Хуадад-Сьюрэс

— Мин Сухоплюй, значит. — Судья налил себе воды из графина. Бенэрикту оставалось только удивляться, как этот человек смог настолько серьезно произнести столь забавное имя. — Раз ты здесь, полагаю, ты угадал. Продолжай. — Цифры сходились с показаниями Гаэллы Вильянлы. Утром я побывал в обоих банках, указанных госпожой Ланной-мио, и в том, где был семейный счет. Позже смог поговорить с его супругой один на один. Потом посетил партнеров Вильяна Коэла. Они втроем торгуют на равных условиях, все члены средней торговой гильдии. — Бенэрикт. Ты не отчет писчему диктуешь. Короче. — Не везло ему. К началу весны он был должен обоим партнерам и несколько раз заговаривал с супругой о продаже кое-каких личных вещей, часто сетовал, что они не могут продать «бесполезный особняк», иначе Ланна «его сожрет». Но после шестнадцатого дня восьмого весеннего месяца Вильян вдруг начал отдавать долги, а мин Сухоплюй — делать солидные ставки. Ни в один из трех банков, о которых я говорил, он не ходил. Сишель медленно выдохнул с громким и продолжительным «пф-ф-ф-ф». — К деткам Раула его послали, это ясно. Жалко идиота. Проигрался? — Довольно быстро. — Бенэрикт пожал плечами. — Это, конечно, не конец, но я чувствую, к чему ты ведешь. — Судья уперся локтями в стол, массируя пальцами виски. Раул умер на каторге, куда был сослан за вымогательство, подделывание документов и фальшивомонетчество еще много лет назад. Два его сына и дочь были мелкими сошками, пока не появился Паук. Теперь у них был небольшой, по бумагам совершенно официальный банк. Но даже они не расправились бы с Вильяном всего за месячную просрочку. С ним даже еще не беседовали — Гаэлла отрицала какие-либо следы побоев на благоверном. — Сорок третьего дня седьмого летнего месяца — за семь дней до исчезновения — мин Сухоплюй делает неожиданно крупную для себя ставку на Арене. Он выигрывает, но это не такая сумма, из-за которой мог бы разозлиться Иенан… — Би, послушай, мигрень и так меня убивает. Короче! — Короче. — Бенэрикт стрельнул злым взглядом на судью. — Я думаю, семейка Раула расправилась с Вильяном за то, что он попытался их поиметь. — Что? — Судья оторвал руки от головы. — Давай-ка назад и не бесись, не маленький. — Дохода от торговли в этот период не было, из дома он ничего подходящего по цене не таскал, солидным карточным выигрышем не хвастался. Откуда могли взяться деньги? — Следователь не удержался и выдержал драматическую паузу. — Сорокового дня, за три дня до крупной ставки, в земельное ведомство поступил запрос с требованием дать оценочную стоимость и прочие детали о доме в квадрате Ревода, который был продан Чарлоту Раулу. Этот запрос был признан ошибочным, так как собственником здания являлся господин Ришель-мио, и проданным Вильяном Коэлом дом быть никак не мог. Ответ об этом Чарлот Раул получил из земельного ведомства четвертого дня. В день исчезновения Вильяна. — Хм, — только и смог сказать судья. — Я тебе только позавчера работу подкинул, а ты уже и ведомство успел проверить. Договаривай давай. — Не думаю, что Вильян знал, что натворил. Иначе бы он слинял из города в тот же день. Скорее он пришел к Раулам просить отсрочки, уменьшить процент или еще что. А ублюдки подсуетились: сами составили купчую, не требуя от него ничего кроме подписи, ведь пойди он за бумагами, мог бы успеть передумать. Погасили долг, дали солидный аванс, обещали остаться друзьями, а дом, по сути, купили за бесценок. — Следователь сам не знал, зачем объяснил судье такую известную схему. Что-то внутри требовало довести отчет до логического завершения. — Потом они выяснили, что заплатили за ничего… И вот уж кто не стал бы выяснять, оставили ли их в дураках по незнанию или нарочно. Бенэрикт замолчал. Когда дело касалось Раулов, обычно на этом работа следователя заканчивалась. Мерзко и досрочно. Вскоре должен будет нарисоваться свидетель, утверждающий, что видел, как должник покидал город, возможно, с некой легковерной девицей. А потом выяснится, что какой-нибудь пойманный на дороге грабитель с кровью на руках, которому и так светит виселица, повинен еще и в смерти беглеца. Бенэрикт ненавидел, когда расследование упиралось в паутину. И ненавидел всех чинов, которые подстраивались под нее. Но в этот раз, если Боги будут благосклонны, все случится по-другому. Возможно. И не потому, что в расследовании замешана семья судьи, а потому, что появилась нестандартная деталь. — Ну что ж, спасибо за оперативность, — кивнул Сишель, пошатнув и без того робкие надежды, — и за то, что никого лишнего не привлекал. Я думаю, ты понял, что писать ничего не надо. И вот еще. — Судья вытащил из ящика небольшой сверток и положил на противоположный от себя край стола. Сверток звякнул. — Возьми. — Сишель Леровки, я… — Би, не начинай. Я твой оклад знаю. А ты хорошо поработал. Бери и иди отдыхать. Ты хоть спал за это время? Чтоб я тебя до пятнадцатого дня не видел, понял? Следователь не ответил. Он помнил несчастную женщину с невероятно красивыми глазами и милую девочку, не знающую, что папа не вернется. Помнил, как разозлился, узнав, что с момента исчезновения прошло полдекады. Поэтому не тратил времени, поэтому не спал. Не для того, чтобы выслужиться перед Сишелем, а потому, что так глупо понадеялся помочь. Бенэрикт ненавидел, когда дела заканчивались так. И в этот раз не собирался быстро сдаваться. — Я хочу просить у вас дозволения задержать Раулов, — выпалил он. В кабинете повисла звенящая тишина. — Что ты сказал? — Судья подался вперед, не веря своим ушам. «Так, соберись. Ты готовил слова. Ты ему все объяснишь». — До того, как получить информацию из ведомства, я был в их банке и говорил с Эврардом. Он не показывал мне бумаг на покупку дома — только о займе. Возможно, они их уничтожили, тогда запрос в ведомство может пойти за доказательство мотива, а отсутствие у них бумаг — за сокрытие улик. — Би… — Чарлота сейчас нет в городе. А он обладатель единственных мозгов на троих. Если я смогу поговорить с Эврардом и Чарлайн в тюрьме, при писчем — на моих условиях, — то я однозначно расколю их. Пусть не силой: они боятся главаря больше, чем нас. Но подловить их я точно смогу. — Би… — Прошу вас, Сишель Леровки! Эта путаница с домом — наш шанс! Повод, второго какого может и никогда не быть! Может, мы и играем по правилам Паука, но это не значит, что мы не можем его обыгрывать! Какое-то время судья постукивал пальцем по столу, невидящим взглядом уставившись на кошель. — Во-первых, — начал Сишель устало, — не смей повышать голос в моем кабинете. Это моя привилегия. Во-вторых, ты говоришь складно, но слишком самоуверенно. — Я клянусь вам! Они у меня во всем созна… — В-третьих, не перебивай меня, Би! И в-четвертых, — судья взял звякающий сверток и вернул его в ящик, — это ты еще не заработал, раз дело не закончено. Бенэрикт даже не сразу понял, что ему удалось. Он открыл и закрыл рот, а потом невольно расплылся в глупой улыбке. — Благодарю за доверие. Я не подведу, — выдохнул следователь, поклонившись. Возможно, постоянная необходимость угождать вышестоящим чинам, знати, Пауку, безрезультатные попытки добиться качественного сотрудничества с Норри, достигшие своего пика в этой акции против Крылатых, сделали свое дело: себялюбие судьи требовало показать, что он не просто так занимает эту должность и что с ним тоже нужно считаться. — Только пообещай мне, что, как отправишь их в темницу, хоть немного поспишь, — сказал Сишель, протягивая руку за гербовой бумагой. — Ты выглядишь безумцем.