Уроки шитья

      С того самого дня, как бабушке стало лучше, весенние деньки, до этого тянувшиеся медленно и тяжело, вновь помчались вперёд своим привычным быстрым темпом. Стало лучше, стало легче. Действительно наступила весна. За которой невероятно скоро пришло и лето, сменяя подругу и привнося свои порядки. Летнее солнце, греющее и даже испепеляющее, прохладный, но чаще всего теплый, ветерок и летние дожди.       Это лето начиналось потрясающе и обещало быть таковым до самого конца. Целое лето, которое можно посвятить шитью, общению с бабушкой и прочим вещам, как совместным, так и не очень. Лучшее, что только может быть.       Может быть, именно поэтому первый летний месяц пролетел так незаметно. Просто, вроде засыпаешь и в календаре пятое июня, а просыпаешься – первое июля. Которое стремительно сменяется пятым, десятым, пятнадцатым июлем. Прошла целая половина второго месяца, и с одной стороны это удивляло Юджина, а с другой стороны ему было ни горячо ни холодно от этого осознания. В любом случае, ему не о чем жалеть и переживать, ведь он потратил каждое летнее мгновение с удовольствием.       Это было только начало, но оно было очень насыщенным и наполненным незабываемыми впечатлениями. Юджин наконец смог прочитать те книги, на которые у него не хватало времени в учебное время; улучшил навыки шитья; стал больше рисовать и бывать на свежем воздухе вместе с бабушкой. Единственное, что расстраивало, это родители, которые вновь отдалились, погружаясь в работу полностью.       Но всё отлично, пока рядом бабушка. Которая, к слову, иногда уговаривала их на совместный ужин в конце дня.       — Вам тоже нужен отдых, — говорила она, заглядывая к ним, — и Юджину вы нужны. Дорогая, нельзя забывать про ребенка.       Тогда они откладывали работу, мыли руки и усаживались за накрытый стол. И тогда Юджин становился самым счастливым ребенком в мире. Иногда ему удавалось поболтать с ними, хотя бы немного, и ненадолго увидеть их улыбку, почувствовать их руки на щеке или волосах.       И для счастья больше ничего не нужно. Только совместный ужин, семейные разговоры, теплые руки родителей и бабушка, что всегда сидела рядом по правую руку.       Рядом с бабушкой время шло намного быстрее, но вот в такие семейные вечера время летело с ещё большей скоростью. Наверное, именно поэтому второй летний месяц пролетел так незаметно. Хотя с родителями им удавалось поужинать не часто, раз-два в несколько недель. Но и это уже большое счастье.       Август. До возвращения в школу осталось совсем немного и Юджину очень хотелось провести каждую секунду с пользой, с впечатлениями, с удовольствием, с родителями. Поэтому каждый новый день отличался от предыдущего кроме одной постоянной детали – шитьё. Вчера Юджин читал, сегодня рисовал, завтра будет прогулка до детской площадки. А в один прекрасный, но дождливый день Юджин, отыскав в шкафчике цветную бумагу, вдруг вспомнил, как их учили делать несложные фигурки из бумаги. В основном это были животные. Поэтому после обеда мальчишка сначала продемонстрировал бабушке все свои умения, всё, что помнил и смог вспомнить, и всё, что получилось. Что-то вышло не очень, но большинство поделок получились отличными, ведь Юджин, как часто говорила бабуля, очень терпеливый, усидчивый и старательный мальчик. А это отличный фундамент для неплохого результата.       — Наверное, я могу собой гордиться. — вдруг говорит мальчишка, пытаясь сделать лисенка из бумаги. Самый простой вариант, который им показывали в классе. — Ты так меня хвалишь.       — Можешь. И я тоже горжусь тобой. Тобой, твоими попытками и стараниями, твоими удачами и неудачами. — на последнем слове Юджин немало удивился и поднял на женщину недоумевающий взгляд, замерев. — Ты молодец, Юджин. Я очень тебя люблю.       Находится мальчишка не сразу. Слова бабули всё эхом отзываются в сознании, согревая и радуя. Успокаивая, несмотря на всю их непривычность.       — Т-ты ведь говоришь так именно поэтому. — решается поговорить Юджин, наверное, желая разрешить возникший в голове конфликт. Возвращается к будущему лисенку, чтобы не смотреть в глаза во время такого нелёгкого диалога. — Потому что любишь. Гордиться чьими-то неудачами можно только если ты любишь того человека.       — Именно поэтому и нужны близкие люди. — отвечает женщина, с интересом смотря на внука. — Чтобы быть рядом и поддерживать, несмотря на неудачи и промахи. Принимать человека полностью, обеспечивать ему безопасное и комфортное место, где его всегда ждут и примут любым.       Юджин хмурится. Так по-взрослому, так серьезно. Обдумывает слова бабушки. А потом лицо его смягчается, возникшие морщинки разглаживаются и он кивает, давая понять, что понял. Женщина только понимающе улыбается.       — А хочешь я покажу тебе, как сделать лягушонка из бумаги? — предлагает бабуля, когда Юджин наконец заканчивает с лисенком.       Стоило видеть эти детские глаза, что загорелись в одну лишь секунду и напоминали две ярких звёздочки. Эта идея ему однозначно понравилась.       Решив сделать перерыв в шитье, все последующие дни они посвящают поделкам из бумаги, начиная с самого простого и постепенно переходя к вариантам посложнее. За этими занятиями половина месяца пролетела незаметно. А потом бабушка вновь заболела и занятия пришлось отложить. Но несмотря на это выглядела она хорошо и могла спокойно передвигаться по дому, шутить и смеяться.       Привычные активные занятия им пришлось заменить занятиями поспокойнее. Например, чтение книг, разговоры, совместный просмотр фильмов по телевизору и каких-то глупых, но забавных передач. Они всё ещё могли рисовать. Слушали музыку. Несмотря на то, что Юджин вновь поник и поутих, он очень старался держаться рядом с бабушкой молодцом и поддерживал её как мог. Женщина делала то же самое.       Даже когда ей было трудно передвигаться без посторонней помощи, даже когда она не могла встать с кровати, женщина всё равно продолжала улыбаться ему, сжимать его ладошку в своей. Пока она могла говорить, она всячески старалась объяснить ему, что всё хорошо, это нормально, и с ней всё будет замечательно. И что очень скоро не будет больно. Что он не обязан улыбаться и может спокойно плакать, может всё также делиться с ней своими чувствами. Что ему стоит держаться и продолжать жить дальше, ради неё.       А потом ей стало трудно говорить. Руки не поднимались. Иногда и глаза не могли открыться. Но улыбка. Эта теплая, любящая улыбка никогда не исчезала с её губ, будто застыла. И в этой улыбке не было боли, не было вынужденной меры, чтобы не ранить Юджина. Не было ничего, что заставило бы Юджина чувствовать себя виноватым.       Ведь даже в зелёных, потускневших глазах, была эта безграничная, абсолютная любовь. А глаза врать не могут. И эта любовь была намного сильнее боли, которую испытывала женщина.       А ещё Юджин очень хорошо помнил и слова любви, которые бабушка тоже часто говорила, пока могла. Слова любви, веры в него, слова о том, как она горда тем, что у неё растет такой внук.       И даже её слезы не являлись слезами боли или тоски. Это было облегчение.       А потом её теплые руки перестали греть.       Перестало биться сердце.       Глаза не открывались.       Она не шевелилась.       Не плакала.       Не дышала.       И тогда потрескавшийся и потускневший мир окончательно обрушился на детские плечи. Задавил. Поверить в это было невозможно. Но держаться помогали те слова, которые бабушка успела ему сказать.       Но даже так. Он ушел в себя. Общался с родителями, пока они общались с ним, но не пытался также поужинать вместе с ними, как раньше. Не подходил без необходимости. И они, к сожалению ли, к счастью ли, поступали точно так же.       И то ли поэтому, то ли почему-то ещё, но каждый раз, когда он просыпался со слезами на глазах после сна, в котором ему снилась бабушка, он не прибегал к родителям, а справлялся с этим сам.       Хотя раньше он без колебаний пришел бы к ним.       Хотя, в большинстве случаев, раньше он всегда приходил к бабушке и засыпал вместе с ней.       Теперь многое не было как раньше. Даже он сам. Ведь что-то, всё же, надломилось.       Ничего не будет теперь как раньше.