running with the wolves

Когда он возвращается домой, все немного успокаивается. Он говорит им, что связался со Старшей Матерью, и она ничего не слышала, а когда воробьи возвращаются, они сообщают, что все в порядке. Король подходит к Нилу в тот момент, когда тот появляется в дверях, но тот ничего не говорит, просто просит его поднять и ложится ему на плечи и громко мурлычет. Эндрю напряженно наблюдает за ним со своего места рядом с Кевином, выглядя то ли взволнованным, то ли злым, явно собираясь что-то сказать, но, похоже, он готов подождать, поэтому Нил игнорирует его. — Придется поискать тюрьмы получше, — начинает он, вытирая пот со лба, — Самым важным будет установка будильника. Я думал о слоях. Старшая Мать даже предложила — Кевин, ты слушаешь? Кевин вздрагивает, но поднимает взгляд с дивана. — Да, я… я согласен. Я думаю, мы должны просто все переделать. — Нет, это оставило бы нас беззащитными на неизвестно сколько времени. — Он хмурится и, наконец, смотрит на альфу, бледного, сморщенного и все еще слегка дрожащего. — Что-то случилось, пока меня не было? — Все отворачиваются от него, и никто не отвечает. У него учащается сердцебиение, и он задается вопросом, было ли сообщение в черепе, или Кевин вспомнил его, или… — Что происходит? — Мы разговаривали, пока тебя не было, — говорит Ваймак, хотя, похоже, ему не хочется этого делать. — Я… Мы думаем, будет лучше, если… — вздыхает он, — Нил, тебе лучше уйти. — Уйти? — повторяет Нил хриплым голосом. — Куда? — Прочь. — Одно это слово, кажется, причиняет ему боль. Нил осматривает комнату, но никто из остальных не смотрит ему в глаза, кроме Эндрю, который, теперь Нил точно может сказать, выглядит в ярости. — С одним омегой мы справимся, но это уже слишком. Мы не можем просить тебя быть частью этого. Будет безопаснее, если ты просто... — Нет. — Ребенок, я не думаю, что ты понимаешь опасность… Нил не может сдержать смех, который покидает его. О, если бы он только знал. — Я очень хорошо понимаю. На этот раз Кевин пытается. Он даже не смотрит Нилу в глаза, когда говорит. — Я не держу на тебя зла. — Я дал тебе обещание. — Ты мне ничего не обещал, — сказал он, но Нил говорил не о том, что было после звонка Жана. Он говорил о том, что было до. («Мы можем покинуть это место вместе, станем своей стаей».) — Нил, мы не можем это пережить, — говорит Дэн, как всегда, голосом разума. Похоже, она очень старается не плакать. — Я не могу просить тебя умереть вместе с нами. — Тебе не нужно просить меня остаться. Я не могу, я не оставлю тебя, — Кевин, наконец, поднимает глаза, и Нил смотрит на него, когда говорит. — Я связан. Ты — стая, ты моя привязь. — Раненый звук, исходящий от его альфы, разбивает ему сердце. Король прижимается ближе к нему, и он слышит, как волки шепчутся Нил, Нил, Нил, и это так грустно, горе о чем-то еще не потерянном, и ему нужно сказать это, ему нужно, потому что остаться может означать, что он умрет, но уходя... — Оставив тебя, я бы умер. И Кевин, Кевин встает и берет голову Нила между рук, прижимает их лбы друг к другу, шепчет «Мне жаль» так тихо, что он почти думает, что ослышался. — Мне жаль, мне жаль, — повторяет он снова и снова, но у Кевина нет причин извиняться. Конечно, у него есть все основания бояться, но он не должен сожалеть. Потому что, когда придет Натан, он придет за Нилом. . Они все вместе спят в гостиной, куча одеял и подушек, и половина из них превращаются в волков и сбиваются в кучу вокруг него, так что Нилу очень быстро становится очень жарко. В какой-то момент ночью он сбрасывает голову Мэтта с плеча и пробирается вокруг стаи, направляясь на кухню за стаканом воды. Некоторые из них просыпаются, чтобы проверить его, но он тихо уверяет их, что скоро вернется, и они снова засыпают. Впрочем, он не особенно удивлен, когда Эндрю следует за ним туда. Он просто берет и наполняет еще один стакан, подталкивает его к себе, пока тот не берет его, и опирается на стойку, ожидая, что скажет Эндрю. Он выглядит немного так, как после своей первой луны. Как будто это что-то отнимет у него, и он ничего не сможет сделать, чтобы остановить это. Уязвимый. Нил не уверен, нравится ли ему это. — Почему ты так ушел? Нил все это время ждал этого вопроса, так что он только удивлен, что одному из них потребовалось так много времени, чтобы задать его. Тем не менее, он рад, что это был Эндрю. — Потому что я был в ужасе. — Ты пытался бежать. — В нем нет осуждения. — Ага. — Он не может сдержать самоуничижительной улыбки, которая растягивает его губы. — Но я потерпел блестящее поражение. Король говорит «Ты решил остаться, и ты это знаешь. Ты мог бы сбежать, пока их не стало слишком много. Ты знал, что это произойдет, и ты принял это. Ты хотел их, зачем лгать и говорить, что не хотел?» Он не знает, что на это ответить, вместо этого сосредотачивается на Эндрю, ожидая вопроса, который, как он знает, будет. Это одна из вещей, которую он до сих пор не может понять: у Эндрю слишком много любопытства для того, кто утверждает, что ему все равно. — Ты остаешься, — заявляет он. Нил склоняет голову набок, не понимая, к чему все это. — Да. Не то чтобы это имело большое значение. Мы собираемся умереть. Эндрю не спорит. Он отворачивается от Нила и смотрит в гостиную, допивает оставшуюся воду, ставит стакан на стойку и, наконец, спрашивает, чего он хотел с самого начала. — Каково это? Потерять привязь? — Я тебе это уже говорил. — Нет. Ты рассказал мне, каково это, когда у тебя нет привязи. Что ты чувствовал, когда потерял ее? — Почему ты хочешь знать? — спрашивает Нил, пытаясь выиграть время. Эндрю не отвечает. Он все еще смотрит, где спят остальные, и Нил не может не задаться вопросом, не из-за Кевина ли это. Его желудок скручивает, и он убеждает себя, что это из-за вопроса, а не мысли. Он не хочет отвечать, он все еще устал от сегодняшнего дня, и, глядя на лицо своей матери в течение нескольких часов, он чувствует себя разбитым, что ему не нравится, но даже если он не хочет, когда он открывает рот, слова льются потоком, как наводнение. — Я почувствовал, как ее сердце остановилось. Я почувствовал ее последний вздох. Я почувствовал, как ее тело похолодело и напряглось под моими руками. Я чувствовал все, и я чувствовал себя как ничто. Я чувствовал, что изнашиваюсь с каждой секундой, прошедшей после ее смерти. Я думал, что умер вместе с ней. Мне понадобилось два дня, чтобы прийти в себя. Тогда я хотел, чтобы я умер. Долгое время я все еще мог чувствовать ее — чувствовать связь, как если бы она была за углом или просто в другой комнате, и я на мгновение успокаивался. Потом я бы понял, что она мертва, а не... принимает ванну или что-то в этом роде, и это снова убьет меня. Вот как это было. — Он делает вдох, прижимает руки к кухонной стойке, чтобы они не тряслись, и ядовито шипит на Эндрю. — Ты доволен? Это то, чего ты хотел? — Задай мне свой вопрос, — вместо ответа говорит Эндрю. Он выглядит серьезным и спокойным, и Нил точно знает, о чем он ждет, чтобы спросить. Намеков о его прошлом было достаточно, чтобы Нил сделал обоснованное предположение и спросил его о чем-то столь же обидном и жестоком. Он точно знает, почему Эндрю это делает, и ни за что, черт возьми, он не сыграет ему на руку. Но Нил все еще взвинчен и разъярен, и ему как бы хочется разозлить Эндрю, поэтому он игнорирует предупреждения Короля, игнорирует собственные мысли, которые говорят ему, что он не хочет знать, игнорирует собственное здравый смысл и говорит. — Скажи мне, почему тебя это волнует. Маска Эндрю вздрагивает и превращается в нечто похожее на легкое раздражение. — Не волнует. — Лжец. Почему тебя волнует, куда я пошел, Эндрю? Почему ты продолжаешь задавать мне вопросы и давать мне ответы? Почему ты постоянно уходишь и возвращаешься? Почему ты вообще сейчас здесь? И Эндрю. Дикий, неприрученный Эндрю. Тихий, наблюдательный Эндрю. Эндрю, у которого может быть Кевин в качестве привязи. Эндрю целует его. Он берет голову Нила между руками и целует его. Это зло и разочарование, и Нил не может думать, что он не может дышать, он даже не понимает, что происходит, его разум полон белых помех, пока все не закончится, и тогда все, что он может думать, это почему, и все, что он может сказать, это. — О. Эндрю тяжело дышит, его руки все еще зарыты в волосы Нила, и когда он это понимает, он рычит, отступает и прижимает тыльную сторону ладони к губам, словно пытаясь стереть ощущение поцелуя. Нил облизывает собственные губы, словно гоняясь за ним. — Ты поцеловал меня, — говорит он, все еще немного запыхавшись. Эндрю смотрит на него, хмурится и говорит. — Я не должен был, — Лицо Нила падает, и он должен понять, как это звучит, потому что добавляет. — У тебя нервный срыв. — Да, я имею в виду, мы все умрем. — фыркает Нил. И он все еще зол, он все еще в отчаянии, его руки все еще там, где он их оставил, и они трясутся совсем по другой причине. На мгновение он задается вопросом, не является ли это какой-то попыткой отвлечь его от этого; но это просто не то, как Эндрю работает, не то, что он сделал бы, так что Нил ничего не добавляет, не спрашивает его, почему , просто наблюдает за ним, легкими движениями его бровей и губ, когда он пытается заставить его лицо вернуться в прежнее положение. спокойный фасад. Нил думает дотронуться до настойчиво хмурого лица, но почему-то воздерживается от этого. — Скорее всего, да. — Эндрю пожимает плечами и смотрит в сторону. Может, поэтому, думает Нил, но не похоже, чтобы Эндрю поступил так. — Мы не должны, — говорит он. — Но мы это сделали. Почему ты остановился? — У тебя срыв. — повторяет он. — О, это? Это запланировано. Бывает раз в день как минимум. В этом нет ничего нового. Губы Эндрю дергаются, заставляя Нила понять, что он смотрел на них, и отводит взгляд. — У тебя новое чувство юмора. — И, прежде чем Нил успевает придумать ответ, он добавляет. — Я хочу спросить тебя еще кое о чем. — Да. — Не подумав, говорит Нил, и Эндрю бросает на него злобный взгляд. — Почему ты не сделал эмоцию своей привязью? Ты сказал, что это возможно. На самом деле это не смена темы, учитывая все обстоятельства, но Нил все еще думает о поцелуе, так что ему требуется время, чтобы обдумать вопрос и собрать воедино ответ, который не звучит слишком драматично. Судя по всему, сегодня хороший день для раскрытия глубоких темных секретов. — Да, на какое-то время. — Он не отводит взгляда от Эндрю, когда отвечает. — Горе было непреодолимым, и долгое время оно было единственным, что поддерживало меня в живых и в движении. Это было то, чего хотела бы мать, так что это то, что я сделал. Потом стало старо. И утомительно. Эндрю на мгновение задумывается, затем кивает, ожидая, пока Нил задаст свой вопрос. Король практически поет у него в голове, громко, радостно и смешно «Попроси его сделать это снова, попроси его сделать это снова». — Да заткнись. Извини, не ты, это Король. — Он фыркает и поддается своему давнему импульсу вести себя как маленький ребенок. — Я тебе нравлюсь? — Я тебя ненавижу, — сразу же нахмурился Эндрю. — Ты поцеловал меня, — Они все умрут, а он ведет себя как идиот, но, по крайней мере, позже он сможет обвинить в этом истерику. — Ладно, извини, не уходи. Эндрю смотрит на него, и он пытается, но не может сдержать свою глупую ухмылку. — Итак, если бы я хотел переделать… — Иди спать, Гарри Поттер. — говорит Эндрю, уходя. — О, это тот, что со световыми шоу и волшебными палочками? — Ответа нет, но и отвращенного взгляда по сторонам тоже нет, так что Нил считает это победой. . То, что он вроде как хочет поцеловаться с Эндрю, ничего не меняет. Он все равно скоро умрет. Он все еще уверен, что его присутствие — единственная причина, по которой Вороны приходят сюда, а это значит, что, когда стая умирает, виноват он. Он все еще слишком трус, чтобы сказать им это. Значит, это ничего не меняет. Кроме того, это также меняет все. Эндрю, как и ожидалось, игнорирует его до конца недели. Нил, который слишком занят работой с двойником своей мертвой матери и своим альфой, чтобы попытаться поговорить с ним, на самом деле не особо возражает. Мерри и Пиппин проводят большую часть времени, летая по всей территории в поисках уязвимых и легкодоступных мест. Они строят слой за слоем, защищая от злых намерений и предостерегая от чужаков и магии. Если бы Нил мог полностью изолировать их территорию от внешнего мира, не дать людям входить и выходить, и даже помнить, что они существуют, он бы это сделал. К сожалению, у него нет такого количества силы, поэтому он сосредотачивает то, что у него есть, на том, чтобы сделать обереги как можно более запутанными, сложными и подробными. Кевин по-прежнему занимается ночным патрулированием, но теперь каждую ночь к ним присоединяются еще трое. Они разделились на две группы и разделили территорию на две части, каждая группа взяла сторону, северную и южную. В первый день Эндрю передает Нилу ключ от своей машины. После этого они даже не разговаривают — он обычно трансформируется и делает вид, что дремлет на заднем сиденье, пока Нил не оставляет его и Кевина в их обычном месте падения, и оба волка бегают по краям территории в поисках чего-нибудь неладного. Рене начинает учить их драться. Их имитационные сражения и игры заменяются настоящими упражнениями: Нил использует свою собственную магию, чтобы продемонстрировать различные способы, которыми он может убить их, а Рене учит их, как его остановить. Он изо всех сил старается скрывать свои татуировки, но, несмотря на то, насколько они отчаянны, единственное, о чем они не узнают во время тренировок, это шрам в виде молнии его отца. Рене — строгий инструктор, прямолинейный и аналитический. Ее советы о том, как навредить Нилу, помогают ему замечать свои слабости так, как он раньше не задумывался. Все это бесполезно, конечно, но он им об этом не говорит. . Следующий череп идет с подарком. Нил просыпается посреди ночи от того, что в его голове ревут обереги сигнализации, и он выпрыгивает из постели, наступает на Сета и почти падает лицом на землю, прежде чем его разум окончательно проснется, и он начнет искать свои джинсы и туфли. Мгновение спустя Кевин с грохотом распахивает дверь спальни, а за ним Эндрю. — Нил, что происходит? — Что-то вошло, — говорит он, и секундой позже Сет ерзает позади него и ищет свою одежду. Наверху слышен шум, который указывает на то, что девушки тоже не спят и двигаются. — Иди, готовься. — Я не буду драться как человек. Скажи мне где. — рычит Кевин. — Юг, возле парка. Кто-нибудь, позвоните Ваймаку. Они двигаются быстро, вниз по лестнице и через двери, в какой-то момент к ним присоединяются девушки. Нил садится в машину Эндрю, а Кевин трансформируется на заднем сидении еще до того, как они поворачивают за угол. Он слышит момент, когда Ваймака и Эбби информируют — они громко звучат в его голове, их голоса добавляются к голосам стаи, — но он не обращает на них внимания, пытаясь спланировать, как плохо это может закончиться. Когда они на полпути, будильники останавливаются, как будто они никогда и не начинали играть. Кевин спрашивает «Они ушли?» и Нил может только покачать головой. В ушах до сих пор звенит. — Мы должны развернуться? — спрашивает Эндрю, крепко сжимая руль. — Это будет еще один череп, — говорит Нил, не совсем отвечая. Кевин трансформируется обратно и говорит. — Они хотели, чтобы мы знали, что они положили его туда. Нил соглашается. В конце концов, они остались на одном месте. Тем не менее. — Мы должны проверить. Когда его альфа не жалуется и не возражает, Эндрю едет быстрее. . Это Жан, как узнает Нил, когда его альфа видит его и выкрикивает его имя. Кевин открывает дверь и бежит к нему голый, как идиот. Нил выходит вторым, он ждет, пока Эндрю остановит машину, прежде чем отправить Короля искать след. Обе птицы уже проверяют периметр. Когда он приблизился к ним, его ударил запах крови и горящей плоти, и ему не нужно было смотреть, чтобы понять, насколько это плохо. — Он жив, — говорит ему Кевин, но по выражению его лица Нил догадывается, что это ненадолго. Нил становится на колени рядом со своим альфой и протягивает руку, чтобы толкнуть ведьму на спину. Кровь, конечно, прилипла к его одежде, из-за чего почти невозможно найти раны, а также ожоги на руках, шее и лице, хотя Нил знает, что под рубашкой должно быть больше. На мгновение Нил уверен, что это магия его отца, но затем он замечает следы укусов на плече Жана, где были разодраны рукава его рубашки. Еще одна жестокость: Жан одет не по погоде, в нем только джинсы и футболка, и невозможно узнать, дрожит ли он от холода или от потери крови. Кевин трансформируется и ложится рядом с мужчиной, пытаясь согреть его. Он лижет голову Жана, но никакой реакции. В одной руке Жан держит небольшой птичий череп, местами треснувший. Нил понятия не имеет, с чего начать, но ждать Эбби нет времени, поэтому он прижимает обе руки к груди мужчины и начинает петь первое пришедшее на ум заклинание исцеления. Боль Жана обжигающая, достаточно сильная, чтобы ослепить Нила, когда он забирает ее у него и втыкает в землю. Он сосредотачивается на остановке кровотечения и предотвращении инфекции, чувствует каждый порез, который закрывается на коже Жана, чувствует сломанное запястье и ребра, но предпочитает оставить их кому-то другому, меняет заклинание с исцеляющего на успокаивающее, и к тому времени он все еще делает это. Эбби появляется рядом с ним. — Я поймала его, Нил, — тихо говорит она, — можешь отпустить. — Но его тело отказывается двигаться, его пальцы холодеют, а ноги замерзают, и он понимает, что отдал слишком много, когда кто-то поднимает его и уносит от Жана. Где-то в лесу раздается вой, злой и расстроенный и кто-то говорит: «Ваймак потерял нюх», кто-то говорит: «Надо помочь ему охотиться», кто-то говорит: «Надо его сдвинуть». Тот, кто держит его, говорит. — Я отвезу его домой, — и его грудь урчит при этих словах. Эндрю. Нил узнает его по голосу, по биению сердца, по запаху дыма и табака на одежде, по тому, как он прижимает к себе Нила. Остальные разговаривают вокруг них, но Нил чувствует себя измотанным из-за количества магии, которое ему нужно было только для того, чтобы сохранить жизнь Жана, и кажется, что ни один из голосов не протестует, когда его увозят на заднем сиденье машины. На самом деле он не замечает обратного пути, то теряя сознание, то просыпаясь, когда Эндрю снова берет его на руки, и не спит достаточно долго, чтобы прижаться лицом к шее Эндрю, прежде чем сон полностью поглотит его. . Когда Нил просыпается, ему кажется, что его сбил грузовик. У него хронические симптомы чрезмерного использования исцеляющих заклинаний, как у идиота — или, по крайней мере, так называла это его мать — и, вероятно, переохлаждение. Его пальцы окоченели, и они болят, когда Нил заставляет их разжаться там, где они сжимают рубашку Эндрю. Тут он, конечно же, понимает, что сжимал рубашку Эндрю. Нил лежит на своей кровати, а Эндрю сидит рядом с кроватью спиной к нему. В тот момент, когда Нил шаркает позади него, он оборачивается и говорит. — Ты выглядишь как дерьмо. — Я чувствую себя дерьмово, — отвечает он и сразу же кашляет из-за того, что у него пересохло в горле. Рядом с кроватью на полу стоит бутылка с водой для ночных кошмаров, и Нил пьет из нее. — Где остальные? — Эбби и Рене с ведьмой. Остальные в дозоре, — Он хмурится, вероятно, думая о Кевине, гуляющем в одиночестве, и, поскольку Нил все еще в полусне, он протягивает руку, чтобы прижать руку к виску Эндрю, неуклюжая попытка утешить его. Эндрю напрягается, но не отклоняется от прикосновения. Нил лениво улыбается ему. — Хороший мальчик. К его чести, Эндрю выглядит так, будто уже ожидал, что Нил скажет какую-нибудь глупость. Он отталкивает руку, берет откуда-то одеяло и бросает его Нилу в голову. — Спи, — говорит он, когда Нил снова успокаивается. — Ты? Есть момент колебания, но голос Эндрю уверен, когда он говорит. — Я останусь. . Утром Рене приходит за Нилом. Она стучит в дверь и ждет, пока Нил оденется и откроет ее, прежде чем сказать ему. — Мне нужна твоя помощь. — Жан стабилен? Она колеблется, прежде чем согласиться. — Ему лучше. Эбби с ним. Однако я пришла не за этим. Он прекращает поиски куртки и поворачивается к ней. — В чем дело? — Если мы ничего не сделаем с его связью с Рико, это будет напрасно. — Это уже ни к чему... — Эндрю говорит ей, в то же время Нил говорит. — Я не могу разорвать связь. Я не думаю, что это возможно… — Мне не нужно, чтобы ты его нарушал, — говорит Рене, перебивая их обоих. — Мне нужно, чтобы ты приглушил её. Когда Эндрю был в твоей тюрьме, мы его не слышали. — Рико все равно будет знать, что он здесь, — Эндрю вклинивается снова. — Это бесполезно. — Я хочу, чтобы он думал, что Жан мертв. Нил немного удивлен тем, насколько это умно. — Это может сработать, если он захочет помочь. Пошли, мне нужно поговорить с ним. — Он, наверное, будет спать, если мы пойдем сейчас. — Все в порядке, мне нужно время, чтобы все спланировать, и мы поговорим с Ваймаком, прежде чем что-то решать. — Ваймак скажет «да», — хмурится Рене. — Возможно. Или он может решить, что Жан — это обуза. Нил поворачивается к Эндрю. — Ты не помогаешь. Пойдем с нами или иди спать, но я иду, — Эндрю скалит зубы, но поворачивается, чтобы обуться. Пять минут спустя они уже в машине Эндрю, и поездка до Эбби быстрая и бесшумная. Жан выглядит еще хуже в утреннем свете, каждая повязка, каждый порез и синяк более очевидны теперь, когда нет крови, чтобы скрыть это. Его лицо выглядит так, будто его протащили по асфальту, и волчий укус, вероятно, заживет дольше, но, по крайней мере, некоторые из более мелких ран уже почти ушли — либо из-за исцеляющих заклинаний Нила прошлой ночью, либо из-за собственной магии Жана. Нил протягивает руку, чтобы хотя бы снять опухоль, но Эндрю хватает его за запястье, прежде чем он успевает это сделать, выглядя убийственно. — Что? — Ты сделал достаточно. Он не может сдержать нетерпеливый звук, который издает. — Я в порядке, Эндрю, просто позволь мне… — Нил, — на этот раз Рене прерывает его, — мы все это почувствовали вчера. Тебе больно. Он готов сразиться с ними из-за этого — боль, которую он чувствовал, была несущественной, — но Эбби появляется в дверях прежде, чем он успевает даже открыть рот. — Кевин внизу, — говорит она и кивает Нилу. — Он хочет поговорить с тобой. Рене только качает головой, когда он смотрит на нее, не имея ни малейшего понятия, чего хочет альфа, но Нил очень многое может догадаться. — Я поговорю с ним. Присмотри за Жаном для меня, — Они оба понимают, что это предлог для Рене не вмешиваться в разговор — Кевин, скорее всего, скажет что-то одновременно жестокое и глупое, а Рене слишком милая, чтобы не обидеться, — но она просто кивает. — Я предупрежу тебя, если он проснется. Он пропускает каждый второй шаг по пути вниз и находит Кевина в гостиной с бутылкой водки в руке, Ваймака, стоящего рядом с ним, и Эбби в дверях на кухню, оба хмурятся. Когда они видят Нила, альфа делает замах из бутылки. — Как ведьма? — спрашивает Ваймак, когда становится ясно, что Кевин этого не сделает. — Он будет жить, — Он кивает Эбби, которая улыбается в ответ. Он колеблется всего мгновение, прежде чем продолжить. — Жан не будет в безопасности здесь, с нами. — С ним здесь небезопасно. Он должен уйти, — фыркает Кевин. — На нас уже напали, Кевин, — говорит Ваймак. — Наличие сбежавшей ведьмы с нами ничего не меняет. — Это дает им повод проникнуть внутрь, — отрезает альфа. — Они заявят о своем праве искать его, соберут на территорию небольшую армию и убьют нас за его похищение или еще что-нибудь столь же глупое. Когда никто с ним не согласен, он делает еще один глоток бутылки. — Поэтому он должен уйти, — говорит Ваймак, и то, как он это говорит, звучит как неудобство, а не смертный приговор. — Все, что нам нужно сделать, это найти место, чтобы спрятать его, и защитить его до зубов. — Если это моя магия, мне придется идти одному. Никаких твоих запахов там быть не может. — Ты не покинешь тюрьмы один, — раздается голос Эндрю, и Нил выпрыгивает из кожи, не замечая, как они близко, и не может не смотреть вслед этим словам. — Я могу спрятать нас обоих. Мы не так сильно пахнем, как волки. — Они могут учуять вашу магию и проследить ее до нас, или учуять вашу связь. Это бесполезно, — игнорирует замечание Эндрю. Он удивительно прав. Альтернативой для Нила было бы спрятаться вместе с Жаном, пока все не успокоится, а он не может — не будет этого делать. Он не бросит их сейчас. Некоторое время в комнате царит полная тишина. На этот раз его ломает Эбби. — Ваймак, мне нужно, чтобы ты подумал. Есть ли кто-нибудь, кто захочет спрятать для нас Жана? — Она звучит отчаянно, и Нил страдает от этого. — Мы знаем так много людей, должен быть кто-то. — Я не… Конечно, есть люди, но спрашивать их — это… — обещание смерти, — не заканчивает он. Любой, кого они решат привлечь, может считаться сообщником. — Там может быть кто-то. Я имею в виду, стая. — Даже Эндрю удивленно смотрит на Кевина. — Я не хочу подвергать их риску, но им можно доверять. Они тоже могут быть свидетелями. Если мы правильно рассчитываем время, мы сможем выкрасть Жана и сделать так, чтобы все выглядело так, будто они просто в гостях. — Кто? — Джереми Нокс. Ваймак колеблется. — Я знаю Реммана, — говорит он, — но недостаточно, чтобы спрашивать его об этом. — Они хороши. Они достаточно большие и достаточно симпатичные, чтобы другие заметили, если бы из-за этого погибла вся стая. Они небезопасны, но это самый безопасный вариант, который я могу придумать, — Но Кевин, кажется, восстановил часть своего позвоночника. Эбби переводит взгляд с Кевина на Ваймака, выглядя такой же удивлённой, как и он, после этого небольшого проявления уверенности. Нил может рассказать. Есть чувство гордости за то, как далеко они зашли, стуча ему в грудь. — Я могу скрыть от него наш запах, есть шанс, что они даже не смогут заявить, что Жан вообще был здесь — говорит он и это кажется, придает Кевину немного больше уверенности, его голос становится более уверенным, когда он решает. — Я поговорю с Джереми. Он выслушает, и, если он согласится, у Реммана нет причин не делать этого. . В следующую пятницу Эндрю идет за Нилом с урока английской литературы. Он предполагает, что они идут на стадион или, может быть, в дом, и после обеда на стадионе будет собрание стаи по поводу стаи Реммана, но Эндрю просто какое-то время бесцельно водит их по кампусу, пока не находит парковочное место возле кофейни. — Я не знал, что ты любишь кофе, — комментирует Нил, когда понимает, к чему они идут. — Не люблю, — говорит Эндрю, но все равно входит. Людей внутри в это время суток очень мало. Большинство из них студенты, как и кассир. Она высокая и белокурая, и Нил понимает, что она волк, как только видит ее. Нигде не срабатывает сигнализация, и Король ничего не говорит, поэтому он предполагает, что это Кейтилин, о которой он слышал дважды или трижды, но никогда не встречал. Она видит Эндрю и на мгновение выглядит очень растерянной, прежде чем принюхаться к воздуху и узнать его. Тогда она выглядит немного испуганной. Но Эндрю не признает ее, даже не смотрит на прилавок. Он подходит к одному из столов и садится, не спрашивая. Другой парень обращает внимание на что-то на компьютере, и ему требуется время, чтобы поднять глаза. Он как более худая, более уставшая версия Эндрю, сумка, которая, по-видимому, весит тонну, лежит на земле рядом с ним. Нил удивляется на мгновение, прежде чем понимает, что это, должно быть, Аарон. Он ждет, не скажет ли ему Эндрю что-нибудь — прикажет ему сесть или попросит кофе, — но этого не происходит, поэтому Нил идет к стойке один. — Эй, можешь принести мне большой эспрессо с собой? — Кейтилин все еще с тревогой смотрит на Эндрю. — …Ты их знаешь? Затем она моргает, словно удивленная его присутствием. — Что? О, мне очень жаль. Каков ваш заказ? — Большой эспрессо. — Она улыбается и кивает, но не замечает этого, слишком занята, наблюдая за разговором за его спиной. Нил поворачивается и видит, как лицо Эндрю меняется с нейтрально-холодного на нейтрально-убийственное, и говорит. — На самом деле, дайте мне средний эспрессо и большой горячий шоколад. Это Нил, — добавляет он, прежде чем она спросит. Кейтилин удается немного улыбнуться, когда она вызывает его заказ, а затем спрашивает. — Ты знаешь Эндрю? — Мы живем вместе. — О, ты… — Ага, — Он пытается дружелюбно улыбнуться ей, но этого, должно быть, не хватает, потому что она на самом деле немного сдулась. — Извини, я была так занята всем, что даже не поздоровалась с тобой. — О, не беспокойся об этом. Лучше тебе не приближаться к нам слишком близко. Слышен очень громкий звук чего-то захлопывающегося. И кто-то кричит. — Если ты думаешь, что я брошу свой курс из-за твоего странного культового бреда… — Нил снова оборачивается, и на этот раз Аарон стоит со своим компьютером в одной руке и сумкой в другой. Он даже не заканчивает свою фразу, просто поворачивается и уходит под прилавок и через черный ход. Нил не знал, что работает здесь. Эндрю все еще сидит на столе, глядя на то место, которое занимал его брат, и выглядит убийственно. Нил приносит им напитки как можно быстрее и пытается передать горячий шоколад Эндрю, который даже не прикасается к нему. Им нужно выбраться отсюда. — Ты пытался. А теперь пошли. Позади него Кейтлин просит своего коллегу о коротком перерыве, но его больше беспокоит выражение глаз Эндрю, когда он встает, и на мгновение Нил думает, что причина, по которой Эндрю попросил его прийти, состоит в том, чтобы стереть воспоминания свидетелей. Однако через мгновение он просто поворачивается и уходит из кофейни. Они долго сидят в машине, Эндрю держит руль так, будто хочет сломать его пополам, а Нил держит оба стакана, потому что не знает, куда их поставить. Однако это не одно из их хороших молчаний, и после еще одного момента, когда он слушает его пыхтение и пыхтение, Нил говорит. — Знаешь, это не твоя вина. Мы многого не можем сказать, не утащив его с собой. И, прежде чем ты спросишь, я не могу наложить на него оберег, не поставив мишень на его спину. Но, по крайней мере, он не совсем непрофессионал… — Не надо, — Голос Эндрю резкий и яростный, и Нил искренне опасается, что тот разозлится на него – водительское сиденье слишком маленькое, а люди повсюду, так что это будет катастрофа. Но Эндрю только крепче сжимает руль и делает глубокий вдох. Последнее, чего Нил ожидает, — это объяснения, но каким-то образом он все равно его получает. — Я думаю — он был моей связью. После я.…когда мы жили вместе, забота о нем помогала мне не сойти с ума. Но он хотел уйти. И когда мы поступили в колледж, он пошел в общежитие, а я пошел в стаю, хотя я этого не хотел, — Хотя я просто хотел быть человеком, он не говорит. Однако Нил догадывается, благодаря Кевину, Ники и Ваймаку. Они много говорят, не замечая. Судя по всему, Эндрю даже не знал, что у него есть близнец, пока не достиг почти совершеннолетия. Судя по всему, его и Аарона мать была ужасной женщиной, которая погибла в очень подозрительной автокатастрофе. Судя по всему, брат Эндрю обвиняет его в этом. Очевидно, волк, который обратил его, был его приемным братом. Судя по всему, позже на него охотились и убили как на Омегу. Нетрудно догадаться, что Эндрю не хотел, чтобы его обращали, и не просил ничего из того, что пришло позже – или раньше. Мог бы, конечно, и спросить. Эндрю знает, что он, должно быть, кое-что собрал воедино, он уже давал Нилу возможность спросить об этом раньше. Но Нил не может представить, каково это было для него, и он не может заставить себя копаться в чужом прошлом, когда он так уклончив в отношении своего собственного. Поэтому вместо этого он сосредотачивается на самом важном. — Ты пытался увести его из-за угрозы, верно? Эндрю кивает. — Я не знаю, сколько моего запаха все еще на нем. Я даже не знаю, будут ли они сосредоточены только на нас. Но это не имеет значения, потому что он просто… Нил ждет, пока он закончит, но, когда он этого не делает, говорит. — Он уже бросил тебя. Ты должен отпустить это, прежде чем это причинит боль вам обоим. — Заткнись, тебя никто не спрашивал, — Эндрю заводит машину и направляет ее в сторону дома. Нил все еще держит свой уже не такой уж горячий шоколад; ну, они всегда могут нагреть его дома, если захотят. Нил потягивает свой напиток. На вкус отвратительно, как тепловатая грязная вода. Он делает еще глоток, потому что это было очень дорого. Почему-то вкус остался прежним, и почему-то ему так же противно, как и в первый раз. — Зачем ты вообще меня привел? Неудивительно, что нет ответа. . Только позже на этой неделе, когда они возвращаются из ночного патруля, Нил на самом деле понимает значение слов Эндрю, говорящих «был», как в «Аарон был моей привязью». Он был так уверен, что его брат больше не был его привязью. Это вызывает у него трепет, и в тот момент, когда машина припаркована перед домом, он спрашивает. — Эндрю, что у тебя теперь за привязь? — Я… я должен… сделать. Вещи. Пока, — автоматически говорит Кевин, благослови его, и практически спрыгивает с заднего сиденья, на котором дремал. Эндрю смотрит на удаляющуюся спину своего альфы и отказывается отвечать, но остается на месте. — Ты сам сказал, что твой брат больше не твоя привязь. Ну и что... — Это не твое дело. — Впрочем, это мое дело. Ты взял меня с собой. Почему? — Эндрю посылает ему убийственный взгляд, но на Нила это уже давно не действует. — Ты не просто проверял, пахнет ли он тобой. Ты хотел знать, действительно ли связь исчезла. — Все еще нет ответа. — Было ли это? Эндрю шевелит челюстью и выдавливает. — Да. Нил кивает. Он догадался, учитывая, как легко было покинуть кофейню, особенно когда там был еще один волк — еще один волк, у которого, очевидно, была своя связь с Аароном. — Ты взял меня, чтобы остановить тебя, если это стало слишком? Эндрю качает головой. Он отворачивается от Нила и, хмурясь, говорит. — Это ты. Нил думает, что это не может быть правдой. Я ослышался. Должно быть, я ослышался. Но Эндрю повторяет это, полурыча и по-прежнему не глядя на него. Сердцебиение Нила сбивается и снова учащается, и он снова чувствует себя идиотом, когда говорит. — Но… как? — самым нежным голосом. Даже когда он спрашивает об этом, он перестраивает каждое их взаимодействие, чтобы попытаться соответствовать этой новой информации. Он понимает, что отказался позволить Нилу уйти и спрятаться с Жаном; его аргумент был обоснованным, но даже тогда он казался более личным. Он все еще держался рядом с Нилом в полнолуние, когда остальные убегали, но Нил просто предположил, что это потому, что он ценил тишину. Ему кажется, что, когда Эндрю поцеловал его, как последний человек, осознавший что-то очевидное, как будто это висело у него над головой целую вечность, и он заметил это только потому, что оно упало и ударило его по лицу. — Это вина проклятого кота, — рычит Эндрю. Король, который, к счастью, хранил молчание до сих пор, говорит Нилу «Я могу заверить вас, что это определенно не моя вина». Он даже не обращает внимания на то, что он говорит. Пальцы Эндрю сжаты и глубоко впиваются в сиденье, все его тело натянуто, как струна. Он выглядит неуправляемым, как никогда раньше. — Я не знал, и когда я знал, я пытался остановить это, но я не мог, я просто чувствовал это — щелк, и я не мог перестать чувствовать это, и ничего не работает, и это… — Подавляюще, я знаю, — Нил не тихий. Он не мягкий. Но он не может сдержать благоговейный тон своего голоса, мягкость в нем, потому что он это делает, он знает, даже если он не получил его раньше, даже если он был слишком слеп, чтобы видеть. Он знает. — Я знаю. Посмотри на меня, Эндрю. Дыши, — Он делает. Его глаза ярко-оранжевые, и в нем слишком много эмоций, он трясется от них, задерживая каждый вдох перед тем, как выдохнуть, как будто пытается удержать воздух внутри себя. Эндрю похож на кого-то, одним словом, не прочь сломать себя или все остальное. И Нил думает, что он, должно быть, идиот, потому что он протягивает руку, пока она не оказывается менее чем в дюйме от лица Эндрю, и говорит. — Можно я прикоснусь к тебе? — Я тебя ненавижу, — рычит волк, звук искаженный и звериный. — Я знаю. Хотя это поможет. Могу ли я коснуться тебя? — все равно улыбается Нил. — Да. Он прижимает ладонь к щеке Эндрю и ждет, пока его дыхание замедлится, затем протягивает руку Эндрю и ждет, пока он кивнет, прежде чем взять ее и положить себе на грудь, где его сердце бьется громко и отчетливо. На его пальцах есть когти, но Нил не обращает на них внимания. Вместо этого он ждет, пока Эндрю вернет себе контроль. Одно из преимуществ знания — это то, что теперь он знает, что может помочь, если Эндрю позволит ему. Он не думает о недостатках. Он держит собственное сердцебиение и дыхание ровным, смотрит ему в глаза, пока ждет. Когда кажется, что Эндрю лучше, Нил убирает от него руки. Он удивлен, когда Эндрю держит свои на груди Нила. Они смотрят друг на друга, и у Нила нет никаких концепций для создания настроения или чего-то подобного, и кажется, что момент так же хорош, как и любой другой, поэтому он просто наклоняет голову и говорит. — Я, вроде как, хочу поцеловать тебя прямо сейчас. Все тело Эндрю дрожит, но он не двигается с места; он просто смотрит и говорит. — Ты идиот. — И ты ненавидишь меня, я знаю. Но ты все равно хочешь меня поцеловать. — Нил поднимает бровь, побуждая его не согласиться. — Не так ли? — в ответ Эндрю целует его. Нил не может перестать улыбаться, несмотря на это, хотя он знает, что это раздражает Эндрю, и когда он отклоняется, тяжело дыша, Эндрю следует за ним, протягивает руку и возвращает рот Нила обратно в свой, ни намека на когти там, где его пальцы вплетаются в волосы Нила. В тот момент, когда Эндрю облизывает губы, Нил открывается перед ним, его собственные руки вцепляются в автокресло для равновесия. Эндрю целует, и Нил чувствует каждое прикосновение, как электрический разряд, вызывая мурашки по его спине, и они целуются, и целуются, и целуются, и он хочет, чтобы ему не нужно было дышать, и он хочет, чтобы Эндрю никогда не останавливался, и он хочет, чтобы это было не так, не в машине, потому что это становится немного неудобным. Может быть, они могли бы просто прыгнуть на заднее сиденье. Но мгновение спустя Эндрю отстраняется, темные глаза блуждают по его лицу и взлохмаченным волосам, останавливаясь на мгновение, чтобы посмотреть на его губы, прежде чем он открывает дверь позади себя и выходит из машины, не оглядываясь. Нил смотрит ему вслед, долго переводит дыхание, затем следует его примеру. . На следующее утро на крыльце их ждет еще один череп. На этот раз это лиса. Нил смутно знает, что это талисман Пальметто — когда он смотрел одну из игр команды Экси, там в перерыве между таймами бегал человек в антропоморфном костюме лисы, чтобы развлечь толпу. Он смутно припоминает, как Ваймак однажды сказал им за ужином, что у него мурашки по коже. На этом черепе маленький волк и маленькое сердце, вырезанное на морде, и это прямое послание Нилу. Они были там прошлой ночью. Они были там, они были прямо здесь, а он не заметил. Он мог умереть или того хуже, Эндрю мог умереть, но они были слишком заняты, чтобы это заметить. — Если они войдут без намерения причинить вам вред, мы их не обнаружим, — Старшая Мать объясняет ему позже. На этот раз собралась вся команда. Она хмурится, так близко к его матери, какой он когда-либо видел. — Ты все еще можешь уйти, маленькая жемчужина. Волки рычат на нее, хотя они были первыми, кто приказал ему уйти. Нил никогда не поймет ее одержимости его благополучием. Она не такая властная с Кевином, и это он заключил с ней сделку. Ну или первый. — Ты знаешь, что я не могу. И даже если бы я это сделал, они бы меня поймали. — Ты должен был послушать меня, когда я сказала тебе бежать, — вздыхает она. — Слишком поздно. Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем они попробуют что-нибудь еще раз? — пожимает плечами он. — Это не имеет значения. Вы не сможете их остановить, и вы не сможете изолировать весь город, — Нил знает, что она права, но все равно считает. . В тот момент, когда Жан чувствует себя достаточно хорошо, чтобы начать жаловаться, Ваймак и Кевин звонят Ремману и назначают дату извлечения. Нил больше не был в доме Эбби с тех пор, как они привезли другую ведьму, но, когда наступает день, он там с Кевином и Эндрю, чтобы сопроводить Жана до места встречи. Прежде чем покинуть дом, они проводят почти три часа, сплетая слои магии вокруг Жана, чтобы он оставался как можно незаметнее. Они вытерли его от запаха стаи и ослабили его постоянную связь с Рико двумя руками, полными символов, которые он учит Жана поддерживать и переделывать. Если это не сработает, Нил не знает, что сработает. Удивительно, но магия Жан пахнет землей после дождя. Нил так привык к своей собственной, что даже не осознавал, что магия других ведьм может быть другой, кроме ее проявления. Пока они едут к месту встречи, в машине совершенно тихо, и Нил не может не думать о том, как нелепо они выглядят на заднем сиденье — он и Эндрю сидят по обе стороны от высокого и худощавого Жана — поэтому он тратит большую часть езды, стараясь не смеяться. В первый раз, когда они останавливаются на светофоре, Ваймак, единственный человек в машине с чувством юмора, ловит его взгляд через зеркало заднего вида, выглядя так, будто он тоже сдерживается от смеха, так что они, по крайней мере, борются вместе. Дэн, Рене и Эбби в другой машине следят за ними. Они должны быть наготове, наблюдая за неприятностями издалека на случай, если что-то случится. Будучи секундантом Кевина, Дэн не хотела оставаться в стороне. Будучи беглецом, Нил не был счастлив уйти. Он по-прежнему предпочел бы остаться анонимным, но, видимо, никакое отношение к Кевину не приводит его к анонимности. По крайней мере, трое волков, которые составляют отряд спасения Жана, кажется, разделяют его чувство юмора, если не его разочарование. Жан послушно остается между Нилом и Эндрю несмотря на то, что никто не говорит ему, что он должен это делать, и только наблюдает, как Кевин обнимает парня впереди, широко и искренне улыбаясь, и говорит. — Джереми, спасибо, что пришел. Это Нил, моя ведьма, Ваймак, Эндрю и Жан, — Одна из двух женщин, стоящих позади Джереми, ловит взгляд Нила и фыркает. Джереми дарит им всем улыбку, которая грозит растопить снег, и Нил пытается не думать о том, насколько нелепо будет выглядеть Жан, прогуливаясь рядом с калифорнийским серфером. — Это Сара и Лейла, — представляет Джереми двух волков позади себя, но теперь его взгляд оценивающе прикован к Жану. — На самом деле это Альварес, — говорит Сара, которую Нил уже окрестил смешной волчицей. Другая, Лейла, слишком занята поиском опасности и оценкой их положения, чтобы обращать внимание на разговор, такой скучный волк. Они решили сделать это днем на одной из главных площадей кампуса, где было бы трудно устроить полное представление о магии и оборотне, легко обнаружить угрозу и еще легче убежать. Нил считает, что все это в любом случае бесполезно — если Вороны придут за Жаном, ничто его не остановит. Другая ведьма, кажется, соглашается, потому что он терпит только еще один момент светской беседы, прежде чем сказать. — Мы можем покончить с этим? Джереми говорил об их путешествии по стране или о чем-то столь же скучном, но он даже не пропускает ни секунды, когда говорит. — Конечно, машина вон там. Они все смотрят, как он и Кевин прощаются, Ваймак посылает наилучшие пожелания Ремману, а Нил на самом деле машет рукой на прощание смешному волку, но он удивлен, когда Жан автоматически не движется к его новым… Кем бы они ни были. Вместо этого он поворачивается к Нилу и говорит. — Шабаш сошел с ума. Основная стая либо не знает, либо не заботится о том, чтобы остановить это, — Кровь Нила превращается в лед, все веселье, которое он испытывал до сих пор, покидает его. Жан еще мгновение смотрит на него с серьезным выражением лица — ожидая реакции, думает Нил, — прежде чем кивнуть. — Я не буду благодарить вас, — добавляет он, прежде чем развернуться и оставить их стоять между забавным волком и скучным волком. Он даже не смотрит на Кевина, когда они пересекаются друг с другом, что может быть и к лучшему, потому что альфа выглядит так, будто его вот-вот вырвет. Нил обменивается взглядами с Эндрю, прежде чем они оба выходят вперед, чтобы вместо этого обойти Кевина с фланга. Джереми, положив руку ему на плечо, спрашивает. — Ты уверен? Мы можем вернуться, помочь вам защитить территорию. — Нет, — говорит Кевин быстрее, чем Нил ожидал. Слышать, как его трусливый альфа отвергает помощь, одновременно удивительно и немного разочаровывает. Он думает, что если бы кто-то и пришел им на помощь, то это была бы эта стая. Чем больше он проводит времени с волками, тем больше Нил понимает, насколько ошибалась его мать. — Ты делаешь более чем достаточно. Спасибо. Джереми выглядит так, будто хочет дать отпор, но просто снова обнимает Кевина, и шепчет. — Не умирай, сумасшедший придурок — и отпускает. Кевин, Нил старается не замечать, не дает никаких обещаний. . За три дня до Рождества Вороны оставляют череп маленького кота под бузиной. Это Пиппин садится ему на плечо, когда он идет от одного класса к другому, и говорит ему «Фея зовет тебя». Нил садится на автобус до другого кампуса, но решает пройти остаток пути до нее пешком. Когда он приходит, она стоит под деревом и ждет его, нахмурившись, что заставляет его думать о плохих днях Мэри. Прежде чем он успевает даже спросить, что случилось, она раскрывает руки, чтобы показать ему череп. Они оба смотрят на него, на маленький смайлик, выгравированный на нем. — Как они выглядели? — наконец спрашивает он. — Девушка, — Лола. — Она была выше тебя, и у нее были рыжие волосы. Она… — Мэри колеблется, и он почти спрашивает «Что случилось, мама?», прежде чем он вспомнит себя. Слишком много его призраков преследуют его одновременно. — Скажи мне. — Она знала, что я была там. Я не показывалась, но она посмотрела прямо на меня, прежде чем уйти, — Это еще один знакомый взгляд: страх. Она выглядит испуганной. — Я знаю, что это еще не все, — Фея качает головой, отворачивается от него. Это заставляет его думать об Эндрю, который всегда все держит в себе. — Все в порядке. — Он говорит ей. Его мать говорила, что феи не ненавидят лжецов — только плохих. Возможно, ложь во спасение ценится независимо от вида. Фея вздыхает и говорит. — Она просила меня сказать вам, что так быть не должно. — Какой еще есть способ? — смеется Нил коротко и отчаянно. — Она сказала, что если ты сдашься, они остановятся. — Лола — лжец. — Она сказала… Она сказала, что если ты этого не сделаешь, они приберегут его напоследок. Он смотрит на нее, его разум — бушующая буря, его тело — что-то отстраненное и чуждое, его рот шевелится сам по себе. — Приберегут кого? — Твоего волка. Эндрю.