Тайны семейства Гоэтии

– Яйца идеального веса и размера по верхней границе нормы, – проговорила Бельфегор, – они немного крупноваты для первой кладки, но я совсем не увидела повреждений. Она сняла использованную при осмотре перчатку. – Ага, ни одного разрыва, ни капли крови, – гордо заявил Асмодей с неоднозначным намеком, – не со мной и ни при каких случаях. – Оззи! – Столас, раскрасневшись, слабо пихнул греха локтем. – А чем не прав? – закивал Блиц, аккуратно поднимая яйца с медицинских весов. Каждое из них было по два кило. – Основная жалоба же была на головокружение и слабость? – переспросила Бельфегор, в ее руке с щелчком появилась ручка, которой она уже была готова все записать. – Да, причем сначала казалось, что все нормально, но когда я попробовал пройтись до ванной… я даже сначала не понял, что падаю в обморок, – Столас попытался восстановить в голове цепочку событий; После того, как утром яйца поместили в инкубатор, он быстро отключился, а проснулся уже когда лед в пакете на животе полностью растаял. Он обнаружил, что метка исчезла, когда приподнял мокрые от конденсата перья. На прикроватной тумбочке стояла кружка с еще теплым чаем. Она была оставлена явно с расчетом на то, чтобы он попил как проснется. После пары глотков Столас даже почувствовал себя бодрым. Медленно поднявшись из полуразобранного гнезда, он сделал пару осторожных шагов и задержался у зеркала. К своему собственному удивлению, он уже выглядел так, словно через несколько дней никто и не поверит, что он недавно отложил яйца. С этой мыслью Столас почти дошел до входа в ванную, как вдруг резко сами по себе начали подкашиваться ноги, а в глазах темнеть. Столас слышал, как вошли в спальню и все бросив подбежали к нему, чувствовал, как Блиц останавливает его от падения, громко, встревожено выкрикивая: «Ты ебнулся? Ты че поднялся?!», как Физзаролли хрипло бубнит: «а я ему говорил, что зря воротит клюв… а надо было не предлагать, Оззи, а сразу ультиматум ставить, что куда надо ты его сам отнесешь» и как Оззи ему отвечает: «а тебе я много ультиматумов наставил?». Потом шум воды, приятная прохлада ванны и первое, что Столас видит, придя в сознание, – что его свечи горят чужим синим пламенем, а его магии в комнате нет даже и капли. В полуэйфоричном состоянии от огромного количества внимания и заботы он не сразу почувствовал, что ужасно ослаб, что он энергетически пуст, будто в нем образовалось две огромные зияющие дыры. Асмодей впервые оказался насторожен, сказал «нужно позвонить кое-кому. Мне не нравится то, что я чувствую. Точнее, что я почти не чувствую», и этой «кое-кто» оказалась сама управительница Лени. – Отдохнете пару дней, я выпишу диету с высоким содержанием кальция, чтобы восполнить самое главное, что проседает при формировании скорлупы. Птицы достаточно быстро восстанавливаются после кладок, – записывая что-то в фиолетовом блокнотике с перевернутыми крестами, пояснила она. – Ты сейчас издеваешься? – одна из голов Оззи заглянула к ней в блокнот, и не заметив там ничего полезного, кроме разрисованных полей змейками и чашами гигиеи, грех возмутился. – Яйца я взвесила и измерила, а с Его Высочеством все в полном порядке. С кладки прошло меньше суток и такое может случаться. Не ищите болезни там, где их нет, – фыркнула Бельф и захлопнула блокнот, когда заметила, что ее записи подсматривают. – Ты всегда относишься ко всему с таким глубоким похуизмом, – сказал Асмодей. Ему было слишком знакомо такое поведение королевы лени, ведь из-за этого похуизма они когда-то и расстались. – Иногда мне кажется, что я более внимателен к «пациентам». – То, что однажды огромная резиновая елда вправила кому-то копчик изнутри, еще не означает, что сексом можно вылечить все, Оззи, – Бельфегор сложила руки, от чего ее огромная грудь стала еще сильнее выпирать. – Между прочим, от тревожности он прекрасно помогает, – возразил Физз. – Не возражаю, но, сука... переломы и проблемы с головой это вообще две разные вещи! – всплеснула руками та. – Я понимаю, появление яиц это очень волнительный момент, я пытаюсь вас успокоить, потому что вариантов нормы у демонов много, а вы все себя ведете, будто у вас синдром «молодо-отцовской истерии». – Чего блять за истерия? – переспросил Блиц. Он признавал, что был не самым эрудированным, но то, что выдала королева лени, даже звучала как херня. – Она сама только что этот термин придумала, – хмыкнул Оззи. Головы в его гриве активно закивали. – Да, мне хотелось вас подъебнуть, – накручивая на палец заплетенную в тонкую косичку козью бородку, Бельфегор наконец улыбнулась. – Че расстались? – сразу поняв, что за искра щелкнула между двумя грехами, спросил Физз. Острая на язык, состоявшаяся сильная демонесса с поистине огромными формами – Физзаролли мог поклясться, что когда Асмодей был с ней вместе, то его утренним ритуалом было ставить чашку с кофе на сиськи Бельфегор, как на поднос, предварительно подлив из них в эту же чашку молочка. – Я не расставалась, это он меня бросил, – поправила его Бельф, причмокнув накрашенными клубничным блеском губами, – по очень надуманной причине, между прочим. – Просто ты... – в полной готовности начать эмоциональную тираду, Асмодей тыкнул пальцем ей в грудь, но быстро опомнившись, что сейчас не та ситуация, сбавил тон, – ...очень хорошо умеешь обидеть. – Ради Антихриста, Оззи, я тебе в тысячный раз повторяю, что той роковой ночью я уснула во время секса, только потому что мне было ахуенно. Это как уснуть на сеансе хорошего массажа. Вы же когда-нибудь засыпали на массаже? – задала вопрос Бельфегор, выискивая взглядом поддержку. – Эээ, нет? – почти одновременно произнесли Физз и Столас. – Я вообще не ходил, это дорого, – добавил следом Блиц. – Понятно все с вами, – сделав какие-то личные выводы в своей козьей голове, Бельф тяжело вздохнула. – А то я и вижу, какие тут все напряженные. У вас просто хорошего массажиста не было. – Бельф, это правда серьезно, я практически не ощущаю Столаса в энергетической плане и я уверен, что ты тоже чувствуешь это, – Асмодей одернул королеву Лени. Он понимал, что с высокой вероятностью она могла бы даже не отрываться от своей прокрастинации и отказаться приезжать, но, видимо, из-за остатков симпатии и не совсем стандартной ситуации все-таки вызвалась помочь. Пламя свечи на макушке Бельфегор убавилось, с тихим звяканьем от обилия длинных тяжелых серьг ее уши дрогнули, будто прислушиваясь. Она считывала энеретику и не находила никого, кроме Асмодея. В чужом доме были только его энергии, что для демонов являлось нонсенсом. Взгляд демонессы сменился на серьезный, задумчивый: – Ладно, я поняла... так действительно не должно быть, – она поправила съехавший септум в носу. – Но что я должна сказать, Оззи? Какие я советы могу дать? Что я должна знать? Каждый день от греха Похоти несутся что ли? Уши голов в гриве поджались, Асмодею было явно неприятно слышать эти слова от нее. Он и так чувствовал себя виноватым в том, что Столас сейчас настолько блеклый и еле-считываемый, а тут еще и Бельфегор со своими выпадами в стиле проф. деформированного врача. Поняв, что переступила грань, Бельф вздохнула, и, как бы извиняясь, коснулась плеча Оззи. Она не была уверена, что сможет быстро помочь, как явно желал Асмодей, но хотя бы попробовать что-то сделать стоило, даже если «что-то делать» было вопреки ее ленивой природе. Бельфегор осторожно сказала: – У меня где-то были рецепты восстанавливающих зелий, и я даже могу попробовать поискать парочку ритуалов, но мне от вас кое-что будет нужно. – И что же ты хочешь? – максимально наклонившись к ней, спросил Оз. – Скорлупки. Мне нужны скорлупки, – боднув его шляпу рогами, шепнула одними губами она. – А не многовато ли тебе? – головы в гриве Асмодея с нотой подозрения покосились на Бельфегор. Скорлупа греха Похоти считалась очень дорогим и опасным артефактом. Все пустые яйца Оззи уничтожал, потому что именно из скорлупы получался порошок для самого ядерного любовного зелья, которое никому не должно было быть доступным. – А речь и не про твои, а про эти, – она указала на Столаса, который аккуратно просовывал между яичками складку поданной Блицем пеленки, чтобы они не стукались друг об дружку. Вместе они вызывали странное чувство, будто их в этом состоянии нужно уберечь и сохранить. Оззи неодобрительно передвинулся на край кровати, закрывая ей обзор на хлопочущих над яйцами Блица и Столаса. – Никаких попыток изготовить наркотики и экспериментальные лекарственные препараты, честно, – Бельф выставила перед собой руки. Она прекрасно знала причины реакции Оззи, ведь именно из ее лаборатории пропали несколько грамм перемолотой скорлупы его пустых яиц, которые он ей доверял, когда они еще были в отношениях. – Я хочу просто маленький кусочек в коллекцию образцов. – Маленький, – согласился Оз. – Отличненько, – оживившись от выгодной сделки, Бельфегор хлопнула в ладоши. Сзади нее образовался портал, в который она, не вставая, вкатилась в кресле, дав напоследок напутствия: – Я отдам вам все, что у себя найду. И, все-таки, Ваше Высочество, отдыхайте сейчас побольше. – Она че? Все это время была в своем кресле? – опомнился Блиц, как только портал закрылся. – А, так ты тоже засмотрелся на сиськи, – Физзаролли подлез к нему, чтобы пожать руку, но услышав рядом грохот и треск электричества, резко отскочил в сторону. С прикроватной тумбочки на пол свалился задымившийся телефон, в спальне слабо запахло серой. Поняв, что все смотрят на него, Столас спрятал руки под одеялом: – Да... кажется, я не в состоянии даже поднести к себе вещи магией. Немного поискрив, валяющийся на полу телефон загорелся. – Ну, он хотя бы горит, в отличие от свечек в ванной, – в попытке с иронизировать над собой Столас как-то нервно и глупо хихикнул. – Подожрали они тебя, конечно, хорошенько, – досадно цокнул Оззи, потушив пламя. Несмотря на то, что Столас всем видом пытался держаться, его верхняя пара глаз выглядела так, будто сейчас разрыдается, – Я не представляю насколько уязвимым ты сейчас себя чувствуешь. Это, наверное, ужасно. – Не ужаснее ангельской веревки, – возразил Столас. Его голос дрожал, от чего в данное заявление совсем не верилось. – Ничего, действительно отдохнешь, восполнишься, – максимально спокойно попытался произнести Асмодей. Внутри него все-таки что-то всполыхнуло из-за того, что с мнением Бельфегор относительно отдыха он оказался вынужден согласиться, – Хочешь, я тебя к себе заберу на время? У меня отстроили неплохие СПА-отели на кольце. Столас молча поглядывал белыми зрачками на календарь, явно не соглашаясь, но при этом и не отвечая вслух. Понимая, к чему принц клонит, головы в гриве греха закатили глаза: – Ну что ты смотришь так? Давай я за тебя все сделаю? Горят срочные запросы на натальные карты? Договоры эти ебанутые кровью наподписывали? – Нет-нет-нет! Там хорары, это нельзя без контекста, – взволнованно затараторил Столас, чуть ли не вскакивая с подушек. Он подуспокоился, лишь когда почувствовал, как под одеялом Блиц нащупывает его руку, чтобы взять ее. – Я не прошу тебя взяться за все мои дела, я сейчас просто хочу, чтобы... Он резко остановил себя, задумываясь нормально ли вообще просить о таком в открытую, ведь выдавал такие приколы с мольбами о любви и ласке, лишь когда был очень пьян. Делают ли так вообще? Слабо прижав свободной рукой к себе завернутые в пеленку яйца, он опустил взгляд. – Хочешь, чтобы все тебя обняли и сказали, что все будет хорошо? – поняв по жесту, чего тому конкретно хотелось, Оззи по-доброму приподнял бровь и пододвинулся ближе. Не отпуская руку Блица, Столас чирикнул короткое «да» и сразу почувствовал, как их обоих сгребают в объятия, а потом сверху еще и обвивают механическими руками. Физз зарылся носом в голубой мех, а его протезы чуть скрипнули, когда он попытался крепче всех стиснуть. Смаргивая пару слезинок, Столас с облегчением выдохнул и полностью погрузился в тепло объятий, чувствуя, как рядом с ним так же расслабляется Блиц, которому впервые не хотелось возникать и что-то бубнить. С его точки зрения, недосказанная просьба о ласке являлась смелым поступком, потому что сам он никогда бы в жизни не смог напрямую попросить вот так. Их успокоительный клубок из объятий расплелся, когда из вновь открывшегося портала вышла Бельфегор, на удивление, своими ногами. – Забудьте все, что я говорила про рецепты и ритуалы. Я нашла кое-что поинтереснее, ради такого даже встала, представляете? Ваше выс... – Она хотела обратиться к Столасу официально, но как только заметила мокрые перья на его щеках, то ее переклинило на то самое поведение, которое Физзаролли обычно называл «старческим» в отношении Оззи. – Птенчик, ты чего заплаканный сидишь? Не надо. Она резко склонилась над Столасом, чуть ли не окуная его лицом в свои сиськи, из-за чего от шока Столас на секунду забыл вообще все свои проблемы. Все это происходило в ебаных сантиметрах от Блица, и он терялся между желанием дерзнуть и самому якобы случайно упасть в них или прямо сейчас резко разреветься до слюней и соплей, чтобы его тоже пожалели и дали доступ к бидонам. – Пресвятой Люцифер, что она делает? Он же морально травмирован сиськами бывшей жены… – закрыв лицо ладонью, еле слышно бормотал Оз. – Все вполне решаемо... наверное, – наконец отстранившись, она легонько потрепала его по перышкам, от чего Столас теперь оказался не только прихуевшим, но и взъерошенным. – Я пока не уверена на все сто, но посмотри, что я нашла у себя в закромах. Узнаешь? С розовой вспышкой в ее руках появился миниатюрный флакон из полупрозрачного синего стекла с пробкой из лазурита*. На нем была этикетка «Настойка неизвестного происхождения от Паймона №5», а внутри болталась двуцветная жидкость – золотистая и глубокая синяя. Они не перемешивались, прямо как двухфазные уходовые сыворотки для лица. – Когда-то очень давно я вымаливала ее у твоего отца чуть ли не на коленях, он же любит вот это вот, когда перед ним унижаются и что-то просят, а мне как-то все равно. Но на колени вставать было лень, я просто сразу ему в ноги легла и сказала, что буду лежать пока он мне ее не даст. А лежать вообще ничего не делая я могу о-о-очень долго, – Бельфегор сделала паузу, лениво разминая плечи и заулыбалась, когда Асмодей дополнил, что ее последний рекорд был в 50 человеческих лет. – Паймон, конечно же, согласился, но как всегда сжадничал, не капнул даже трети. Меня чем тогда заинтересовала эта настойка? Он очень увлекался ею, когда у него только появились Халфас и Малфас*. Любое чаепитие, любой ужин, обед – он себе ее наливает. Открою секрет, он тогда осторожничал и старался себя не утруждать в плане магии, очень чувствовалось, что ослаб, но не до такой степени, конечно, все было. Припоминая слова отца про «сюрпризы», Столас взял в руку бутылек. Теперь, рассматривая жидкость, он склонился к мысли, что отец не хотел его задеть, а просто предупреждал, руководствуясь собственным опытом. С трактованием Паймоновских слов все всегда было так сложно. Бельфегор чуть отошла от кровати, осматриваясь, куда бы она могла присесть или даже прилечь. «Спасибо хоть яйца сиськами не раздавила», – подумалось Блицу, когда он вытащил одно из них из-под одеяла. Оно случайно выскользнуло из рук, еще когда они обнимались. Больше всего заботило подозрительное молчание Физзаролли – никаких комментариев из серии «ебать Сатану в рот, это снова старческие истории!» не поступало. Он все это время находился под неодобрительным взглядом Оззи из-за того, будто под гипнозом пялился на сиськи, хоть Бельфегор это мало заботило. В голове Физза все заполнилось фантазиями о том, как два греха раньше сношались; о том, как Оззи пропихивает свой толстый неоновый член между этих огромных, мягких, но явно тяжелых сисек, о том, как он изливается на лицо Бельф и как она склоняется над торчащей между грудей головкой члена и сцеловывает оставшиеся капли, пачкая его липким блеском для губ. – Я думаю, что все должно сработать как надо, если к настойке добавить медитации и отдых, – потянувшись, Бельфегор небрежно плюхнулась на кушетку у изножья кровати и, еле прикрывая рот, очень долго зевнула. Из-за экстренного звонка Асмодея ей пришлось сдвигать на час послеобеденный сон. Нарушение режима ей явно не шло на пользу. Перья хвоста Оззи небрежно спрятали глаза чертят. – Эй! – Возмутился Блиц, отплевываясь от перьев. – Если вы увидите, как зевает Бельфегор, то моментально уснете, – тихо пояснил Столас, о том, как ее магия срабатывает на обычную нечисть, и вложил флакон в протянутую руку Асмодея. Тот внимательно уставился на самодельную этикетку всеми тремя головами, высматривая информацию по рецептуре и по итогу ничего не находя, даже похожего. Грива Асмодея на секунду вспыхнула: – Погоди секунду, то есть ты не знаешь конкретно, для чего это пил Паймон, не знаешь, из чего это состоит, и хочешь этим напоить его?! – Ты же знаешь, он постоянно шифруется. Он все свои зелья так заговаривает, что потом хер на компоненты разложишь! – Ммм, теперь я понял, каким образом врачи выписывают таблетки и их дозировки. Вот так же – на похуй, а потом сам сиди гадай, сколько тебе их пить и надо ли пить вообще! – поддакнул Физз о наболевшем, пролезая между ними. – Ну как? Нравится тебе, что из-за тебя с врачом посрались? – заметив, как Столас прикрывает ладонью ухмылку, спросил Блиц. – О, да, это оказывается очень приятно, – Столас хохотнул. Он чувствовал себя странно от того, что без каких-либо вопросов защищали его интересы и были вовлечены в его жизнь и эмоциональное состояние. Хотя изначально он не думал, что вся ситуация с реинкарнациями закончится чем-то хорошим. Блицу тоже нравилось. Нравилось находиться рядом. Хоть он мог бы тоже что-то покричать из серии «Госпожа лентяйка, не ахуели ли вы мою птицу травить?», встревать в ругань ему, на удивление, не хотелось. Все потому, что он держал в руках одно из яиц, и уже начав считать его живым, боялся, что вдруг оно заорет. Даже было приятно, что его автоматически перевели в статус «второй потенциально устающий папа, о котором нужно заботиться». – Оззи, меня хоть раз подводила моя чуйка касательно лечения? – спросила она. Пламя на свече между ее рожек раздраженно колыхнулось. – Нет, – ко всеобщему удивлению, согласился Оз. – У тебя есть ко мне какие-то иные вопросы? – переспросила она, прислоняясь своим лбом с пентограммой к его пернатому лбу. Оказываясь в удушающей ловушке между нахохлившимися перьями и огромной тяжелой грудью, Физз глухо замычал, дрыгая руками и ногами, то ли предупреждая, чтобы не раздавили, то ли от огромного удовольствия. – Нет, – уже со скрипом повторил Асмодей. – Тебе просто захотелось попсиховать? – улыбнулась она уголками губ. 300 лет отношений в прошлом. Они слишком хорошо знали друг друга. – Да... – перья на его голове побежденно опустились. – Поцелуетесь? – прохрипел зажатый между грехами Физз. – Нет!!! – дистанцировавшись друг от друга, одновременно выпалили они. Бельф тяжело поднялась с кушетки и настолько вяло хлопнула в ладоши, что сначала подумалось, что порталу тоже будет лень открываться. – В общем, попейте настойку после еды пару дней, тут как раз ровно на столько и хватит. Это действительно хотя бы частично должно помочь. И кстати, Оззи, я очень рада, что у тебя теперь есть тот, кто искренне поддакивает любому твоему мнению, – ухмыльнувшись, она развернулась и медленно поковыляла к порталу. В ее ухе на обратной стороне одной из объемных сережек слабо блеснуло «by Ozzie». Уже из закрывающегося портала послышалось блеяние: – Ну вот! Ну, нельзя мне так утруждаться! Хватаясь за сердце и пытаясь распустить посвободнее воротник, Физзаролли все еще пытался восстановить дыхание, на его штанах между ног расплылось мокрое пятно. – Посмотри в шкафу мои пижамные шорты, у них нарисованы подковы на жопе, – посоветовал ему Блиц. Он все еще думал, что это он тут самый отбитый, ебал по ночам дырку в диване, фантазируя всякое, но Физз, кончивший от того, что его на пару секунд зажало между грехами, превзошел его. Он превосходил его каждый раз во всем, кроме одного. Открытый инкубатор исходился писком на всю комнату. Блиц отыгрывался за все годы, которые сам был в проебе с жонглированием, пением, шутками и банальной коммуникацией со зрителем: – Ты его, блять, даже держишь неправильно! – Я его держу нормально. Как можно неправильно держать яйцо? – подтягивая спадающие шорты, раздраженно ответил Физз и заметил, что яйцо действительно выскальзывает из протезов. Он даже сначала хотел съязвить, что Блиц нехило наел себе бедра, ведь в юности они запросто обменивались одеждой. – Вы можете просто положить их без происшествий? – отвлекаясь от внезапного звонка, сказал Асмодей, стоя в дверях спальни. Проследив всеми тремя головами за тем, как в инкубатор помещаются яйца, а крышка закрывается, Оззи снова поднес телефон к уху и вышел из комнаты. – ...Еще раз. Какая проблема? Алкогольная линейка оральных смазок должна была запуститься сегодня, вне зависимости от того, есть я на месте или нет… Услышав, о чем речь, Физз затянул потуже шнурок на шортах и побежал следом за грехом: – Они что?! Так и не запустились?! – Не-а, – в своей нахальной манере бросил ему Асмодей. – Дай мне трубку! Оззи, быстро, дай мне трубку!!! – Сука, он завязал шорты на два узла, походу. Хер теперь распутаю, – уже жалея о том, что одолжил свою любимую пижаму, заворчал Блиц. Он заметил, как Столас, склонившись с кровати, надиктовывает дворецкому что-то про обед: – Столс, да ну нахуй твоего повара. Давай закажем на нас всех еды, пошуршим пакетами? – Блиц не очень любил то, как готовила королевская прислуга. Во-первых, из-за сервировки: ему всегда казалось, что еды на огромных тарелках до смешного мало для «королевских кушаний». А во-вторых, из-за дворецкого, который демонстративно кривился, когда он брал нож и вилку в неправильные руки. – Ты хочешь заказать там, где вы обычно берете ужин с Луной? – припоминая его рассказы, уточнил Столас. Жестом он дал дворецкому понять, что готовка обеда пока что ставится на паузу. – Да! Картошечка, бургеры. Это практично. Если не доешь, то можно будет потом забрать в офис на обед или оставить до следующего вечера. Знаешь, как я мастерски воскрешаю размякшую картошку-фри? Делаю мини-фритюр из глубокой сковороды и пол-литра масла, оно еще так шкворчит и плюется в процессе, хуй кухню отмоешь, но Луни всегда в восторге, – вспомнив о дочери, Блиц взял себя за кончик хвоста, тоскливо его разминая. – Я не знаю как она уже третье утро держится без моих оладий… Параллельно позднему обеду во дворец была прислана курьером загадочная корзина с цветами, в которой лежала поздравительная открытка и чек с королевскими инициалами. – Отец... – недовольно фыркнул Столас, разрывая наклейку на бумажном пакете с обедом. Он небрежно спихнул корзину ногой с кровати. Цветы в ней почему-то вызывали отторжение. Оказавшись на полу, корзина моментально расщепилась в кучку пыли. – Иллюзия букета? Серьезно? Будто предчувствуя, прислуга занесла вторую корзину с поздравлениями, выглядящую еще краше и богаче. Столас вытащил открытку из-под лепестков еще живых глазастых цветов и отковырнув печать сигила отца, вскрыл ее:

«Я знал, что первый букет ты выкинешь или сожжешь, поэтому чек и цветы были поддельными.

Поздравляю с удвоенным пополнением!

Желаю тебе в ближайшее время поступить правильно, касаемо личной жизни!»

Прочитав это, он по-совиному зашипел, но вторую корзину уже не трогал – в ней были живые цветы, а не магическая иллюзия. – Да ладно, подарки от папеньки? – съязвил Блиц, наблюдая за хмурой совиной мордочкой. – Тебе надо? Забирай, – не дожидаясь ответа, он сунул Блицу цветы с выписанным чеком и, недовольно скрежеча клювом, отвернулся вместе с обедом на подушках. Блиц посмотрел на сумму. На его лице застыла гримаса ахуевания. На эти деньги он мог позволить приобрести им с Луной квартиру в хорошем районе, купить новый фургон и перевезти «ИМП» в нормальный офис из уебищного здания, владелец которого давным-давно уже являлся банкротом, а на остаток… наконец купить новый принтер. Почему-то эта спонтанная подачка воспринялась им иначе. Обычно, получив очередной подарок, Блиц ходил за Столасом по пятам, то пытаясь втюхать его обратно, что-то мямля про «я не заслужиль…», то наоборот налетая с вызовом «я тебя трахну взамен!». Наверное, так было из-за того, что брошенный в лицо чек не ощущался подарком со всякими формальностями и почестями в виде длинных речей перед вручением и последующими внимательными взглядами, пытающимися считать, понравился ли презент или все улыбки и поцелуи чисто из вежливости. – Столс, тебе точно не нужно это? – на всякий случай переспросил его Блиц, показав чековую бумажку. – Мне не нужны его мелочные подачки, – разворачивая бургер из обертки, холодно ответил Столас и в следующий момент злобно заглотил его целиком. – Тогда почему ты отдал подарок мне? Разве не будет более сучьим поступком демонстративно отправить его обратно? – поставив на пол корзину, задумался Блиц. – Думаешь, я так не делал? Он однажды после такого вызвал меня и в особо грубой форме заставил при нем обналичить все и положить на личный счет. – Ох, какой ужас, Ваше Ве… Высочество, – поддразнил его Блиц, – папенька заставляет денюшки брать! Мой вот наоборот все по моим карманам шарился, выискивал себе пятак на бутылку самогона. – Это случилось после первого публичного инцидента с рукоприкладством со стороны Стеллы, – Столас бросил взгляд на валяющуюся на туалетном столике сломаную тиару. – Я тогда сильно напился, она меня за это ударила при гостях и отце. На следующий день он прислал мне чек в конверте из золота 999-й пробы и заверил, что со СМИ все улажено и никто ничего не видел. Это был седьмой день рождения Октавии. В ответ Блиц чуть не заикнулся о том, почему Столас не развелся еще тогда, но вспомнил свою мать и вопрос сам по себе отпал. Ее тоже держали только он с Барби, а еще страх стать неполноценной семьей и полная невозможность сбежать из цирка. – Я вообще тогда не понял, что это был за жест с его стороны. Извинение? Попытка заткнуть? Очередная финансовая многоходовка? – продолжал Столас. – В чем заключается многоходовка просто отдать ребенку деньги? –достав из своего пакета сырные палочки и острый соус, спросил Блиц. – Единоличное владение огромным состоянием создает много рисков. Поэтому периодически его нужно дробить, – Столас разломил на пополам длинную картофелину фри. В отличие от бургера, он ел ее слишком по-аристократски аккуратно. Елозя сырной палкой в соусе, Блиц погрузился в раздумья. Это все, конечно, не было сравнимо со штопаньем в десятый раз единственных штанов в детстве, но по-своему начинало казаться тревожным. Блиц представил, что было бы, если бы его отец имел столько власти и денег. Он бы подкупил каждого в аду, чтобы его сына считали последним дерьмом и ошибкой, которая не должна была рождаться следом за Барби, а потом в доказательство его ущербности накупил бы поддельных справок о его недееспособности и умственной отсталости. Возможно, некоторым действительно лучше только хаять за бутылкой богатых, а самим никогда не богатеть. Скомкав пустой пакет из-под еды, Блиц прицелился им в корзину с цветами на полу. Попав четко «в яблочко», он недолго поликовал и свернулся калачиком рядом с птицей. Засматриваясь на яйца в инкубаторе, Блиц издал скрипучий звук и повилял хвостом. – Дорогой? Ты действительно хочешь их сейчас в кровать? – понимая, к чему клонит тот, по-доброму спросил Столас. – Я не уверен, что это хорошая идея. Мы нормально не спали сутки. Вдруг мы случайно задремлем и потеряем их? Поверь мне, такое случается. В ответ Блиц лишь повернулся к Столасу и что-то неразборчиво забубнил. Конечно, дети это не плюшевая лошадка с которой он засыпал на диване у себя дома. Но их так хотелось прижать и держать рядом постоянно. Яйца действительно было удобнее содержать в инкубаторе, но Столас уже доставал их, чтобы немного «повысиживать» самостоятельно. В этот процесс активно влез Блиц, и, они очень быстро приспособились греть их вместе, прижавшись друг к другу. – Ты поймешь, о чем я. Мы не сможем долго лежать в одном положении, – Столас вспомнил, как один раз имел неопытность взять яйцо с Вией к ним со Стеллой в кровать и как потом в панике просыпался ночью каждый раз, теряя его под одеялом. – Не беспокойся, даже если ты уснешь, я за ними прослежу, – в голосе Блица прозвучала нотка героизма, когда он вытащил яйца из инкубатора и переложил на кровать, – у меня на работе раньше были ночные дежурства. – Это точно было эффективно в твоем бизнесе? – рассмеялся Столас, укладываясь совсем рядом, чтобы яйца были зажаты между ними и получали достаточно тепла. – Мне сначала казалось это крутым, типа в сериалах обычно всегда какая-то жесть приключается именно ночью на дежурствах, но у нас ничего не происходило и я решил, что они нам все-таки не нужны. – Ого, вот это поступок великого руководителя, – съехидничала в ответ сова. – Ну давай еще ты выскажись, какое я дерьмо, – Блиц закатил глаза. Он совсем не обижался, чувствовал, что этот подкол без злобы. – Нет, потому что это неправда, – прикрыв глаза, Столас поцеловал чертенка в клеймо на лбу и устроил голову на его макушке между рогов.

@Blizrodeo: [отправляет фото пакета с едой]

@Blizrodeo: ждет вас

@Blizrodeo: @FizzFrog там есть твой любимай бургир с хлопиньо

@Blizrodeo: бирите

Завозившись с проблемами запуска новой линейки лубрикантов, Физз и Оззи прочитали слишком поздно сообщения об обеде в их общем чате. Потому что когда они вернулись через портал в спальню, их встретил лишь тусклый желтый свет прикроватных ламп и сопение в полуразобранном гнезде. Не слезая с плеч Асмодея, Физз протянул через всю комнату руку, чтобы забрать обед. Они оба переглянулись, когда заметили пустующий инкубатор. В поиске яиц Оззи склонился над кроватью, и им открылась совершенно очаровательная картина: приобнимая Блица, Столас наконец-то расслаблено спал, пока тот, посапывая и пуская слюни на подушку, крепко держал по яйцу в каждой руке. – Какие они гармоничненькие, – проворковал Оз, целуя их обоих в макушки. Повторив действие за грехом по несколько раз, Физз отвлекся на стоящий на тумбочке наполовину опустошенный пузырек с настойкой: – Знаешь, мне эта фигня почему-то напоминает ваши птичьи уходовые штучки для перьев. Это же косметика «от Азазеля», тогда… почему? – Ооо, думаю, теперь ты достаточно находишься в контексте для этого разговора, – открывая обратно портал в их апартаменты, шепотом сказал Оззи. – Подожди! – остановил его Физзаролли. Он вытянулся на протезах над кроватью и щелкнул уснувших пап на телефон. – Все, теперь уходим. – Перешли-ка мне эти фото, лягушонок, – загадочно произнес Асмодей, когда за ними закрывался портал.

Ozzie:

[отправляет фото]

Ozzie: ни папа, ни Блиц не должны узнать, что у тебя это есть ;)

Октавия не сразу поняла, что глупо улыбается, смотря в телефон, но как только заметила приближающегося дядю, заблокировала экран. – Вия, скажи, пожалуйста, ты ничего не брала у меня в лаборатории? – Андреальфус задумчиво обошел племянницу. Вспоминая реакции Стеллы на ее любые поступки, он уточнил: – Я не буду ругаться, просто мне нужно понимание, кто там действительно был. Вия затаила дыхание, ей показалось, что каждое ее перышко прижалось к коже от напряжения. И очевидно, дядюшка Энди все понял, но ожидал не такого ответа: – Гриндер. – Что? – У меня отвалилась крышка гриндера для травки, она рассыпалась... и мне нужно было срочно найти что-то, куда я могла бы пересыпать остатки, – Вия пиздела, не моргая. Растерянность играла ей на руку. Можно было подумать, что она мнется и запинается из-за такого страшного секрета. У нее с собой не было ни грамма травы. – А... эм, ладно? – Андре даже как-то стушевался, и это оказалось Октавии на руку, чтобы дожать. – Просто мама... – Не одобряет. Я тебя понял, – отшагнув в сторону, перебил он принцессу. – Извини, просто если что-то берешь у меня, то сообщай сразу, я всегда скажу «да». В этом диалоге Андреальфус почувствовал себя крайне неловко. Он действительно допустил мысль о том, что его племянница будет у него что-то воровать? Внутри больно кольнуло от этого вопроса, видимо пошла трещина по давно заледенелой совести. Он не мог знать, списывается или созванивается Октавия с отцом, этой возможности его лишила Стелла. Она слишком бурно реагировала на это и практически заставляла дочь отдавать ей читать переписку или пересказывать темы, на которые она говорила по телефону с отцом. Октавия была уже не той милой тихой девчонкой, которая временно переехала к нему две недели назад. Она стала тихой и скрытной, что играло не на пользу в предстоящем суде. В последнее время ему и так было тяжело ее разговорить, а после побега на вечеринку она ходила совсем какая-то странная. Закрывшись в своем кабинете и поуютнее обустроившись в меховом кресле для чтения, он зашел на аккаунт племянницы, посмотреть, что же происходило вчера ночью в момент ее отсутствия. Ничего. Либо подчищено, либо никогда и не публиковалось. Андреальфус разочаровано вздохнул, почесывая заползшую к нему на колени норку, и вернулся обратно к пролистыванию ленты. Среди фотографий знатных особ с полей для гольфа, театров, аукционных домов и королевской охоты в рекомендациях высветился утренний пост 36-ого принца. – Он уже? Так быстро? – прикинув в голове примерные даты, переспросил сам себя павлин и вновь взглянул на фото. В разноцветных бликах от звездных витражей, сидя в гнезде, Столас держал сверток с двумя яйцами. Подпись под фото гласила: «Иногда события не подскажут даже звезды». Комментарии ломились от тонны поздравлений и обилия переслащенных пожеланий других папочек и мамочек наседок. Среди лайков высветилась Октавия. Это уже было интереснее. Андре пару раз щелкнул пальцами, подзывая дворецкого: – Принеси мне королевский телефон, пожалуйста.

***

– Оззи, скажи мне, я же не ебанутая? – первое, что услышал Асмодей, как только принял видеозвонок от Вельзевул. – Ну, смотря с какой стороны посмотришь, – он нехотя вывел экран телефона на огромное магическое облако для лучшего обзора. – Просто... ты прикинь, мне сейчас, звонит какой-то ваш гоэтский хуй и спрашивает, была ли принцесса Октавия на вчерашней вечеринке у меня на кольце. Я в этот момент выпала так, будто жестко перебрала с экстази. Откуда я знаю, была она или нет? Может, у меня какие-то начинаются провалы в памяти из-за того, что я не просыхаю столетиями. Думала, ну все, опять в королевской семье кого-то похитили или убили. – Нет-нет, все в порядке, это небольшой семейный инцидент, – успокоил ее Оз. – Ты поняла, кто звонил? Мне просто для справки. – Какой-то Принц Гаап. Я ему сказала, что не в курсе. У меня же на тусовках нос после дорожек энергетику чует не очень, – Вельз пожала плечами. – Точно все в порядке? Мне не нужно никого выдергивать из ищеек? Мы наливаем рекордно огромный бассейн саго, это очень ответственное мероприятие. Вельзевул отвела камеру в сторону, показывая, как в бассейн, наполненный желе и ягодами, литрами заливают клубничное молоко и содовую. – Дорогая, это выглядит очень вкусно! – услышав комплименты, Вельз снова перевела камеру на себя, заулыбалась и завиляла хвостом, – Все! Все! Даже не смею отвлекать! Оззи спешно завершил вызов. – Чья-то лучшая подружка решила прощупать почву? – Физз поправил на носу очки, отвлекаясь от расставления печатей в договорах на подписях Асмодея. – Да, кое-кто просто не решается звонить напрямую, а делает это через более влиятельные фигуры в семье, – как модель, поставив руку на бок, Оззи прошелся до панорамного окна кабинета. – Я не понимаю этой крысиной возни вокруг развода. Принцесса хочет остаться с отцом, а все реагируют так, будто королевскую семью повели на эшафот, – Физз развернулся к нему. Он сидел за рабочим столом греха на стопке папок с документами. – В высших кругах начинаются волнения из-за неопределенности. Паймон не давал никаких комментариев с момента инцидента на балу, – Асмодей не верил, что спустя столько столетий снова втянется в эти закулисные игры. Когда-то он давал себе слово, что больше не будет фигурировать ни в одной королевской разборке. Но, видимо, это так же легко нарушить, как и сказать «никакой работы в выходные». – Кстати, ты обещал мне рассказать, что из себя представляет этот господин, – напомнил ему Физзаролли, – кроме того, что он жуткий самодур и отвратительный отец. – Это лишь малая часть его многогранной личности, – Оззи сделал акцент на последних словах. – Он еще до падения был всегда себе на уме, но каким-то образом умудрялся лучше всех находить общий язык с Люцифером. Вот когда случилось грехопадение – Паймон раскрылся полностью. Ад разбился на кольца, но ему нигде не оказалось места. Он действительно попал в неоднозначное положение. Садясь за стол, Асмодей усмехнулся. Казалось, он вспоминал какую-то запылившуюся историю, связанную с этим событием. Отложив в сторону бумаги и печать, Физз снял очки, внимательно слушая. – Находясь в прямом подчинении Люцифера, являясь практически вторым лицом в Аду, ему не досталось ни одного инфернального кусочка. И он решил это компенсировать, размножив себя до безобразия. Когда он только начал воплощать свой гениальный план в реальность, я подумал, что у него просто такой фетиш, но со временем в появлении его детей начала прослеживаться логика, – Оззи вытащил из под сидящего Физза листок с плохо пропечатанной схемой адских колец и на каждом из них начал выставлять черточки. – Одного родил сюда, купил землю, второго сюда – тоже купил, сюда двоих заделал… Асмодей перечиркал все кольца. Больше всего черточек оказалось на Гордости, но при этом на Похоти ни одной. – …И таким образом – успех. Вы в одно лицо создали самый огромный королевский клан и управляете практически всеми магическими процессами через него. Физзаролли ужаснулся, увидев количество черточек. Зная, что не все, кто принадлежал к основному семейству Гоэтии, являлись родственниками и конкретно детьми Паймона – это было очень много. Не десяток и даже не два. Физз был уверен, что при точном подсчете их могло быть около сотни. – Забавно, что он поселил детей где только можно, кроме твоего кольца. Ты его что ли гнал отсюда, когда он, как кукушка, пытался подбросить очередное яйцо? – чертенок рассмеялся. – Физзи, с меня нечего было взять столько веков! У меня одни дожди и ураганы, а там, где их нет – мертвые пески. Все, что тут есть: от небоскребов до крошечных скверов, скорее строилось вопреки, чем благодаря, – Оззи повернулся к окну, когда в небе сверкнуло и капли вновь застучали по стеклу. Маленькими точками внизу суетливо забегали жители, кто-то прятался в секс-шопы от ливня, кто-то доставал зонты, а кто-то, прикрыв себе рожки сумкой или плащом, скорее торопился домой. – В общем, он считал мое кольцо не самым привлекательным для своих «инвестиций», ну и хуй с ним, – в интонации греха ощутилась маленькая обидка за низкую оценку своей обители. – И ладно, если бы это было все, что он сделал, но Паймон же из тех, кому хочется и хуй присунуть, и в пизду поебаться, на низких вибрациях быть, но при этом не растерять ничего ангельского. Казаться дохуя загадочным, серьезным и возвышенным аутсайдером, но при этом тешить вниманеблядство. Асмодей открыл в телефоне приложение магазина косметики и продемонстрировал ему как раз кстати всплывший баннер с неким ухоженным демоном-козлом в темных очках – акция на палетку теней от… – Ты угораешь, что ли? Паймон это Азазе... – не успел Физз договорить, как Оззи приставил палец к его мордочке, чтобы тот замолчал. Чертенок сразу понял, что говорит что-то запрещенное. – Не совсем, они как бы части одной сущности, но Паймон не является Азазелем, как и Азазель не является Паймоном. – Оззи, это звучит настолько тупо, что я не могу поверить, что ты говоришь это на полном серьезе, – махнув хвостом, Физзаролли прошелся по столу перед грехом. – Потому что это невозможно объяснить словами тому, кто не является высшим демоном! Просто иногда демоны такие «пуф!» и начинают существовать одновременно в нескольких ипостасях для своего комфорта или выгоды, – Оззи пытался хоть как-то объяснить ситуацию примитивным примером. Он знал, что в историю с двумя сущностями так просто не поверить. Тех, кто знал Паймона еще с Рая можно было пересчитать по пальцам, и им всем было откровенно насрать, кто на сколько сущностей распадается и во сколько собирается обратно. – Ты вообще первый, кому я пытаюсь рассказать, что такое Паймон, не как о нем рассказывает Столас, об отце, а как о демоне, о падшем ангеле и неприятной личности, которая считает, что все устройство Ада, какое оно есть сейчас, со всей текущей иерархией – это его заслуга. То же самое с его позиционированием. Кто вообще верит в то, что Азазель простой легионный демон, создавший бизнес? – Оззи! – воскликнул Физз, когда понял, о чем пошла речь. Он вытащил телефон из кармана и, быстро что-то найдя у себя во вкладках, сунул в лицо греху. – Ты понимаешь, что только что подтвердил теорию, которую считают на инфернальных имиджбордах самой ебанутой и нереальной? Головы в гриве Оззи удивленно раскрыли рты, когда увидели огромные полотна текстов от анонимных пользователей с фотографиями в плохом качестве и криво обведенными деталями: оправа очков Азазеля сравнивалась с маской Паймона, а якобы клеймо с чьим-то сигилом на бедре Азазеля – было подделкой. В подтверждение этому анонимные черти делились своими наблюдениями, как выглядит настоящее клеймо на демонах из легионов, убедительно подписывая «я видел, я работал на них». – Я иногда почитываю там всякую херню про себя ради развлечения, – пояснил Физз, чтобы не возникало вопросов, откуда он это все знает, – но блять, я в шутку сравнил ту настойку с маслом для перьев, и это оказалось ебаной правдой. Физзаролли схватился за помпоны своей шапки, чуть ли не придушившая себя ими, и тихо завизжал. Оззи молча вздохнул, наблюдая за тем, как чертенок катается по столу, раскидывая документы. Ему нужна была минутка принятия новой реальности. Визг не прекращался, вместо этого он перерос в громкий истеричный хохот. Немного переведя дух, Физз схватился протезами за гриву и подтянулся на них к лицу Оззи. Чуть не стукнувшись лбом с грехом, Физзаролли хрипло сказал: – Я тебя сейчас в ответку удивлю, моя синяя курочка… Я выступаю на этой неделе в рамках форума «Адского успеха», и мы с Азазелем на конференции в одном блоке. Кажется, такого громкого куд-кудахта кольцо Похоти не слышало еще ни разу.

***

– Сэр, нам будет нужен в новом офисе календарь с кольца обжорства? Тут вся неделя это пятницы, – спросил Мокси. Он раскладывал вещи по коробкам для переезда. – Можешь забрать домой, повесите себе с Миллс над кроватью, – отмахнулся от него Блиц и, положив на стол ноги, продолжил ковыряться в телефоне. Разложив еще немного разного офисного барахла, Мокси наткнулся на какой-то фетишистский журнал с лошадью, неоднозначно повернутой крупом во всю обложку. – Почему я вообще разбираю вещи в вашем кабинете? – возмутился он. Блиц цокнул и, убрав телефон, откатился в кресле к ящику. Покопавшись в нем, он демонстративно вывалил мусор на стол и принялся разбираться. – Тупая номерная книга. Выкидываем. Пустая пачка гандонов с пони из зубочисток. Оставляем. Пакет, пакет, куча дерьма из почты… О! Мне тут какой-то дебильный купон прислали в подарок за прохождение онлайн-курса, хочешь? – сунул ему бумажку Блиц. Внимательно прочитав, Мокси его одернул: – Сэр! Это не купон, вы выиграли приглашение на форум «Адского успеха». Туда очень тяжело попасть посетителем, все раскуплено. – А, это за то, что я разрешил им отправлять спам мне на почту? Не интересует. Мне ничего не было нужно, кроме этого курса. Сходите туда с Миллс, возьмите с собой Луну, она совсем засиделась, что тут, что дома. – Ей 21, сэр, – тяжело вздохнув, протянул Мокси под причитания босса. – Моя бедная девочка, то была некормленая, теперь не выгулянная… – Блиц резко замолк, отвлекшись на присланную серию фото яиц в инкубаторе. – Там среди специальных гостей Физзаролли, – Мокси попытался вернуть билет в последний раз. – Вообще похуй, я его каждый день вижу, – безразлично бросил Блиц, полностью погруженный в фотографии яиц с разных ракурсов, а потом поняв, что он сказал вслух, улыбнувшись, тепло повторил: – Я его каждый день вижу...

***

Подъезжающие машины набивались в парковку у многокилометрового адского экспо. У его входа, покуривая, кучками толпилась нечисть с бейджами гостей и участников. – Когда мы отсюда уйдем? – не отрываясь от экрана телефона, пробубнила Луна. У нее не было даже желания осматриваться. – В смысле? Мы только приехали, – ответил Мокси. – Не забывай, какой был у нас выбор. – Не у «нас», а у вас. Меня вполне устраивало целый день откисать за ресепшном, – закатила глаза гончая, когда они миновали входной контроль. Луна прекрасно знала, что такая ярая инициатива тащиться сюда исходила от Милли и Мокси, только потому что Блиц пообещал им короткий день за коллективный поход на выставку. – Луна, мы идем бесплатно на глобальное событие для Ада! Чтобы купить сюда билеты, нужно месяцами экономить на еде, – Милли развела в воздухе руками, демонстрируя масштаб. На самом деле мозгами она уже была в плавучем ресторане на Зависти, где они с Мокси забронировали столик по случаю сокращенного рабочего дня. Окинув взглядом ближайшие к ним стенды с какими-то «посредниками при купле-продаже» и стоящую между ними полуголую суккубочку протягивающую всем флаеры, Луна фыркнула: – Шарлатаны-коучи, продажники франшиз-пустышек и зажравшиеся знаменитости, устроившие канитель по скупке брендов друг у друга, меня, блять, никогда не интересовали. Ей подумалось, что папа был прав. Она была с ним идентичного мнения – «такая хуйня не интересует». – На самом деле, тут очень много разделов, просто мы сейчас находимся в зоне «продуктов из воздуха эфемерных продуктов» поэтому и кажется, что вокруг одни обманщики, – Мокси развернул перед всеми карту выставки, показывая, где они сейчас находятся. – Смотри, тут есть магические стартапы, новинки среди орудий пыток и даже гиды по вылазкам в мир смертных. За один день все не пройти! Луна хотела возразить в ответ, но по мере их продвижения вглубь форума стенды мошенников действительно сменялись на более интересные и качественные. В какой-то момент, она даже сама изъявила желание подойти поближе к одному из заинтересовавших стартапов: – О, подселенцы! Луна давно подумывала заказать такого соседям сверху, чтобы он поджирал им энергетику, а то слишком активно по ночам двигали мебель и не давали спать. Вместо магических гудящих, как пылесосы, комочков с щупальцами, на нее из колбы чуть не выпрыгнул гигантский ленточный червь. – Фу, это бычий цепень?! – Это солитер, – поправила ее администраторка стенда, прикрыв крышку обиталища червя. – Оскар сегодня немного буйный, потому что все подходят посмотреть и стучат по его колбе. Гончая всмотрелась в надписи на стенах стенда: «Лучший и неприхотливый друг!», «помогает похудеть!», «Все доест за вас!», «Никогда не оставит в одиночестве». Поняв, что ошиблась проектом и стартап был о глистах в качестве мобильных домашних питомцев, Луна разочарованно поджала уши и поплелась дальше за Милли, пытающейся убедить Мокси в том, что брать визитки у всех подряд – не обязательно. «Дамы, господа, двуполые и бесполые сущности! Приглашаем вас на второй блок адской конференции», – послышалось из динамиков, развешенных по всему форуму. Нечисть созывали в самый эпицентр событий – к сцене. Услышав объявление, Мокси резко оставил в покое визитки. Голос ведущей показался ему слишком знакомым, будто из тех странных онлайн-уроков по управлению и делегированию, которые смотрел Блиц. На огромных экранах высветилась та самая акулья морда – ведущей форума действительно оказалась создательница сомнительных курсов. Ее голос так странно заряжал энергией, ему хотелось беспрекословно следовать, подобно мотыльку, летящему на свет лампы. Акула представляла публике звездных экспертов, когда они выходили и присаживались на свои места на сцене: – Создатель «By AZAZEL» – старейшего бренда косметики во всем Аду. Ходят слухи, состав украден у ангелов, но это не точно, – ведущая заискивающе улыбнулась усевшемуся в кресло демону-козлу, который и являлся Азазелем. Из толпы послышался выкрик: «Правильно! Мы у них все спиздим и переделаем под себя!», эта выходка внезапно зарядила всех вокруг сцены, и Физззаролли уже объявляли под безумные визги: – Его мордашки, кажется, не было только на инструкциях по сборке мебели, а каждый сантиметр его тела запатентован. Физзаролли – живой бренд, – переждав особо бурную часть с овациями, демоница-акула представила оставшийся состав: – Исполнительный директор «CHOLESTY&CO» – пищевой компании, выпускающей ваши любимые завтраки с зашкаливающими показателями сахара. Владелица торговой сети одежды «Модный культ». Если вы потеряли ребенка, не беспокойтесь, он уже во всю отшивает новые партии штанишек на ее фабрике. На все формулировки главной бизнес-леди толпа кричала и улюлюкала, казалось, некоторые даже готовы были упасть в обморок от ее вида и биться в конвульсиях на полу, как припадочные сектанты перед своей мессией. Когда аплодисменты толпы начали медленно стихать, Азазель встретился взглядом с Физзаролли и громко, прямо как тогда на балу, без какого-либо микрофона, произнес: – Я хочу выразить огромную благодарность вам за такую прекрасную организацию мероприятия. Я, конечно, не совсем согласен с рассадкой спикеров... Но... «Альтер-эго» Паймона, выглядело вылизано, строго и статно, оно чем-то напоминало позднего Карла Лагерфельда. При виде его первая мысль Физза была: «Блять, он действительно специально себя старит, думая, что это круто?». – …Но, возможно, я просто цепляюсь к мелочам. Еще раз благодарю за организацию на высшем уровне, Ваша светлость, Герцог Данталион – произнеся это имя, козел улыбнулся и поправил очки. Толпа умолкла. Голова демоницы-акулы резко повернулась, и, как у антикварной куклы-перевертыша, на ее затылке оказалось лицо Гоэтского демона. Улыбнувшись, он так же резко развернул свое тело, которое уже было покрыто ни то гладкой светлой шерсткой, ни то плотными маленькими перьями. Как только личность демона оказалась раскрыта, среди столпившихся зрителей активизировались странные господа с бейджиками, на которых был его сигил. Они загадочно улыбались, словно зазомбированные, предлагали каждому странного вида напитки и скидку на курс по созданию новой улучшенной версии себя. Это были адепты Данталиона. – Господин Азазель, вы всегда прямо и к сути, прямо, как и ваши средства. Любое инфернальное создание, которое хочет выглядеть просто сногсшибательно знает, насколько формулы вашей косметики четко решают все проблемы. Я даже не могу предположить, с какими сложностями сталкивается ваш бизнес, потому что кажется, что их нет. «Вот это подлизнул задницу с вывертом», – подумалось Физзу. Чтобы не пялиться на Азазеля в открытую, он взял со столика рядом бутылку водички и отпил из нее, отвлекаясь на еще двух спикеров: Директор производства готовых завтраков, боролся с зевотой, то прикрывая пасть, то поджимая губы, а владелица «Модного культа» скучающе игралась пальцами с прядью волос, рассматривая зрителей. – …На самом деле единственная сложность, с которой я столкнулся – это позиционирование моего бренда среди молодых демонов. Я очень долго задавался вопросом, какой продукт нужно создать, чтобы войти в этот сегмент, но без ощущения у покупателя попытки нарочного омоложения. Так получился мист для шерсти и перьев, – уши Луны дернулись, когда она услышала знакомое. Хоть этот мист и предназначался для нечисти ее возраста, Азазелем не было учтено, что он стоил, как двухнедельный оздоровительный курорт в Лени. Самой же Луне удалось стать счастливой обладательницей данной ароматной бутылочки с блестками только потому, что Октавия случайно оформила два предзаказа, и один из мистов передался ей через Блица. – Этот продукт взорвал все социальные сети. Как вам удалось зацепить им молодых демонов? – Там блестки, – когда все захлопали на эти слова, Азазель, поправив очки, улыбнулся. Не искренне, а с какой-то издевкой над публикой. Ему явно доставляла удовольствие реакция на собственную недоступность и «загадочность». – Никаких ребрендингов, только минимальные изменения, иначе это будет неуважение к продуктам, история которых насчитывает не одну и не две тысячи лет. «By AZAZEL» всегда стремится к единообразию. Мне важно, чтобы помимо эффективности, все упаковки моих шедевров идеально смотрелись и в ванной комнате, и на туалетном столике. Делая еще один глоток, Физз усмехнулся в бутылку. Ему уже все рассказали: Паймон придумал масло для перьев еще в Раю. Изначально оно вообще предназначалось исключительно для ангельских крыльев. А потом случилось падение в Ад, распределение власти и влияния. Именно в этот момент Паймон счел, что «заниматься косметикой не серьезно для его статуса», так и появился Азазель. Тогда вечером после звонка Вельзевул, Физзаролли честно признался Асмодею, что если ему подвернется шанс хотя бы немного подъебнуть Паймона в том виде, в котором ему нельзя показывать истинную натуру, то он это сделает. Проблема была в другом – Азазель не подъебывался. С ним не работала лесть, с ним не работала демонстрация заинтересованности в словах. Никакая из манипуляций не работала: – Господин Азазель, раз нас всех собрали здесь на одной сцене, наконец-то, я могу спросить вас, как коллега коллегу. Вот вы, простой легионный демон. Это конечно не сравнится по низости с тем, кто я, но все же, – по залу прокатились смешки, Физзаролли прекрасно знал, что перед такими личностями как Паймон, нужно заранее себя немножко принизить, чтобы заполучить желаемые ответы, но вместо горделивой улыбки, чертенок получил ровный холодный взгляд. – У вас в истории создания бренда фигурируют ангелы. Вопрос, каким образом вам удалось взаимодействовать с ними, да еще и что-то забрать? Я не понаслышке знаю, что им брезгливо даже с грехами контактировать. А вот у вас как-то получилось. – Давайте будем считать, что это просто красивая легенда, объясняющая суть продукта. А рецептуры были разработаны в лаборатории, – совершенно не дрогнув, сказал Азазель. – Еще вопросы? Физз пожал плечами, пропуская мимо ушей рассуждения Азазеля о создании формул и его дискуссию с владелицей «Модного культа» о возможностях в сфере ароматических спреев для текстиля. Конечно, скажет он прямо сейчас при всех, расколется от одного вопроса какого-то клоуна-чертенка, однако попытка была интересной. Азазель стал то и дело поглядывать на него, даже во время дискуссии с другими спикерами, видимо, задаваясь вопросом, точно ли Физзаролли знает его секрет или это лишь странное совпадение. – …Розыгрыши наборов вейпов с покупки каждой пачки готового завтрака оказались настолько плодотворными, что мы теперь планируем пойти дальше, договориться с производителем и начать класть вейпы в хлопья. Дети их так любят. Теперь у них в завтраках будет еще и игрушка! – радостно вещал исполнительный директор «CHOLESTY&CO» под аплодисменты. – Это так удобно, даже не нужно подстраиваться друг под друга, потому что, что у наших хлопьев, что у наших коллег по испарителям один амбассадор. Директор улыбнулся Физзаролли, и тот прекрасно поняв, что от него ожидают комментарий, продолжил тему: – Да, у меня иногда складывается ощущение, что потребители начинают улавливать взаимосвязь между разными продуктами из-за того, что их представляю я. Видно, что для брендов это к лучшему, но есть же и минусы, правда? Минусы – это для меня. Все же читали последние новостные заголовки про коллекцию «штрафов»? Публика у сцены загалдела в обсуждениях. Среагировав на внезапно всплывшую интересную тему, Данталион схватились когтями за лицо и содрали его, будто силиконовую маску. На удивление, под ней скрывалось красное лицо чертенка. Когда демон в новом облике прошелся от края сцены до Физзаролли, чтобы передать микрофон, он уменьшился в два раза и даже успел отрастить бесовский хвост и пару рожек с полосами странного диаметра, которые нельзя было отнести ни к женским, ни к мужским. – Господин Физзаролли, вы же среди всех тут самая эпатажная личность! – Данталион присели на подлокотник кресла гостя. – Я немного сменю направление дискуссии, потому что тему коллабораций мы затронем еще в дальнейшем, а вот тему бренда, выстраивающегося на личности, мы будто всегда упускаем из вида. – Конечно, я единственный тут на сцене, кто не владеет корпорациями, а лишь торгует от их имени лицом, – согласился Физз. По залу прокатились смешки. – Я знаю, что вы часто жалуетесь на глупые и банальные вопросы, поэтому самолично подобрали кое-что интересное и по теме, – услышав это, Физз поджал губы, чуть ли не подпрыгивая на кресле от радости, что наконец у него хоть кто-то спросит что-то интереснее, чем «каково вам быть богатым и известным?» или «действительно ли вы сосете греху?», – Не заключается ли ваш успех в том, что половина Ада параплегафилы? Как вы относитесь к тому, что вашу инвалидность в каком-то смысле возвели в фетиш? – Это ахуенный вопрос. Я сам часто им задаюсь и не прихожу ни к какому ответу, кроме как… да какая блять разница кто на что дрочит? Если мои особенности могут быть продающими, то пускай так и будет, – Физз демонстративно вытянул одну из протезированных рук. – Да-да, одним продаешь фетиш, а с недавнего времени продаешь надежду другим – таким же инвалидам, как ты, – внезапно в руках Азазеля откуда-то тоже возник микрофон. Почесывая свою козлиную бородку, он впервые улыбнулся. – Вы им продаете ложную надежду, что нет ничего невозможного и каждый из них сможет стать таким же, как вы, чего не случится никогда. Физзаролли кивнул на автомате, хотя совершенно не был согласен. Было бы славно, если бы Данталион сгладили углы, вмешались и вывели дискусс в другое русло, как и полагается ведущему, но они почему-то наоборот опустили микрофон и просто внимательно наблюдали. Физз еле-слышно хмыкнул. Кажется, вопросы о фетишах были лишь подготовкой к его ебейшей публичной прожарке. – Вы продаете надежду, что они смогут достигнуть того же упорным трудом, но при этом умалчиваете, что кроме труда нужно иметь талант и, дьявол еби его, случай. «Талант и труд не дадут нихуя, если не выпадет случая» – работая на Маммона, Физзаролли выучил это правило наизусть, ровно как и «деньги идут к деньгам», и что нужно обязательно пить по четвергам кофе с корицей. Он выучил их все и все их ненавидел. Ненавидел, потому что за кофе без корицы получал выговор, а попытки опровергнуть «правила обретения успеха» оказывались тщетными, ведь он сам поднялся на высоты, следуя именно им. – Вы действительно великий и ужасный маркетолог, Физзаролли, превзошли в циничности своего мастера. Вы же прекрасно отдаете отчет, что никому не выпадет внезапно богатый влиятельный партнер, который вытащит и спасет, но при этом вы делаете вид, что такое может случиться у каждого, даже самого жалкого и убогого калеки. Физз не пытался опровергать высказывания, только кивал, понимая, что если начнет возражать, то сам зароет себя только глубже. Он вообще не мог придумать ни одного аргумента против, а те, что приходили на ум, почему-то начинали казаться тупыми и слишком наивными. – Я отношусь к вам с огромным уважением, Физзаролли, ведь вы самое яркое исключение, подтверждающее правило, – закончил Азазель под громкие аплодисменты. Зрители не находили ничего странного и унизительного в речи демона, наоборот, отчетливо было слышны выкрики, что Физзаролли гений. Все, что оставалось делать чертенку – это натянуто лыбиться в ответ с пониманием, настолько тонко его попустили, что этого никто не понял, кроме него самого. Физз не знал, куда себя деть, он уже не слушал других спикеров, просто сидел, съежившись на кресле, обвив протезированную ногу хвостом. Ему даже на секунду почудилось, что поплохело. Сочтя, что глоток воды поможет, Физз поднес ко рту горлышко бутылки, однако на дне не осталось даже и капли. Он не знал, как досидел до конца конференции, потому что в выделенной ему комнате отдыха полностью пришло осознание собственного проеба. Закашлявшись от очередной затяжки вейпом, Физз разогнал рукой перед собой клубы сладковатого пара, которым была заполнена вся комната. Его бдительность так легко усыпили, что он даже сам этого не понял. Вдвойне опустошало то, что он прекрасно знал, как работают все эти речевые механизмы, и как дурачок повелся на всю схему. Почему тогда ему все аплодировали? Он же наверняка выглядел таким придурком. – Придурком? Почему я вообще об этом думаю? Мне никогда в жизни не было стыдно за то, что я могу выглядеть смешно и глупо на сцене, – по протезам прошелся электрический импульс, Физз бросил на стол вейп, чтобы его аккумулятор не разорвало от скачка энергии. Нужно было выйти хотя бы раздать автографы, как было запланировано, но Физз понимал, что уже ни в какую не сможет. Он физически чувствовал, что если сейчас вернется на выставку к той злоебучей сцене, то не сможет себя контролировать ни эмоционально, ни физически. Из комнаты Физз выходил с четкой мыслью о том, что находиться ему здесь больше не нравится. Он никогда не манипулировал своей инвалидностью, но сейчас был в шаге от звонка организаторам, чтобы отменить автограф-сессию в связи с ухудшением самочувствия, мол обострение фантомных болей и голова кружится от медикаментов. Глазастый ковролин в длинном слабоосвещенном коридоре скрадывал нервозность каждого быстрого шага. Спешно накидывая куртку, Физз отзвонился своему водителю, чтобы подъехал к служебному входу. Он почти набрал номер одного из организаторов, как вдруг услышал хихиканье из чуть приоткрытой двери соседней комнаты отдыха. Физзаролли остановился, он не верил тому, что ему удалось чисто случайно застать: – …Слышали твой сынулька-то яйца снес. Кажется это был голос Данталиона. – Ага, он уже мне грозился в ответ на поздравления, что Астарот будет называть Астартой, – пожаловался ему уже далеко не Азазель. Паймон. – Еще табак свой хороший так и не дал. Вот она – благодарность. – Ах, дети-дети, это всегда какой-то пиздец. Слышал о новом стартапе дочки Люцифера? Она помешалась на каком-то отеле, который будет исправлять грешников, – в тоне Данталиона прослеживалась насмешка. Они потянулись, обращаясь в нечто похожее на жителя колонии каннибалов. – Ох, мы с ним как раз недавно общались на эту тему за чаем. Я его убеждал, что это все возраст. Молодым демонам всегда хочется что-то исправить, пойти против системы. Это пройдет. Когда она хорошенько отхватит от тех, кого пытается спасти, так сразу все свои взгляды и пересмотрит. У меня как раз так и было с Астарот, и посмотри, где она теперь? Тоже вся из себя была «я сделаю маленький Рай на земле, которого всех лишили. Люди будут наслаждаться сексом в плодородных садах и ни в чем не нуждаться». И что в итоге? Как только пришли слуги господни эти же люди оклеветали и погнали ее вон. Для нее это было потрясением, что оказывается люди – гниды, – Паймон на секунду остановился, когда другой демон подлез к нему ластиться под руку. – Стала такой злобной! Выкинула все свои вот эти блестящие «русалочьи» платья, завела домашнего дракона, кидалась на всех, вселялась, изводила людей, только повод дай. Я ей говорил, чтобы она не лезла к монашкам и была осторожной, но вот что случилось. Такая же метаморфоза произойдет и с Чарли, я уверен. – Да, как говорится, благими намереньями выстлана дорога... – обращаясь в Гоэтию, протянули Данталион. – Прямиком сюда, к нам. Демоны вновь рассмеялись, потираясь клювами. Они закувыркались на диване и закурлыкали. Это было что-то брачное и птичье. Похожие игрища промелькивали между Оззи и Столасом. Возня с попискиванием и пощипыванием перьев прекратилась, когда Данталион оказались сидящими сверху у совиной морды Паймона. – Не меняй свою форму, Данталѝ, я хочу съесть эту киску, – нн зацепил крючковатым клювом тонкую ткань шелковых трусов, отодвигая их в сторону. Физз отпрянул от щели, когда уже во всю орудовали языком. Впервые подсматривать за чьим-то сексом было противно. В сопровождении телефонных гудков, он, наконец доковылял до конца коридора: – Алло, отменяйте автограф-сессию, мне стало плохо. У вас на выставке невыносимая духота.

***

Мурлыча под клюв какой-то джазовый мотив, Оззи раскладывал вокруг запеченного бри виноград и орехи. К своему собственному удивлению, он закончил со всеми делами раньше, чем планировал. Создание собственными руками романтичной атмосферы Асмодея расслабляло: готовка блюд при свечах, подборка декора, музыки, напитков. Поставив на деревянную подставку протвень с пастой, он отошел от стола, будто художник, оценивающий свою картину: – Да, сюда бы белое сухое, – задумчиво рассматривая сервировку, щелкнул пальцами Оззи. На столе со звоном появилась бутылка вина. Налив себе половинку бокала, Асмодей поднес его к головам в гриве, и те беззвучно разомлели в блаженстве от аромата. Ужасно довольный собой, Оззи хотел усесться за стол и написать своему любимому чертенку о внеплановом романтичном ужине, как почувствовал, что его пернатую задницу чуть не прожгла сигарета... – Физзи?! – Асмодей вскочил, чуть ли не расплескивая содержимое бокала. – А я так и жду, когда ты на меня сядешь и не заметишь, – сипло посмеиваясь, Физз рвано выдохнул дым. – Я не думал, что ты вернешься раньше, еще и так незаметно, – отряхивая пеньюар от пепла, сказал Оззи. – Ну, так получилось, – пожал плечами Физзаролли, пододвигая к себе хвостом хрустальную пепельницу. Он сидел как-то совсем закрыто, обхватив себя одной из протезированных рук, что было на него не похоже. Не похоже было и то, что он с ходу залпом выпил бокал и перебивался виноградинкой с орешками, каждый раз прося подлить еще и еще вина. – Ты сам не свой после этого мероприятия, даже не притронулся к своей любимой пасте. Что случилось? – Спросил Оз, долив ему последние капли и пряча бутылку под стол. – Блять, я просто... я просто теперь ахуенно все понимаю, – подперев ладонью лоб, Физз уставился остекленевшими глазами на опустевший бокал, в котором трепетали блики от свечек. – У меня больше нет вопросов, почему Столас реагирует на все, что связано с Паймоном так остро. Он… он говорит так, будто хвалит, но этим же унижает и вгоняет в такое блядское состояние, что ты вообще не понимаешь, как реагировать. И из-за того, что кроме тебя никто вокруг не видит подвоха – ты начинаешь думать, что это ты как-то не так все воспринимаешь. – Он тебе чего-то наговорил? Лягушонок, его слова вообще лучше никак не воспринимать, – отставляя от Физзаролли бокал и пепельницу, Оззи потянулся к нему через стол. – Не получается. И это пиздец как беспокоит, – Физз отодвинулся на стуле, явно не желая сейчас ласки. Ему хотелось разобраться в том, что с ним происходит за херня. Он никогда ярко не реагировал на хейт, наоборот, читать и слушать про себя бред было забавным занятием, а тут: – Мне будто вложили в мозг мысль, что я просто издеваюсь над всеми, кто такой же как я, давая им надежду, что они смогут так же. – Нет, нет, нет! Они не могут так же, как и ты. Никто не сможет так же, как и ты, – Асмодей скорее обогнул стол. Он видел, как Физз качает ему головой, и поджимая губы, натянуто улыбается, как бы говоря: «Вот видишь, ты тоже это подтверждаешь». – Физзи, никто не сможет так же, потому что ты один такой, тобой невозможно стать. Вот и все. Оззи не знал, что случилось на конференции и не чувствовал, что может дать какой-то объективный взгляд со стороны, пока не услышал: – Опять эти ебаные тейки про талант, труд и, его величество, «случай», который будто, блять, нивелирует все. Будто только «случаю», сука, ты до второго пришествия будешь обязан. Окей, пусть будет так, я глупенький и наивный, фоткаюсь с глухонемыми чертятами и дарю им пустые надежды, что они будут достойны чего-то большего, чем бесплатное парковочное место для инвалидов! На последнем слове по щекам Физзаролли покатились слезы. «Ох, милый, иди ко мне сюда» он воспринял как команду, упасть в объятья и разрыдаться в голос. Его гладили по голове и прижимали к себе так, чтобы искалеченным телом чувствовались мягкость перьев и тепло. – Ты же не великий благотворитель, Физзи, – Асмодей поправил сползшую шапку на прижавшемся к его груди чертенке. – Ты и никогда такой цели не преследовал, вспомни. Ты не несешь ответственности за судьбу каждого своего фаната, который решил сделать тебя своим жизненным ориентиром. Более того, твои особенности не обязывают тебя ни к чему, даже если ты богат и знаменит. – Да, все так, – поелозив щекой по синим перьям, шмыгнул носом Физз. – Я не знаю, с чего взял, что должен обязательно помогать таким же, как я. Эта же альтруистичная хуйня должна идти от чистого сердца, а не из-за чувства долга перед кем-то? Ведь так, Оззи? Ты был в Раю, ты точно знаешь. Физз усмехнулся сквозь слезы, когда увидел, что Асмодей, что-то бормоча под клюв, нехотя соглашается. У него было слишком много «но» на райские принципы. – Вот я от чистого сердца и так жертвую в фонд квивсов-спинальников, – Физзаролли выполз из объятий к обеспокоенно жужжащей Драгоценности, которая прыгала в ногах Оззи, пытаясь разобраться, почему грустит ее хозяин. Опустившись с рук греха и поцеловав свою самую особенную девочку в белоснежную макушку, он почти успокоился. Это была магия Драгоценности, она одной лишь лапкой умела снимать все тревоги. Теперь Физзу не хотелось ничего, кроме как завалиться на диван, с которого на него поглядывала остальная стая питомцев. – Что ж, раз ужин у нас сорвался, я думаю, стоит занести Блицу и Столасу немного пасты? – Оззи щелкнул пальцами, и остывающий противень, наполненный до краев запекшимися томатами и феттучини под сливочно-сырным соусом, превратился в пару ланчбоксов. – Ты знаешь, мне нужно, чтобы каждое мое блюдо попробовали и восхитились, иначе смысл готовки пропадает. – Ты можешь отложить мне ее тоже на завтра? – скромненько постучав пальцем по контейнерам, спросил Физз. Головы в гриве Оззи закатили глаза, и со следующим щелчком пальцев чертенок получил свой ланчбокс с лягушатами прямо в руки.

***

– Столас! Стоооолас! Блять, где ты?! Я, значит, пораньше всех отпускаю, заканчиваю рабочий день, чтобы скорее увидеть тебя, а ты!!! – возмущался Блиц в пустоту королевских коридоров. Он уже не считал, сколько обошел залов и комнат, но выяснил для себя лишь одно – дворец изучен им лишь на 30% и это, как в известном инфернальном меме, было меньше, чем джунгли Обжорства, и гораздо больше, чем океан Зависти. – Его Высочество сейчас желает побыть в уединении с собой, – пояснил дворецкий, указывая взглядом на странный проход, и беззвучно ускользнул в сторону. Блиц отодвинул тяжелую штору, закрывавшую вход в темное пространство. На секунду это напомнило ему детство – входы в цирковые шатры были из схожей плотной ткани. Когда они пробегали через комнату, то он смог разглядеть планеты лишь мельком. Теперь же казалось, что пространство было безразмерным, тонкие нити, связывающие планеты, левитировали, будто находясь вне законов физики, и, казалось, от них исходил тончайший звон, схожий с качающейся на ветру звенелкой из стекла и костей морских чудищ. Такие любили продавать в сувенирных лавках Зависти около пляжей и часто вешали над дверью.  – Блиц? – Столас развернул голову почти на 280 градусов, отвлекаясь от медитации. Нити громко звякнули, а планеты и созвездия дрогнули вместе с его отвлечением. – Я тебя искал, а ты все-таки работаешь? Бурды магической попил – сразу силенки появились, думаешь? – побоявшись шагнуть на странную, схожую с водной гладью поверхность пола, Блиц погрозил телефоном. – А если я щас сфоткаю и отправлю в общий чат с призывом к нашему огромному петуху вправить тебе мозги? – Я сейчас совсем не работаю, дорогой, честно. Блиц с недоверием посмотрел на него и, наконец осмелившись, подошел. – На самом деле, я сюда никого не пускаю. Тут бывала только Вия, ты второй, – выпустив кружившее вокруг рук скопление звезд под бесконечный потолок, пояснил Столас. – Это мое место уединения и силы. Мое пространство спокойствия, где я могу подумать и поритуалить, посмотреть проекции натальных карт. – А что это? – Блиц показал пальцем на идущие вверх планеты. – Это выстроенная схема пути инициации в высокие энергетические планы в обход древа Сефирот, – вместо привычной увлеченности, Столас рассказывал как-то нехотя, будто предчувствуя, что Блицу быстро станет скучно. – Я не думаю, что тебе это интересно, так что... – Нет! Я нихерашеньки не понимаю, но это звучит очень сложно, типа как открыть дохуя вкладок икселя, чтобы другим казалось, будто ты умный и знаешь, как использовать формулы. Столас расхохотался. Казалось, в этом пространстве его смех отдавал таким же звоном, как и причудливые нити, оплетающие планеты и звезды. – А у тебя есть моя наталка? – как-то резко сменил тему Блиц. – По глазам вижу, что есть! Как-то не честно, ты обо мне изучил все, а я о тебе ничего секретного не знаю. – Ты находишься в моем самом секретном месте, Блиц! – казалось, это неосознание, Столаса еще сильнее развеселило, особенно когда чертенок скорчил в ответ сердитую мордочку. – Я не смотрел, честно! В нашем случае я был слишком за естественное знакомство. Столас провел рукой по астральной имитации в поиске нужных соединений, и в его ладонях сформировалась проекция натальной карты. Чуть не споткнувшись из-за кромешной темноты об чужие колени, Блиц подобрался ближе к карте. Он смотрел на эти странные ниточки, значки, точечки и закорючечки, ничего не понимал, но из-за того, что их было много, ему казалось, что это значило, что все плохо. – …Хм, у тебя есть в прошлом событие, в котором было много урана в аспекте с марсом,северный узел в Скорпионе*… О! У тебя есть включенный дом, смотри, – резко перескочил с одной мысли на другую Столас. – Это плохо? – Нееет, просто такое встречается не часто, – Столас сел ровнее, думая, как бы показать в чем дело. – Подержи-ка. Блиц сначала даже не понял, что это было сказано ему, пока ему не вложили в ладони проекцию карты. Найдя какую-то другую наталку, Столас указал на ровные ободки: – Видишь, как в обычных? А у тебя он сдвинут так, что полностью перехватывает один из знаков. – Прикольно, у меня даже наталка какая-то косоебая, – сыронизировал Блиц, поболтав левитирующей над руками проекцией. Если бы ему дали подержать такую магическую иллюзию, когда он был ребенком – он бы заебал всех своим «Смотри! Я колдую! Нет, все сам, не вру, и вообще дома я таких по десять делать умею». – Косоебая наталка это когда у тебя пять знаков в одном доме одновременно, – небрежно развеяв пример, ответил Столас. – К таким надо с осторожностью и сочувствием, им приходится тяжко. А у тебя, между прочим, есть очень красивое соединение Солнца и Плутона - это про умение трансформировать свое окружение и переворачивать их жизнь. Еще вижу соединение Венера-Нисходящий узел, вот это уже пошло ретроградное. – Бляяять, ты же говорил, что все не так плохо! – шутливо сокрушаясь, Блиц упал на колени, все еще держа перед собой карту. – Я не знаю откуда пошли мифы, что все, что ретроградное – это негатив, дорогой, – Столас забрал у него карту обратно, присматриваясь. – Да, действительно, это соединение про эмоциональную изоляцию и неумение прочувствовать моменты сближения, иногда про отвержение тех, кто любит, но не без причин. В прошлом грубо обходились, не признавали – и вот итог. – И хочешь сказать, если вот эта вот хуйнюшка вот так соединилась, то это теперь со мной навеки? – Блиц захотел поддеть пальцем то самое «ретроградное», будто сковырнуть, но от его вмешательства проекция рассеялась. – С самого рождения и навеки, но тут дело в том, как ты проживаешь свои соединения. В минусе – конечно все будет плохо, а если все проработать и проживать в плюсе, то вообще забудешь про то, что что-то у тебя там «нисходит». – Прорабатывать… проживать в плюсе… – повторил за ним Блиц, – Это опять звучит слишком сложно. – Сложно? Ты уже это делаешь, – улыбнулся Столас, – Помнишь, ты все спрашивал, как я могу любить такого придурошного, как ты, плакать по ночам, пока ты три слова без ошибок написать не в состоянии? Можешь надо мной посмеяться, что я размышляю какими-то книжными стереотипами, наподобие «он не такой, я исправлю его», но у меня всегда было чувство, что тебе просто нужно время и условия. Его открытость ждали. Относились с пониманием. Блиц задумчиво положил голову на птичьи колени, он смотрел долго-долго и не понимал, как так красиво отражаются в алых глазах планетарные скопления и золотые нити, и почему малюсенькие топорщащиеся над клювом перышки хочется зацеловать. Его вело и развозило от этих мыслей, что он начинал, будто пьяный, нести какую-то херню: – Ты похож на мою маму. – Оу? Ты часто о ней говоришь, но это что-то новое, – Столас заинтересованно наклонил голову в сторону, – Какая она была? – Круглое лицо, огромные глаза, – Блиц обвел кончиками пальцев по его лицевому диску, только сейчас замечая, что эта прелестная форма, похожая на срез яблочка, напоминает лицо матери с клеймом на лбу. – У нее была длинная шея... она вся была высокая, тонкая и у нее были густые темные волосы, и прямые рожки, она улыбалась, даже когда ей было плохо, но я совсем забыл ее голос. А у тебя была мама? – Я не знаю, не уверен, есть ли она в действительности, – пожал плечами Столас. – Ты буквально недавно стал свидетелем тому, как иногда зачинаются другие демоны. – Блять, точно, наши яички. Я сегодня поставил их на обои, смотри, теперь на экране блокировки стоит Луни, а за ней вот, – в телефоне Блица высветилось фото Луны с крашеной розовой челкой, когда она была явно моложе. Он провел пальцем по фото и следом действительно высветились самодельные обои с яйцами под кучей фильтров, единорожиков, блесток и надписями «soon». – Это невероятно мило, дорогой! Мне теперь стыдно признаться, что я еще ничего не поменял у себя, – показывая в ответ старую заставку с маленькой Вией, сказал Столас. – Вот и все! Я победил и переиграл тебя в сентиментальности! – ликуя, рассмеялся Блиц. – Я и не сомневался в твоих способностях. – Не представляешь, мне сейчас т-а-а-а-к хорошо, что даже пугает то, как долго это длится, – протянул Блиц зарываясь в плечо, он обычно чувствовал носом или подбородком ребристый шрам от ангельского оружия, но теперь кожа была гладкой. – Столс... – М? – У тебя шрам пропал... – Что? – перепроверяя, Столас суетливо запустил руку под перья. Это явно было действие зелья. – И чувствуешь ты себя действительно лучше? – Не пойму, – стаскивая с себя Блица, Столас поднялся с пола и поправил сползший халат. Демон направился к выходу из своего пространства. Замерев на месте, Блиц растерянно смотрел ему в след. Без Столаса нависшие планеты стали выглядеть пугающе угрожающими, будто сейчас его раздавят, а из бесконечной тьмы стал доноситься невнятный монотонный гул. Блиц потряс головой. Пока у него не успела развиться астрофобия, надо было скорее уходить из этого места. – Если ты все еще сомневаешься в моих словах, я действительно пока не возвращался ни к каким серьезным магическим вопросам, включая работу с гримуаром, – расчищая от бумаг письменный стол в кабинете, говорил Столас. Он явно искал что-то затерявшееся среди вороха магических писем и запечатанных документов. – Однако у меня было время подумать над тем, что мне делать на предстоящем суде. – Вау, – выдал Блиц, когда перед ним наконец шлепнули помятой повесткой в суд. – А я думал, что залет от греха Похоти дает хоть какой-то «иммунитет». – Блици, мы же не в сериале про дворцовые перевороты! А судебный иммунитет бывает только у судей, – хохотнул Столас, кладя перед собой гримуар. Он провел пальцами по корешку с огромным алым камнем, снова ощущая связь с ним и собственную силу. Открыть на пробу портал он пока не решался, еще осторожничал. – А это еще что? – заметив рядом с повесткой единственные аккуратно сложенные документы, спросил Блиц. Не дожидаясь ответа, он взял полистать их с умным видом, цепляясь глазами только за знакомые слова: Малое предприятие, оказывающее услуги…

…переход в собственность лица

Право владения…

Блицу сначала это казалось обычным нудным и скучным договором, пока он не долистал до последней страницы и не обнаружил в подписантах некого Блицо Бакзо. – А это… – Столас попытался забрать договор, но бес вцепился в него мертвой хваткой, – Я хотел с тобой серьезно поговорить, но ты меня опередил. Вильнув хвостом, Блиц подозрительно прищурился. Все документы, где он когда-либо стоял в подписантах, никогда не доводили до добра, потому что он их не читал. – Это мой, как ты его назвал, «иммунитет» в суде, – произнес Столас, – Я составил акт передачи «IMP». Это просто фикция, но именно она должна будет стать весомым доказательством версии событий, которая будет выдвинута с моей стороны на слушании. – Столс, я-я не понимаю при чем тут мой бизнес, при чем тут я и… – сильно теряясь, затараторил Блиц. Он почувствовал себя беззащитным, понимая, что при всем своем желании не осилит прочитать то, что ему предлагают подписать, просто потому что блядские буквы путаются. – Блиц, – видя, что тот начинает нервничать, Столас встал перед ним на колено и взял за руки. – Для того, чтобы схема сработала, мне нужно задекларировать твою компанию на себя. Прямо сейчас.