3
8 сентября 2023 г., 09:38
Покинув Хуадад-Сьюрэс через восточные ворота и проехав около двух верст по Столичному тракту, следователь повернул направо на первую же немощеную, но добротно объезженную дорогу и какое-то время держал путь вдоль небольших почти деревенских домишек, жмущихся к городу с внешней стороны стены.
Арена находилась на пустыре между застроенной окраиной и небольшим леском и бо́льшую часть времени представляла собой круг вытоптанной травырадиусом локтей тридцать, огороженный высокими кольями. Но восемь-десять раз в месяц это место оживало. Как и сегодня.
Бенэрикт знал, что до начала боя еще четверть часа, но по шуму, крикам и гоготу можно было решить, что схватка приближается к кровавой развязке. Дальше всего от Арены на коновязи теснились с пару десятков лошадей, нервно перетаптывающихся и испуганно поглядывающих на эпицентр мероприятия. Вокруг Арены расположился пяток экипажей, их владельцы стояли на козлах или даже забирались на крыши, чтобы лучше видеть и при этом чувствовать себя в безопасности в отличие от большинства, которые будут пихать друг друга и заглядывать между кольями. Говоря откровенно, деревяшки не толще плеча, стоящие на расстоянии ладони-полутора друг от друга, были так-себе защитой. К счастью, прецеденты случались редко: организаторы справлялись.
В упор к Арене, полностью вписываясь в специальные прорехи в ней, с противоположных сторон стояли две клетки. Весь скопившийся люд метался от одного хищника к другому, пытаясь предугадать исход поединка и сделать правильную ставку. Не отходя далеко от клеток, владельцы зверей с пеной у рта восхваляли своих питомцев.
На манер разносчиков и половых вокруг сновали юноши и девушки, предлагающие напитки, закуски и принимающие ставки. Детей отсюда гоняли, но, разумеется, не из-за каких-то этических соображений: просто мелкие проныры могли протиснуться за ограду, что закончилось бы плачевно.
Бенэрикт обернулся и, подняв голову, увидел на самых близких деревьях тройку ребятишек, которые тут же попытались спрятаться в листву от его взгляда. Следователь с усмешкой отвернулся. Сколько раз он сбегал с занятий, чтобы посмотреть на бой, сколько штанов порвал об эти стволы и сколько розог потом получал. И, как любой мальчишка, мечтал еще чуть-чуть вырасти и начать работать на Арене.
В одной из клеток, украшенной красными флажками, с остервенением грызла кость островная псина. Небольшая тупомордая голова сидела на мускулистой шее, покато переходящей в тело. Рыжий, почти красный жесткий мех на хребте становился черными или белыми иглами, между которыми спускались полосы такого же цвета. В короткой пасти прятались желтые страшные зубы, а челюсти были настолько мощными, что без особых хлопот могли бы перегрызть бедро лосю.
Рябой юноша сквозь толпу попытался ткнуть животное заостренной палкой, опасливо косясь на зазывалу-хозяина, поющего хвалу своей псине в другую сторону. Мгновенно заметив посторонний объект между прутьями, зверь развернулся, сотрясая всю клетку — толпа отпрянула, — и прижал палку здоровенной лапой. Навострив круглые, как у медведя, уши, псина смотрела, как незадачливый подросток безуспешно дернул свое оружие, но, услышав окрик хозяина, кинулся бежать. Разумеется, тварь не могла понять суть ситуации и уж тем более найти ее забавной, но она рассмеялась, ощерив клыки.
Этот странный звук очень походил на смех. Такой истеричный, нездоровый и злобный. Неудивительно, что с тех пор, как на материке появились эти твари, почему-то прозванные собаками, в искусстве Акхар стал изображаться не только разноглазым красным волком, но и островной псиной.
Обходя колья и игнорируя юнцов, предлагающих под разными предлогами забрать его деньги, следователь направился к другой клетке, продолжая высматривать хозяина Арены. Тот мог ходить и излучать величие где угодно.
В клетке с синими флажками, опустив голову, сидел, на первый взгляд, человек. Но лишь на первый взгляд. Скрестив ноги и руки, он забрался в бадью с грязной водой и не двигался. Глаза его были закрыты. Прямые черные волосы струящимся шелком блестели на солнце и достигали в длину по меньшей мере середины бедра. Точнее было сложно понять, так как они плавали на поверхности воды. Белая, словно его вываляли в муке, кожа пестрела шрамами со следами довольно аккуратных швов. Его хозяин явно хорошо о нем заботился.
— Знаете, почему их зовут эльфами? — обратился к следователю зазывала. У его клетки зевак было значительно меньше, чем у увенчанной красными вымпелами, но его это словно не волновало. Он стоял, опираясь боком о решетку и скрестив руки на груди, и встречал подходящих поглазеть ленивой самодовольной усмешкой. Что ж, такая подача интриговала.
Бенэрикт еще раз оглядел умиротворенное белое лицо и расслабленное жилистое тело. Эльфы, бесспорно, были самыми красивыми из недолюдей, если так можно сказать. Подобные вытянутые и острые черты могли бы принадлежать Богам, а при виде человека похожей внешности ты сразу понимал, что перед тобой аристократ из древнейшего рода, чья кровь не имеет изъянов и низкородных вкраплений.
— Потому что это созвучно с высшей речью, отголоском языка Богов? — предположил Бенэрикт, который раньше никогда не задумывался о названии недолюдей. — Где что-нибудь вроде «альво» или «эвло» переводится как, не знаю, «белый», «сияющий», «красивый»?
Зазывала со смехом хлопнул следователя по спине:
— Да потому что они сами себя так кличут! У ублюдков в языке сотня слов, поди, есть. Ох, мудрёно вы мыслите, господин следователь.
Эльф открыл глаза и поднял голову, обратившись к источнику звука. С этим его близкая к Богам красота ушла на задний план. В окружении пышных угольно-черных ресниц в миндалевидных разрезах находились сильно косящие молочно-белые глаза с вертикальными зрачками, словно подернутыми голубизной бельма. Их вид сразу наводил на мысли о рыбах, причем дохлых. На вынырнувшей из тени нижней трети лица, гладкой и не имеющей губ, вдруг возник рот: словно кто-то незримый рассек ножом кожу, раздвинувшуюся широким черным провалом. Хотя этого и не было видно, Бенэрикт знал, что внутри находятся острые треугольные зубы в два-три ряда.
— Он твой? — спросил следователь.
— Нет. Но искренне советую поставить на Алого.
«Почему Алый?» — хотел спросить Бенэрикт, продолжая рассматривать черно-белое создание, которое, в свою очередь, глядело на него с сосредоточенным равнодушием кошки, уставившейся в стену. Но зазывала перебил еще не слетевший с чужих губ вопрос:
— Он пойдет без какого-либо оружия. Двадцать к одному.
— С голыми руками против Лютого? — не поверил Бенэрикт.
— О, господин следователь — знаток? Приятно. Но, поверьте, Алый его одолеет.
Слуга закона резко повернулся к сморозившему редкостную чушь мужику, но увидел за ним локтях в двадцати искомую лысину, ярко блестевшую на солнце.
Сухой сгорбленный старик в дорогих одеждах, больше всего напоминающий хорька, ощерился золотыми зубами при виде приближающегося следователя. Два здоровенных молодца тут же стали поигрывать мышцами, не произведя, однако, никакого впечатления на Бенэрикта.
— Господин следователь? Какая неожиданность. Годом ошиблись? — спросил старик.
Он имел в виду, что бои долгое время были нелегальными, но теперь стали вполне разрешенным развлечением, когда в них запретили участвовать людям.
— Тебе пора придумать новую шутку, Иенан, — сухо ответил Бенэрикт.
— Надо говорить «Иенан-мио», — огрызнулся было один из охранников, но старик шикнул на него.
— Не обращай внимания, Би. Я же могу тебя так называть после всего, что между нами было? — Хозяин Арены хрипло рассмеялся. Но затем, взглянув на следователя, наигранно вздохнул: — Это же не визит вежливости? Хотя я бы на твоем месте остался посмотреть, как самому Лютому свернут шею.
— Мне от тебя кое-что нужно. — Бенэрикт проигнорировал возникшее мальчишеское желание защитить честь островного пса.
— Всем от меня что-то нужно. — Старик снова обнажил золотые зубы. — Дай угадаю, ищешь кого-то из моих должников? Ты же меня знаешь. Я взыскиваю только по строжайшей букве закона и все дела веду через банк.
— Я ищу человека, который часто бывал здесь.
— Ты хочешь попросить меня об одолжении? Даже не знаю, Би. А если мне потребуется ответная услуга? В прошлый раз у нас не очень хорошо получилось. — Иенан покачал головой.
— Как по мне, так мы отлично поладили.
— Я всего лишь просил вытащить из ямы своего человека…
— Парня, который избил женщину до полусмерти…
— Ну вспылил немного, молодой же. С каждым могло случиться.
— Я его выпустил, Иенан. Никаких доказательств и обвинений. Как ты и просил.
— На кой мне сдался силовик без ног?
— Понятия не имею, о чем ты.
— Ты ему колени раздробил, Би.
— Может, немного вспылил. С каждым могло случиться.
— Ну… — Иенан развел руками. — У тебя был выбор между безродной шлюхой и моей просьбой. Что ж, угрызения совести тебя явно не мучают. Не уверен, что у нас что-нибудь получится.
Девушка скончалась через несколько дней, несмотря на усилия лекарей. Если бы это произошло до того, как Бенэрикт отпустил сукиного сына, то коленями дело бы не ограничилось.
— Мне милее защищать безродных баб, чем брать за щеку у Паука.
— Следи-ка за языком. Не в своей ратуше. — Стремящийся выслужиться здоровяк выступил вперед, похлопывая по ладони дубинкой.
Бенэрикт положил руку на эфес шпаги и в тот же миг почувствовал взгляд в спину. Следователь обернулся и быстро нашел мужчину, который на голову возвышался над снующей толпой, разбивающейся вокруг него, как река о порог. На подбородке и нижней трети щек смуглая кожа была чистой, а на верхней части лица едва проглядывалась из-под вязи черных рисунков. Не сводя с Бенэрикта желтых глаз, он откусил яблоко, которое держал столь же черной от ритуальных татуировок рукой. Между ним и маланийцем было два десятка локтей, полных снующих людей, но бериец не сомневался, что удар настиг бы его раньше, чем он успел хотя бы замахнуться на мерзкого старика.
Бенэрикт поднял руки, а хозяин Арены рассмеялся:
— Интересный они народ, правда? Раз увидишь их в деле и сразу поймешь, почему они считают всех остальных пылью под ногами. К слову, о пыли. Би, или выметайся с моей земли, или наслаждайся шоу, что вот-вот начнется, но не докучай мне больше.
Следователь достал рамку и раскрыл ее перед носом Иенана:
— Я ищу человека по имени Вильян Коэл. Он бывал у тебя регулярно. И я напомню тебе, что помощь следствию — гражданский долг любого берийца, пусть даже выходца из Тередии. К тому же при сопротивлении расследованию я имею право забрать тебя и допросить в более благоприятных для меня условиях.
Здоровяки вновь заиграли мышцами, но Иенан ответил лишь приторно-сладкой улыбкой. Он прекрасно понимал всю несерьезность этой угрозы.
— Ну что вы, господин следователь. — Старик взял у него рамку и принялся разглядывать карточку, попутно взвешивая серебряную основу. — Я всеми силами готов служить правосудию, но, боюсь, не смогу сделать многого. Я не помню этого человека, да и обещать, что запомню столь серую внешность, не могу — годы не те. Но если я его увижу и вспомню, то обязательно сообщу вам или особам в мундирах.
Бенэрикт скрипнул зубами. Он уже начал жалеть, что не подыграл старику вначале.
— Я не верю ни единому твоему слову. Если ты не помнишь его в лицо, то хоть какие-то записи о постоянных клиентах у тебя быть должны. Заметки о людях, сорвавших куш, или, наоборот, о тех, кто брал у тебя в долг или исчерпал лимит доверия.
— Ты говоришь об очень интимной информации, которую можно использовать против благороднейших людей. А мне дорога моя репутация, поэтому таких записей я не веду вовсе, ибо никому нельзя доверять. — Он протянул следователю рамку, и в этот самый момент загудели трубы. — Хочешь, ошивайся здесь, сколь душе угодно, расспрашивай мальчишек, а я же, в свою очередь, выполню свое обещание и буду смотреть в оба. Заметь, я всеми силами выполняю свой гражданский долг и не вышвыриваю тебя, хоть ты мне и мерзок. А сейчас мне пора. Бой вот-вот начнется. Искренне советую посмотреть.
