Победителей не судят

— О, любезная Виолетта, — Лютик шагнул от двери вперед, выбросил вперед руку, словно жестом этим намеревался пригласить собеседницу на очередной круг Третогорского вальса. Чародейка равнодушно глянула на него и вновь опустила глаза на свиток, в который аккуратным изящным почерком переписывала лежавшие рядом разрозненные заметки, — так много зим, тебя не видя, как дожил я? Виолетта снова подняла взор — на сей раз немного любопытный. Лютик подошел к столу еще ближе, замер в трагической позе и возвел очи горе. — Неужто ты охладела ко мне? — вопросил он, и чародейка со вздохом наконец отложила перо. — Что вам нужно, профессор? — нейтральным тоном поинтересовалась она, — если желаете попасть на прием к Ректору, ее сейчас нет. Откровенно говоря, именно это и было нужно Лютику, но отсутствию предмета своего желания на рабочем месте он, однако, ничуть не удивился. Застать Филиппу в Университете было бы такой же удачей, как поймать Золотого дракона на приманку для щуки. — Увы мне, — покачал головой виконт, но тут же широко улыбнулся, — но я пришел по другой причине. Виолетта прищурилась — похоже, гостю все же удалось ее немного заинтриговать. Она занимала свой пост уже много лет — так много, что порой Лютик начинал сомневаться, с той же самой Виолеттой он разговаривал всякий раз, когда появлялся в кампусе, или Филиппа просто подбирала себе помощниц-тезок невероятно похожих друг на друга. Тем не менее, несмотря на связывавшие их весьма теплые отношения, время от времени даже переходившие рамки дружеских, чародейка еще способна была удивляться — пусть и чуточку фальшиво. — Я пришел ангажировать тебя на третий танец — Темерскую кадриль, — подмигнул Лютик. Виолетта изогнула бровь, и по губам ее скользнула тень довольной улыбки. Большой бал в Оксенфуртской Академии давали каждый год в начале зимы с тех самых пор, как после Третьей Северной войны университет вновь открыл свои двери. Помпезное празднество, которое открывали лично правители Редании или их ближайшие заместители, должно было знаменовать победу разума над жестокостью, возрождение традиций после того, как они казались безнадежно уничтоженными, и Лютик, буде он оказывался в Оксенфурте, непременно получал приглашение на это торжество. Во времена правления Адды, однако, добрая королева соизволила объявить первый танец на Оксенфуртском балу всего пару раз, после чего — как было официально объявлено — осознала свою вину, пусть и косвенную, в том, что ее покойный супруг совершил ужасные преступления против Академии, и не смогла больше найти в себе силы присутствовать на празднике. Ее место — вплоть до появления на горизонте славного короля Виктора, не обремененного ни прямой, ни косвенной виной или даже родственной связью с Радовидом — заняла Филиппа, и поныне славная чародейка сопровождала Реданского короля на балу в качестве его официальной пары. Уехав из Аэдирна — вернее, конечно, после того, как его буквально вытолкали оттуда — Лютик смекнул — что бы ни замышлял Иорвет, и в чем ни помогала ему прекрасная Магдалена, дело просто не могло обойтись без вмешательства Филиппы. Скорее всего, именно она отправила свою наперсницу на помощь наместнику, и задавать неудобные вопросы следовало именно ей. Виконт не тщился надеждами, что сможет перехитрить Госпожу Сову с наскока, но надеялся хотя бы что-нибудь разузнать. Кроме того, лезть к королеве гарпий вместо того, чтобы отстреливать ее птенцов, само по себе было безрассудно, а потому — чрезвычайно волнительно. Именно поэтому, вместо того, чтобы сразу двинуться в Третогор, Лютик решил испытать судьбу на Оксенфуртском балу, куда Филиппа должна была явиться, выбравшись на свет из тьмы своих тайных кабинетов. Виолетта выдвинула тяжелый ящик стола, извлекла оттуда изящную бальную книжечку в шелковой обложке и задумчиво ее пролистала. — На Темерскую кадриль я уже приглашена, — ответила чародейка с достоинством, — граф Вазаро опередил вас, профессор. — Какая досада! — воскликнул Лютик, прижав ладонь к сердцу, — неужто придется вызывать этого напыщенного индюка на дуэль? — Могу предложить мазурку, — деловито, совершенно проигнорировав его смятение, заявила Виолетта, и виконт, поклонившись, торжественно кивнул. Чародейка аккуратно вписала его имя в книжечку и снова засунула ее в ящик. — А не знаешь ли ты, дорогая, занята ли уже госпожа Филиппа? — осведомился Лютик, выждав приличные полминуты, — я же знаю — ее расписанием танцев тоже занимаешься ты. Так что — кто-то осмелился заявить свои права на гранд-даму, или мне еще может повезти? Лицо Виолетты вмиг сделалось скучающе отстраненным. Лютик знал, что собеседница обидится на такой резкий переход, и шел на этот гамбит сознательно. Помощница Ректора поджала розовые губы. — Боюсь вас разочаровать, профессор, — проговорила она, и было совершенно очевидно, что Виолетта ни капли не сожалела о том, что собиралась сказать, — но госпожа Филиппа в этом году не будет присутствовать на балу. Лютик удивленно поднял брови. — Как же так? — спросил он, не скрывая досады, — с кем же Его Величество будет открывать Гранд-марш? — Ни с кем, — Виолетта сложила руки на груди и мстительно улыбнулась, — Его Величества на празднике тоже не будет. Его место займет Его Высочество принц Людвиг — в компании милой Магдалены, надо полагать, — имя заклятой подружки Виолетта произнесла так, словно пыталась наслать на нее проклятье одним упоминанием. — Какая жалость, — покачал головой Лютик, но тут же, решив отступить с поля проигранного сражения, расцвел приветливой улыбкой, — ну да что поделаешь. Может быть, хотя бы в этом году бал не окажется таким мучительно тоскливым, как обычно. Принц, я слышал, не терпит скуки. Виолетта усмехнулась и покачала головой, а виконт, откланявшись, двинулся к выходу. Единственным способом разузнать, отчего вдруг и король, и его советница решили нарушить многолетнюю традицию и проигнорировать Оксенфуртский бал, было для Лютика потолкаться среди студентов и профессоров в кампусе или, выйдя в город, послушать разговоры на улицах и в корчмах. Оксенфурт не был его родным городом, но здесь виконт знал каждый переулок, каждый укромный уголок, и умел, оставаясь незамеченным, улавливать все самое важное. Первая интрига, впрочем, разрешилась очень легко — от встреченного на пороге студенческой столовой профессора Хайнца — записного сплетника — Лютик узнал, что вот уже несколько месяцев Его Величество Виктор не появлялся ни на одном торжественном мероприятии, ограничившись необходимым для короля минимумом. И в том, почему он так поступал, не нашлось никакой загадки. Виктор готовил своего сына к восхождению на престол и, выпуская его вместо себя на все праздники и балы, старался приучить публику к обществу будущего правителя. Людвиг, говорил Хайнц, справлялся со своими обязанностями блестяще, и оставалось только надеяться, что убеждать Высокий Совет в своей правоте мальчик научится так же хорошо и непринужденно, как танцевать. С Филиппой же дела обстояли куда сложнее. Собеседник виконта понятия не имел, что чародейка вообще собиралась пропустить бал в этом году, и Лютик догадывался, что теперь ее отсутствие перестанет быть секретом ото всех остальных в Университете. Но вот о причинах этого по-прежнему оставалось только догадываться. Ничего нового не узнал Лютик и от простых горожан. Для них торжественный прием в Университете вообще был лишь поводом побольше заработать на приезжавших в Оксенфурт гостях — ни о каких планах королевской советницы никто из них, конечно, не знал. И виконту пришлось смириться, что загадке предстояло оставаться загадкой до самого начала торжества. В главный зал Университета, где в иные дни проходили торжественные церемонии вручения дипломов или переговоры сильных мира сего, Лютик явился в гордом одиночестве, что само по себе для него было весьма скандально. Обычно, готовясь к празднику, он отыскивал в городе какую-нибудь хорошенькую прачку или лавочницу в самом соку, приглашал ее составить себе компанию, наряжал и пудрил, как настоящую реданскую аристократку, а потом с наслаждением наблюдал, как помпезная публика за их спинами ломала головы, пытаясь доспориться до того, кем была таинственная дама мастера Лютика. В этот раз, конечно, у виконта не было ни времени, ни желания разыгрывать старую пьесу, и он решил, что его приход вовсе без партнерши вызовет ничуть не меньше пересудов. Так и случилось. Еще не был объявлен первый танец, а до Лютика уже доносились слушки о том, что он-де находился в глубоком трауре из-за кончины госпожи Рии вар Эмрейс, или того краше — принес обет ни с кем больше не путаться после ее смерти. Фантазии почтеннейшей публики были на этот раз не слишком далеки от истины, и, поймав на себе очередной полный сочувствия взгляд, виконт и сам ощутил то, что с самого мига последнего вздоха Рии ощущать себе строго-настрого запрещал. Он скучал по ней. И тоска эта, спрятанная поглубже в сердце, запертая за семью печатями, казавшаяся отчего-то неправильной, неприличной, точно Лютик не имел права скорбеть по чужой матери, жене и подруге, в чью жизнь ворвался так возмутительно стремительно, сгрызла прутья державшей ее решетки и взялась грызть Лютика изнутри. — Профессор Леттенхоф, — робкое касание тонкой руки в белой перчатке к запястью почти заставило его вздрогнуть от неожиданности. Виконт поднял глаза, — прошу прощения, — Магдалена — вся в золотом сиянии рассыпанных по плечам кудрей, тонкая, как фарфоровая статуэтка — смотрела на него печально и неуверенно, — как приятно снова вас видеть. Лютик изобразил улыбку. Гнетущее чувство бессмысленности и тлена никуда не делось, но под взглядом этих прелестных глаз просто невозможно было тосковать в полную силу. — Взаимно, Магдалена, — кивнул виконт, перехватил ее руку, наклонился и осторожно коснулся губами белоснежного атласа перчатки, — сегодня, насколько я понимаю, вы — королева бала, открываете его вместе с Его Высочеством? Чародейка тихо рассмеялась. — Такая честь для меня, — ответила она, — была бы, если бы Людвиг не выгуливал на этом балу Елизавету Тиссен, которую прочат ему в невесты, — Лютик проследил за ее взглядом и увидел, как реданский принц с постным лицом стоял в небольшом отдалении, принимая приветствия гостей, и держал за руку десятилетнюю малышку-принцессу, разряженную, как фарфоровая кукла. — Не слишком ли она юна для балов? — фыркнул Лютик, и Магдалена, спрятав половину лица за веером, усмехнулась. — Другими претендентками выступают дочери Мэнно вар Эмрейса — любая из них, на выбор, — ответила она, — и офирский принц, которого его отец намеревается вырядить в девичье платье и попытаться представить дочерью. Лютик прыснул со смеху, потом, снова нагнав на себя серьезный вид и походя пожалев, что ему не полагался веер, покачал головой. — Будь сейчас в моде старые темерские традиции, — заметил он тихо, — Его Высочество женили бы на королеве Лилии — и дело с концом. Если уж лицом он пошел в своего славного деда, отчего бы и нравы не унаследовать? — Такой вариант тоже рассматривается, — совершенно серьезно ответила Магдалена, — так или иначе, мастер, боюсь, я осталась на этот вечер совсем одна. — Какое совпадение, — Лютик приосанился и подставил чародейке локоть. Нахлынувшая было тоска, рыча и огрызаясь, заползала обратно в тьму израненного сердца, — я тоже совершенно один. — Неужто ни одна прачка не согласилась полакомиться пирожными за королевский счет? — изогнула бровь Магдалена. — Я храню верность единственной прачке, — с достоинством ответил Лютик, — но, может быть, досточтимая чародейка согласится разделить со мной первый танец и парочку пирожных? Магдалена потупила взор и сделала быстрый реверанс, взяла Лютика под локоть — и в этот момент распорядитель бала объявил Гранд-марш. К тому моменту, как пары отшагали и откружили свое, разбрелись по разным концам зала, а оркестр заиграл Нильфгаардский рил, Лютик уже чувствовал, что успел наскучить своей даме. Магдалена, как он быстро сообразил, позволила ему пригласить себя на Гранд-марш исключительно ради того, чтобы досадить более желанному кавалеру. Ее, конечно, ничуть не убеждало, что Людвиг открывал бал в компании маленькой ковирской принцессы, лишь следуя протоколу и матримониальным планам своего папаши. Она желала продемонстрировать юноше, что и сама в состоянии за считанные минуты отыскать себе партнера, да не абы какого, а самого знаменитого мастера Лютика. Сам же знаменитый мастер Лютик, припомнив, что главным в искусстве актера было умение вовремя сойти со сцены, великодушно позволил какому-то реданскому хлыщу увести свою даму на рил, а сам занялся разглядыванием прочих гостей. Виолетта, которая самостоятельно отыскала виконта в толпе и повела танцевать, была сегодня явно в куда более словоохотливом настроении, чем в прошлый раз — причиной тому были, конечно, сладкие туссентские вина, однако о том, чтобы поговорить во время мазурки, и речи идти не могло. Потому Лютик пригласил ее на следовавший дальше Третогорский вальс, и чародейка с радостью согласилась. Отрадно было осознавать, что годы шли, а дамы все так же любили покрасоваться перед подругами мастером Лютиком в качестве кавалера. — Магдалена сегодня чудо, как хороша, — заметила Виолетта, когда оркестр вновь заиграл, и виконт сжал ее ладонь в своей. — Не так хороша, как ты, моя вешняя фиалка, — откликнулся Лютик галантно. Чародейка на миг закатила глаза, но довольной улыбки спрятать не смогла. — Вы чудесно смотрелись вместе во время первого танца, — продолжала она. — О, я уверен, Магда предпочла бы вышагивать под руку с принцем, а не со мной, — попытался поскромничать Лютик, но Виолетта лишь фыркнула. — Ходят слухи, что между Магдой и Людо пробежала черная кошка, — прошептала она доверительно, и было понятно, что виконт был едва ли не последним, до кого эти слухи наконец дошли, — вы заметили — они еще ни одного танца не провели вместе. Виолетта была права. Во время своих праздных наблюдений Лютик обратил внимание, что Магдалену то и дело выводили в круг разные кавалеры, а Людвиг, бросив на произвол судьбы малышку-невесту, кружил одну даму за другой, но ни разу с самого начала бала они даже во время смены партнера в мазурке или кадрили не сошлись вместе. — Может, мальчик ей наскучил? — предположил Лютик туманно, хотя догадывался, что дело обстояло скорее совсем наоборот. — Кто знает…- туманно ответила Виолетта, — я слышала, они крепко поссорились после того, как Магдалена вернулась из Понт Ваниса. Лютик хотел было возразить, что Магда отлучалась из Третогора в Венгерберг, а вовсе не в Ковир, но вовремя остановил себя. Похоже, поездка в Аэдирн держалась в секрете даже от таких приближенных к Филиппе лиц, как Виолетта. И это интриговало виконта еще больше. Отведя Виолетту к столу со сладостями, он поцеловал ей руку, поблагодарил за компанию и, отойдя в сторону, поискал глазами Людвига. Сегодня Лютику явно везло — он успел заметить, как Магда, ухватив принца за руку, утаскивала его в сторону высоких стрельчатых дверей, ведущих во внутренний университетский сад. Погода в Оксенфурте стояла совсем не летняя — с самого утра зарядил нудный дождь, грозивший в любой момент обратиться снегопадом, совершенно неподходящим для долгих романтических прогулок под открытым небом, и Лютик, снедаемый поднявшимся в нем любопытством, двинулся следом за удалившейся парой. С приходом вечера сильно похолодало. Дождь и не думал прекращаться, и, ступив в первую на своем пути лужу, треснувшую надломленной ледяной коркой, Лютик поморщился, но простых заморозков было слишком мало, чтобы его остановить. Он заметил Людвига и Магдалену в небольшом отдалении. Чародейка держала над ними прозрачную магическую полусферу, защищавшую пару от дождевых капель — а еще — от лишних ушей, хотя обстоятельства для тайного разговора она выбрала, безусловно, самые удачные. Даже вдрызг пьяному гостю не пришло бы в голову выйти проветриться в такое ненастье. Лютик же, прячась в тенях, подождал немного, прислушиваясь, и, поняв, что ничего так и не расслышит, собрался было двигаться обратно к теплу и свету, но тут Магдалена, всплеснув руками, резко отвернулась от своего собеседника и, оставив принца мокнуть под дождем, порывисто зашагала по тропинке прочь. Лютик выждал минутку — Людвиг, проводив свою даму взглядом, не ринулся за ней следом, и, постояв немного в явной растерянности, похлопал себя по карманам и вытащил тонкий серебряный портсигар. Идея была не из лучших, но тем очевидней стало отчаяние юного принца. Он не нашел в себе сил даже подумать о том, что под проливным дождем табачная палочка немедля размокнет. Лютик двинулся на выручку. — Паршивый вечерок, Ваше Высочество, — заявил он, подойдя к принцу вплотную — тот вздрогнул, похоже, даже не расслышав шагов, хотя Лютик не пытался таиться. — Не то слово, — ответил Людвиг, разочарованно глядя на то, как капли дождя разъедали тонкий пергамент табачной палочки. — Может быть, Ваше Высочество найдет мое предложение слишком дерзким, — Лютик понимал, что набрасываться на юношу с расспросами немедленно было худшей из тактик, а потому решил начать издалека, — но я собираюсь сбежать с этого праздника жизни и вкусить немного настоящей ночной оксенфуртской жизни. Есть в городе одно местечко… Даже сквозь хмарую полутьму было видно, как загорелись глаза мальчишки. — Я с вами, — заявил он, хотя виконт еще даже не успел озвучить свое предложение, — только Ивана позову. Общества бравого спутника принца смущаться было нечего. Лютик был знаком с Иваном достаточно давно, чтобы знать — тот стал настоящим хранителем тайн своего юного господина, и без него Людвиг не ходил никуда. Потому, дождавшись, пока принц вытащит своего ведьмака из лап какой-то восхищенной поклонницы, виконт тепло приветствовал его, и втроем они, пройдя мимо будто случайно отвернувшейся в другую сторону стражи, вышли из ворот университета и пересекли мост, ведущий в город. Секретных местечек, где можно было славно скоротать вечер, Лютик знал в городе даже несколько, но своих неопытных спутников он решил не шокировать ни курильней мастера Али абу Ибрахима, где подавали кислое офирское пойло из верблюжьего молока и самый чистый опий на Севере, ни домом терпимости мадам Розетты, где покои для гостей больше походили на пыточные камеры, а девицы и парни, работавшие в заведении, имели удар так же хорошо поставленный, как у столичного палача. Выбор Лютика пал на небольшой, но весьма уютный трактир на самой окраине города, где работницы днем выглядели совершенно обычно, а по ночам разоблачались и разносили вино в почти прозрачном неглиже. Любую из этих фей можно было пощупать, но дальше прикосновений заходить запрещалось — только по отдельной договоренности. Лютик опасался, что мальчишки даже в таком полуневинном месте будут ощущать себя неловко, но Людвиг и Иван вовсе не выглядели растерянными или смущенными. Принц попросил у одной из девушек подать им горячего вина и что-нибудь «посерьезней гребанных пирожных», и виконт мысленно порадовался за Реданию — будущее королевства было в надежных руках. Поначалу спутники вели отвлечённый, совершенно бессмысленный разговор. Людвиг поведал, что отец его в последние недели все чаще уезжал из Третогора — навещал Анаис, проводя в ее обществе все больше времени. Принц подозревал, что Виктор наконец устал от бремени короны и собирался уехать вместе с возлюбленной, оставив королевство на Людвига — именно поэтому его обучение теперь продвигалось такими бешенными скачками. Анаис не могла бросить Темерию раньше, чем Лилии исполнилось бы четырнадцать лет, в противном случае — по Оксенфуртскому соглашению, установившему независимость королевства от Империи — Нильфгаард имел право назначить собственного регента, а этого, конечно, допустить было никак нельзя. Потому Виктор, борясь с собой, старался проводить с возлюбленной столько времени, сколько было прилично в их ситуации. — Я надеюсь, они наконец будут вместе, — рассуждал Людвиг, откинувшись на мягкие подушки и потягивая вино из кружки, щурясь от белого ароматного пара, — мама с папой и так слишком долго жили порознь. А я уж как-нибудь справлюсь с Реданией, меня этому с младенчества учили. — Это очень благородно, мальчик мой, — одобрительно кивнул Лютик, и принц легкомысленно отмахнулся. — Осталось только выбрать невесту получше и, как говорит Пиппа, дать народу понять, что у нашей династии есть будущее, — процитировал он, — но пока мне подсовывают девчонок, одна младше другой. — Твоя мать стала королевой, когда ей было сколько? Восемь лет? — возразил Людвиг, — а твои сестры несут это бремя с самого рождения. Думаю, даже если тебе сосватают девицу, которая сейчас еще в пеленках, народу такой надежды будет предостаточно. Когда она войдет в возраст, ты уже успеешь пресытиться холостой жизнью, и вы подарите Редании наследника. — Тогда надо выбирать младшую дочку Мэнно Эмрейса, — фыркнул Людвиг, — ту, что родилась в прошлом месяце. Хотя порой мне кажется, что я уже достаточно пресытился… Принц поднял глаза к потолку и вздохнул, а Лютик, выждав приличное время, потянулся к его руке и коснулся ладони кончиками пальцев. — Ты еще так юн, — заметил он, — одна неудача ничего не значит. — Неудача, — горько усмехнулся Людвиг, глянул на молчаливого Ивана, таращившегося на едва прикрытые легким кружевом округлые ягодицы проплывавшей мимо девицы, — давай, дружище, расскажи мастеру Лютику, что сделала эта… эта… Иван, кашлянув, качнул головой. — Госпожа Магда перед отъездом распорядилась, чтобы по утрам вместо обычного бодрящего напитка Его Высочеству подавали другой, — заговорил ведьмак после паузы, — такой же по вкусу, цвету и запаху, но без добавления вытяжки из ласточкиной травы. Лютик, недурно разбиравшийся в алхимических ингредиентах, громко фыркнул. — Одним словом, она велела сделать так, чтобы из-за отмены бодрящего элемента, ты испытывал тоску и апатию, пока ее нет? — уточнил он, и Людвиг трагически кивнул. — А я-то думал, почему всякий раз, когда она уезжала, я становился таким полудохлым! — воскликнул он, — а ведь Магда делала так каждый долбанный раз! Я-то уж думал, что влюбился в нее по уши и страдаю в ее отсутствие. А это была простая химическая реакция. И кто мне об этом рассказал? — Думаю, что Регис, — предположил Лютик. — Именно, мастер Регис! — подтвердил Людвиг, — и сделал это в своей чудесной манере, будто никого глупее меня в жизни не видал. — Регис умеет показать другим, кто в комнате самый умный, это точно, — рассмеялся виконт, — но, дорогой мой, разве это повод расставаться с возлюбленной? — А разве не повод? — выплюнул Людвиг, — она манипулировала мной, держала за дурака, да еще и здоровью моему вредила. Кто я для нее — подопытный кролик или способ прорваться в высшее общество? Нет уж! — А ты не допускаешь возможности, что она влюбилась в тебя, — предположил Лютик, чувствуя, что для его целей наступал прямо-таки идеальный момент, — и таким неуклюжим образом пыталась тебя завоевать? Она ведь чародейка — а они по-другому не умеют. Вокруг тебя, сам знаешь, вечно вьются поклонницы. Магда не знала, сколько времени проведет в Венгерберге, вот и позаботилась, чтобы ты о ней не забывал. — В Понт Ванисе, — поправил его Людвиг, — она ездила в Ковир. Лютик нахмурился — вышло, должно быть, очень натурально. — Ты что-то путаешь, — заметил он, — я встретил Магду, когда сам гостил в Аэдирне. Может быть, конечно, она побывала и там, и тут… Принц сжал кулаки. — Все ясно, — процедил он, — она не только манипулирует мной, но еще и вздумала мне лгать! — Ох, мне так неловко, — покачал головой Лютик, — я не должен был ничего говорить… — Конечно, должен был, — Людвиг с каждой секундой явно заводился все больше, и виконт уже начал сомневаться, не перегнул ли палку, пытаясь создать себе союзника, — это она не должна была лгать и увиливать! — принц забарахтался в подушках, силясь подняться на ноги, — прямо сейчас пойду и выскажу ей все! — Погоди, — Лютик перехватил его руку — юного борца за справедливость пора было брать тепленьким, — зачем так торопиться? Может быть, мы к ней несправедливы. Ты ведь понимаешь, что действует Магда не по своей воле. Нет, конечно, не давать тебе ласточкину траву по утрам — ее личное решение, и это недопустимо. Но о своем путешествии она, вероятней всего, просто не могла тебе рассказать. И мы оба знаем, по чьей указке она его совершила. — Пиппа, — Людвиг снова откинулся на подушки, — старая интриганка. Что ей понадобилось в Аэдирне? Зачем посылать туда Магду — да еще и в тайне от меня? — Очень хороший вопрос, — подтвердил Лютик, — надо полагать, Магдалене запрещено было говорить тебе правду по единственной причине — от тебя о ее планах узнал бы король. А Филиппе этого очень бы не хотелось. — Заговор? — с Людвига, казалось, разом слетел весь хмель. Он выпрямился и огляделся по сторонам, словно выискивая лишние вражеские уши, — зачем это Филиппе? Она, конечно, та еще сука, но преданно служит нашей семье много лет. Она защищает и меня, и отца. Какой в этом смысл? — Я не знаю, — пожал плечами Лютик, — но очень хотел бы узнать. И, может быть, ты, Людо, мог бы мне в этом помочь. Принц надолго замолчал, явно пытаясь собрать мысли в кучу, потом наконец покачал головой. — Но что я могу сделать? — спросил он, — Магда лжет мне в глаза — едва ли, если я попытаюсь на нее надавить, она вдруг расскажет мне правду. — Ну, может быть, ты смог бы, допустим, обыскать ее покои в Третогоре или комнату, в которой она поселилась здесь, — Лютик понимал, что действовал грубо и топорно, и принц мог соскочить в любой момент, но отступать было поздно, он уже достаточно накрутил мальчика, чтобы тот забыл о благородстве из-за своей уязвленной гордости. — Магда чародейка, — напомнил принц, — я, конечно, тоже кое-что умею, но меня не учили так, как ее, свои покои она запирает магической печатью. Из Оксенфурта она уедет не в Третогор, а в Темерию — хотя и в этом я больше не уверен. Может быть, вместо помощи госпоже Кейре она планирует плести какие-то заговоры в Нильфгаарде или еще хрен знает, где, — мальчик снова начинал злиться, Лютик по-отечески похлопал его по руке. — Тогда, возможно, если инструкции Магда получает от Филиппы, у нее с собой сохранились какие-то письма…- предположил виконт, хотя идея эта даже ему самому казалась безнадежной. — Пиппа не пишет писем, — возразил Людвиг, — она считает, что их слишком легко перехватить. Они с Магдаленой связываются через ксеновокс — я видел. Лютика внезапно осенило — и вспыхнувшая идея оказалась такой яркой, что он тут же вскочил на ноги. — Идем, — кивнул он спутникам, — кажется, я кое-что придумал. Виконт не потрудился объяснить юношам, почему они так поспешно покинули гостеприимную обитель с голыми девицами, но по пути обратно в кампус ни Людвиг, ни, тем более, Иван, не отважились его расспрашивать. Принц успел проветрить голову, и в комнату мастера Лютика, которую Университет всегда держал для него свободной, входил уже совершенно трезвым. Граф, прикорнувший на кровати мастера, почуяв появление ведьмака, проснулся и, ощерившись, спрыгнул на пол. — Побольше гостеприимства, друг мой! — обратился к нему Лютик, ныряя под кровать, где дожидалась своего часа его походная сумка. Кот, шипнув на Ивана, юркнул за шкаф, и ведьмак виновато переступил с ноги на ногу. Виконт же с победным возгласом уже вернулся в надкроватное пространство, держа в руках то, что искал. — Посмотри, — обратился он к Людвигу, демонстрируя свою находку, — похоже? Принц осторожно взял в руки ксеновокс, который Лита вручила своему доверенному агенту перед его отъездом из Нильфгаарда, покрутил артефакт в руках. — В точности, — подтвердил он. — Я уверен, что Лита, которая дала мне его, сама такие штуки делать не умеет, — заметил Лютик, улыбаясь, — да и мало кто вообще в состоянии создать работающий ксеновокс, этим раньше промышляли только Знающие. Единственный мастер-артефактолог, способный на такое, это наша знакомая Госпожа Сова. Так что и эту вещицу создала она. Там даже клеймо есть, посмотри. Людвиг перевернул ксеновокс и внимательно пригляделся к оттесненным на обратной стороне рунам. — Ты прав, — подтвердил он, — но что нам это дает? — А то, мой мальчик! — Лютик принялся расхаживать по комнате, — ты ведь сможешь, пока Магда не уехала, попасть в ее покои, помириться, помиловаться, а потом заменить ее ксеновокс на вот этот? Людвиг растерянно моргнул. — Я… не знаю, — ответил он после долгой паузы, — что, если она меня за руку поймает? Да и откуда мне знать, где она хранит свой артефакт и под какой защитой? — Едва ли это проблема, — отмахнулся Лютик — скорее для того, чтобы переубедить мальчишку, чем потому, что действительно в это верил, — сам по себе ксеновокс — это просто инструмент, как мегаскоп или колба для зелья. Магда, вероятно, считает, что потерю его немедленно обнаружит и вряд ли прячет слишком надежно. Но, если у тебя все получится, она и не заметит подмены, пока Лита не захочет связаться со мной. А это, скажу тебе, крайне маловероятно. Я путешествую уже пару месяцев, и ни разу милейшая леди Нетопырь не захотела со мной поговорить. — А что будет, когда Магда поймет, что это не тот ксеновокс? — спросил Людвиг, хотя было видно, что идея нравилась ему все больше и больше. — Сыграешь в дурачка, — отмахнулся Лютик, — как она докажет, что подмену совершил именно ты? Как вообще догадается, что подмена была, а не ксеновокс просто перенастроился на другую сигнатуру? Принц посомневался еще с минуту, потом решительно сунул артефакт в карман. — Я сделаю это! — заявил он отважно, — ради Редании. — Ради Редании, — серьезно подтвердил Лютик. Когда Людвиг ушел, окрыленный важностью своей миссии, виконт повернулся к Ивану. — Ну что, милый ведьмак, — сказал он, — хочешь, я тебе что-нибудь спою? Как насчет баллады, которую я посвятил своей возлюбленной? — Лютик чувствовал, что, пусть публика, состоявшая из одного не слишком изящного мальчишки, возможно, и не была достойна той самой элегии, проснувшаяся на балу тоска вновь начала искать выход. И выразить ее он сейчас мог только в музыке. Иван, однако, неловко кашлянув, опустил глаза и мотнул головой. — Я ничего не смыслю в балладах, мастер, — ответил он, — может быть, сыграем в гвинт? Лютик вздохнул — момент и впрямь оказался неудачным. — Я никогда не отказываюсь от партии в гвинт, — ответил он. Людвиг вернулся под утро — он ворвался в комнату раскрасневшийся, растрёпанный и явно чрезвычайно довольный собой. — Готово! — он с победным видом швырнул ксеновокс на кровать, и Лютик с Иваном, оставив карты на подоконнике, подошли ближе. — Трудно было? — поинтересовался виконт. — Ничуть, — подмигнул принц, — уж я-то знаю, как убаюкать мою чародейку. Хватило трех раз, чтобы она… — Так, давай без хвастовства, — поднял руку Лютик. — Ладно, — хмыкнул Людвиг, — Магда и впрямь не прятала свой ксеновокс — он лежал за ширмой в ее будуаре, и я заметил его сразу, когда вошел к ней. Ну а потом… — …три раза ее убаюкал, мы поняли, — кивнул Лютик, — ты молодец, парень. Родина тебя не забудет. — Что теперь? — принц покосился на вещицу, сиротливо лежавшую поверх покрывала. — А теперь, мой мальчик, мне остается только ждать, — пожал плечами Лютик, — Филиппа может попытаться связаться с Магдой в любой момент, так что я буду следить за артефактом. А вы с Иваном можете возвращаться. Встретимся в Третогоре через пару недель. Людвиг и его ведьмак как-то нехорошо переглянулись. Принц выпрямился во весь рост и сложил руки на груди. — Ну уж нет, мастер, — в его осанке, повороте головы и твердом тоне чувствовалась по-настоящему королевская стать. Лютику приходилось петь при дворе покойного короля Фольтеста в те времена, когда жизнь была проще, и сейчас Людвиг походил на своего деда, как вторая горошина из стручка. — В Третогоре нас не ждут еще несколько дней. Я приехал не только на бал, но и для проведения королевской ревизии в Университете перед началом зимнего семестра. Так что следить за артефактом будем вместе — или я заберу его с собой. Лютик досадливо поджал губы. — С папашей твоим договориться бывало попроще, — признался он. — А с мамой — сложнее, — рассмеялся принц, должно быть, чуя, что победил, — вы, профессор, отныне являетесь моим почетным гостем и спутником. Мне все равно нужен советник, посвященный в дела Академии лучше, чем я или Иван. А если Филиппе вздумается связаться с Магдой, я хочу быть рядом и все слышать. Лютик послушно склонил голову — спорить с мальчишкой было бессмысленно и даже опасно. Он и впрямь мог осуществить свою угрозу, и тогда виконт лишился бы самого ценного своего подельника и единственной ниточки, ведущей к разгадке. — Я подчиняюсь, Ваше Высочество, — покорно ответил он. В следующие несколько дней, однако, ничего не происходило. Магдалена отбыла в Вызиму, тепло простившись с Людо и, видимо, ничего не подозревая, а сам принц в компании профессора Леттенхофа занялся скучной ревизией, в ходе которой они обошли все здания кампуса и переговорили чуть ли не с каждым преподавателем по отдельности. Вечера проводили куда веселее, хоть и не выходили больше в город. Людвиг, в отличие от Ивана, музыку любил, но этому парнишке, самому воплощению юности, Лютик так и не отважился спеть свою балладу, обходясь теми песнями, что имели большой успех в придорожных кабаках и на площадях. На третий вечер, во время очередной партии в гвинт, когда уже становилось понятно, что Людо собирался оставить противника без гроша, ксеновокс, все это время лежавший в закрытом ларце под кроватью принца, наконец подал признаки жизни. Когда раздался треск, Лютик поспешил вытащить артефакт и откашлялся. Они с парнями разработали план действий еще в первый день. Чтобы Филиппа ничего не заподозрила, связавшись с Магдой, Лютик должен был ей отвечать. Он — обладатель тонкого музыкального слуха — после нескольких тренировок научился имитировать голос Магдалены так точно, что Людо и Иван аплодировали ему стоя, а принц сказал, что даже почувствовал себя неловко. Еще немного потрещав, ксеновокс наконец притих, и из него послышался чуть искаженный помехами голос Филиппы. — Магда, — произнесла Госпожа Сова, — ты на связи? — Здравствуй, Пиппа, — Лютик подмигнул принцу, и тот сделал большие глаза, прикрыв рот ладонью. — Ты одна? — продолжала чародейка. — Одна, — подтвердил Лютик. Они договорились, что отвечать ему следовало кратко, чтобы не попасть впросак. — Я хочу, чтобы ты немедленно уехала из Темерии, — продолжала Филиппа, — Кейра не заслужила нашей помощи, а у тебя есть дела поважнее. — Но Пиппа, — Лютик изобразил удивление, как ему показалось, вполне уместное. Он не знал, чем таким провинилась Кейра Мец перед Филиппой, но Магдалена точно должна была проявить хоть каплю замешательства — две давние подруги сотрудничали много лет, и неожиданная смена курса была подозрительной даже для несведущих. — Не спорь, — оборвала его Филиппа, — я хочу, чтобы ты лично вернулась в Венгерберг и разобралась с той аномалией, о которой мне рассказывала. Если мы не сможем ее устранить, портал не сработает в нужный момент должным образом, и все усилия пойдут прахом. Ты меня поняла? Лютик и Людвиг обменялись взглядами. — Поняла, Пиппа, — ответил виконт после секундной заминки, — будет сделано. Когда ксеновокс снова замолчал, принц шагнул к Лютику и забрал артефакт у него из рук. — Что за портал? — спросил он, — что за аномалия? — Я не знаю подробностей, — покачал головой Лютик, — но теперь, когда нам известно чуть больше, чем ничего, я попробую с этим разобраться…