running with the wolves

      В их доме в Уэльсе жила кошка, которая обитала в подвале и ела из рук Абрама, когда ей предлагали, — уродливая тварь, черная, старая и облезлая, но довольно милая. Ему он понравился, но он отказывался приближаться к матери. Когда она спросила его, каким бы он хотел видеть своего фамильяра, он целыми днями изучал его анатомию, рисуя и пытаясь скопировать как можно лучше. Он знал, что татуировка будет работать на магию, а не на реализм, но это казалось важным. Как будто время, которое он потратил на изучение кота в подвале, как-то повлияет на его отношения с котом на его коже.       Если это так, то Нил уверен, что сделал что-то очень неправильное.       Большую часть времени они ладили, город Милпорт, лишенный каких-либо событий, не давал повода для беспокойства кота. Иногда это давало ему загадочные — в основном бесполезные — сообщения типа «Мышонок, мышонок, перекус» или «Никакого утреннего молока», и он понимал, что, черт возьми, это на самом деле означало, только когда обнаруживал, что его пачки с печеньем пережеваны, или что молоко испортилось. Редко это давало ему действительно полезную информацию, предупреждая о неожиданном тесте по английскому языку или о любопытных глазах того или иного учителя.       Он все еще испытывает некоторую обиду после фиаско в Калифорнии, но часть его знает, что это была его собственная вина, что он не послушал. Поэтому, когда через две недели после инцидента в доме его фамильяр говорит ему «Будь готов», именно эта часть говорит ему слушать.       Они находят его в закусочной во время обеденного перерыва.       Учебный год закончился за неделю до этого, поэтому Нил большую часть времени проводит в книжном магазине. Он обдумывал варианты, оттягивая неизбежный отъезд, отказываясь от города за городом по самым нелепым параметрам, вроде близости к источникам воды и огромности окружающих его лесов.       Когда он уходит на обед, он берет с собой из магазина путеводитель по Пенсильвании и читает его, пока ест свой бургер. День такой обыденный, что он даже не реагирует, когда напротив него садится взрослый мужчина. Затем мужчина говорит.       — Я искал ведьму.       И его обед уже не такой вкусный.              — О, — говорит он, когда Нил кладет бургер обратно на тарелку, — не позволяй мне отвлекать тебя от еды.       Нил переводит взгляд с незнакомца на свою еду, затем обратно. Его кошка предлагает совершенно бесполезное «Говорил тебе», которое он игнорирует. Затем он поет песни «Кто боится большого злого волка», и внезапно человек перед ним становится немного более опасным. Он, как вспоминает Нил, все еще ждет ответа. Еще раз скорбно взглянув на свою картошку, он отталкивает ее.       — Я все равно закончил. Почему меня это должно волновать?       И кошке «Как его зовут?»       Мужчина наблюдает за ним еще секунду, затем притягивает картошку к себе и начинает есть. Его кошка спрашивает его «Почему бы и нет?», затем решает хоть раз быть полезным и отвечает на его безмолвный вопрос «Ваймак, Дэвид Ваймак». Нил хмурится. Он слышал о клане Ваймака, мимоходом. Это история, рассказанная для того, чтобы напугать щенков и заставить их подчиниться.       — Если ты не будешь хорошо себя вести, мы отправим тебя в клан Ваймака, без альфы и без дома.       Хотя он понятия не имеет, как этот человек узнал о нем.       «Безопасно?» — спрашивает он и почти пропускает ответ, когда мужчина снова начинает говорить.       — Ты та самая ведьма, которая пришла в город некоторое время назад, верно? Я слышал о тебе. Свободная, несвязанная. Я не знаю, как ты дожил до этого момента, но я могу предложить тебе безопасное место. Стаю.       «Безопасно», —говорит кот.       Маленькая, жалкая часть его немного плачет при мысли о стае. Последний год был адом после смерти его матери. Все было с обтрепанными краями и рукопожатием поздно ночью, мир наклонился на один градус влево, из-за чего все выглядело неправильно в течение нескольких дней. Он знает, что падает, знает, что ждет его в конце, и все же. И все же. Он сжимает руки в кулаки под столом.       — Меня не интересует твоя стая, Дэвид Ваймак, — шипит он. — Я не позволю тебе связать меня. Теперь, если это все, уходи.       По его мнению, стая Ваймака — довольно жалкая кучка, известная тем, что у нее нет альфы и что она представляет собой, по сути, беспорядок несвязанных волков, и как бы жалко он себя ни чувствовал сейчас, он не собирается связывать себя.       «Безопасно», снова шепчет его кошка, а затем «стая-стая-стая». И он ненавидит свою мать, ненавидит ее совершенную, хорошо сплетенную магию, ненавидит себя за фамильяра, которого выбрал. Чертов кот.       Ваймак смотрит на него спокойным, задумчивым взглядом, затем вздыхает, словно сдаваясь. Он ерзает на своем месте, заставляя Нила поверить, что он уходит, но потом просто. Наклоняет голову набок, обнажая горло. Медленно мигает дважды. Все это совершенно преднамеренно, и они оба точно знают, что это значит. Нил сосредоточивает свое внимание на, казалось бы, легком проявлении слабости. Взгляд Ваймака спокойный, когда он смотрит на него сверху вниз, настолько смехотворно уверенный в своем предложении и своем заключении о характере Нила.       Вот только Нил Джостен — это маска, которую он не прочь сбросить, а все волки — грязные лжецы с красивыми обещаниями — этому его научила мать. Так что его второй отказ — это не столько фальшивая вежливость Джостена, сколько горькая ярость Абрама, и это видно.       — Отвали.       Ваймак на мгновение колеблется, но довольно быстро встает и исчезает из виду под молчаливым взглядом Нила. Нил платит за нетронутый обед и возвращается к работе. Кошка молчит до конца дня, доставляя ему дискомфорт. Когда он, наконец, спрашивает, в чем проблема, она у него в груди и смотрит на него в зеркало в ванной нового дома, ее шерсть взъерошилась, а хвост болтается вверх и вниз.       «Стая», — шепчет фамильяр, затем подходит к нему сзади и скрывается из виду, явно дуясь.       Нил закатывает глаза и снова надевает рубашку, радуясь, что в этом нет ничего важного.       И это, по его мнению, конец.       За исключением того, что на следующий день Ваймак приходит снова, загоняя Нила в угол во время его смены в книжном магазине с видом готов поспорить, что вы думали, что видели во мне лучшее, что заставляет его хотеть дать волку по морде. Тем не менее, он работает, а его засранец-босс в офисе, и кот быстро сказал Нилу, что он обожает подслушивать, так что он изображает свою худшую клиентскую улыбку и говорит.       — Здравствуйте и добро пожаловать в Чудеса Алисы, могу я помочь вам?       — Да, на самом деле, — говорит Ваймак. — Я ищу книгу, но не могу вспомнить название… Она о ребенке, немного глупом, совсем не слушающем разума…       — Есть много книг о независимых детях. Гарри Поттер, например. Хроники Нарнии, серия книг о Перси Джексоне, Иллюминаты… — отвечает он, даже не думая, погрузившись в рабочий режим.       — Нет, не то, что я хотел. Может быть, что-то более взрослое? С плохим концом. Как Кэрри из Стивена Кинга, но хуже.       — Ну, у нас там есть секция ужасов и саспенса, если хотите посмотреть, — говорит он, указывая на общее направление дальнего правого угла, на самом деле не дожидаясь ответа Ваймака, прежде чем обойти прилавок, чтобы встать за него.       В тот момент, когда они оба исчезают из поля зрения его босса, Нил касается своей груди и активирует один из защитных кругов, чтобы убедиться, что их не услышат. Затем он скрещивает руки и смотрит на него.       — Я думал, мы вчера пришли к пониманию.       Ваймак протягивает руку и касается краев заклинания, выглядя очень заинтересованным. Пузырь, который, по мнению Нила, был невидим для других людей, колеблется, но держится. Это приносит ему удовлетворенный кивок, несмотря на то, что Нил прошипел.       — Не трогай.       — Ты сказал мне уйти, и я ушел, — отвечает Ваймак.       Увидев недоверчивое выражение лица Нила, он добавляет.       — Если ты скажешь мне уйти прямо сейчас, я это сделаю, но я все равно вернусь позже, так зачем беспокоиться?       В его голосе есть намек на веселье, и Нил, возможно, даже оценил бы это, если бы он не был в эпицентре ситуации.       — А если я скажу тебе оставить меня в покое?       — Ничего не поделаешь, ребенок.       — Это… Нил, — говорит он, не подумав, затем хмурится над собственной глупостью, затем изо всех сил пытается скрыть ее, что, по правде говоря, не так уж и хорошо.       — Отвали. Встретимся после смены. Это все, что я могу обещать.       Судя по широкой ухмылке мужчины, этого более чем достаточно.       Если бы мама была здесь, думает он, она бы врезала мне за это к чертям собачьим.       «Если бы мама была здесь, — возражает кошка, — нас бы уже давно не было». .       Оказывается, его кошка скрывала информацию. Снова.       Он встречает Дэвида Ваймака в закусочной после его смены, машет персоналу по пути к угловой кабинке и садится на сиденье напротив мужчины. Он ест здесь уже несколько месяцев, и теперь все знают его заказ.       — Как ты меня нашел? — спросил Нил, пытаясь держать контроль над беседой настолько долго насколько мог, кроме того, его волновало, что не только Ваймак мог услышать о нем, но и более опасные личности. Несмотря на это он также почти уверен, что отец уже убил бы его, если бы знал, где он находится.       Ваймак кажется вполне довольным тем, что они перестали свирепо смотреть и шипеть, даже если на самом деле это не так. Появляется официантка с гамбургерами для них обоих, затем исчезает обратно на кухню, бросив на Ваймака одобрительный взгляд.       — Как я уже сказал, мы искали ведьму. Один из твоих учителей, кажется, считает, что ты подходишь, поэтому он позвонил мне.       — Один из моих…кто из моих учителей знает, что я ведьма?       «Какого хрена», — мысленно добавляет он, обращаясь к своему фамильяру, который подозрительно молчит, — «Какой из них?», — добавляет он на всякий случай.       Эрнандес, — Наконец признается кот, а затем, как ни в чем не бывало, добавляет, — «Ты никогда не спрашивал».       «Я спросил, не представляет ли он опасности.»       «Он безопасен», — говорит он, даже ни капельки не извиняясь.       Ваймак пожимает плечами и начинает есть картофель фри. Нил снова пристально смотрит, но воздерживается от шипения. Официантка возвращается с клубничным смузи Нила, без сахара, и на этот раз Ваймак ловит ее взгляд. Он просто фыркает.       — В любом случае, я полагаю, ты слышал о моей стае?       — Нет, — отвечает Нил, просто чтобы противоречить. Если это удивляет волка, он этого не показывает.       — Ну, я называю это своей стаей, но я не альфа, так что она не совсем моя.       Да, — думает Нил, — я понял это из-за отсутствия позерства.       — Мы принимаем бездомных, пока они не найдут постоянные стаи. Нас уже девять, маленькая группа.       — А почему тогда внезапный поиск ведьмы?       Ваймак продолжает, как будто не слышит его.       — Рядом с территорией есть колледж, но ты всегда можешь пройти онлайн-курсы, и, конечно, мы будем готовы оплатить твоё обучение. Я работаю там тренером и профессором, и у нас есть медсестра, но все остальные примерно твоего возраста, — наконец он останавливается, бросая взгляд на равнодушное лицо Нила, затем вздыхает.       — Ладно. К нам недавно присоединились двое. И они… сложные, что заставляет нас беспокоиться. Это момент, где ты появляешься. Мне повезло почувствовать твой барьер. Нам даже не нужны прослушивания. — последняя часть пропитана сарказмом.       Нил колеблется всего секунду, прежде чем спросить.       — О каком виде сложности идет речь?       —… У нас есть альфа без стаи, без территории и без понятия, как ее сформировать.       Брови Нила взлетают вверх. Ну, это звучит довольно сложно. Он понятия не имеет, что об этом думать, и не представляет, как он может помочь с этим.       — А другой?       — Ну… Вообще-то… Мы не знаем. Он… Он обратился. Еще не трансформировался. Мы беспокоимся о том, как он это воспримет. — морщится Ваймак.       Это просто безумие.       — Я никогда раньше не был в стае. У меня нет опыта. Ты ведь понимаешь, чего хочешь от меня, верно?       — Да, но ты также наш единственный вариант. Вызов уже связанной ведьмы может еще больше все испортить.       Нил глубоко вздыхает, затем отпускает его, опуская плечи. Звучит как огромная проблема, и сейчас ему действительно не нужны новые проблемы. Он думает «Черт». И не понимает, что тоже произнес это вслух, пока Ваймак не отвечает.       — Именно.       Они долго сидят в тишине, и Ваймак, слава богу, дает ему подумать, прежде чем спросить.       — Ну? Ты придешь? Я могу достать тебе билет на завтра.       — Я не могу ответить сейчас, — говорит Нил.       — Как насчет твоих родителей? — спрашивает Ваймак, хотя Нил уверен, что тот знает больше, чем показывает. У оборотней прекрасное обоняние, а одежда Нила пахла только им одним. Даже не кошачьим мехом, поскольку телесная форма его фамильяра пахнет травой и грязью. И, конечно же, Эрнандес, должно быть, говорил.       Итак, он пожимает плечами и говорит.       — Они не ведьмы и не стая, если это то, что ты хочешь знать.       И чувствует укол благодарности, когда Ваймак не настаивает на большем.       Они заканчивают трапезу, и Нил не жалуется, когда Ваймак платит за то и другое, потому что бесплатная еда — это бесплатная еда. Однако, Нилу пришлось одернуть мужчину, весь вид которого говорил о готовности следовать за ним до дома:       — Мне нужно время.       — У нас нет времени, ребенок. Вернуться с пустыми руками тоже нельзя.       Ясно, что Ваймак не выше попрошайничества, щенячьих глаз и всего остального — не то, чтобы это сработало бы: он смехотворно большой и выглядит как головорез.       — Значит, одна ночь.       Ваймак колеблется, но кивает, прежде чем уйти. В тот момент, когда он поворачивает за угол, Нил начинает планировать, как сбежать. Его запах мог быть покрыт магией, но исчезновение сейчас привлекло бы слишком много внимания. Кроме того, тренер Эрнандес, по-видимому, знает о нем, и просто невозможно решить эту проблему, не убив его. Нилу нравится тренер — он почти уверен, что парень позволил ему спать в раздевалке, никому об этом не говоря весь год. Это будет беспорядок, и тогда ему все равно придется иметь дело с Ваймаком.       Его не удивляет, что его кошка отказывается помочь ему спланировать побег. Вместо этого надоедливая кошка ждет всю ночь, пока он варится в собственном беспокойстве, прежде чем сказать ему «Стая безопасна, безопасность — это тепло, а тепло — это семья».       И нельзя отрицать, что он хочет уйти. Стая. Звучит как несбыточная мечта. Он пробует слово на губах, снова и снова, пока оно не становится пеплом на вкус. .       Менее чем через месяц он летит через всю страну в Южную Каролину.       Он ненавидит летать больше всего в мире из-за своей магии, которая, очевидно, влияет почти на все технологии, с которыми Нилу приходиться сталкиваться. Его всегда беспокоит тот факт, что из-за этого у него могут возникнуть проблемы. О нет, он не боится самого полета. Нил боится погибнуть из-за сбоя системы после того, как отец применит магию и молнией попадет в самолет. К сожалению, о поездке на автобусе или краже машины для езды по пересеченной местности не может быть и речи. Ваймак настоял на спешке, и, согласившись ехать, Нил вряд ли смог ему отказать.       Во время полета он пытается читать путеводитель по Южной Каролине, который купил в Милпорте, но кот продолжает бессмысленно бормотать где-то в глубине его сознания и даже напевает какую-то поп-песню, когда одна из стюардесс предлагает ему перекусить — лишает его возможности сосредоточиться.       После того, как его самолет без труда приземлился, он ждет, пока толпа уставших пассажиров уйдет, прежде чем сделать то же самое. Ваймак пообещал подвезти его из аэропорта, но не уточнил, кто за ним приедет. Он знает только одного из членов стаи по имени и отказался от предложения Ваймака достать телефон, поэтому он полагается на удачу и, возможно, на готовность своего кота найти назначенного ему водителя.       Пока Нил пробирается сквозь массу людей, кот перестает бормотать и начинает оценивать толпу на предмет опасности, облегчая ему задачу. Он чувствует себя лучше, зная, что кто-то наблюдает за его спиной. Он предупреждает его о карманнике один раз, но ничего страшного не происходит. Когда они, наконец, добираются до прибытия, идти становится легче, и его сердце наконец успокаивается. Кошка выбирает этот момент, чтобы крикнуть «Курс на девять», немедленно привлекая внимание Нила.       Небольшой блондин, одетый с ног до головы в черное, смотрит на него немного в стороне от остальной толпы, держа табличку с надписью «Абракадабра», и когда он видит ее, его фамильяр издает звук, который, может быть, только классифицируется как смех. Нил закатывает глаза, но идет дальше.       «Щенок-гот безопасен», — говорит он ему, продолжая смеяться, — «По крайней мере, пока.»       — На самом деле я Нил, — говорит он вместо приветствия.       Парень смотрит с пустым лицом, а через мгновение только указывает и спрашивает.       — Выдача багажа?       — Только это, — качает головой он.        Посмотрев на него еще мгновение, временно названный Щенок-гот разворачивается и уходит, доверяя Нилу следовать за ним.       «Грубый», — бормочет кот, но, когда Нил спрашивает, как его зовут, он делает вид, что не слушает.       Когда они переходят улицу к парковке аэропорта, Гот-Волк чуть не попадает под машину, но никак не реагирует, кроме как вытаскивает из кармана пачку сигарет. Это напоминает Нилу слова Ваймака, заставляет его задуматься, а не тот ли это Альфа, которого никогда не учили тому, что значит править, вся грубая сила и безрассудное поведение — поза довольно характерная. Когда они добираются до гладкой черной машины, которую можно описать только как очень дорогую, парень молча открывает багажник и ждет, пока Нил оставит там свои вещи. Положив свою сумку сзади, Нил следует за ним.       — Итак, — начинает Гот-Волк, заведя машину и поехав к выходу, — ты волшебник.       — Ведьма, — поправляет Нил.       — Ваймак сказал нам, что ты был рад познакомиться с нами, —продолжает он, по-видимому, не обращая внимания ни на Нила, ни на количество сигналов и ругательств, которые он получает от других водителей.       — Он отказался сообщить нам подробности, но мне трудно поверить, что кто-то захочет быть частью его стаи.       — И все же ты здесь, — отвечает он без сарказма.       Гот-Волк фыркает, но замолкает. Они уже на полпути к городу, когда он снова заговорил.       — Насколько ты отчаянно нуждаешься в стае?       — Кажется, достаточно, чтобы выбрать вас, — говорит Нил, в основном потому, что согласиться с кем-то — это самый простой способ заставить его отказаться от темы. На этот раз это не работает.       — Что тебе предложил Ваймак? Ты заключил сделку? Ты связан?       — Это… это не так работает. Я согласился прийти, но не остаться. Я, конечно, не связывал себя. Я не тупой, — в разговоре наступает мирное затишье, затем Гот-Волк снова прерывает его.       —Какой магией ты владеешь? — он спрашивает это так безразлично, что Нил понимает, что это своего рода испытание.       — Ваймак сказал мне, что вам понадобится моя помощь с защитными заклинаниями. Я хорошо разбираюсь в них, — Гот-Волк на мгновение отрывает взгляд от дороги, чтобы посмотреть на него.       — Каким видом магии защиты ты владеешь?       Кошка шепчет, — «Тем, что успокаивает мир». — И это звучит как обещание, данное не ему.       —…Я предполагаю, что тюрьмы глушения? Как я уже сказал, Ваймак не стал вдаваться в подробности, — Нил пытается вести себя небрежно, но почти уверен, что ему это не удается. Целых пять минут тишина, прежде чем любопытство берет над ним верх. — Он сказал, что у тебя обращенный волк.       — В самом деле? — руки Гота-Волка сжимаются на руле.       — Значит, ты знаешь этого человека. Насколько плохо?       — Что, — его голос холоден как сталь, — ты бы назвал плохим?       — Я… — он колеблется.       «Осторожно, осторожно», — шепчет кот.       «Дай мне хоть раз реальный совет»       «Не лги волку»       — Я думаю, это зависит от того, как они с этим справятся… Первая трансформация самая трудная, даже для прирожденных волков. Если бы обращенный волк еще не испытал этого, Ваймак мог бы позвать меня на помощь.       — Расскажи мне что-нибудь новое, Гарри Поттер.       — …Меня зовут Нил.       — Ты это уже говорил.       Нил хмурится.       — Думаю, чтобы обезопасить их, чтобы обезопасить стаю, Ваймак может попросить меня взять ситуацию под контроль. Но это большая догадка, — Не может быть, чтобы обращенный волк еще не трансформировался, прошел почти месяц с тех пор, как Ваймак нашел его.       — И это значит?       — Ограничительные камеры, — При этом слышен низкий гул волка.       Вообще-то, он никогда не встречал волка, которому нравится, когда его ограничивают. Его маме это тоже не понравилось.       — Послушай, это звучит хуже, чем есть на самом деле.       — Ой? И как быть запертым может звучать лучше?       — Это не… я бы никогда… я даже не знаю, как сделать тюремные камеры. Знакомым подопечного нужно разрешение. Одного держать внутри. Одного снаружи,       — Он повторяет слова своей матери — как она объяснила ему, что он должен делать. Это заставляет его чувствовать себя немного больным.       («Это для твоей же безопасности, Абрам», — говорила она, впиваясь ногтями в его руки.) Он с содроганием отгоняет воспоминания.       — Значит, волк должен был согласиться? Звучит как чушь.       Нил соглашается, но его мать никогда не брала в плен. Единственными заклинаниями, которые он знал с подобным намерением, были клетки, которые она разработала с нуля, чтобы контролировать свои вспышки, и те, которые требовали согласия. Она говорила ему, когда становилось плохо, и он спрашивал ее, когда вешал их, и она говорила «да». Самой важной частью было «да».       «Это его обрадует», — говорит кот, но Нил ни за что не дал бы столько неведомому волку.       — Я не знаю, как объяснить, но именно так это работает для меня. Это давать и брать. Как… как транзакция.       — Ты сказал, что можешь держать злонамеренных подальше.       — Это другое…       «За исключением случаев, когда это не так», — останавливает его мысль.       — Чтобы не пускать нежелательных людей, люди, которых я держу, тоже должны этого хотеть. Это как… монета?       — А что на другой стороне?       Нил немного удивлен, что он уловил метафору.       — Если я держу внутри одного человека, то либо все вокруг должны этого очень хотеть, либо человек сам на это соглашается. В противном случае это битва желаний, и побеждает тот, кто сильнее. С одной ведьмой это проигрышная битва с самого начала.       Гот-Волк слегка наклоняет голову и обдумывает это до конца пути в тишине. .       Они идут прямо в Пальметто, где стая учится и работает. Его первое впечатление от кампуса — оранжевый цвет. Цветы оранжевые, самые старые здания темно-оранжевые, все оранжевое. Есть оранжевые и белые баннеры, приветствующие старых и новых студентов, и они достаточно яркие, чтобы причинить боль. Затем Эндрю делает поворот, и в поле зрения появляется стадион, и, честно говоря, кто, черт возьми, думал, что оранжевый — хороший цвет для колледжа?       — Ваймак там работает, — это все, что предлагает Гот-Волк, прежде чем отправиться в сторону стадиона.       На цвет не становится легче смотреть, когда они наконец припарковались, но нет времени недоверчиво смотреть на стадион, потому что у ворот есть приветственный комитет, к которому Гот-Волк присоединяется в какой-то момент между тем, как Нил выходит из машины и хватает свою сумку из багажника.       Нил как бы хочет остановить это, он чувствует себя совсем не готовым к встрече с кучей оборотней, но его мать шепчет ему в затылок «Они сожрут тебя заживо, если найдут возможность», и он почти уверен, что, если он остановится, чтобы подумать об этом, он убежит, поэтому, захлопнув багажник, Нил идет к стае, надеясь, что он не выглядит таким напуганным, как он себя чувствует. Они смотрят, как он приближается, и Нил смотрит им в ответ, насчитывая семерых — он не уверен, опаздывают ли остальные или решили не приходить.       Пришедшие волки — все его возраста, и Нил быстро делит их на две группы: одна для тех, кто выглядит либо скучающим, либо настороженным — двое парней, включая Волка-гота, и одна из девушек — и те, кто выглядит любопытным или восприимчивым. — остальные, хотя он не уверен, пытается ли девушка с белыми волосами, которая улыбается ему, быть милой или угрожающей. Ваймак первым делает шаг вперед, и всеобщее внимание приковано к нему, а затем почти синхронно возвращается к Нилу. Это немного жутко.       — Я не был уверен, что ты придешь, — приветствует он, но в его глазах вопрос.       — Я не настолько сумасшедший, чтобы отказываться от стаи, — отвечает Нил, игнорируя шепот «Пока», исходящий от группы. — И не то, чтобы у меня был лучший выбор.       Кажется, это удовлетворяет Ваймака, который кивает ему, прежде чем повернуться к своей стае.       — Все, это Нил. Он наша новая ведьма. Старайтесь не кусаться, это невежливо, — Высокий парень в конце группы хихикает, а затем немного сворачивается в клубок, когда никто не следует за ним.       — Нил, это стая, — Затем он показывает и представляет их одну за другой.       Вот Дэн, которая стоит рядом с Ваймаком и вежливо кивает ему; Элисон, которая улыбается широко и дико; Мэтт, высокий парень, слегка улыбающийся и машущий рукой из-за двух девушек; Сет, который только смотрит; Рене, чья улыбка становится все шире и делает ее еще более угрожающей; и, наконец, Гот-Волк или, как его представляет Ваймак.       — А это Эндрю, который пообещал, что не травмирует тебя во время поездки. Так ли это?       Вопрос застает его врасплох.       — Я… нет. Мы просто болтали.       Судя по недоверчивым взглядам, Эндрю обычно не «болтает». Кроме того, он единственный, кроме группы, близок только к Рене, но все еще не соприкасается. Странный. Он почти уверен, что волкам нравится физический контакт. Постоянный физический контакт, если верить его матери. Что еще более странно, никто из остальных, кажется, не возражает против расстояния.       — Верно, — Ваймак тянет слово, посылая взгляд на Эндрю, прежде чем продолжить. — Эбби все еще на работе, так что вы встретитесь с ней позже. Кевин — где он, черт возьми?              Вопрос адресован Эндрю, который пожимает плечами, прежде чем ответить.       — Не в моем кармане.       — Он играет сам по себе, — отвечает Дэн. — Избавляется от лишней энергии.       Словно по призыву, дверь из Двора позади группы щелкает и открывается.       Кот Нила шипит, — «Будь готов», — но никакое предупреждение не подготовит его к виду Кевина, чёрт возьми, Дэя, здесь в Пальметто.