. — Что еще? — дорниец слушал, кивая головой в такт словам. — Заморозка или нет … Не то. Не важно. Чего он хочет? Что он говорил? Ну или не хочет. — Он хочет снова пожертвовать собой… Пойти в библиотеку и там поработать с артефактом. — Это не то. Он этого же изначально и хотел. Что-то изменилось. — Я не помню… Столько всего было сказано, что правда не помню... Можешь залезть мне в голову. Фабиан встал и, подойдя к партнеру, положил ему пальцы на виски, некоторое время он молчал, а потом поглядел на Дина так, будто у того выросла вторая голова. — Ты даже не попытался его обнять, — произнес он очень-очень спокойным тоном. — Ни разу. Да. Укутал в плед. Но это не то. Ну? Неужели непонятны такие простые вещи? Вспомни, как он впитал наше семя? Вспомни, насколько ему хорошо было между нами в постели? У тебя вообще мозг отшибло? — Да, не пытался. Потому, что он этого не хотел… Я даже объяснить тебе не могу. Вот, наш эксперимент с огнем помнишь? Там еще стенка такая была, или щит… Да не важно. Я когда к нему подошел, увидел, что он весь таким щитом от меня отгородился, и не стал его пробивать. Не зачем… — Ешь, — скомандовал Фабиан. — Быстро-быстро жуй. Давай. А я пока постараюсь объяснить тебе простые вещи. Щит… Не от тебя. Он от… ну… бывает так, что стенки стоят не для того чтобы не впустить, а чтобы не выпустить. Вот тут как раз тот случай. Кажется. Пробивать… Тут не пробивать надо, а… Проникать внутрь и… Как я показал тебе, что не боюсь огня, показать, что не страшит это то, что он упрятал. Не уверен, но ему сейчас нужны прикосновения. Все эти штуки на нем… Они — хороши, но это не живое тепло. Есть разница. Они держат, но мы — лучше. А сейчас он не заморожен, он просто смирился с тем, что умрет и не хочет бороться. — Задолбало, честное слово! — Дин был сердит. — Я все прекрасно понимаю, жертвенность, тонкая душевная организация, смирение. Но я другой. Мне нужно просто говорить, что делать. Вот такая хрень всегда. — Я тебе сказал, что сейчас следует делать, — напомнил Фабиан, кивком указывая на тарелку. — А ты сидишь и ничего до сих пор не жуешь. — Не хочу уже. Вкусно, но кусок в горло не лезет. — Мне все равно, хочешь или нет, но тебе нужно это сделать. Потому, что силы тебе понадобятся, — наставительно произнес дорниец. — Мне, что, тебя с ложечки кормить? Дин зло зыркнул и принялся доедать. Очистив тарелку, он поставил ее в раковину и спросил: — Ну? — А вот теперь… — Фабиан ненадолго задумался. — Теперь нам нужно растормошить Сэма. Это… непросто. Ты устал, но… Я не вижу других вариантов. Да, ты другой, тут спору нет. Он говорил тебе, просто… Как на разных языках. Он говорит жестами, взглядами, ты — по-другому. — Я тебе об этом десять минут назад сказал. Про общее непонимание. — Я с этим и не спорил, но надо же что-то с этим делать? Прикосновения понимаете вы оба. Вот и действуй. Что тут сложного? Дин поднялся и прошел в спальню. Сэм лежал на кровати поперек отвернувшись от двери и свернувшись в клубок. Старший стянул штаны и забрался к брату, обнимая его со спины. — Поспим? Или в библиотеку пойдем? — Дин поцеловал его в шею. — Мне все равно, — спокойным голосом отозвался Сэм, тем не менее, прижимаясь к брату. — Ну-ка, выпрямись, — велел Фабиан, в свою очередь, устраиваясь на постели и обнимая Сэма. Тот подчинился и дорниец закинул на него еще и ногу. Тоже сделал и Дин, переплетя их ноги вместе. Он слегка поглаживал Сэма по животу, задевая и Фаба, и целовал его шею и плечи. — Спим, значит… — Дин положил свою руку Сэму на грудь, в область сердца и ловил пальцами стук. Сэм чувствовал себя в настоящем гнезде из теплых конечностей и тел партнеров. Это было… уютно. Уютнее ветра. Знакомее и понятнее. Они были живыми, а он… он — нет. Зачем двум живым труп? Мысль была четкой, и он сам не заметил, что озвучил ее вслух. — Судя по тому, что ты приятно пахнешь, теплый и сердце твое бьется — ты еще не труп, — ответил на высказывание Дин. — И очень даже живой. — Я в этом совсем не уверен, — отозвался Сэм. — Там, на камне… ты даже не хотел прикоснуться ко мне. Теперь обнимаешь. Что изменилось? — Потому что я видел щит и подумал, что ты не хочешь прикосновений и отгородился. Спасибо, Фаб мне все объяснил… Я всегда хочу прикасаться к тебе, Сэм. — Но я ничего такого не делал, — прислушавшись к себе, произнес он. — И сейчас… такой же. Ничего не поменялось. Ну, кроме твоих действий. — Поменялось. Твой щит стал меньше. Скорее всего, это ветер… Твой… Был щитом. — Мне показалось, что ты… холодный. Совсем. И… — он обернулся, бросив изучающий взгляд на брата. — Так сложно объяснить. Я решил, что ты не хочешь, чтобы я что-то делал. Я злился. Потом подумал — ну и ладно. Пусть. Я и с места не тронусь, раз ты так хочешь. Потом ты пришел, но… Все равно не так, как сейчас. — То есть, ты построил вокруг себя щит из ветра, злости и решения ничего не делать. А когда я пришел, даже сам не смог за него пробиться и прочитать меня, так? — Не знаю, — мотнув головой, ответил Сэм. — Я довольно быстро перестал злиться. Просто смотрел куда-то и даже почти не думал. Ощущал ток воздуха. И все. Когда ты пришел… Я был уверен, что ты принял решение и не собираешься его менять. В общем-то, с чего бы? А раз так, то и мне ничего не нужно делать, ведь я принял твое решение и все. — Вот он щит и получился. И мы друг друга не услышали и не поняли. Сейчас хоть все нормально? Я вот спать хочу, но если ты решишь ползти в библиотеку — поползу с тобой. — Я слышал каждое твое слово, — возразил Сэм. — Если нужно, могу повторить дословно все, что ты говорил. Спать… Ну, спи. Или я мешаю? — Совсем дурак? — Почему ты так думаешь? — не понял Сэм. В его голосе звучало искреннее удивление, но то, что его продолжают обнимать радовало его. — В каком из моих слов стало понятно, что ты мешаешь? — Ну, ты хочешь спать. Я — нет. Лежать не шевелясь я могу, но относительно недолго. Начну ерзать и разбужу, — объяснил логику своих выводов Сэм. — Вывод: я буду мешать тебе спать. — Вот честное слово! Я сказал, что хочу спать, но если тебе нужно что-то другое, то я могу и поступиться своим желанием и дать тебе то, что нужно. То, как ты понял мои слова и позволило задать следующий вопрос. И кто из нас умнее? — Дин, ты предложил два варианта: спать или библиотека. Я не хочу ни того, ни другого, — продолжая не понимать в чем проблема, ответил Сэм. — Святой Чак! Вот, Фаб, полюбуйся. Вот о чем я говорил. Скажи, ты понял, что я хотел донести до Сэма? — Я-то да, а он — нет. Но не потому, что он дурак, — фыркнул Фабиан. — Как вы вообще обходились без толмача? Он сейчас принимает предложенные варианты и либо хочет что-то, либо нет. Похоже, просто сил на что-то еще не хватает. Но посмотри, как он к тебе прижался? А ты пытаешься слушать слова, которые сейчас полный бред, а не чувствовать, как ты это делаешь обычно. — Я понимаю, что уже вообще ничего не понимаю. Все, баста. Лежим и молчим. Отогреваемся. Если я засну, можете шевелиться, как хотите. — Я не замерз, — пробурчал Сэм притискивая к себе Фаба, словно плюшевого медведя. — Скажи, Сэм, чего ты сейчас хочешь? — спросил тот, глядя ему в глаза. Сэм задумался и покачал головой. — Не знаю, — ответил он. — Но так мне уютно. — Ладно, — протянул дорниец. — А если так? — он чуть отстранился, но вместе с этим провел рукой по груди и животу Сэма, потом запустил руку ему в волосы и помассировал затылок и шею. Он старался проходиться по чувствительным местечкам партнера, будя его тело и через какое-то время добился тихого стона, которому, впрочем, было далеко до обычных сэмовых звуков. Дин, расслышав сквозь полусонное состояние сэмов стон, прижался к нему еще ближе, крепко обхватив, решая, что у брата что-то болит и так он может помочь. Ему что-то начинало сниться, что-то кровавое, мерзкое и больное. Первая мысль во сне была — только не с Сэмом! Только бы ничего не происходило с братом! Притиснувшись как можно ближе и дыша его запахом, Дин начал успокаиваться. Фабиан же продолжал ласкать партнера, одновременно прислушиваясь к шуму, который от него исходил. Первое, что произошло — звук постепенно утратил ритмичность. Потом чуть притих и вот тут, Сэм, пробормотав что-то невнятное, но обладающее благодарной интонацией, отрубился, моментально проваливаясь в сон. Тот был долгим, но беспокойным. Сэм ворочался и стонал. Пару раз Фабиан просыпался от его крика и, прижимаясь, успокаивал. В общем, к тому моменту, как наступило утро, дорниец чувствовал себя не столько отдохнувшим, сколько ощущающим сильнейшее беспокойство состоянием возлюбленного, который, к слову сказать, вроде как даже не собирался просыпаться. Дин проснулся от ощущения, что все его тело избито и связано. Он приоткрыл глаза и понял, что в этой же позе он и заснул, крепко прижимая к себе Сэма. Вот только теперь брат лежал к нему лицом и судя по всему, глубоко и крепко спал. А еще старший ощутил, как по всему телу наливаются болью синяки, так, будто всю ночь его пинали ногами в тяжелых ботинках. Это было более чем странно, потому что Дин привык к ускоренной регенерации и немного подзабыл эти ощущения. Он поцеловал брата в лоб и получил удар током по губам. — Что за черт? — прошипел он. — У меня примерно тот же вопрос, — отозвался Фабиан. — Только возник он… раньше. — Давно ты проснулся? — Дин продолжал шептать, боясь разбудить брата. — Он наставил мне ночью синяков, и они не заживают. Я хочу в ванную, но не могу встать. — Да я в общем-то и не спал толком, — ответил дорниец и вкратце рассказал, что происходило в течение ночи. — А встать… Сейчас попробую помочь твоей беде, — он осторожно принялся распутывать объятия, в которые младший заключил партнера. Сэм явно не был доволен этим обстоятельством и при некоторых прикосновениях искрился электричеством, но Фабиан не обращал на это внимания, лишь иногда ругаясь, когда разряд приходился куда-нибудь в действительно чувствительное местечко. Ощущения были не особенно болезненными, скорее неприятными. — Я сейчас, — Дин понимал, что утренний долгий душ, а уж тем более ванна, ему точно не светят, поэтому быстро опорожнился, вымыл руки, плеснул в лицо холодной водой и вернулся в постель. Как только он лег обратно, Сэм подгреб его и снова опутал своими руками и ногами. — Завтрак мне тоже не светит. — Ну, тут уж ты сам виноват, — фыркнул Фабиан. — Мог бы и догадаться, что стоит тебе лечь, как тебя сграбастают обратно. — Я не могу сейчас его оставить, да и ты, я думаю, тоже бы не стал. Ничего, перетерплю, не впервой, — Дин улегся поудобнее, насколько это было возможно. — Меня больше беспокоит, что он не просыпается и стреляется током. Я вот думаю, может принести эту штуковину сюда? — Завтрак я тебе принесу, — обдумывая предложение, ответил Фабиан. — А штуковину… Мне кажется, Сэм должен быть в сознании, когда столкнется с ней. Так что я бы подождал несколько часов, вдруг он проснется. Все-таки как не беспокойно он спит, мозги в это время отдыхают, — он чуть отстранился от партнера и тот ощутимо забеспокоился, оторвав свою руку от брата и попытавшись притиснуть ею к себе дорнийца. — Ага, прям образец спокойствия, — прокомментировал Дин, зевая. — Да что ж такое? Вроде спал долго, не совсем хорошо, кошмары какие-то снились, но долго. И снова хочу. Будто из меня все силы выкачали… — А ты вчера еще и есть не хотел, — прокомментировал это Фабиан. Он все-таки выбрался из постели и, встав, отправился на кухню. Вернулся он с чаем и тарелкой с погретыми мясом и картошкой. — Ешь, — велел он Дину, сев рядом и протянув тарелку. — Хоть как-то силы тебе возвращать нужно. Дин открыл закрывающиеся опухшие глаза и попытался позавтракать. Это было очень неудобно, потому что лежа на спине, опутанный Сэмом, он не мог даже голову поднять, чтобы что-то положить в рот. Наконец, он чуть подтянулся наверх, к изголовью и, пристроив себе под голову подушку, принялся за завтрак. Готовил Фабиан действительно замечательно и старший не заметил, как умял всю тарелку. — М-м-м, вкусно. Но это я и вчера тебе говорил, — похвалил Дин партнера, запивая завтрак травяным чаем. — Сегодня лежим и ждем? — Можно подумать, что у нас так много вариантов, — вздохнул Фабиан. — Или у тебя есть идеи получше? Ну, кроме как притащить сюда эту штуковину? — Хм, будить его точно нельзя. Оторваться от себя он не даст. Можно залюбить его, чтобы быстрее проснулся, но бессознательное тело без его на это разрешения я трогать не хочу. Остается читать, ласкаться друг с другом и разговаривать. Даже с Никсой не погулять. — Никсу я выгуляю. На отсутствие меня Сэм вроде спокойнее реагирует, — дорниец собрал посуду, отнес ее в кухню, потом оделся и ненадолго вышел на двор с собакой. Вернулся он в спальню вместе с нею и животное, некоторое время просидев на полу у кровати, решительно полезло на нее. Фаб посмотрел на это и махнул рукой. — Пусть. Сэм, конечно, не одобряет, но… — он улегся рядом с партнером и обнял его, в то время, как щенок устроился у хозяина в ногах. — Никса, на место, живо! — Дин прошипел достаточно громко и зло, чтобы щенок спрыгнул и улегся на ковер рядом с кроватью. — Не хватало нам с тобой еще быть убитыми за это Сэмом, когда он проснется. Даже если он сейчас плохо соображает, то потом, оклемавшись, все вспомнит и мало нам тогда не покажется. — Никса живая и теплая, также, как мы, — возразил Фабиан. — И она любит Сэма. Впрочем, как и он ее. Я думал, что если еще и она будет рядом, это может помочь. А ругань мы как-нибудь переживем, это не особенно приятно, но отнюдь не смертельно. — Может, ты и прав, но я не буду разрешать ей спать на кровати. Да, она сейчас живая, теплая, любящая и, что немаловажно, маленькая. А потом, когда она вырастет и будет занимать четверть кровати? Нет, пусть спит там. Не разрушай мой авторитет перед ней, иначе она слушаться не будет вообще никого. — Я вообще в курсе, как воспитывают собак, — миролюбиво произнес Фабиан. — Знаю, что есть правила и все такое, но… Есть правила, а есть обстоятельства. Это как с ядами. Что-то бывает необходимо, чтобы вылечить. Да, оно ядовито и опасно, но в противном случае, сам понимаешь, что может получиться. — Фаб, давай на этой ноте и закончим. Я могу изменить свое мнение в других условиях, но не сейчас. И это не обсуждается. — Дин, я же не прошу тебя немедленно тащить щенка в постель, верно? — спросил Фабиан. — Я просто пытаюсь тебе объяснить, что случаи бывают разными и не всегда нужно следовать каким-то установкам. Эти установки для нас, а не мы для них. Вот в чем штука. — Я тебя понял, — перебил его Дин. — Ты сейчас меня так уговариваешь, что я начинаю чувствовать себя невыносимым злыднем, который чуть ли не убил несчастного маленького щеночка и братишку заодно. Но это не так. Я все вижу и чувствую, и могу тебе сказать, что даже там, со своего места Никса дает Сэму все, что необходимо. — Ты, в принципе, если пойдешь, например, в ванную, тоже будешь нечто давать, — пожал плечами Фабиан. — В общем, бестолковый разговор. Ты — что-то там видишь, я — обладаю практическим опытом и наблюдениями и опираюсь на них. А кто из нас прав — покажет время. Дин прикрыл глаза и ничего не ответил. Иногда ему казалось, что даже такой понимающий Фабиан совсем ничего не хочет видеть. Забота о Сэме прекрасна, и он сам был такой же или даже еще хуже в плане обихаживания брата. Но есть еще и некоторые другие аспекты совместной жизни, и уж коль Дин взял на себя обязательства быть главой семьи, то пусть хотя бы в этом плане, воспитания их с Сэмом собаки, его будут слушаться. Не зря же он сказал Фабу про авторитет. Как же все это было сложно и выматывающе. Размышляя так, он снова заснул.