Хуадад-Сьюрэс

В восточном крыле относительно небольшой резиденции господина Пруссо-мио в Хуадад-Сьюрэс находился совершенно особый зал для встреч. В нем было полно витрин со всякого рода древностями, на которые их владелец — заядлый коллекционер — тратил немалые деньги. И хотя приличное общество глубокомысленно качало головами, глядя на красиво разложенные осколки, мало кто разделял его интерес. Но тем не менее это не отменяло манеру хозяина делать вид, что он чем-то занят, когда приходили гости, чтобы те совершенно точно успели оценить редкие экспонаты. — О! Летан, Летан, прости, что заставил ждать. — Вначале из дверного проема показалось внушительное брюшко мина Пруссо Назэра си Обена, а затем и он сам. — Я пытался уговорить гостящую у меня госпожу Марчию-мио присоединиться к нам, но она, видимо, стесняется тебя. Проигнорировав то ли колкость, то ли просто неаккуратно брошенную фразу, стий кивнул на витрину: — Еще одна. — Ты заметил? О, ну кто, если не ты. Скажи, что думаешь? Гость сделал вид, что рассматривает новую вазу, хотя уже успел наглядеться на нее вдоволь. Хозяин дома разве что не подпрыгивал от нетерпения. Летан усмехнулся: — Ты ждешь от меня вежливости или мнения? Пруссо поник. — Нет. Ну нет. Только не говори, что это подделка. Столько людей полегло… — чуть ли не захныкал коллекционер. Его расстройство было вполне искренним, чего нельзя сказать о ребяческих манерах. Хваткий и быстрый Пруссо был одним из тех землевладельцев, кто не гнушался торговли и весьма в ней преуспевал. А его обычно простой и дружелюбный настрой удивительно сочетался с беспринципностью, с которой этот мин мог вести дела. Говоря проще: Пруссо был хитрее лисы и опаснее волка, что очень нравилось стию. Летан еще раз взглянул на мелко начертанные символы высшей речи, написанные в старом стиле. Два из них были зеркально повернуты. — Тогда мне нечего тебе сказать, — бросил он, не скрывая равнодушия к чужой печали. — Вот напасть! Так я и знал. — Если это тебя утешит — ты приобрел довольно знаменитую копию. С ней связана весьма примечательная история, которой я с радостью поделюсь, как только мы покончим с делами. — Верно, верно. Дела, — закивал Пруссо, явно занервничав. Они прошли вглубь зала-музея и расположились в креслах в окружении закусок и дорогих вин. Позволив слугам поухаживать за собой и гостем, хозяин попросил их уйти. — Мне очень стыдно, Летан, ну правда. Чего ты хочешь? — сказал мин Пруссо после неловкого молчания. Тон тоже получился каким-то неловким, стию пришло на ум словосочетание «пожухлая инфантильность». Летан ответил не сразу, задумчиво очерчивая пальцем край бокала. Он ничего неделал,но не сомневался, что воображение другого господина рисует небольшую рябь в его вине, следующую за пальцем. — Этот мальчик теперь служит мне. Поэтому отзови своих людей для их же блага. — Да что ты. Что ты. Все уже давно сделано. Просто недоразумение вышло. Я даже не знаю, с чего они на него… — Пруссо. — Стий посмотрел человеку в глаза, и тот тут же опустил свои. — Твои желания демонстративно карательных мер не должны касаться моих интересов, куда сейчас входит этот молодой человек. — Все-то ты знаешь…— заерзал в кресле хозяин дома. Детскость в голосе растаяла вовсе, уступив место чему-то змеиному. — Значит, все понимал и мог бы быть немного… э-э-э… более наглядным, но менее эффективным. Знаешь, у моих друзей дела идут паршиво. Мне сказали, один уж точно труп, а второй, может, и выкарабкается. Да пока только кровавой пеной давится. Почувствовав довольно холодный взгляд, Летан в свою очередь ответил несколько манерно: — Наверно, я слишком устал с дороги, чтобы вникать, под кем ходит сброд, посмевший мне угрожать. Пруссо вздохнул. — Прошу тебя. Ты же не будешь настаивать на эшафоте для моих друзей? Ну, то есть для того, который выживет. Он неплохой парень. Не совсем тупой, по крайней мере. Да и молодой еще. И, я надеюсь, мы забудем об этом недоразумении. Летан пригубил вино и одарил Паука улыбкой: — Ты меня недооцениваешь. Он не выживет.