Победителей не судят

— Для тебя есть работа, — с чрезвычайно таинственным видом сообщила Кейра, и Ламберт скептически поднял бровь. — Ты ведь знаешь, дорогая, заказов на убийство конкурентов я не беру, — заметил он, и чародейка, фыркнув, отмахнулась. — Со всеми своими конкурентами я и сама могу справиться, — ответила она, — ты же должен будешь заняться вполне привычным делом — убить чудовище. Но есть нюанс. — Конечно, — Ламберт изобразил усталый вздох, — всегда есть нюанс. И в чем же дело на этот раз? Чудовище разумно, и я лично с ним знаком? — Вполне возможно — эту информацию тебе предстоит раздобыть самостоятельно, — ответила Кейра — ее тон из кокетливо-загадочного стал строго-деловым, — нюанс в том, что охотиться ты будешь в окрестностях Нильфгаарда, на территории табачной фабрики. Ведьмак хмыкнул. — Неужто у имперских своих ведьмаков нет? — осведомился он, — на кой ляд им понадобился старик, все последние годы практикующийся в заплетании косичек? Насколько я знаю, Каэр Морхен нынче штампует охотников, как юбилейные монеты к празднику. — Во-первых, — серьезно заявила Кейра, — ты к себе несправедлив. Даже если ведьмачьи инстинкты в тебе притупились после того, как ты однажды чуть не умер, ты все еще далеко превосходишь всех этих недоучек — и наш заказчик разделяет это мнение. А во-вторых — охота за чудищем не будет твоей первостепенной задачей. Чародейка улыбнулась — и еще через мгновение Ламберт все понял. Их безумный план — который он сам же и предложил, скорее в шутку — входил в решающую фазу. Некоторое время после их разговора о похищении тела Рии вар Эмрейс из Императорского мавзолея ведьмак еще надеялся, что Кейра, сперва загоревшись, быстро одумается и отступится. Но, конечно, надежды его были тщетны. Чародейка, движимая научной страстью напополам с самым обыкновенным азартом, почти сразу взялась за дело всерьез. Несколько недель назад, провожая домой юную вампиршу Дани (не то, чтобы та нуждалась в провожатых), Кейра осуществила первый этап операции — посетила усыпальницу и подбросила в саркофаг Рии консервирующий артефакт. Если он сработал, как надо, тело бывшей Императрицы должно было сохраниться нетронутым достаточно долго, чтобы Кейра нашла оказию вернуться за ним, когда шумиха вокруг трагедии уляжется. И вот, похоже, этот день наконец настал. — О нашем визите ни Императрице, ни ее Советнице знать необязательно, — продолжала чародейка, — по официальной версии, меня приглашает госпожа Изольда вар Эмрейс. Она в положении и должна разрешиться в ближайшие пару недель. Меня — как эксперта в медицине и гражданку независимой Темерии — призывают для консультации. Изольда опасается, что ребенок у нее в этот раз слишком крупный, необходимо исключить возможность неверного предлежания и обвития пуповиной — ну и все в этом роде. — Ты снова заделалась в повитухи? — хмыкнул Ламберт, — я думал, после рождения Людвига ты зареклась этим заниматься. — Зареклась, — гордо подтвердила Кейра, — хватит с меня грязной работы. Я ученый, а не деревенская бабка. Но и Изольда приглашает меня вовсе не затем, чтобы я принимала у нее роды — с этим она и сама как-нибудь справится. Но госпожа вар Эмрейс обеспокоена. Ее многоуважаемый супруг Мэнно с момента смерти матери сам не свой. И если поначалу это все можно было объяснить шоком и горем, то, чем дальше, тем меньше его состояние походит на обычную скорбь. Изольда опасается, что его заколдовали. Ламберт нахмурился. — И это правда? — уточнил он. — Кто знает, — Кейра развела руками, — это мне и предстоит проверить, но такой вариант вполне возможен. Насколько мне известно, Империя надеется национализировать компанию, которую Мэнно получил в наследство, и без его участия сделать это будет гораздо проще. А Лита вполне в состоянии ради блага государства заколдовать собственного младшего братишку. — Пожалуй, — согласился Ламберт, — но я все еще не понимаю, как тебе удалось вписать в эту схему меня? — Просто, мой милый ведьмак, — улыбнулась чародейка и нежно погладила его по руке, — проблема с тем, что твари покидают насиженные места и подходят все ближе к городам, существует не только на Севере. И если раньше, пока Литин муж-вампир жил в Нильфгаарде, эту неприятность можно было контролировать, в последние годы защитить столицу стало некому. Твой ученик покинул родной дом почти сразу после похорон, а к новичкам Изольда относится очень скептически. Что справедливо — их выталкивают из гнезда, едва им исполняется четырнадцать, а новый метод создания ведьмаков хоть и более щадящий и имеет высокий процент выживания, но эффективность его остается сомнительной. Одним словом, когда Изольда заикнулась, что на территории одной из самых первых фабрик завелась какая-то неуловимая тварь, я немедленно посоветовала ей лучшего из лучших — моего дорогого супруга. Кроме того, ты больше пятнадцати лет жил в Нильфгаарде и хорошо знаешь его окрестности. Ламберт хмыкнул и покачал головой. — Ясно, — подтвердил он, — а в мавзолей, стало быть, мы полезем в свободное от гастролей время? — Совершенно верно, — Кейра потянулась к нему и быстро поцеловала в губы, — так что — собирайся, любовь моя, мы едем в Нильфгаард. Кейра не дала ему времени подготовиться к путешествию — может быть, потому что боялась — Ламберт передумает, испугается возможных последствий или в нем взыграет обычная человеческая порядочность. Но, подходя к порталу, ведьмак поймал себя на мысли, что предстоящее приключение не пугало его вовсе и не будило ни единого угрызения совести, и чувствовал он лишь смутный азарт, как бывало в далекой зеленой юности перед походами на особенно опасную тварь. Геральт всегда говорил, что Ламберту неплохо было бы хоть иногда задумываться над моральной стороной своих поступков, но старший брат лукавил — пусть миф о том, что ведьмакам выжигали все человеческие чувства и оставался возмутительной, пусть и временами полезной чушью, сомнительных поступков за свою жизнь Геральт совершил ничуть не меньше. И едва ли отказался бы, позови его Йеннифер грабить чью-то могилу. Магический переход доставил их прямиком на виллу семейства младшего вар Эмрейса. Кейра, ради такого случая нарядившаяся в самое скромное из своих платьев — темно-синее, наглухо застегнутое до самого горла, с простой прямой юбкой и длинными рукавами, заканчивавшимися строгими белоснежными манжетами, чинно держала Ламберта под руку. Ведьмак же, не потративший слишком много времени для того, чтобы выбрать костюм ей под стать, тем не менее, видимо, все равно выглядел достаточно внушительно на фоне хрупкой белокурой супруги — пусть они и были почти одного роста. Во всяком случае Изольда вар Эмрейс, лично вышедшая их встречать, окинув его взглядом, удовлетворенно кивнула. — Приветствую вас в нашем доме, — заговорила она, вскинув подбородок и сложив ладони на необъятном округлом животе, будто специально подчеркнутым тонким шелком свободного платья. — Увы, мой супруг не пожелал к нам присоединиться, но, пока ему нездоровится, всеми делами заправляю я. Прошу, разделите со мной поздний обед, а потом мы сможем поговорить о заказе для уважаемого ведьмака. Кейра сказала Ламберту, что отказалась от любезного приглашения Изольды занять гостевые комнаты в ее доме — их предприятие требовало секретности и известной степени свободы передвижения. Супругам предстояло поселиться на одном из постоялых дворов на окраине столицы, откуда грядущей ночью они смогли бы без проблем добраться до мавзолея. У дверей столовой гостей поджидал человек в безупречной черной ливрее, и Ламберт немедленно его узнал. — Варнава-Базиль! — наплевав на приличествующие обстановке расшаркивания, улыбнулся он, — какая неожиданность. А я-то думал, куда ты подался после того, как Геральт продал свою винодельню. — Я польщен, что занимал мысли Вашей Светлости, — вежливо склонил голову дворецкий, — как видите, мне была оказана честь служить семье вар Эмрейс. — Варнава — мой главный помощник, — сообщила Изольда, мельком улыбнувшись, — не знала, что вы знакомы. — Пока Ламберт служил Ее Величеству, — поспешила пояснить Кейра так, словно боялась, что спутник сболтнет лишнего, — он довольно часто наведывался в Туссент — проведать друга, которому прежде служил господин Фоулти. — Истинно так, — подтвердил дворецкий и посторонился, сделав широкий жест рукой, — прошу к столу, господа. К обеду уже все готово. Обедали большой компанией — все семейство собралось вместе, за исключением хозяина дома — Варнава сообщил хозяйке, что супруг ее не пожелал покинуть своей спальни, и та лишь устало поморщилась — это известие не было для нее новостью. Кейру и Ламберта, как почетных гостей, усадили по обе руки Изольды, а четверо ее дочерей разместились рядом с ними, и ведьмак, вполне вольготно ощущавший себя в компании маленьких болтливых девчонок, спокойно мог игнорировать то, как две рыжие близняшки, бросавшие в его сторону любопытные взгляды, перешептывались и хихикали даже после того, как мать сделала им замечание. Самая младшая из девочек, назвавшаяся Астрид, похоже, совсем недавно доросла до чести занимать за общим столом собственное место, и теперь, не глядя на гостей, старалась не ударить в грязь лицом — сосредоточенно выбирала, за какую вилку взяться для следующего блюда и отправляла кусочки в рот с таким жеманно-сосредоточенным видом, словно делила трапезу с самой Императрицей. — Ты ведьмак? — неожиданно прямо глянув на гостя, спросила средняя из сестер — кудрявая веснушчатая малышка по имени Фрейя, когда на столе появилась вторая смена блюд. — Ведьмак, — подтвердил Ламберт, совершенно игнорируя строгий взгляд Изольды, брошенный в их сторону. — Как дядя Риэр? — уточнила девочка. — Лучше, — фыркнул Ламберт, — я учил твоего дядю Риэра, пока жил здесь, в Нильфгаарде. Девочка скептически хмыкнула и обратила взор внимательных голубых глаз на Кейру. — А ты — чародейка, — на этот раз она не спрашивала, словно была знакома с гостьей очень давно, — почему тогда у тебя такое скучное платье? Чародейки обычно красивые. Ламберт услышал, как нож в руках Кейры скрипнул по тарелке. Супруга, однако, держала лицо и лишь снисходительно улыбнулась. — Не платье делает женщину красивой, — ответила она ровно. Фрейя, казалось, готова была закатить глаза, и лишь хорошее воспитание помешало ей это сделать. — Тетя Лита вот красивая, — заявила девочка, немного подумав. — Фрейя! — наконец одернула ее Изольда, и малышка, состроив недовольную гримаску, вернулась к овощам на своей тарелке. — Поговорим о деле, — сказала хозяйка, когда подали чай и сладости, — я пригласила вас, господин Ламберт, по весьма важному делу — и надеюсь на вашу помощь. Госпожа Кейра рекомендовала вас, как мастера своего дела. Ламберт скромно пожал плечами. — Я — простой ведьмак, — ответил он с достоинством, — я убиваю чудовищ. — Именно на это я и рассчитываю, — кивнула Изольда. Она махнула рукой, и Варнава, выросший будто из-под земли, сперва бережно помог ей подняться со стула, а потом принялся собирать девчонок в кучку, чтобы вывести их на прогулку. — Прошу за мной. Поговорим в кабинете. Помещение, в которое привела их хозяйка, явно обычно служило хозяину дома — здесь повсюду были расставлены учетные книги, разложены свитки, а на огромной дубовой столешнице красовались массивные золоченые счеты с костяшками из белого и черного мрамора. Изольда, указав гостям на с виду не слишком удобные стулья, проследовала к столу и медленно, не без труда опустилась в хозяйское кресло. — Как, возможно, сообщила вам госпожа Кейра, — заговорила женщина, рассеянно потерев верх живота, — на территории одной из старейших наших фабрик завелось какое-то чудовище. Мы пытались решить проблему собственными силами — но наши солдаты не смогли даже выследить тварь. — О чем конкретно идет речь? — уточнил Ламберт, — чудовище нападало на рабочих? Оно убило кого-нибудь? — Пока, по счастью, нет, — качнула головой Изольда, — где-то с неделю назад наши работники начали жаловаться на то, что время от времени их охватывает странный, ничем не мотивированный ужас. Некоторые видели тварь — издали, всего лишь тень, которая не подходила к ним близко. — Может быть, они просто врут, чтобы выпросить лишний выходной? — усмехнулся Ламберт. Тварь, которая никого не убила за целую неделю, едва ли представляла смертельную опасность, и, вероятно, с ней могли бы справиться и простые охранники, вооруженные мечом и арбалетом. — Я не настроена шутить, — отозвалась Изольда, нахмурившись, — люди на этой фабрике работают уже много лет, и сомневаюсь, что стали бы врать об опасности ни с того, ни с сего. Я же уверена в том, что проблемы следует решать до того, как они превратятся в трагедии. Посему — прошу вас выследить эту тварь и уничтожить ее. Ваш труд, безусловно, будет достойно оплачен. — Хорошо, — кивнул Ламберт — не то чтобы у него был шанс отказаться от заказа, но пока он тоже выглядел, как придуманный повод, хоть ведьмак и не мог представить, зачем бы Изольде могло это понадобиться, — я должен поговорить с этими рабочими и осмотреть территорию фабрики и окрестности. — Разумеется, вам будет предоставлен полный доступ ко всем помещениям, — кивнула Изольда, — действуйте, как считаете нужным. — Тогда сейчас и начну, — Ламберт поднялся. С Кейрой они договорились встретиться вечером в комнате на постоялом дворе. — Благодарю, — улыбнулась Изольда, — а с вами, госпожа Кейра, мы, пожалуй, поговорим в более подходящей обстановке. Кейра, бросив быстрый озорной взгляд на Ламберта, кивнула и встала. Работников фабрики — большого серокирпичного здания, вынесенного за городские стены, видимо, чтобы не портить архитектурный баланс столицы — явно предупредили о прибытии ведьмака. Начальник смены — человек с пышной черной бородой, больше похожий на пирата со Скеллиге, чем на простого бригадира, немедленно привел пред очи профессионала тех, кто стал свидетелем присутствия твари, и все они твердили ровно одно и то же — рано утром, еще до рассвета, вскоре после начала очередной смены, люди вдруг начинали испытывать необоримый ужас — такой, что готовы были побросать все дела и бежать, куда глаза глядят. Ощущение длилось недолго, словно неведомое существо испытывало их, проверяло на прочность, но ближе, похоже, оно пока не подходило. Один из работников сообщил, что, когда волна ужаса схлынула, он решился выйти посмотреть, что это было, и заметил стремительную темную тень в предрассветных сумерках, которая, впрочем, почти сразу исчезла. Поговорив со свидетелями, Ламберт внимательно осмотрел сперва помещение цеха — безуспешно — а потом вышел во двор — туда, где видели тень. По словам Изольды, выходило, что охранники уже прочесали окрестности, но ему — наученному распознавать даже самые неприметные улики — удалось обнаружить несколько следов, словно тварь, старавшаяся двигаться незаметно, выбирая сухие и твердые участки почвы, пару раз оступилась и сбилась с пути. Это все говорило о частичной разумности чудовища, и ведьмак уже начинал догадываться, с кем имеет дело. На постоялый двор он явился к закату. Кейра уже ждала его, сидя перед высоким зеркалом с частым гребнем в руках. — Как успехи? — бросила она через плечо. — Похоже, в окрестностях фабрики завелся катакан, — сообщил Ламберт буднично, — но молодой и неопытный, возможно, детеныш. Он пока не решается подходить к людям, иначе без жертв бы не обошлось, это точно. — Раз есть детеныш, и мать обретается где-то неподалеку? — поинтересовалась Кейра. Они вели мирную супружескую беседу так легко, словно через пару часов, когда совсем стемнеет, им не предстояло забраться в усыпальницу, которую, вероятно, охраняли лучше, чем банк Чианфанелли. — Может быть, — согласился Ламберт, — и, если так, она непременно объявится, когда я разберусь с мелюзгой. Он появляется до рассвета — к этому времени я и отправлюсь на фабрику. Раньше там делать нечего. Кейра кивнула. — А как твое расследование? — спросил ведьмак, устроившись на широкой кровати прямо в сапогах поверх цветастого покрывала. Чародейка поморщилась. — Мне пришлось осматривать обоих, — пожаловалась она, — с Изольдой все в порядке — ребенок здоров, нормального размера и в правильном положении, родится через пару недель. А Мэнно… — Заколдован, — предположил Ламберт. — Черта с два, — фыркнула Кейра, — никаких чар на нем я не почувствовала, похоже самому влиятельному человеку на Континенте просто нравится страдать. — Его мама умерла, — развел руками ведьмак. Психическое здоровье братца Риэра его не слишком волновало — он запомнил этого мальчишку бесполезным нытиком, от которого вполне можно было ожидать бесконечной хандры. Но беседовать с Кейрой было приятно, какой бы неромантичной ни была тема разговора. — Да, а еще мама Риэра и Литы, — откликнулась чародейка, не скрывая презрения в тоне, — но я что-то не слышала, чтобы они так надолго ушли в себя и не обещали вернуться. — Когда умер Весемир, — неожиданно для себя заметил Ламберт, — я мог только злиться. Больше ничего не чувствовал — только злость. И, боюсь, она бы сожрала меня, если бы не ты. Кейра, не оборачиваясь, нежно улыбнулась ему в зеркале, потом театрально махнула гребнем. — Но у Мэнно-то есть жена, четверо детей, пятый на подходе, и целая корпорация, зависящая от его голоса, — напомнила она, — чем не список поводов взять себя в руки и прийти в себя? — Что ты сказала Изольде? — полюбопытствовал Ламберт. Кейра хмыкнула. — Что я пока не уверена, — ответила она, — окончательный диагноз поставлю завтра, когда наше дело будет сделано. После последней фразы они надолго замолчали, и лишь, когда время уже подходило к полуночи, Кейра взялась за быстрый инструктаж. — Я уже бывала в этом мавзолее, — заговорила она, — дважды, если точнее. Охрана на входе и в саду — не проблема. С ней можно справиться простым отводящим взгляд заклятьем. Наша главная задача — пробраться внутрь усыпальницы незамеченными. Ни одному нормальному человеку не пришло бы в голову накладывать защитные чары на усыпальницу, в которой даже сокровищ нет, но Лита, конечно, не из нормальных. В мавзолее установлена магическая ловушка — она работает не по принципу сигнализации, но запоминает сигнатуру того, кто проникает внутрь. Предполагалось, видимо, что поклониться останкам Императора люди захотят и в неурочное время, кроме того, по утрам приходят служки, меняющие масло в светильниках и следящие за чистотой. Так что ловушка рассчитана скорее на мародеров и бунтарей. А ну как кому-то вздумается пролезть в усыпальницу и разгромить там все. — Но мы громить ничего не собираемся, — заметил Ламберт. — Не собираемся, — подтвердила Кейра, — но и оставлять своих следов нам не следует — мало ли, что может произойти, а мы все-таки планируем вынести тело Императрицы, не больше, не меньше. — И у тебя, разумеется, есть план, — улыбнулся ведьмак. — Разумеется, — откликнулась она, — во время последнего визита я считала сигнатуру ловушки и прощупала область ее воздействия. Без этого мне не удалось бы подбросить мой артефакт. И, к счастью, чары наведены непосредственно на стены и на единственный гроб. Надо думать, потому, что в двух других ничего нет, а саркофаг Рии Лита заколдовывать не стала. У моего артефакта есть побочное действие — его энергетика за последние недели успела встроиться в сигнатуру места, так что, если на нас будут такие же, наши магические ядра ловушка не распознает, пока мы не применим магию. Войдем через боковой вход, вытащим тело и вернемся тем же путем. Ламберт кивнул. По части магических штучек Кейре он доверял полностью. Видал ведьмак на своем веку чародеек и повнушительнее своей супруги — некоторые из них вселяли трепет, как Филиппа Эйльхарт, некоторые годами создавали себе репутацию грозных властительниц магии. Но Ламберт знал — из них всех именно Кейра добилась наибольших успехов, причем таких, которые действительно несли пользу. И это было чуть ли не главной причиной того, что сегодня ночью он шел за ней без единого сомнения, не задумавшись о возмутительности предприятия. Кейра совершала дурные, иногда просто ужасные поступки не ради собственной выгоды и не ради развлечения. Она намеревалась найти лекарство от болезни, унесшей жизнь Рии вар Эмрейс, и Ламберт знал, что любимая его ни за что не отступится, и заранее ею гордился. У высокой ограды, окружавшей сад мавзолея, они оказались быстро, хотя Кейра и не решилась использовать портал. Она сказала, что магическое воздействие следовало свести к минимуму, и супруги, изображая обычных гостей столицы, прогулялись до усыпальницы пешком по почти пустым, но ярко освещенным улицам, не вызвав ни у кого подозрений. Под широким шерстяным плащом — таким же, как был на нем самом — Кейра была одета в удобный дорожный костюм и, оказавшись у ограды, первой ловко начала карабкаться вверх, даже не попросив спутника себя подсадить. Ламберт последовал за ней, и уже через пару минут они мягко приземлились по ту сторону забора. — Стражники делают обход раз в полчаса, — шепотом сообщила Кейра, — я наброшу заклятье для отвода глаз, но слабенькое, так что старайся не выходить из тени и не топать ногами. — Обижаешь, — прошептал Ламберт в ответ с улыбкой. Все происходящее странным образом лишь возбуждало и подхлестывало его. Кейра вела себя, как заправская грабительница, и видеть ее — обычно собранную серьезную ученую — такой бесшабашной дорогого стоило, и ведьмак собирался хорошенько запомнить этот образ супруги, чтобы в моменты тоски вспоминать о нем. Южная осень была прохладной и сухой, и кусты в саду сохранили летнюю пышность, хоть и сменили окрас. Перебегая от одного к другому, супруги незаметно добрались до стен монументального строения. Лишь однажды они вынуждены были застыть, пропуская по дорожке мимо себя патруль из двух стражников, лениво переговаривавшихся друг с другом. Похоже, территория мавзолея была самой скучной для несения службы, и при желании, Ламберт с Кейрой могли бы и вовсе не прибегать к чарам. У самой двери чародейка сунула в руку спутнику увесистый золотой предмет, похожий на монету с отверстием в центре, а потом, шепнув над ним короткое заклинание, осторожно приоткрыла створку, ведущую внутрь. Замерла, прислушиваясь к сигнатуре, затем, удовлетворенно кивнув, скользнула в темноту. Четыре саркофага — один чуть поменьше остальных — стояли у подножий мраморных статуй. Изображение Рии, должно быть, установили совсем недавно — оно выглядело светлее прочих даже в сумрачной полумгле усыпальницы. Неведомый скульптор вырезал почившую Императрицу совсем юной, и она, казалось, терялась в тени соседней статуи венценосного супруга. — Если бы Рия это увидела, разозлилась бы, как пить дать, — заметил Ламберт шепотом. Кейра бросила быстрый взгляд на статуи и пожала плечами. — Может, наоборот, — ответила она почти безразлично, — с ним она была, что называется, как за каменной стеной. — Странно, что ее не положили к нему в гроб, — Ламберт чувствовал, что ему пора было заткнуться, но не мог себя сдержать, — это так печально — покоиться рядом с любимым, но быть навеки разделенными двумя каменными стенками. На сей раз Кейра глянула на него почти злобно. — Возьми себя в руки, — шикнула она, — в этих гробах — всего лишь останки. Если ты не в курсе, мертвые не обнимаются. Ламберту захотелось неловко извиниться за внезапную слабость, но вместо этого он шагнул к саркофагу Рии. — Поднимать крышку придется руками, — Кейра уже стояла у него за спиной, — действуй, а я постою на стреме. Она отошла на пару шагов, а Ламберт, помедлив немного, ухватился за край каменной крышки и потянул вверх. Поддалась она на удивление легко, и ведьмак приготовился к тому, что в лицо ему пахнет запахом мертвечины. Но ничего подобного не произошло — под мраморной плитой Рия лежала, сложив руки на груди, словно живая, пусть и измученная болезнью. Артефакт Кейры, судя по всему, сработал, как надо. Наощупь, однако, тело оказалось куда неприятней, чем на вид. Поднимая Рию на руки, Ламберт ощутил холод ее плоти, жесткость окоченевших конечностей и унылую тяжесть смерти в неподатливых мышцах. Ведьмак осторожно вытащил покойницу, опустил ее на пол, чтобы вернуть на место крышку и вытащить из-под саркофага Кейрин артефакт — супруга не намерена была оставлять лишних следов. Вышли спутники через ту же дверь, через которую вошли, и, снова оказавшись в тени кустов, Кейра велела Ламберту положить Рию на сухую траву и произнесла над ней какое-то заклинание — за пределами мавзолея делать это было относительно безопасно. Тело на глазах уменьшилось до размера не слишком крупной крысы. Чародейка вытащила из складок плаща шкатулку — обычный черный ящичек, покрытый лаком с золотой каймой. В таких она хранила украшения и особенно ценные инструменты для работы. Аккуратно переложив уменьшенное тело Рии в шкатулку, Кейра спрятала ее обратно в недра плаща, и, все так же таясь по кустам, спутники вышли к ограде. Обратный путь до постоялого двора Ламберт запомнил плохо. Они с Кейрой, взявшись за руки, почти бежали по улицам, словно за ними кто-то гнался, хотя, конечно, никакой погони не было и в помине. Оказавшись в комнате, супруги слились в объятиях так стремительно, точно у них осталась лишь одна мысль на двоих — поскорее выплеснуть то возбуждение, что бурлило в обоих после волнительного приключения. Ламберт не мог припомнить, когда в последний раз раздевал Кейру так стремительно, как сейчас — даже заправленные в голенища сапог брюки не стали для него преградой. На кровать он ее буквально швырнул, и Кейра, раскинувшись на покрывале, потянула ведьмака на себя, жадно перехватила губами его губы, со сдавленным стоном закинула ногу ему на пояс, будто хотела слиться с супругом, стать единым целым, и он — наспех успевший справиться и с собственной одеждой — овладел ею так стремительно и резко, что чародейка вскрикнула, но тут же, подавшись навстречу, запросила еще. Разомкнуть объятия им удалось, лишь когда дело уже шло к рассвету, и Ламберт, которому больше всего на свете хотелось сейчас наплевать на все и заснуть, прижав задремавшую супругу к себе, вспомнил, что его ждала работа. Очень тихо, чтобы не будить Кейру, он выбрался из постели и оделся, прицепил к поясу несколько заранее приготовленных бомб, проверил эликсиры в специальном отделении охотничьей куртки, закинул за спину ножны с мечами, закутался в плащ и неслышно вышел из комнаты. На улице стояла непроглядная темень — должно быть, уличное освещение сохранялось в городе лишь до определенного часа. Ламберт двигался легкой тенью — недавно сброшенное возбуждение, точнее, конечно, лишь его отблески, вновь струилось по жилам вместе с кровью, и у ворот фабрики ведьмак очутился так быстро, словно шагнул в портал. Он быстро занял удобную наблюдательную позицию — чуть в стороне от того места, где накануне обнаружил следы — и принялся ждать. Небо над головой из угольно-черного становилось бархатно-синим, и воздух наполняла росистая влажная прохлада. Где-то в здании фабрики прозвенел звонок — должно быть, обозначавший начало очередной смены, и, когда тонкий далекий звук отзвенел, ведьмак наконец почуял неладное. Очень быстро — почти незаметно — предутренняя прохлада в воздухе сменилась тяжелым пронзительным холодом. Ламберт почувствовал, как из самой глубины его нутра, может быть, из кишок, начал подниматься, как ядовитый болотный туман, густой безотчетный ужас. Он поспешил сбросить с себя наваждение — тварь приближалась, и пора было действовать. Ламберт скинул с плеч плащ, проверил серебряный клинок в ножнах и осторожно, припадая к земле, как выслеживающий жертву альгуль, двинулся в ту сторону, где, как ему казалось, находился источник неестественного ужаса. И он не ошибся — за несколько шагов Ламберт заметил тонкую, словно вывернутую тень, плывущую вдоль внешней ограды фабрики. Он знал — в нескольких шагах отсюда в заборе зиял небольшой зазор, через него, скорее всего, молодой катакан и собирался проникнуть на территорию. Тварь заметила его — может быть, почуяла, может быть, услышала биение сердца, пусть и замедленное, но вампиры, особенно юные, были чрезвычайно чувствительны к таким вещам. Катакан метнулся в сторону, но Ламберт ловким быстрым движением успел бросить у него на пути энергетическую ловушку Ирдена. Вампир сделал очередной шаг, запутался в лиловых нитях, забился, и ведьмаку понадобился еще лишь один маневр, чтобы броситься к нему и широким замахом отрубить твари голову. Дело было сделано, но Ламберт помнил слова Кейры — скорее всего, совершенно правильные. Там, где был детеныш, должна была оказаться и мать. Ведьмак снова отошел в тень, присел и прислушался — но ничего не происходило. Для верности Ламберт выждал еще с четверть часа, а потом, пусть немного сбитый с толку, вышел из своего укрытия, подхватил с земли голову катакана и направился туда, где оставил свой плащ. Тот лежал на земле бесформенной кучей. Ведьмак подхватил его, обернул плечи и вдруг заметил то, что ускользнуло от его внимания до того, как он вышел с постоялого двора. У самой горловины пуговицы были не такими, как обычно — меньше по размеру и с выгравированном на полированном серебре отпечатком лилии. Ужасная догадка пронзила Ламберта — выходя из комнаты, он по ошибке поднял с пола плащ Кейры, в спешке не заметил подмены, и теперь все его будущее благополучие зависело от одного простого факта — ведьмак сунул руку в складки, нащупал потайной карман и, зажмурившись, испустил тяжелый стон. Тайник был пуст. Где-то по пути на фабрику Ламберт умудрился потерять ту единственную ценность, ради которой они с Кейрой проделали весь этот путь. Присев на землю и пытаясь отбросить от себя мысль о том, успеет ли он перейти перевалы, ведущие к спасительному Каэр Морхену, пока их не занесло снегом, Ламберт сосредоточился. Выход был лишь один — шаг за шагом, след в след пройти по собственному пути, постараться найти шкатулку, надеясь, что никто из жителей просыпавшегося города не прихватил ее себе, обнаружив посреди улицы. То-то удивится этот прохожий, открыв находку. Неизвестно было, как долго действовали чары Кейры, и как скоро все узнают, что тело покойной Императрицы было похищено из усыпальницы. Но куда страшнее грядущего скандала и неминуемого расследования был, конечно, гнев супруги. Кейра за такую глупую оплошность могла уничтожить Ламберта единственным заклятьем, и поделом. Он медленно поднялся, отряхнул полы плаща, и, когда легкая рука легла ведьмаку на плечо, Ламберт пронзительно вскрикнул от неожиданности. — Простите, сударь, — раздался над его ухом спокойный певучий голос Варнавы-Базиля, — я совсем не хотел вас пугать. — Какого хера? — вопросил Ламберт, даже не попытавшись сохранить лицо. — Я взял на себя смелость проследить за вами, — ответил Варнава-Базиль, — не сочтите за оскорбление, я всецело доверю вашим талантам, но дело, которое вам поручили, должно было быть сделано. Одно за другим в памяти Ламберта начали вставать образы из далекого прошлого, до сих пор дремавшие где-то в глубине сознания. Вот Геральт, закинув ноги на стол, поигрывает полупустой бутылкой вина — уже пьяный вдрызг — и хвастливо заливает: — Не каждый ведьмак может похвастаться тем, что ему прислуживает высший вампир. Ламберт крепко выругался. — Я убил кого-то из твоих друзей? — осведомился он, резко обернувшись и с вызовом воззрившись на собеседника. Тот с улыбкой покачал головой. — Этот птенец давно отбился от стаи, — ответил Варнава-Базиль, — когда Детлафф ушел из Нильфгаарда, его спутники последовали за ним — все, кроме этого, — он кивнул на башку катакана, — насколько я понял, он собирался сколотить собственную шайку в окрестностях и объявить Нильфгаард своей территорией. По нашему кодексу, я смог бы вмешаться, если бы он и впрямь что-то совершил. А запугивание рабочих к этому понятию не относится. Вы избавили меня от очень серьезного морального выбора. — Ясно, — Ламберт вздохнул, — тогда — не стоит благодарности. — Стоит, — Варнава-Базиль чуть отстранился и запустил руку в карман своего аккуратного камзола, — и я намерен отблагодарить вас. Следуя по пятам, я заметил, что вы обронили вот это, — на раскрытой ладони вампира лежала лаковая черная шкатулка, и Ламберт почувствовал, как у него отлегло от сердца, — мне не нужно знать, что внутри, — предвосхитил его ложь Варнава-Базиль. Ступайте с миром, сударь. И вот Ламберт снова бежал — он должен был успеть вернуться на постоялый двор до того, как проснулась бы Кейра, чтобы она не заметила пропажи своего плаща, пусть даже едва не случившейся катастрофы удалось избежать. Ведьмак влетел в спальню и собирался уже сдернуть плащ с плеч, чтобы вернуть его на прежнее место на полу, но тут же заметил чародейку, поджидавшую его, стоя во весь рост, скрестив руки на груди, посреди комнаты. — Я убил катакана! — объявил Ламберт, решив сыграть в дурачка. Кейра терпеливо кивнула. — Снимай плащ, — скомандовала она. — Что? — он игриво подмигнул, — снова неймется? — Снимай плащ, — настойчивей выговорила чародейка. Ламберт потянулся к застежке и, применив всю силу своего актерского таланта, изобразил искреннее удивление. — Надо же! — воскликнул он, — это твой… Она шагнула к нему так стремительно, словно вампир, метящий клыками в глотку. Кейра выхватила плащ из рук Ламберта, запустила руку в складки и со вздохом облегчения извлекла шкатулку на свет. — Хранил, как зеницу ока, — похвастался Ламберт. Кейра бросила на него усталый взгляд. — Ты же не знал, что это мой плащ, — напомнила она, но тут же смягчившись, фыркнула, — ладно, неважно. Я сама виновата — нечего было разбрасывать одежду по полу. Идем, пора отчитаться перед заказчиком. — Прямо так? — растерянно переспросил Ламберт, оглядев собственную куртку, щедро забрызганную вампирской кровью. — Прямо так, — мстительно улыбнулась Кейра. На сей раз Изольда вар Эмрейс принимала их в саду. Судя по всему, ей все же удалось выманить Мэнно из его цитадели печали, и младший сын Рии сидел на резной скамье над небольшим, затянутым плотной ряской, прудом и таращился в пустоту. Изольда шагнула Ламберту навстречу, но тут же отшатнулась, резко побледнев, увидев трофей в его руках и кровь на его одежде. — Дело сделано, — объявил ведьмак торжественно. Изольда несколько раз трудно сглотнула, но наконец все же отвернулась, прижав ладонь ко рту. Из-за ее спины, впрочем, нарисовалась маленькая Фрейя. Она подошла к Ламберту, с любопытством оглядела голову катакана. — Он дохлый? — спросила она звонким голоском. — Без башки-то? — фыркнул Ламберт, — уж будь уверена. — Можно потрогать? — осведомилась малышка и, не дождавшись ответа, ткнула пальчиком в остекленевший черный глаз. Изольда, только-только пришедшая в себя, увидев это, издала придушенный стон и стремительно скрылась за ближайшим кустом, откуда через мгновение раздались натужные кашляющие звуки. Кейра стояла в сторонке с самым невинным видом — ее о помощи никто не просил, и она явно наслаждалась произведенным эффектом. Маленькая месть чародейки, которую Изольда посмела сравнять с деревенской повитухой, удалась на славу. — Если будешь себя хорошо вести, — подмигнул Ламберт девочке, — может быть, когда вырастешь, станешь ведьмачкой — совсем, как твой дядя Риэр. — Правда? — тут же загорелась идеей Фрейя, — и у меня будут мечи и арбалет, и я смогу убивать чудовищ? — Этого еще не хватало, — Изольда вышла из-за куста, утирая рот батистовым платочком, гордо вскинув подбородок, — благодарю вас, господин Ламберт. Хоть на одного мужчину еще можно рассчитывать, — она украдкой глянула на Мэнно, которого развернувшаяся сцена, похоже, ничуть не впечатлила. Он остался сидеть, созерцая ряску. — Если бы все проблемы решались так же удачно, — вздохнув, продолжала Изольда, — увы, госпожа Кейра, я вынуждена перенести наш разговор на более позднее время — до меня дошли слухи, что сегодня в Совете Ее Величества решается вопрос о переходе контрольного пакета акций «Эмрейс и сын» Империи, и мне… — Что ты сказала? — сперва никто из присутствующих, похоже, даже не понял, откуда раздался голос — хриплый, надломленный, он, казалось, принадлежал дряхлому старцу. Изольда взяла себя в руки первой. — Ты меня слышал, милый, — выговорила она, — твоя сестра обстряпала все очень ловко. Мэнно, держась за подлокотник скамьи, медленно поднялся. — Почему мне никто не сообщил? — вопросил он. Изольда лишь развела руками. Кейра стояла неподвижно, пряча улыбку, — Варнава! — крикнул Мэнно — голос его вновь обретал силу. Верный дворецкий возник рядом с ним как черт из леса, — принеси воды и чистую одежду. Мне пора поговорить с сестрицей…