Победителей не судят

За каких-то два часа пути до Третогора их застигла ужасная буря. Дождь сек так сильно, что спутники приняли решение остановиться на ночлег и выступить утром, когда погодный катаклизм уляжется. Разумеется, перспектива мокнуть в лесу под открытым расколотым непогодой небом не прельщала никого из них, но выбора не оставалось, и, по счастью, недалеко от дороги обнаружилась пустая стоянка лесорубов. Эмгыр и Яап устроили своих коней под надежным навесом, а сами расположились в одной из крохотных хижин, разожгли огонь в очаге и вытащили из дорожных сумок остатки припасов, чтобы поужинать в последний раз перед тем, как доберутся до реданской столицы. Юный ведьмак, всю дорогу не дававший спутнику покоя расспросами о том, что ждало его в большом городе, никогда не довольный полученными ответами, на сей раз, почти не проронив ни слова, широко зевая, улегся на низкую лежанку, как был — в сапогах и плотном походном плаще — и, казалось, задремал. Эмгыр же, пусть и уставший ничуть не меньше мальчишки, некоторое время продолжал сидеть у тихо потрескивавшего огня, погрузившись в размышления. Перед отъездом из крепости Иан, похоже очень воодушевленный его торжественным обещанием, рассказал Эмгыру все, что знал о природе того существа, с которым юноша надеялся побороться, и, хотя сведений у эльфа оказалось не так уж много, тут было, над чем подумать. А в назойливом обществе Яапа сделать это в тишине и покое совершенно не удавалось. Все, что Эмгыр сумел вынести из довольно путанных рассказов Иана, сводилось к нескольким простым тезисам — существо, жившее в теле Фергуса вар Эмрейса, захватило его по добровольному согласию бывшего Императора, и обладало необъяснимой, почти безграничной силой. Оно было способно исполнять желания — до той степени безумные и в иных обстоятельствах невыполнимые, пока они не противоречили базовым законам бытия. К примеру, говорил Иан, Фергус и его таинственный партнер — а их, как понял Эмгыр, действительно было двое — не могли противиться закону унисона сигнатур. Те, кто был связан истинной любовью, не стали бы, по велению таинственной силы, восставать друг против друга и причинять вред один другому. На того, кто находился под сенью унисона сигнатур, не действовали проклятья. Именно поэтому — предположил Иан — Фергус и не желал являться перед Эмгыром, когда тот упорно взывал к нему. Желание свободы, которое юноша намеревался загадать, было для существа неисполнимым. Кроме того, неведомая сила не могла заставить людей полюбить друг друга, не умела воскрешать из мертвых и напрямую обманывать. Опасность таилась в другом — заключивший договор с тварью, никогда не мог быть уверен до конца, как именно неведомый развернет его желание, ибо даровал он не то, чего кто-то хотел, а то, что он просил, и не более. На Фергуса не действовала ни одна из практикуемых на Континенте магий — ни стихийная, ни магия Знающих, ни некромантия. Иан не был уверен, каким именно образом существо впервые появилось в их мире, ибо по природе своей явно изначально к нему не принадлежало. Эльф полагал, что сущность призвали много лет назад при помощи ритуала гоэции, пошедшего не по плану. Иан потратил четыре года обучения в Оксенфуртской Академии на кафедре древней эльфской словесности, пытаясь найти в старых фолиантах похожий ритуал, но преуспел лишь отчасти. Все найденные схемы, более или менее подходившие под то, что могло бы привести к приходу в их мир этой сущности, эльф педантично записал и отдал Эмгыру. Кроме того, Иан назвал несколько имен тех, кто заключил контракт с Фергусом и его партнером, включая его родного отца, ныне правившего в Аэдирне. Сейчас, сидя над едва тлеющим очагом и прислушиваясь к завыванию мокрого ветра за тонкими стенами хижины, юноша пытался прикинуть, откуда ему следовало начать свои поиски — может быть, и впрямь с разговора с жертвами неведомой сущности? Для ясности, однако, необходимо было понять, что именно он собирался искать, и пока задача казалась ему слишком размытой, чтобы быть хоть сколько-нибудь выполнимой. Иан — чародей, имевший степень бакалавра, как никто заинтересованный в решении этого вопроса — за несколько лет нашел то, что нашел, и ему, Эмгыру — человеку, пусть и вполне образованному, не обделенному умом, но совершенно неспособному к магии, далекому от тонких чародейских материй — предстояло каким-то образом превзойти этот результат. В тиши и темноте пропитанной сыростью крохотной комнаты, под звуки бури и ровное посапывание спутника эта задача начинала казаться ему невыполнимой, не говоря уже о моральной стороне вопроса. Эмгыр всем сердцем хотел помочь Иану, сдержать слово или в крайнем случае сделать все, от него зависящее. Но результатом его усилий в идеале должно было стать освобождение Фергуса вар Эмрейса, Гусика, как с нежностью называл его Иан. И этот Гусик рыбьей костью стоял у Эмгыра в глотке. Юноша собирался потратить столько сил, и все ради того, чтобы воссоединить своего — хватит врать хотя бы самому себе — возлюбленного с его супругом, чтобы дальше они жили долго и счастливо. Эмгыр, усилием воли откинув от себя отчаяние, решил, что утро вечера мудренее. Он прикрыл усталые глаза, а, когда поднял веки, увидел, что на полу у его ног сидел черный стриж, успевший уже опустить желтоватый конверт юноше на колени. Накатившая было унылая сонливость, мгновенно отступила, Эмгыр не сдержал счастливой улыбки, аккуратно взял послание в руки и надорвал краешек конверта. — Любовная записочка от мастера Иана? — послышался со стороны лежанки насмешливый голос, и юноша вздрогнул от неожиданности. Яап лежал на боку, подперев голову рукой, и паскудно лыбился по весь рот, чуть ли не подмигивал игриво и сально. — Что ты сказал? — с угрозой переспросил Эмгыр, пытаясь скрыть внезапное смущение. — Ты меня слыхал, — фыркнул Яап, — этих стрижей я видел, — он кивнул на птицу, — мастер Иан с ними посылает заказы на травы и алхимические элементы в Ард Каррайг. Но едва ли он просит тебя послать ему мешочек квебрита. Да и потом — все знают, что ты втрескался в него по уши. Эмгыр с ужасом почувствовал, как у него запылали уши. Если бы в мальчишку уже не было вгрохано столько денег и усилий, ничего не было проще, чем прибить его прямо сейчас и прикопать в лесу, а ведьмакам в Каэр Морхене сказать, что произошел несчастный случай в дороге. — Кто это «все»? — поинтересовался юноша вместо этого. Яап не переставал скалиться. — Мы с парнями вечно это обсуждали, когда нам поговорить было больше не о чем, — ответил он с ехидным простодушием, — даже ставки делали, трахнешь ты его или нет. Марек вот считает, что вы уже. Но пока нет доказательств, нет и выигрыша. Эмгыр чувствовал, как у него закололо кожу на лице, а по спине прошлась дикая охота ледяных мурашек. Яап, явно заметивший, какой эффект произвели его слова, фыркнул, откинулся на спину и демонстративно закрыл глаза. — Да ты читай, не стесняйся, — заявил он, — а, если надо будет подрочить, я могу выйти под дождь ненадолго. Сколько тебе нужно? Полчасика хватит? От бессильной злости Эмгыр сжал кулаки и тут же, велев себе не вестись на грязные провокации, разжал их и выдохнул. — Я тоже хочу поучаствовать в пари, — заявил он — тон получился на удивление ровным, — ставлю на то, что между мной и мастером Ианом не будет ничего и никогда. — На это уже поставил дядька Лето, — отозвался парнишка, и на сердце у Эмгыра отчего-то потеплело — пусть и в такой дурацкой форме, но верный друг все же решил отстаивать его честь. — Спи, придурок мелкий, — бросил юноша со вздохом, — я понимаю, что за столько лет в крепости, где на много миль вокруг нет никого, симпатичней Геральта, ты не смог набраться опыта по части женщин, и потому интересуешься чужими воображаемыми романами, но ничего — на Пути тебя поучат уму-разуму. Яап снова усмехнулся и прикрыл глаза. Эмгыр же, махнув черному стрижу — мол, ответа пока не будет — спрятал непрочитанное письмо за пазуху, решив, что сейчас для него было вовсе не время. К утру буря улеглась, и под надоедливым мелким осенним дождем спутники быстро добрались до столицы. Яап, впервые очутившийся в таком большом городе, как Третогор, притих и только удивленно таращился по сторонам — Эмгыр не стал утруждать себя экскурсией, которую проводил иногда, если был в настроении, для других новых ведьмаков, и сразу направился на одну из центральных улиц столицы, где в невысоком краснокирпичном здании располагалось представительство ведьмачьей школы, которое про себя он называл «штабом». Идея координировать работу выпускников пришла в голову Эмгыру несколько лет назад, когда количество новых охотников перевалило за первый десяток. Создать штаб ему помог Людвиг, и именно отсюда теперь осуществлялся контроль над деятельностью молодых ведьмаков. Сюда же поступали заказы от знатных домов и правительств. В отсутствие Эмгыра в штабе работали несколько чародеев — для сохранения нейтралитета — представители Севера и Империи в равных долях. Один из них — немного угрюмый черноволосый нильфгаардец — и встретил путников на пороге штаба. — Доброе утро, мастер, — поздоровался он с Эмгыром и быстро глянул на Яапа, — в этом году — только один? Эмгыр кивнул, решив не вдаваться в подробности и не тревожить ум исполнительного клерка лишними историями о гибели учеников во время Испытания. — Это Яап, — пояснил юноша, — специализируется на ближнем бое и поиске. Нужно подобрать ему оружие по руке и доспехи по размеру. Клерк кивнул, критически оглядывая мальчишку. — Не слишком он мелковат для ведьмака? — осведомился чародей наконец, — а что с глазом? Зрячий? Эмгыр боковым зрением заметил, как Яап опасно нахмурился и побагровел бы от злости, если б не мутации. — Давай я тебе в глаз пропишу, — предложил он чародею с угрозой, — посмотрим, останется ли он зрячим. — Кровоизлияние в белке не мешает обзору, — вмешался в назревающий конфликт Эмгыр, — отправь его пока в оружейную, а потом доложишь о последних новостях. Клерк кивнул, махнул рукой все еще разгневанному Яапу и увел его за собой вглубь здания, чтобы через десять минут вернуться и сопроводить Эмгыра к большой детальной карте в главном зале штаба. Созданная при помощи простейшей, но очень эффективной геомантии, схема Континента отражала нынешнее положение вещей. Одиннадцать фигурок были разбросаны по разным ее частям, и именно отсюда работники штаба следили, чтобы зоны ответственности юных ведьмаков не пересекались, и узнавали, куда и кому из них направить очередное послание с заказом. На отметке «Третогор» располагалась одинокая фигурка с надписью «Иван», а в Вызиме и окрестностях пришлось выставить обычную нефритовую статуэтку — этот регион был рабочей зоной Ламберта, чей ведьмачий медальон не был должным образом зачарован. Эмгыр пытался отправить старому ведьмаку следящий артефакт в качестве «подарка», но тот, неизвестно как разгадавший этот замысел, похоже, повесил медальон на какого-то лесного зверька, и чародеи в штабе пару недель следили за тем, как «безумный старый хер» мечется по окрестностям Вызимы, пока не сообразили, в чем дело. Такая же фигурка располагалась в районе Аэдирна — с Эскелем после истории с Ламбертом ведьмачий штаб решил не связываться. Нильфгаардец Арей с видом боевого генерала над картой сражения деловито докладывал о работе молодых охотников, Эмгыр слушал, иногда задавая уточняющие вопросы, но, в целом, остался доволен — трое из бывших учеников выполняли крупный заказ в районе Цинтры, где шло строительство очередной фабрики, остальные были разбросаны по всему Континенту, и в этом году потерь в их рядах не случилось. Позапрошлой зимой один из ведьмаков сгинул в Пустульских горах, и тело его до сих пор не нашли. — Из Нильфгаарда пришло письмо, — продолжал свой доклад Арей, — в котором сообщалось, что компания «Эмрейс и сын» прекращает поставки, и вместо нее этим займется Императорская служба. — Чем это нам грозит? — поинтересовался Эмгыр, — и как это восприняли в Редании? — Это грозит тем, что на ящиках с продовольствием появятся клейма с золотым солнцем, — ответил Арей, нейтрально пожав плечами, — король Виктор, конечно, был недоволен, но что он может поделать? Крупные заказы Реданской короны выполняются без дополнительной оплаты, зато за работу в районе строительства новых фабрик нам станут платить отдельно. — Иначе говоря, мы остались в выигрыше? — уточнил Эмгыр, и Арей согласно кивнул. — Я зайду вечером, и мы обсудим, куда направить Яапа и какой регион присоединить к его имени в связи с этим. Пока подержите его у себя, чтобы он не путался у меня под ногами. Арей поморщился, но с коротким поклоном принял распоряжение к исполнению. Обычно, возвращаясь на зиму из Каэр Морхена, оставив новых ведьмаков в штабе, Эмгыр отправлялся в Третогорский дворец, чтобы повидаться с Людвигом, и в этот раз он решил не отступать от традиции. Однако у самого входа в здание юноша столкнулся с Иваном, и королевский ведьмак приветственно ему улыбнулся. — Мы не ждали тебя так рано, — заметил он, поздоровавшись. — А я не ждал, что увижу тебя здесь, — ответил Эмгыр, решив не вдаваться в объяснения и не докладывать Ивану о том, почему именно вынужден был покинуть школу до настоящих холодов, — мне казалось, Людвиг — твоя единственная обязанность. С ним все в порядке? Иван пожал широкими плечами. — Его Высочество скучает, — ответил он туманно, — Магдалена уехала из города, а, пока ее и тебя нет, он вечно слоняется, как в воду опущенный. Думаю, теперь Людо повеселеет. А сюда меня позвали из-за какого-то срочного и деликатного задания. Эмгыр чуть нахмурился. — Арей ничего мне об этом не сказал, — заметил он недовольно, — неужто все настолько деликатно. Иван только развел руками. — Идем, — секунду подумав, скомандовал Эмгыр, — будем считать, что я заинтригован. Вдвоем они направились обратно к главному залу, но на пороге встретил их вовсе не Арей, а другой служащий, реданец по происхождению. Видать, Иван не шутил, когда говорил о деликатности вопроса. На Эмгыра реданец посмотрел немного растерянно, явно не сразу сообразив, как ему следовало поступить, а это, в свою очередь, означало, что истинным заказчиком была, по всей видимости, сама Советница Филиппа, и молодой чародей разрывался, не желая ни нарушать субординацию внутри штаба, ни перечить грозной колдунье. Однако принцип нейтралитета, который строго блюли в представительстве, в конце концов победил, и реданец — совсем зеленый вчерашний ученик Бан Арда Лука — повел и Ивана, и Эмгыра за собой в один из дальних кабинетов с защитой от прослушивания. — Дело и впрямь очень непростое, — заговорил Лука, предложив спутникам садиться, — заказ поступил от нильфгаардского посла вар Тарра, и о случившемся пока не знает никто, кроме госпожи Филиппы. Вар Тарра удалось убедить не докладывать ни о чем Императрице, его заверили, что проблема будет решена. В противном случае это грозит международных скандалом. Иван, явно немного оглушенный подобными заявлениями, коротко кивнул, а Эмгыр припомнил вдруг, что слышал уже эту фамилию. Ирра вар Тарр, лучшая выпускница Императорской Академии, протеже Литы вар Эмрейс, несколько лет назад предприняла неудачную попытку познакомиться и сблизиться с ним, но Эмгыр тогда понятия не имел, что кто-то из ее родственников исполнял в Третогоре обязанности имперского посла. Дело становилось интересным. — Единственная дочь господина вар Тарра была проклята, — продолжал, меж тем, Лука, — и госпожа Филиппа не смогла снять с нее чары. — Если Филиппа не смогла, чего вы ждете от меня? — поинтересовался Иван осторожно. Для него, похоже, в воздухе отчетливо запахло жаренным, и Эмгыр мысленно даже посочувствовал ему. — Госпожа Филиппа сказала, что ограничена в своих возможностях, — пояснил Лука, но в тоне его звучала неуверенность, по которой становилось понятно, что колдунья, не особо рассчитывавшая на успех, надеялась скинуть с себя ответственность — и не более того, — она практикует только разрешенную магию, а природа проклятья, наложенного на девицу вар Тарр ей незнакома. Ведьмаки — по крайней мере так наша организация заявляет в своих бюллетенях — в известной мере не ограничены чародейским законом и являются специалистами по любым проклятьям, включая кровные, некроматические и гоэтические. — Да, этот текст придумал я, — мрачно поддакнул Эмгыр. Лука кивнул. — Тебе, Иван, будут предоставлены все возможные ресурсы и полная свобода действий, пока дело остается в секрете, — продолжал он, — госпожа Филиппа просила передать, что очень на тебя рассчитывает. — Понятно, — угрюмо подтвердил Иван безо всякого энтузиазма в голосе. Получив все нужные инструкции, юный ведьмак в компании Эмгыра распрощался с Лукой и вышел из кабинета. Вместе они добрались до выхода, и уже на пороге юноша сказал: — Я пойду с тобой. От этого дела, как я понял, зависит репутация нашей организации, и не то чтобы я тебе не доверял… Иван, которому, наверно, полагалось отказаться от компании и проводить секретное расследование самостоятельно, наконец просветлел и с благодарной улыбкой согласно закивал. К дому посла вар Тарра, расположенного в одном из самых живописных и отдаленных от шумного центра районов Третогора, спутники добрались быстро. Иван, желая хоть ненадолго отвлечься от предстоящей тяжелой работы, по пути расспрашивал Эмгыра о том, что творилось в школе, и тот щедро делился историями, минуя те, что касались его самого. Молодой ведьмак, знавший о трудностях, с которыми Яап прошел свое Испытание и волновавшийся о нем, очень рад был услышать, что казавшийся безнадежным мальчишка все же собирался выйти на Путь. В дверях посольской усадьбы их встретил чопорный седовласый дворецкий в глухой черной ливрее и, сообщив, что господин посол отлучился по неотложным делам, но готов всячески сотрудничать с ведьмаками, проводил гостей к дверям комнаты посольской дочери, после чего, откланявшись, удалился. Едва переступив порог просторной спальни, сейчас погруженной в серую полумглу из-за плотно задернутых штор, Эмгыр понял, что не ошибся. На широкой кровати, укрытая легкой белой простыней, сложив длинные ладони на по-мальчишески плоской груди, лежала его давняя знакомая — Ирра вар Тарр, самая талантливая из выпускниц Магической Академии. Черные кудри — кем-то заботливо расчесанные — были драматично разбросаны по подушке, заострившееся, и без того резкое лицо казалось вылепленным из синеватой глины, но девушка не выглядела проклятой — просто немного осунувшейся и глубоко спящей, словно приходила в себя после затяжной болезни. Лука поведал им, что госпожа вар Тарр в один не самый прекрасный день просто не проснулась, и, как бы ни старались ни ее горничная, ни отец, ни Филиппа, не в силах были ее разбудить. Ирра дышала, ее сердце билось ровно, но сознание в ней не удалось нащупать даже чародейке, способной прочесть мысли того, кто пусть несколько месяцев лежал в забытьи. Вместо Ирры, казалось, в постели осталась пустая оболочка, живая, но совершенно бездушная. — Начнем с того, что осмотрим жертву, — объявил о своих намерениях Иван, словно сдавал Эмгыру сложный экзамен, и тот ободряюще кивнул ведьмаку. Постель, в которой лежала Ирра, была хрусткой и свежей, благоухала ландышами, и становилось понятно, что тело девушки, должно быть, тоже омыли и переодели в чистую целомудренную хлопковую сорочку. Иван, до сих пор занимавшийся в основном тем, что оберегал реданского принца от неверных решений, немного растерянно и неловко принялся за осмотр, а Эмгыр остановился в шаге от него и наблюдал за процессом. Иван прощупал ее пульс, прижал пальцы ко лбу, чтобы оценить температуру тела, попытался приоткрыть сомкнутые веки — глаза под ними зияли синеватыми белками. Покончив с этим, ведьмак отстранился и неловко замер над телом. — Нужно осмотреть ее, — подсказал Эмгыр, — нет ли на теле отметин и ран. — Имеешь в виду, под одеждой? — осторожно переспросил Иван. Юноша фыркнул. — А ты умеешь видеть сквозь ткань? — осведомился он, и заметив панику в глазах мальчишки, покачал головой, — я думал, таскаясь следом за Людвигом на все эти рауты и приемы, ты научился раздевать чародеек без лишнего смущения. — Да, — Иван опустил взгляд, — но только с их согласия… — В последний раз, когда я видел Ирру, она всем своим видом показывала, что не прочь, чтобы я сорвал с нее платье, — усмехнулся Эмгыр, — ну-ка, отойди. Потеснив Ивана от ложа Ирры, он приподнял девушку за плечи и принялся стаскивать с нее сорочку. Молодой ведьмак, отмерев, ринулся помогать, и вместе они быстро раздели посольскую дочку донага. Тело ее — статное, плотно сбитое и чуть угловатое — оказалось девственно чистым — ни шрамов, ни магических знаков на нежной оливковой коже не обнаружилось. Эмгыр хотел предложить провести более глубокий, врачебный осмотр, но отринул эту идею, боясь, что Ивана хватит удар от смущения. — Медальон не вибрирует, — заметил, меж тем, молодой ведьмак, наконец отходя от постели, — я не чувствую сигнатуры проклятья, видимо, это и поставило Филиппу в тупик. — Похоже на то, — согласился Эмгыр, — тогда осмотрим комнату, а потом допросим ее горничную. Если ничего не добьемся, пошлем за отцом. Спальня Ирры, по всей видимости, убиралась регулярно. В тяжеловесных дубовых комодах и шкафах не обнаружилось ничего интересного — изящные модные наряды висели, как по линейке, легкое кружевное белье оказалось сложено ровными стопками, и меж шелковых завалов не нашлось ничего, даже припрятанного кинжала или личного дневника. Проходя по комнате из угла в угол, однако, Иван вдруг замер у пустой стены и с интересом уставился на нее. — Медальон вибрирует, — сообщил он, — похоже, на стену наложена какая-то иллюзия. Эмгыр подошел ближе, ощупал ровный слой парчовых обоев, постучал по перегородке. — Ты умеешь снимать такие иллюзии? — поинтересовался он у Ивана, но тот лишь покачал головой. — В штабе есть соответствующие артефакты, — ответил он, — но они выдаются только под расписку. — Сгоняй к Луке — скажи, это необходимо для расследования, — распорядился Эмгыр быстро, — а я пока допрошу горничную. Иван поспешил выполнить поручение, а в спальне через несколько минут появилась миловидная немолодая женщина — вся в черном — и, как быстро убедился Эмгыр, разговаривавшая только по-нильфгаардски. Для него, впрочем, это не было препятствием, родной язык за последние годы он позабыть не успел. — Госпожа Ирра вернулась под утро, — женщина, которую Эмгыр усадил в кресло лицом к окну, затылком к постели молодой хозяйки, мяла в руках белоснежный платок и прятала глаза, но скорее он волнения, чем для того, чтобы утаить правду, — я не спала — ждала ее, у госпожи бывали поздние свидания, так что ничего необычного я поначалу не заподозрила. Она не позвала меня, чтобы я помогла ей раздеться, но и это случалось прежде. Госпожа Ирра не любила, когда ее трогают, если она, ну… — В подпитии, — подсказал Эмгыр. Горничная кивнула. — Когда я заглянула к ней на следующий день — не слишком рано, время шло к полудню, — продолжала она, — госпожа Ирра лежала на кровати — полностью одетая, в том, в чем вернулась накануне, и спала… Я попыталась ее разбудить, но…- женщина судорожно втянула воздух, — но не смогла. — Ее переодели? — уточнил Эмгыр, хотя это было очевидно. Горничная кивнула, — куда дели одежду, в которой Ирра вернулась? — Я отдала ее прачкам, — ответила женщина, — платье висит на своем месте. Туфельки госпожи тоже пришлось отмывать — они были все в грязи, точно она по болоту ходила или шла до дома пешком… Эмгыр досадливо поморщился — их с Иваном допустили до тела слишком поздно, и большая часть улик оказалась уничтожена прилежными прачками. — Были ли на ней какие-то украшения? — спросил он. Драгоценные камни, особенно те, которые носили на себе чародейки, могли хранить магическую сигнатуру очень долго. Женщина, кивнув, поднялась, отошла к большому туалетному столику в углу спальни, открыла одну из шкатулок и передала Эмгыру пару увесистых гранатовых серег и подвеску на золотой цепи с таким же камнем. — Вам знакомы эти украшения? — уточнил он, взвесив драгоценности на ладони, — вы знаете, откуда они у Ирры? — Их подарил госпоже ее отец, господин граф, — ответила женщина, — еще в Нильфгаарде. Ирра очень их любила. Забыв постучать, в дверях появился Иван. Эмгыр поблагодарил горничную и отпустил ее, а потом с нетерпением глянул на ведьмака. — Принес? — спросил он. Иван гордо вытащил из кармана небольшой круглый предмет с тонкой резьбой по золотому краю. — Действуй. Парень решительно шагнул к таинственной стене, провел артефактом рядом с ней, и через мгновение белоснежная гладь обоев дрогнула, а взорам юношей предстала узкая дверь без замка и ручки. Эмгыр подошел ближе. — Чувствуешь что-нибудь? — спросил он Ивана — соваться в потайную комнату чародейки, даже такой неопытной, как Ирра, без подготовки было просто глупо. Молодой ведьмак прислушался. — Медальон чует магию, — произнес он, — но не от двери, а глубже. — Не дожидаясь новых инструкций, Иван толкнул перегородку, и та легко поддалась, открыв любопытным взорам вход в довольно тесную темную комнатушку. Иван вошел первым, по привычке заботливо прикрыв спутника своей широкой спиной. При помощи огненного знака щелчком пальцев — не удержался от эффектного жеста — он зажег сразу три свечи, заботясь о товарище, не обладавшем кошачьим зрением, и помещение озарил неровный золотистый свет. То место, где они оказались, больше всего походило на крохотную чародейскую мастерскую. Тесное пространство комнаты плотно заполнили два стола — один лабораторный — стеллаж со свитками и книгами, невысокий шкаф с вертикальным рядом узких ящиков. Здесь царил образцовый порядок, и на первый взгляд юноши не заметили ничего необычного — реторты и пробирки на одном из столов оказались чистыми, без следов алхимической работы, книги выстроились в четкий ряд, и на корешках Эмгыр не обнаружил запрещенных или опасных названий. Иван, меж тем, выдвигал один ящик за другим, похоже, совсем осмелев, но тоже, видимо, не находил ничего занимательного. Наконец, добравшись до нижней ниши, он удивленно присвистнул. — Вот это да, — выпалил он, и Эмгыр, отвлекшись от просматривания очередного свитка с рецептом, заглянул ему через плечо. На дне последнего ящика на шелковой подушечке лежал довольно пугающий набор предметов — тонкий длинный стилет, видимо, серебряный, с ржаво-рыжими пятнами на лезвии, сплетенная из золотистой соломы кукла с пришпиленной к круглой голове прядью вьющихся черных волос, тоже измазанная чем-то бурым, и крохотный фиал из зеленого стекла, наполовину наполненный какой-то белесой жидкостью. — Кажется, я как раз видел что-то подобное в одном из свитков, — мрачно заметил Эмгыр. Он снова вернулся к стеллажу, пошарил среди бумаг и вытащил одну — свернутую в плотную трубочку, которой до этого не придал значения. Иван, перехватив свиток из рук спутника, пробежал содержимое глазами. — Любовный приворот, — констатировал он, потом глянул на стилет и куклу, — значит, это… — …та самая кровь, — Эмгыр сдвинул брови, — интересно, чьи это волосы. — Мне кажется, я знаю, — заметил Иван похоронным тоном. Он снова выдвинул один из верхних ящиков и извлек на неровный свет маленький круглый портрет. — Я не думал, что это важно. Ирра заказала его у придворного художника, мы с Людвигом даже жалели ее из-за этой ее безнадежной влюбленности. Эмгыр взял портрет. С крохотного холста, вставленного в изящную черную рамку с золотыми солнцами на него взирали его собственные глаза. — Мы виделись с ней лично всего один раз, — стараясь не выдать поднявшейся в нем вдруг необъяснимой брезгливости, заметил он, — когда она успела срезать у меня волосы? — Брукса пела, — пожал плечами Иван, — может, ты отвлекся? Помнишь, как настойчиво Ирра просила Магдалену вас познакомить? Может быть, она все это продумала заранее. Мне интересно другое — если она была такой талантливой чародейкой, почему приворот не сработал? — Это дистанционное заклятье, — невольно хмыкнул Эмгыр, решив не уточнять, что на человека, связанного унисоном сигнатур, подобные чары не действовали вовсе, — оно направлено на магическое ядро. А у меня его нет. Ивана, похоже, это объяснение вполне удовлетворило. Он снова повернулся к ящику, вытащил стилет и старательно его обнюхал. — Женская кровь хранит память долго, — заметил ведьмак, — а эта — ничем не пахнет. Думаю, ритуал Ирра проводила несколько недель назад, может, даже месяцев. Едва ли ее нынешнее состояние — результат неверно наложенных чар. — И вряд ли это ее первая попытка, — согласился Эмгыр, — на свитке стоит вотермарка Оксенфуртской Академии. Добыть его было непросто, а волосы мои она срезала несколько лет назад. Но следы прошлых ритуалов мы теперь не найдем. — Вот это упорство, — хмыкнул Иван, — и это при том, что вокруг столько парней… Эмгыр бросил на него тяжелый взгляд. — Я Эмрейс, — с достоинством отчеканил он, и молодой ведьмак с усмешкой поднял ладони, капитулируя перед таким аргументом. — Если этот способ не сработал, и я не примчался из Каэр Морхена, чтобы заключить ее в свои объятия, возможно, Ирра попробовала что-то еще. — Ты прав, — уже серьезно согласился Иван, — но что? — Горничная рассказала, что накануне несчастья Ирра уходила куда-то и вернулась под утро в грязной обуви, — сказал Эмгыр задумчиво. — Значит, скорее всего, она выходила за границы города, — подхватил ведьмак, — дождя не было до вчерашней ночи больше двух недель, а в городе все улицы мощеные. — Даже в трущобах и в порту? — уточнил Эмгыр, хотя знал ответ — реданская столица славилась своей чистотой даже в самых бедных кварталах. — Что бы она забыла в трущобах и в порту? — пожал плечами Иван, — если Ирра собиралась испробовать какой-то новый ритуал, который нельзя было бы провести в этой лаборатории, думаю, она отправилась бы к местам силы. — Таких мест вокруг столицы три, — кивнул Эмгыр, — думаю, мы могли бы осмотреть их, вдруг что-то да найдем? Унылый дворецкий проводил их к выходу, не решившись поинтересоваться ходом расследования, и спутники, сообщив ему, что зайдут позже, чтобы поговорить с послом, направились к городским воротам. Некоторое время шагали молча, потом Иван, на очередном шаге ступив ближе к Эмгыру, пробормотал, почти не размыкая губ: — За нами следят. Они не замедлили шага, но, не сговариваясь, на очередном повороте сменили курс, свернув с главной улицы в узкую подворотню. Преследователь, которого Эмгыр тоже успел заметить, двинулся за ними, и, сделав с десяток шагов, спутники резко обернулись и бросились к незнакомцу. Тот, не успевший сориентироваться, даже толком развернуться, оказался в железных тисках ведьмачьей хватки почти мгновенно — Иван не зря ел свой хлеб. Невысокая таинственная фигура в плаще подергалась немного, пытаясь вырваться, а потом знакомый недовольный голос произнес: — Да пусти ты меня! Иван разжал руки так быстро, что преследователь едва не грохнулся на черную брусчатку. Он сдернул с головы капюшон и оглядел юношей со смущенной улыбкой. — Парни, ну вы чего? — спросил Людвиг. — Я боялся, что это Яап, — скрестив руки на груди, заметил Эмгыр, — но реальность страшнее. — Брось, дружище! — прекрасный принц шагнул к другу, раскрывая объятия, — как я рад тебя видеть! Неужто вы решили, что смогли бы впутаться в неприятности без меня? — Мы надеялись на это, — Эмгыр принял объятие, но не ответил на него, — а теперь Ивану придется не расследование вести, а пасти тебя, твое высочество. — Я сам могу о себе позаботиться, — отмахнулся Людвиг и вдруг помрачнел, — а то все меня бросили. Магда не вернется еще неделю, о твоем возвращении, Дани, я не знал. Даже Иван куда-то слинял. Что мне оставалось? Тухнуть во дворце одному? — Как ты нас нашел? — поинтересовался ведьмак, в отличие от Эмгыра не выказавший ни капли недовольства, — неужто Лука разболтал? — Не знаю, кто такой Лука, — заявил принц, — а нашел я вас легко — куда еще могли послать моего личного ведьмака, как не к постели проклятой посольской дочки? — Вот тебе и тайна, — фыркнул Эмгыр. Впрочем, на Людо он уже не злился. Его компания после долгой разлуки была вполне приятной, — ну, раз так, идем с нами, — к явному удивлению Ивана предложил он, — все равно нам от тебя не избавиться. Мы направляемся за городские стены, к местам силы. Два из них расположены посреди леса, а одно — на старом заброшенном кладбище. — Отлично! — просиял Людвиг, всем своим видом показывая, что, если Эмгыр собирался запугать его лесом и кладбищем, то ничего у него не вышло. Дурной принц был отважным — этого у него было не отнять. Поиски решили начать с ближайшего каменного обелиска, расположенного на высоком возвышении к северу от городских ворот. В гору Людвиг поднялся бодро, ни разу не пожаловавшись, даже, когда пришлось карабкаться по скользким от дождя выступам, цепляясь за них руками. Иван, сосредоточившись, «прощупал» место вокруг обелиска, но не нашел ничего необычного. — Если Ирра и проводила здесь какой-то ритуал, следов от него не осталось, — заметил он наконец, — всю ночь шел дождь. — Магические следы так просто не смыть, — возразил Эмгыр. — Мой медальон дрожит под действием обелиска, — вздохнул Иван, — он все сбивает. — Давайте я посмотрю, — вызвался вдруг Людвиг, — я же, сами знаете, лучший ученик нашей дорогой Пиппы… Ну, во всяком случае, самый симпатичный. Не дожидаясь их ответа, принц принялся сканировать местность, и через четверть часа разочарованно развел руками. — Никаких сигнатур, — произнес он. — Значит, идем ко второму, — заключил Эмгыр и чуть снисходительно, но не без благодарности похлопал Людо по плечу, — хорошо, что ты с нами. Вокруг второго места силы разлилось настоящее озеро — он располагался в низине, где и в лучшую погоду собиралась вся влага, а теперь, чтобы добраться до обелиска, спутникам пришлось разуться и шагать почти по колено в воде. Пока Иван растерянно таращился по сторонам, соображая, как собирать улики из глубокой лужи, Людвиг расторопно ощупал местность вокруг, и снова сообщил, что ничего не нашел. Уже вечерело. Из-за пасмурной погоды сумерки спустились раньше, чем должны были, и Эмгыр, глядя на тяжелые тучи, с сомнением покачал головой. — Может, отложим поход на кладбище до завтра? — предложил он. — Боишься, дружок? — подначил его Людвиг, — ничего, с тобой бравый ведьмак и его друг чародей Людо Великолепный. Мы тебя защитим. — К тому же в окрестностях Третогора нет опасных тварей, — заметил Иван ровно, — за это я отвечаю — только неделю назад обходил все дозором. Эмгыр только руками развел. За себя, впрочем, он не слишком переживал — верный меч надежно покоился в ножнах, а энтузиазм Людвига оказывался неожиданно заразительным. Старый погост, на котором в последний раз кого-то хоронили еще во времена Радовида Пятого, раскинулся в отдалении от города, к нему нужно было добираться давно нехоженой тропой через густой подлесок, но спутники, невзирая на скользкую грязь под ногами и все сгущавшуюся мглу, шагали бодро, не скрывая своего присутствия. Иван успел поделиться с Людвигом результатами расследования, и история с приворотом привела принца в восторг. — Вот это я понимаю, любовь! — заявил он, — Ирра с ума по тебе сходила, это точно. Портрет твой заказала, спрашивала, когда ты вернешься, очень злилась, когда ты приезжал в Третогор всего на недельку, все время проводил в своей конторе или со мной, короче, там, куда ее не приглашали, а на балы и рауты совсем не ходил. — Какая же это любовь? — философски заметил Иван, — больше похоже на помешательство. Если б она его любила, разве не нашла бы иной способ встретиться и попытаться поговорить с Дани? — Простой ты человек, Ивасик, — фыркнул Людвиг, — кто ж в высшем нильфгаардском обществе прямо говорит о своих чувствах, да еще с Эмрейсом. У них там в Империи настоящий культ этой фамилии, на императорских особ смотреть прямо нельзя, а ты говоришь — разговаривать. Эмгыр хотел заметить, что он-де особа не императорская, но вовремя вспомнил о магическом кольце Людвига и промолчал. Они уже подходили к обветшалой каменной ограде погоста, и Иван, шедший чуть впереди, вдруг насторожился и прислушался. — Я чую магию уже отсюда, — сказал он полушепотом, — и обелиск тут ни при чем. Спутники замедлили шаг. За кое-где обвалившейся серой оградой стоял белый туман. Он стелился по земле, густой, как молочная пена. — Думаю, Людо лучше остаться здесь, — сказал Эмгыр негромко, проверяя, легко ли выходит меч из ножен. Принц, заметно струхнувший, тем не менее, упрямо тряхнул головой. — А ну как меня кто-то здесь цапнет, — заявил он, — лучше уж я буду поближе к Ивану, так надежней. Аргумент был вполне разумным, и Эмгыр хотел было предложить им обоим остаться за оградой, но, не успев сообразить, что от него одного у обелиска пользы не будет, заметил вдруг, как в тумане промелькнула какая-то тень. Иван, который тоже ее увидел, вытащил меч — серебряный. Он шагнул вперед, переступил через сваленные кучкой камни в прореху. Спутники пошли за ним. Ладони Людо замерцали сиреневым светом — юный чародей собирался с силами. Тень мелькнула снова — уже ближе. Иван и Эмгыр, кивнув друг другу, разошлись немного в стороны, намереваясь окружить ее с двух сторон, но вдруг из клубившегося вокруг них тумана выступила невысокая одинокая фигура — то, что выглядело, как человек, возвышалось над одним из надгробий и задумчиво вглядывалось в почти стертую надпись. — Эй, — выкрикнул Людвиг, разрывая тревожную тишь, — ты кто такой? Человек повернулся — узкое лицо с изящными чертами осветила приветливая улыбка. Наваждение длилось еще мгновение, а потом вдруг испарилось. — Это не человек! — успел выкрикнуть Иван, перехватив меч поудобней, — туманник! Тварь словно ждала ангажемента. На спутников из молочной мглы вырвалось существо с рогатым гребнем на огромной голове и зияющей гниющей раной в груди. Людвиг отскочил назад. Иван, сложив пальцами знак, набросил на туманника отливавшую лиловым сеть Ирдена, и тварь, взвизгнув, дернулась, тщась напасть. Эмгыр подоспел к ней первым. Лезвие его клинка полоснуло по гротескно тонкой шее чудовища, и из раны брызнула черная застарелая кровь. Тварь выбросила вперед когтистую лапу, смахивая с себя магическую ловушку, но Иван еще одним знаком — ударной волной воздуха — сбил ее с ног. Эмгыру осталось только вонзить клинок в распахнутую клыкастую пасть. Существо забулькало, еще дважды судорожно дернулось и затихло. Белесый туман таял вокруг них словно нехотя, но неотвратимо. Людвиг подошел к поверженному чудовищу, бесцеремонно пнул его носком сапога. — Откуда туманнику взяться так близко к городу? — спросил он в пустоту, но потом сурово глянул на ведьмака, — Иван? Тот лишь пожал плечами. Эмгыр почти их не слушал. Его мысли уже неслись вскачь, и разгадка встала перед ним во всей своей ужасной красе. — Туманники заманивают путников иллюзиями, — принялся рассуждать он вслух, — они не разумны и запоминают для образов то, что лучше всего отпечатывается в сигнатуре места — сильные эмоции или могущественную магию. И он запомнил… — Я знаю, кто это был! — внезапно воскликнул Людвиг, — Дани, это же твой отец. — Это Фергус вар Эмрейс, да, — подтвердил Эмгыр, — и он был здесь уже после того, как Иван патрулировал окрестности, а, значит, после того, как тут появился туманник. — Что он тут забыл? — удивился Людвиг, — я думал, он так и живет на Скеллиге после того, как Иан уехал в Каэр Морхен. Да я и не слыхал, что у предположительно покойного Императора была такая мощная магическая аура. Чтобы ответить на этот вопрос, пришлось бы начать слишком издалека, а у Эмгыра не было к тому ни сил, ни желания. В его сознании все сложилось в единую картину — если предположить, что Ирра так сильно хотела добиться его расположения, что четыре года искала способы приворота, дошла до того, что выкрала свиток из Оксенфуртской Академии, не позволявшей выносить документы за пределы университетских стен, это не могло не заинтересовать Фергуса, исполнителя чужих желаний. Оставалось неясным, что он мог ей предложить — по словам Иана, заставить полюбить, особенно того, кто был связан унисоном сигнатур с другой, неведомая сущность не могла. Быть может, Ирре от Эмгыра была нужна вовсе не любовь. И из всего этого следовало, что девушка, заключив договор с Фергусом, либо неверно сформулировала желание, либо не выполнила условия соглашения. И силами одного молодого ведьмака и не слишком искусного чародея, хоть и симпатичного, снять с нее эти чары было невозможно. Эмгыр повернулся к спутникам. — Идем отсюда, — сказал он, — нам нужно встретиться с послом вар Тарром. Спутники безропотно двинулись за ним, но не успела троица выйти за ограду кладбища, как к ним с ветки высокого дерева спорхнула белоснежная сова. — Не спешите, — произнесла Филиппа, принимая человеческий облик, — прежде чем ты, дорогой Дани, доведешь нас до очередной войны, я хотела бы услышать объяснения. — Пиппа! — возмущенно воскликнул Людвиг, — ты что, за мной следила? — Я всегда присматриваю за тобой, мой мальчик, когда ты сбегаешь из дворца, — спокойно и ласково ответила чародейка, — особенно, когда Магдалены нет поблизости. Однажды моя бдительность спасла жизнь твоему отцу. Людвиг потух и опустил голову. Эмгыр же выступил вперед — он не был до конца уверен, что хотел делиться с Филиппой своими выводами, но ему внезапно пришло в голову, что глава Ложи Чародеек, одна из самых опытных колдуний на Континенте могла помочь ему в главной проблеме. — Я все расскажу, — пообещал он, — но мне сперва нужно уложить это у себя в голове. Дайте мне немного времени. Филиппа, помедлив мгновение, кивнула. — Скажи хотя бы, можно ли расколдовать Ирру? — спросила она, и Эмгыр медленно покачал головой. Филиппа вздохнула, — тогда у меня есть еще одна просьба. Ситуация, как вам уже было сказано, очень деликатная. Девица вар Тарр была не только дочерью нильфгаардского посла — договориться с ним я сумела бы и без вас. Но она — любимица Литы. А ее я знаю достаточно хорошо, чтобы понимать — ей достаточно повода. — Предлагаешь все скрыть и делать вид, что мы продолжаем расследование до бесконечности? — ехидно осведомился Людвиг. Филиппа устало вздохнула. — Не до бесконечности, — возразила она, — но лишь до тех пор, пока я найду способ убедить Литу не пороть горячку или того, кто сможет успокоить ее вместо меня. Еще одна мысль — быстрая и острая, как стрела — пронзила сознание Эмгыра. Теперь, когда Рия вар Эмрейс покинула этот мир, ничто не останавливало его от того, чтобы вернуться домой. — Я поеду к Лите, — сказал он, не дав себе времени передумать, — она мне благоволит, мы все-таки — родная кровь. Филиппа задумчиво прижала пальцы к губам. — Ты прав, — согласилась она, — я организую для тебя корабль и даже формальный повод, чтобы твой отъезд не выглядел подозрительно. Арей сказал мне, что из Нильфгаарда в ваше представительство поступил запрос — наследнику престола Вигго требуется личный ведьмак. Ты ведь привез одного, верно? Эмгыр поморщился было, но тут же сообразил — охранять мальчишку, над которым и так тряслась вся Империя было для Яапа лучшим исходом, чем отправляться в леса охотиться на накеров или охранять очередную стройку. Он улыбнулся. — Тогда мне придется дать ему самый сложный урок из всех, — заметил он, — научить придворным нильфгаардским манерам.