Участок

Это задание, которое Леон и ещё несколько человек из его группы были обязаны выполнить, не являлось чем-то грандиозным и примечательным. Обычная зачистка банка, под которым скрывалась очередная лаборатория Амбреллы. Город был заранее эвакуирован и отсутствие гражданских значительно облегчало работу, так что Леон и трое новичков-напарников, приняли решение разделиться, чтобы не дать никому сбежать, если в лаборатории ещё кто-то остался. Ребята были славные, но отправлять их без должного опыта в место, где могли скрываться самого разного рода твари, Леон считал неприемлемым, поэтому отдал им самые безопасные пути, а себе забрал главный вход через банк. Предсказуемо, но по первому впечатлению здание казалось пустым. Леон, как никто другой знал, что может скрываться за тонкими драпироваными занавесками и вымытым, до зеркального блеска, полом. С другой стороны, здесь не было ни характерного тонкого запаха гнили, который сразу же – с самого входа – начинает просачиваться прямо в лёгкие, ни едва заметных краснеющих пятен крови, которые могли остаться, случись внутри нападение или любая другая паника. Но вопреки всему тому, к чему уже было привычно присматриваться, банк выглядел... Хорошо. Настолько хорошо, что вызывал эффект зловещей долины. Даже при эвакуации этих самых гражданских, которые наверняка обязаны были находиться здесь, включая прямых сотрудников, невозможно оставить такой идеальный порядок. Пусть и без признаков присутствия зомби и паразитов, но должны были остаться детали в виде незапертой двери в техническое помещение, сдвинутого на несколько сантиметров дивана у входа, разбросанных по столу стопках бумаг. Но чем дальше Леон шёл, осматриваясь вокруг, тем понятнее становилось одно - их ждали. Об их приходе уже было известно заранее и оставалось только надеяться, что остальные трое ребят смогут справиться с тем дерьмом, которое поджидает их впереди. Сам агент был уверен что справится, ведь отстрел нескольких сотен зомби в день можно было считать его обычной рутиной. И хотя заражённые встретились Леону много позже, чем он прикидывал, они ясно дали понять, что попытка побега сотрудников Амбреллы не увенчалась успехом. Стоило только открыть неприметную, на первый взгляд, дверь в подвальное помещение, как в лицо сразу же повеяло концентрированной вонью гниения и железа. Несколько десятков живых мертвецов в лабораторных халатах, как один, обернулись на незванного гостя. Леон, может, и хотел бы захлопнуть злосчастную дверь перед их скалящимися лицами, да вот только другого входа в подземье не было, к тому же твари оказались быстрее, чем думалось. Новый штамм вируса, чёрт бы его побрал. Они толпой повалили вслед за запахом свежего мяса, не оставив иного выхода, кроме как бежать. Даже жаль было портить окружающее великолепие здания брызгами густой крови, разлетающимися с падающих, одно за другим, тел, и следами своих тяжёлых ботинок, теперь измазаных не пойми чем. В душу стали закрадывается сомнения о верности решения отправить других на запасные выходы. Если их ждали, то через центральную дверь эвакуироваться было крайне глупой затеей, ведь именно сюда будет сосредоточено основное внимание. Это могло означать два варианта: в лаборатории случилось что-то действительно непредвиденное, из-за чего сотрудники побежали к привычному главному выходу, либо это тоже была ловушка и их намеренно заразили, чтобы скрыть что-то более страшное. Подозрения на второй вариант подтвердились, стоило Леону приблизиться к выходу из банка, чтобы связаться с остальными. Трёхметровая тяжёлая дверь из натурального дуба со свистом пролетела мимо агента. Не успела пыль, от разваливающейся на глазах стены, осесть, как Леон увидел его. Тиран. Монстр медленно вошёл в дыру, которую проделал, и уверенно направился прямиком в сторону агента. Леон сглотнул, на секунду растерявшись и снова ощутив себя юным полицейским, чей первый рабочий день превратился в кошмар, но тут же собрался и рванул в сторону кабинета директора банка, отлично зная, что Тиран последует за ним. Чего он не знал – был ли это тот же монстр, которого он встретил семь лет назад в полицейском участке или нет, хотя выглядел он точно так же, за исключением шляпы. Кожаное пальто, перчатки, штаны и ботинки явно выглядели как одежда, которая повидала немало времени, но шляпа была начищена до блеска и остро выделялась из общего образа. Деталь, сразу же бросающаяся в глаза и заставляющая подкашиваться ноги. Чудовище отстало, что позволило Леону, пару раз от волнения заплутавшему в однообразных и казавшихся бесконечными коридорах, укрыться в кабинете директора, заперев за собой дверь. Он спешно снял набедренную кобуру и несколько сумок с патронами, скинул ботинки, и как только коснулся портупеи с ножом, которую носил на груди, дверь распахнулась, будто там и не было замка. Тиран всё так же медленно вошёл в помещение и замер, словно ожидая чего-то. Ох, если кто-то здесь и ждал этого дня, то это был Леон. Семь долгих лет. Он был готов к этой встрече, как никогда. Агент облокотился о тяжёлый стол позади себя и медленно, не прерывая зрительного контакта, взялся за пояс своих штанов. Чёрт с этой портупеей, сейчас это было неважно. Важно было только то, что в этот раз Тиран первым прекратил их гляделки, уставившись на руки Леона, ловко расстёгивающие ремень. Член стоял так сильно, что было почти больно, поэтому Леон поспешил скорее освободить его от лишних элементов одежды, заодно устроив небольшое шоу для неизменного гостя своих сексуальных фантазий. Он задрал футболку и прикусил её, оголив грудь, одной рукой уперевшись в стол, а второй неспешно и очень вызывающе трогая себя. Тиран был непредсказуем. Он мог в любую секунду убить человека, стоящего перед ним, но вместо этого лишь неотрывно смотрел на то, что тот вытворяет. И это заводило ещё больше, настолько сильно, что Леон уже начал думать о том, чтобы кончить так, однако, любые мысли сразу же вылетели из головы, стоило монстру двинуться. Тиран оказался вплотную так быстро, что помутнело перед глазами, усадил свою добычу на стол, подняв тело агента с той же лёгкостью, что годы назад, и поцеловал, сразу же пуская в ход свой нечеловеческий язык. Леон застонал из-за того, с каким рвением Тиран исследовал его рот и из-за того, что его чувствительный член оказался зажат между собственной горячей кожей и чужим холодным кожаным пальто. Агент обвил руками мощную шею монстра и прижался ещё теснее, чтобы между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства. Тело расслабилось и Тиран отстранился, уложив агента спиной на стол. Силы так быстро покинули Леона, а разум помутнел, что становилось немного страшно. И этот крохотный страх перед тем, что произойдёт дальше, лишь подогревал своими искрами костёр разгоревшегося желания. Ему – Леону – борцу за справедливость и выживание, уже много лет служащему в правительственной организации и чуть ли не ежедневно вытаскивающему этот проклятый мир из очередной передряги, сейчас было категорически плевать на моральные и этические стороны своих действий. Весь мир вокруг превратился в сплошной белый шум и перестал существовать. Все правила, уроки, принципы – всё растворилось в пелене оглушающего удовольствия. Он хотел лишь одного – быть оттраханым монстром, на которого должен охотиться. И который, видимо, был с ним солидарен в желаниях. Леон кончает сразу же, как Тиран насухую вставляет в него первый палец. Не давая опомниться, монстр наклоняется и заглатывает гиперчувствительный, сейчас, член, сразу до основания, из-за чего рот агента открывается в немом крике. Второй палец появляется рядом с первым, вызывая боль, в то время как член, всё ещё пульсирующий в оргазме, обвивает вокруг чужой язык, словно пытаясь выдоить досуха. Ко второму пальцу почти сразу же добавляется третий и Леон отчего-то чувствует желание оправдаться за то, почему его тело не требует тщательной подготовки. Однако он не успевает сказать ни слова, как пальцы проворачиваются внутри и сильно надавливают на самое чувствительное место, заставляя увидеть звёзды перед глазами. Даже то, что кожа перчаток туго трётся о живую плоть без дополнительной смазки, не помогает отвлечься, а только что кончивший член и не думает опадать. Когда подготовки, казавшейся бесконечной, по мнению Тирана становится достаточно, он отстраняется от Леона, с пошлым звуком выпуская его член изо рта и заодно вынимая пальцы. Леон же, в свою очередь, несмотря на непослушное тело, одновременно расслабленное и напряжённое, как тетива после выстрела, слезает со стола и самостоятельно хватается за ремень на штанах монстра. За годы, во время которых он лишь на десять процентов состоял из праведности, а на остальные девяносто - из греха, Леон поднабрался наглой смелости, которая смогла удивить даже монстра, хотя тот и чувствовать-то вряд ли умел. Как ни странно, Тиран, словно давая добро на продолжение, сам опёрся о стол и только с интересом смотрел бледными глазами, как агент, стоя перед ним на коленях абсолютно голый, если не считать задранной футболки и удерживающей её портупеи, расстёгивает его штаны. Добравшись, наконец, до чужого члена, Леон был готов кончить снова лишь от одного его вида. Каким же он был наивным тогда, когда, только выпустившись из полицейской академии, мечтал стать стражем правопорядка. Вот его настоящее предназначение – быть послушной игрушкой для удовлетворения желаний одного из удачных экспериментов Амбреллы. Ненормально, неправильно и, наверное, даже безумно было иметь такие желания. Тот наивный двадцатилетний Леон наверняка пришёл бы в ужас от происходящего, но того Леона больше не существовало. Сейчас единственным настоящим был тот, который, с жаждой умирающего, пытался взять в рот Тиранов член хотя бы наполовину. Он полностью прошёлся языком по всей длине, вылизал, словно это был самый дорогой десерт из французского ресторана, и сжал губами головку, двигая головой в попытке заглотить глубже, пока член не заблокирует горло. Тиран, до этого безучастно наблюдавший за зрелищем, внезапно схватил агента за волосы и стал двигать его голову сам. Стало нечем дышать, на глаза навернулась слёзы, кожа губ была готова треснуть от натяжения, но, чёрт возьми, как же было хорошо. А стоило монстру действительно вставить глубже, при этом пальцами второй руки размазав стекающую по подбородку слюну ещё ниже, чтобы почувствовать свой член внутри чужого горла, как Леон кончил снова, даже не прикоснувшись к себе. Жар собственной похоти слился с эйфорией, которой агента накрыло сразу после того поцелуя, и вылился в оргазм ещё более сильный, чем первый, заставив балансировать на тонкой грани между потерей сознания и реальностью. Словно сквозь пелену он почувствовал, как его поднимают, а затем бросают на кожаный диван, стоящий у стены. Тиран, не давая даже секундной передышки, широко развёл ноги Леона и вошёл в него языком, заставив вымученно простонать. Это было слишком – нервы казались оголёнными проводами, по которым били металлической арматурой. Тело непроизвольно стало искать спасения и пытаться уйти, но монстр крепко прижимал его одной рукой к дивану, на корню пресекая слабые трепыхания. Леон бы убил его, если бы он прекратил. Он ждал этого дня слишком долго, чтобы всё закончилось едва начавшись. Наконец, вдоволь наигравшись с его задницей, Тиран перешёл к активным действиям. Он склонился над телом агента, точно как в первый раз, и глубоко поцеловал, словно пытаясь отвлечь от болезненного чувства заполненности, вызванного огромным членом. Леон громко застонал в чужой рот, впиваясь пальцами в ткань пальто. Вот то, чего так не хватало. Боль, смешанная с умопомрачительным удовольствием, не позволяющие думать ни о чём, кроме коротких глубоких толчков и звуков шлепков кожи о кожу. Трое товарищей, которые уже давно могли пополнить собой ряды зомби, миссия по зачистке подземной лаборатории, к которой агент так и не добрался, незапертая дверь, через которую любой мог бы увидеть, чем здесь занимается биологическое оружие и один из лучших солдатов правительства – всё это не имело значения. Ничто не казалось важным, пока движения внутри возносили на ранее неизведанные части небес. Леон представлял, как сейчас выглядел со стороны – шальные, абсолютно пьяные глаза, видящие всё сквозь мутную пелену, приоткрытые влажные губы, руки, крепко-накрепко вцепившиеся в Тирана, огнём горящий румянец, полностью покрывший лицо и расползающийся по груди словно пятно от пролитого вина, широко разведённые ноги с поджимающимися от удовольствия пальцами. Зрелище, абсолютно недостойное звания. Возможно, его бы и мучал стыд за свои желания, но если он в двадцать один, едва выбравшись из Ракун Сити, краснея и плача вставлял в себя пальцы, представляя себя под чудовищем, то теперь ему остаётся лишь наслаждаться происходящим. Тот единственный раз стал точкой невозврата, где все мысли о правильности остаются за ней вместе со здравым смыслом. Когда Тиран чуть сменил угол, чтобы теперь всей длиной своего члена задевать самые чувствительные точки, Леон уже мог лишь скулить на одной ноте и слабо подмахивать бёдрами. Пусть монстр двигался медленно, входя и выходя с одной скоростью, чуть задерживаясь внутри только головкой, агент неосознанно проводил параллель между сексом с ним и тем, что он делал наедине с собой. И, чёрт возьми, разница была длиннее и толще, чем расстояние от Марианской впадины до Эвереста. Ничто не могло вызвать таких сильных ощущений, как это делает Тиран, задевая в нём все самые нужные точки, возбуждая все его нервы до последнего. Леон пережал свой член у основания, надеясь ещё хоть на короткое мгновение продлить удовольствие, но было уже поздно, – оргазм накрыл его волной, напрочь сметающей всё на своём пути. Он снова едва не отключился, но смог, несмотря на заплетающийся язык, рыкнуть, чтобы Тиран не останавливался. Монстр, видимо, и не думал это делать. Схватив тело полицейского за бёдра он принялся нещадно двигаться внутри, в жёстком и рваном, несравнимо бешеном темпе, натягивая того на себя прямиком сквозь оргазм. Леон закричал, чувствуя, как острота ощущений мгновенно выкрутилась до максимума и оглушила своей вспышкой. Было больно и потрясающе приятно одновременно, Леон судорожно прижал руку к низу живота, чувствуя выпуклость таранящего его на каждом новом толчке, члена и, казалось, на секунду всё же отключился от реальности. Он ничего не видел и не слышал, ощущая лишь дрожь собственного тела от переизбытка чувств. В попытке догнать собственное удовольствие, Тиран задвигался ещё более жадно, быстро, сильно. Леон, к своему ужасу всё ещё возбуждённый, попробовал подстроиться под яростный тепм, но голова кружилась после нескольких оргазмов подряд, а тело сделалось непослушным и тяжёлым. Всё, что ему оставалось, это принимать в себя член, ощущая жжение и жар, распирающие изнутри, несмотря на неприятные ощущения, вызванные гиперчувствительностью и кажущиеся смехотворными. Очередной оргазм накрыл внезапно, стоило только почувствовать последний рваный толчок и наросты, появившиеся точно как впервый раз и попадающие именно туда, куда больше всего хотелось, а затем пульсирующее тепло, наполняющее до краёв. Внезапная слабость оглушила, размазала, глаза сами собой закрылись, а руки отпустили, наконец, чужую одежду. Хотелось навсегда остаться в этом моменте – пить, льющиеся через край, живительные эмоции, ощущать внутри почти болезненное давление, чувствовать холодное глубокое дыхание у тонкой кожи шеи. Последнее, что Леон запомнил перед тем, как всё же потерять сознание, было скользкое касание языка от губ к щеке, словно дающее обещание о том, что они ещё встретятся. Когда Леон очнулся, бог знает сколько времени спустя, он уже был один. Тело сопротивлялось даже малейшему движению, но агент у него не спрашивал, наскоро вытирая скользящие по внутренней стороне бёдер капли и спешно одеваясь. Каким бы выжатым он себя не чувствовал и как бы не ломило поясницу, а работа, которую всё ещё надо было выполнить, никуда не делась. Приятным откровением стало то, что по дороге в лабораторию все заражённые были мертвы, неподвижной массой подпирая некогда белые стены. Ярко выделяющиеся следы больших кулаков повсюду, очень красноречиво намекали, кто упростил жизнь Леона и сэкономил ему патроны. Рация зашипела и из неё послышались голоса ребят, уже ждущих его на нижнем уровне. Леон улыбнулся, слушая рассказ о внезапно появившемся и так же внезапно исчезнувшем монстре, который перебил всех заражённых, и поспешил к ним.