Хуадад-Сьюрэс

Женщинам понравились подарки, что он привез. Они ворковали и наперебой лезли ласкаться, но Диро внимательно следил за Лирой, своей старшей женой. Пока она вместе с Нерой занималась его животом и рукой, предостерегая менее искушенную женщину от ошибок, пока прислуживала за едой, пока рассказывала о том, что случилось за время его отсутствия — Лира ни слова не сказала о только что случившемся. Лишь дрожь в руках выдавала ее материнскую боль. Лира была очень хорошей женой, Диро ценил ее. Поэтому ближе к ночи сказал: — Если ты хочешь и он еще жив, можешь забрать его. Она не кинулась наружу, кликая рабов и раздавая указания. Не сразу. Вначале она припала к его руке, бухнувшись на колени. Лира была его лучшей женой. Диро ушел отдыхать в дальние комнаты, но слышал начавшуюся в доме суету. Дэро был еще жив. Шум не помешал бы маланийцу заснуть, как, впрочем, и боль, но странное чувство никак не давало ему забыться, то и дело выдергивая из дремоты. В пылу ярости Диро казалось, что он поступает наилучшим образом. Гордый ублюдок просто не оставлял ему выбора. А теперь… Теперь получалось, что он пошел на поводу у бесчестного кобеля? Или принял единственное правильное решение, отпустив злость и не дав будущему воину кануть в небытие? Сомнения были плохо понятным для Диро чувством — настолько редко он их испытывал. Не находя себе покоя, маланиец встал с подушек и пошел посмотреть на свою работу. Дэро не кричал и не стонал, но с каждым вдохом издавал какой-то тихий квакающе-хлюпающий звук. Из-за сплющенного носа, выбитых зубов и сломанной верхней челюсти покрытый толстой коркой запекшейся крови центр его лица казался вдавленным. Особенно в сравнении с выбухающими багрово-синими веком, скулой, виском и половиной лба. Но даже по нетронутой части лица расплывался синяк по типу маски: плохой знак, указывающий на раскрошенные кости где-то глубоко внутри башки. Неестественно скрюченные пальцы левой руки, кривое правое предплечье, в переломе десятка ребер можно было не сомневаться, а вот черно-синие вздувшиеся голени, возможно, были лишь ушиблены. Когда одна из новых жен подкладывала под тело раненого тряпки, Диро отметил пузырящиеся волдырями ягодицы и бедра кобелька — видимо, он провалялся весь день под солнцем ровно так, как его оставили. Какое-то время маланиец еще наблюдал за действиями рабов и женщин, в первую очередь за своей старшей женой. Как она чередовала четкие и быстрые приказы окружающим с нежным шепотом на ухо сыну. Лира была так поглощена хлопотами, что не сразу заметила стоящего в стороне мужа. А когда увидела — застыла с плошкой в руках да с ужасом и мольбой во взгляде. Ни разрез, ни цвет ее глаз не имели ничего общего с глазами сынов Малании, но это был точь-в-точь взгляд Дэро, когда до него дошел смысл сказанных отцом слов. Разозлившись, Диро ударил подвернувшегося под руку раба, после чего ушел спать, все еще не находя покоя от этого непонятного чувства.