Победителей не судят

Иорвет ждал их. Захваченный собственным решительным желанием докопаться до правды любой ценой, Роше рассчитывал, что добиваться встречи с супругом ему придется, если не в настоящей потасовке, то, по крайней мере, путем долгих препирательств, но Эскель, казалось, специально поджидавший их на пороге кабинета наместника, приветливо улыбнулся посетителям и, посторонившись, приглашающе кивнул головой. Было очевидно, что перед их приходом Иорвет расхаживал по комнате из стороны в сторону, и остановился, лишь когда Роше и Иан переступили порог. Эльф заложил руки за спину и первым делом пристально посмотрел на сына. — Я знаю, что так и не удосужился выяснить, зачем ты приехал в Венгерберг, — заговорил он деловито и спокойно, — и мне жаль, что я в очередной раз проявил себя, как отвратительный отец. Но сейчас мне предстоит поступить правильно, а тебе — постараться меня простить. Иан растерянно моргнул. — Иорвет, мы пришли, чтобы…- начал было Роше, но Иорвет перебил его. — Вы пришли, чтобы выяснить, что происходит — я понял, — сказал он, — и тебе, Вернон, я все расскажу. Но Иан должен уехать из Аэдирна немедленно. — Что?..- подал голос сын, — отец, в чем дело? — Дело в том, мой дорогой, — лицо Иорвета оставалось непроницаемо серьезным, — что для твоего блага тебе необходимо находиться где угодно, но не здесь. Можешь не верить мне на слово, но, если ты не уедешь прямо сейчас, я попрошу Эскеля выставить тебя вон. И, если ты не захочешь сразиться с ведьмаком, выбора у тебя не останется. — Иорвет, это просто смешно! — возмущенно запротестовал Роше, и эльф нетерпеливо отмахнулся. — Эскель! — позвал он — ведьмак возник за спиной Иана так стремительно, точно только этой команды и ждал. Сын покосился на него через плечо, потом, помедлив мгновение, гордо выпрямился и вздернул подбородок. — Мне не стоило приезжать вовсе, — заявил он, — не нужно меня трогать, — обратился Иан к терпеливо застывшему Эскелю, — я уйду сам. Не сказав больше ни слова, не взглянув даже на Роше, сын зашагал к выходу из кабинета, и Вернону показалось, что Иан прятал лицо, боясь продемонстрировать свою горячую, нежданную и незаслуженную обиду. — Проводи его, — обронил Иорвет, обращаясь к ведьмаку, — и проследи, чтобы он действительно покинул Аэдирн. Верный страж кивнул и через секунду скрылся за дверью следом за Ианом. Лишь после этого эльф обратил тяжелый — и, как показалось человеку, невыразимо печальный — взгляд на Роше. — Имей я на тебя такое же влияние, как на нашего сына, — заметил он негромко, — я бы и тебе велел убираться. Но ведь это не поможет, правда? — Не поможет, — стараясь унять взметнувшуюся злость, присмирить горящее в груди раздражение, подтвердил Вернон. Иорвет вздохнул, шагнул к нему и сжал его ладонь в своей. — Я знал, что этот момент рано или поздно настанет, — заговорил он после еще одной короткой паузы, — и думал, грешным делом, что произойдет это гораздо раньше. И даже при этом, сейчас я не успел подготовиться и не знаю, с чего начать. — Вигго видел сон, — Вернон не отнял у супруга своей руки, смотрел ему в лицо внимательно и прямо, но проснувшаяся минуту назад ярость угасала под взглядом Иорвета — таким необъяснимо сумрачным, — в этом сне тебе на шею накидывали петлю. — Вполне может статься, что будущий Император владеет даром предвидения, — невесело усмехнулся Иорвет в ответ, — но спасибо тебе, что избавил меня от необходимости подбирать первое слово. Тем не менее, прежде, чем рассказать все, я должен кое-что тебе показать — даже несколько вещей. И на каждой нашей остановке я даю полное право остановить меня и уйти. Уснувшая было злость снова сменилась тревогой. Иорвет говорил загадками, и Роше, и без того совершенно обескураженный происходящим, с большим удовольствием не стал бы дожидаться, когда супруг его дойдет наконец до сути, а схватил его за грудки и тряс, пока не вытряс бы признание. Иорвет же глянул в окно — день катился к вечеру, осеннее солнце, уже лизнувшее западный горизонт, золотило крыши венгербергских домов. — Ты обедал? — спросил вдруг эльф, — я вот страшно проголодался. Идем же, отведу тебя в одно замечательное местечко. — Иорвет, мать твою, — как-то обреченно выругался Роше, и супруг лишь усмехнулся. — Не надо поминать мою славную матушку, — попросил он, крепче сжимая его руку, — поверь, она бы все поняла правильно. Они вышли из резиденции, минуя парадные ворота, и после короткой прогулки по городским улицам оказались у дверей неприметного одноэтажного каменного дома, украшенного скромной резной вывеской, изображавшей пухлый белоснежный вареник. Иорвет толкнул створку и, мельком улыбнувшись спутнику, переступил низкий порог, а, когда Вернон последовал за ним, опустил тяжелый засов на двери. Эльфа, деловито помешивавшего что-то в большой медной кастрюле, Роше знал, хотя сходу и не смог припомнить его имени. Тот обернулся, отложил шумовку, вытер руки о белый фартук и шагнул навстречу гостям. — Мастер Эйвар, — Иорвет, наконец выпустивший ладонь Роше, обменялся с хозяином крепким рукопожатием, — смотри-ка, я привел к тебе очередного посетителя. Осталось что-нибудь после наплыва гостей в обед? Эйвар Хаттори — тут же припомнил Вернон — лучший оружейник по эту сторону Яруги. Сейчас же знаменитый кузнец был больше похож на приветливого лавочника, хотя улыбка у него получилась какая-то встревоженная и бледная. — Ничего не осталось, но я налепил новую партию, — сообщил Эйвар, — сам знаешь — нильфгаардцы могут сколько угодно поносить реданцев и называть их дикарями, но реданские вареники трескают за милую душу. Садитесь, милсдарь, — на сей раз эльф глянул на Роше, — отведайте моих фирменных — с молодой картошкой и лисичками. — Только пусть на этот раз это действительно будут лисички, — многозначительно предупредил его Иорвет, и Эйвар понимающе хмыкнул. — А нильфгаардцам, стало быть, ты подаешь что-то другое? — переспросил Роше, все же усаживаясь за длинный деревянный стол. Иорвет устроился рядом. — Ничего опасного, — ответил он за хозяина, — во всяком случае, не в таких ничтожных дозах. — Тогда, пожалуй, извольте отведать вареников с вишней, — у Эйвара был такой вид, словно его поймали за руку, пока он пытался залезть в карман к нильфгаардскому послу, но Иорвет продолжал ободряюще ему улыбаться, — со сметаной и сгущенным молоком. Есть Вернону не хотелось, особенно после странных намеков спутника, но, когда хозяин опустил перед ним полную тарелку с исходившим ароматным паром угощением, все же подцепил вилкой один вареник, обмакнул его в плотную белоснежную сметану и отправил в рот. — Вкусно, — похвалил он после короткой заминки. — Ну еще бы, — подтвердил Иорвет, похлопал Вернона по руке, словно приободряя и приглашая отведать еще, а сам снова посмотрел на хозяина, — а после обеда, Эйвар, отведи-ка нас на кухню — мой спутник желает познакомиться с поварятами. Хаттори побледнел и едва не выронил шумовку, которой выкладывал на тарелку порцию вареников для Иорвета. — Ты… уверен? — тихо переспросил он, и эльф многозначительно медленно кивнул. — Как я уже сказал, — продолжал Иорвет, когда Эйвар, сообразив, должно быть, что гости пришли вовсе не пообедать, снял фартук и жестом поманил их за собой, — особые лисички мастера Эйвара не причиняют вреда его нильфгаардским посетителям, но делают их достаточно сонливыми, чтобы никому не пришло в голову ворваться в святая святых и потребовать добавки. В полу дальнего помещения, куда вела тяжелая запертая на массивный замок дверь, обнаружился люк. Хаттори отпер его, распахнул и принялся спускаться в подпол первым. Роше и Иорвет двинулись следом. После короткого перехода по тускло освещенному выложенному досками коридору, все трое оказались в кузнице. Ее размер Вернон с первого взгляда даже не смог оценить. В просторном жарком помещении работали краснолюды — каждый был занят своим делом, и на посетителей они едва обратили внимание. — Наши гости из Махакама предпочитают работать под землей, — пояснил Иорвет, двигаясь вперед, отвечая на краткие кивки кузнецов, — а мастер Эйвар руководит их работой. — Новая партия будет готова завтра к утру, — оказавшись в своей стихии, а, может быть, наконец убедившись, что гость наместника вовсе не представлял опасности, Хаттори заговорил уверенней и тверже, — мастер Тодор Хивай приедет, чтобы забрать болты и мечи и доставить их в Адельсберг и к горе Карбон. — Мастерская нашего давнего друга Золтона занимается производством буровых установок, — пояснил Иорвет Вернону, который, впрочем, ни о чем не спрашивал, переваривая информацию, — а в районе горы Карбон как раз недавно обнаружили богатое месторождение бурого железняка. Эльф выжидающе посмотрел на спутника — явно ждал от того какой-то реакции, но Роше хранил молчание. После того, как ему буквально прямо сообщили, что происходит, и полный дурак бы догадался, что младший Хивай под видом инструментов для металлодобычи повезет к южным границам Аэдирна оружие. Видимо, Иорвет надеялся, что Вернон остановит его и уйдет следом за Ианом уже в этот момент, но человек остался стоять, поглядывая по сторонам. — Значит, вы заняты производством оружия прямо под носом у имперцев, — наконец констатировал он очевидное, и Иорвет с Эйваром одновременно кивнули. — Возить готовое из Махакама оказалось опасней, чем я думал, — сказал эльф с сожалением, но тут же, гордо улыбнувшись, похлопал Хаттори по плечу, — но мне повезло заручиться помощью такого прославленного мастера, как Эйвар, да и нанять кузнецов-краснолюдов, надежней и дешевле. В Аэдирне вся внутренняя торговля и производство контролируется наместником, а не Империей, и моей задачей было лишь пристально следить за сопроводительной документацией и подавать верные отчеты в Нильфгаард. Иорвет снова выжидающе посмотрел на человека, но тот не дрогнул под его взглядом. Роше понимал, что это откровение, уже давшееся эльфу нелегко, было лишь первым в череде многих, и, пусть страшная догадка уже почти оформилась в его сознании, Вернон решил повременить с нею и посмотреть, что будет дальше. Возвращаться в теплую, пропахшую свежим тестом кухню они не стали. Простившись с Хаттори, Иорвет повел своего спутника вглубь подземной кузницы, и на поверхность они выбрались через неприметный люк на самой границе старого города. Здесь полностью обжитая часть Венгерберга переходила в территорию активного строительства — все в Империи знали, что Иорвет был буквально одержим идеей восстановить город в том виде, в каком его задумали самые первые архитекторы-эльфы, и значительная часть столицы стояла укатанной в строительные леса, огороженная и надежно охраняемая, чтобы не допустить несчастных случаев. И лишь переступив первый кордон заграждений, Роше понял, что, как и все остальные несведущие, глубоко заблуждался. Предполагалось, что на территории, где велась реконструкция, находиться дозволялось только строителям, архитекторам и страже. И на первый взгляд все обстояло именно так — улицы казались безлюдными. — Этот район прилегает к внешней городской стене, — рассказывал Иорвет, пока они шли между замотанными в строительную сетку, как в паутину, строениями, — такие же имеются в Адельсберге и в Гулете. А Верген сам по себе всегда был неприступной крепостью, там и строить ничего не пришлось. Эльф свернул к одному из домов, открыл неприметную дверь и пустил Роше вперед. Они вновь спускались по какой-то лестнице, но на сей раз в конце пути их ждала не кузница, а еще одна длинная улица, которая, в свою очередь, вовсе не была пустынной. По ровной темной брусчатке бегали дети — два маленьких эльфа, вооруженные деревянными мечами, с гиканьем и смехом гнались за небольшой группкой краснолюдов, еще не отрастивших на лицах бороды. И одного взгляда вокруг Роше хватило, чтобы осознать — он очутился в городе под городом, и в нем кипела жизнь. Иорвет, заметив удивление в его взгляде, осторожно взял человека за руку. — Здесь собираются те, кто не может держать оружие в руках, те, кого нужно защищать в первую очередь, — пояснил он. — Они живут здесь, под землей, постоянно? — спросил Роше — мимо них, приветливо кивнув Иорвету, прошли три девушки с корзинами и какими-то тюками в руках — одна из них явно была в положении. Эльф улыбнулся им в ответ. — Они могут выходить на поверхность, разумеется, но только, соблюдая меры предосторожности, — сказал он, — во внешней стене есть тайный проход — через него можно спуститься сюда и вернуться обратно, но каждый, кто здесь находится, прекрасно осознает цель своего пребывания, а потому не злоупотребляет этой возможностью. По-прежнему держась за руки, они двинулись по улице вперед. — Это лишь временное пристанище, — продолжал рассказывать Иорвет, — чтобы поток переселенцев не вызвал подозрений, граждане начали собираться здесь еще в конце лета, и к этому моменту, как сообщают мои агенты, перемещение завершено. Все, кто нуждался в безопасном убежище, получили его, и теперь ждать осталось недолго. — Ждать, — повторил за ним Вернон, и слово это не прозвучало вопросительно, — ты отдал приказ всем нелюдям Аэдирна, кто не может держать оружие, перебраться… Иорвет резко остановился, откинул его руку и рывком повернулся к человеку. — Не смей произносить этого слова, — холодно и негромко, глядя прямо ему в лицо, отчеканил эльф, — они — не нелюди, они — потомки Старших рас, и самое главное — они граждане Аэдирна. Роше опустил взор и кивнул. Теперь, стоя посреди подземного города, он все отчетливей понимал, как нелепо ошибся в своих предыдущих выводах. Человек пытался спасти Иорвета от того, что, похоже, сам Иорвет и замыслил. Эльф пока не сказал ничего прямо, но уже увиденного Роше было достаточно, чтобы сделать новые выводы. Никто не собирался поднимать мятеж против наместника, но переворот в Аэдирне все же назревал. — Защитить тех, кто укрылся здесь и в таких же районах прочих крупных городов — наша главная цель, — Иорвет отвернулся от Вернона и задумчиво наблюдал за детьми, игравшими в небольшом отдалении, — и именно ради них сперва я постараюсь решить вопрос бескровно, хотя мои соратники и считают, что это ошибка. — Соратники? — Вернон вдруг почувствовал себя уязвленным — за его спиной, ничего ему не сказав, его эльф не только, похоже, спланировал государственный переворот, но и обзавелся соратниками, которым доверял больше, чем собственному супругу. — Всему свое время, — пообещал Иорвет, но Роше от этих слов легче не стало. — Ты собираешься поднять мятеж, но надеешься сделать это бескровно? — холодно спросил человек — теперь, когда правда, пусть и не целиком, но представала перед ним, Вернон поймал себя на мысли, что разумнее всего — пока не поздно — было отговорить Иорвета от его затеи. Во всяком случае, он не мог не попытаться. — Посмотри, — эльф повел головой в сторону группки детей, и Вернон, глянув туда, куда он указывал, похолодел. Там, среди смеющейся поросли, с точно таким же деревянным мечом, как у остальных, прыгал по брусчатке растрепанный раскрасневшийся в пылу игры Йона. — Ты взял в заложники собственного внука? — враз охрипшим голосом спросил Роше, но Иорвет лишь усмехнулся. — В заложники? — переспросил он, — да Йона умолял меня, чтобы я позволил ему остаться. Кроме того, он никакой не заложник. Он — мой родич, мое дитя, и будет объявлен моим наследником. — Не заложник, но залог, — качнул головой Роше. Иорвет сжал кулаки. — Разве не так Темерия добилась своей свободы? — резко, но не громко, чтобы не привлекать лишнего внимания, спросил он, — разве не стала сестра Императрицы залогом? Разве ты — тот, кто половину жизни положил на то, чтобы освободить свою родину — не понимаешь важности всего того, что произойдет? — Аэдирн — не твоя родина, — возразил Вернон. — Моя родина там, где мой народ, — гордо ответил Иорвет и снова кивнул в сторону шумных ребятишек, — и ради них я делаю то, что делаю. Ради Йоны и других детей Старших рас, чтобы они выросли свободными, чтобы знали цену этой свободы и больше никому не позволили сделать себя рабами. Вернон молчал, пристыженный, но вместе с этим неприятным чувством в нем зрело другое — оглушительный, удушливый страх. Все вставало на свои места, и человек пока не в силах был осознать всех возможных последствий. — Я предложу Империи заключить договор, — продолжал Иорвет, теперь не обращая внимания на реакцию собеседника, — он мало, чем будет отличаться от того, что был в свое время заключен с Темерией. Аэдирн получит свободу, но следующим его правителем станет единственный сын Императрицы — когда войдет в возраст, разумеется. — Единственный? — глухо переспросил Роше. Иорвет закатил глаз. — Только тот, чей взор затуманен отцовской любовью не догадался бы, — ответил он, — впрочем, это сейчас совершенно неважно. Мои условия будут четкими, понятными и достаточно щедрыми, чтобы у Леи была возможность принять их без вреда для собственной репутации. Она была щедра к своей матери и сестре, а теперь сможет проявить щедрость к собственному сыну и отцу принца-консорта. — Ты думаешь, она пойдет на это? — тихо спросил Роше. — Если бы я не верил вовсе в то, что это возможно, послушал бы своих соратников и сразу начал военный мятеж, — пожал плечами Иорвет, — впрочем, я не настолько глуп, чтобы полагаться только на благоразумие Леи и влияние на нее Айры. Пойдем, наше путешествие еще не окончено. Чтобы не привлекать внимания Йоны и не отрывать его от игры, спутники свернули с широкой улицы и двинулись вверх — должно быть, к тому самому основному выходу на поверхность. — Ты подумал, в какое положение поставишь нашего сына? — задал Вернон вопрос, который сейчас казался ему наименее опасным. — Айра — уже взрослый, — ответил Иорвет, — и я прекрасно осознаю, что в его воспитании допустил множество непоправимых ошибок. Я мог бы взрастить и выпестовать в нем гордость за собственную расу, за свое наследие, но увы, упустил все шансы. Наш сын рос среди людей, женился на Императрице-человеке и теперь почти неотличим от них. Он отдал свою преданность супруге — и я уважаю это. Но как Айра не должен быть в ответе за мои решения, так и я не собираюсь оглядывать на те, что принял он. Если наш сын отважится поддержать меня и выступить против Империи — я его приму. Но каковы шансы? — Ты жесток, — тихо произнес Вернон. — И ты всегда это знал, — ответил Иорвет. Они выбрались на поверхность, когда уже смеркалось. Роше остановился у подножия высокой городской стены и полной грудью вдохнул холодный вечерний воздух, напоенный ароматом ила и палой листвы, прикрыл глаз и некоторое время не шевелился, словно застыл на границе запретного леса дриад — один шаг, и свист стрел разорвет обманчивую тишину. Он чувствовал, что идти дальше значило поймать грудью все эти стрелы, и не знал, готов ли к этому. Иорвет стоял в полушаге от него и молчал, будто слышал мысли супруга и не желал вмешиваться в их тяжкое течение. — Я уже говорил тебе, ты можешь уйти, — заговорил эльф наконец, когда пауза слишком затянулась. Роше снова вдохнул поглубже. — Заткнись ты, — буркнул он, не оборачиваясь к спутнику, — идем, что ты там еще хотел показать? В сумерках они некоторое время шагали мимо городской стены в напряженном молчании. Роше, не глядя на спутника, держа его в слепой зоне отсутствующего глаза, мысленно корил себя за несусветную глупость. Он был слеп и глух, слишком погружен в теперь казавшиеся такими ничтожными дела, сделал выводы, оказавшиеся совершенно ошибочными — но тяжелее всего было осознавать даже не это. Иорвет принял тяжелое, страшное решение — и, хоть и говорил о каких-то соратниках, встретил этот страх лицом к лицу в одиночестве, и позволил супругу заглянуть за завесу тайны, лишь когда сам Вернон буквально прижал его к стенке. — Ты не доверился мне, — наконец, точно обращался к самому себе, тихо произнес Вернон, — я написал тебе столько писем, а ты отмахнулся от них. — Я знал, что ты сам догадаешься обо всем и потребуешь объяснений, — ответил эльф, и Роше благодарил всех богов, что не мог сейчас видеть его лица, не мог убедиться, что спутник лгал. — Чушь, — обронил он, — ты решил объявить войну Империи, людям, чтобы освободить и защитить Старшие расы. И для тебя — после всех этих лет — я остался человеком, одним из тех, кого ты презирал всю свою жизнь. — Ты жесток, — помолчав, ответил Иорвет. — И ты всегда это знал, — в тон ему ответил Вернон. Вскоре они свернули на неприметную тропу, ведущую от стены вниз, и еще через некоторое время вышли к раскопу. Стражник у ворот пропустил наместника и его спутника без лишних вопросов. Мастер Реаринн уже спешил им навстречу. Он, казалось, ничуть не удивился, что Иорвет притащил с собой хвост, вежливо кивнул Вернону и поинтересовался, что привело наместника. — Мы просто осмотримся, — ответил Иорвет, — есть новости из Третогора? — Госпожа Филиппа сообщила, что пришлет кого-нибудь разобраться с аномалией, но до сих пор никто не прибыл, — ответил Реаринн, на этот раз подозрительно покосившись на Роше. — Насколько эта проблема серьезна? — спросил Иорвет, и мастер пожал плечами. — Я не чародей, — отозвался он, — но госпожа Магдалена сказала, что помехи не слишком сильные и находятся достаточно далеко от точек выхода. Кристаллы, которые прислали из Ложи, уже установлены, и можно начинать испытания. Иорвет кивнул и, попросив мастера оставить их с Верноном наедине, поманил его за собой в сторону закрытой части раскопок. — Ты обратился за помощью к Филиппе? — с прохладцей поинтересовался тот, когда они пересекли высокое заграждение. — Практическая магия без контроля Империи в Аэдирне запрещена, — напомнил Иорвет, — и мне пришлось искать иные… пути. — Выходит, Виктор тоже в курсе дел, — Роше огляделся. Утопая в сумерках, вокруг расчищенной площадки высились четыре мраморные арки, сейчас — пустые и темные. — Неужели он согласился выступить против собственной… против Леи? — Виктор — опытный политик, — хмыкнул Иорвет, — и он выступает против Леи с тех пор, как Редания вновь была объявлена главным врагом Империи. Но не тревожься — хотя твой сын знает об участии Филиппы в нашем… предприятии, он предпочел отстраниться от него, и, если мятеж провалится, сможет сказать, что не приложил к нему руку. Это была полностью инициатива Ложи. — Но в случае успеха он все же потребует что-то от тебя, — Роше прищурился, — помощь Ложи никогда не бывает бескорыстной. — Не волнуйся, как и Темерия, выйдя из состава одной Империи, Аэдирн не войдет немедленно в состав другой, — покачал головой Иорвет, — я уже сказал тебе, Виктор предпочел держаться от ситуации в стороне и не сможет официально заявить свои права на получившее свободу государства, не вызвав отпора со стороны Нильфгаарда. В данном случае Империя сыграет нашим противовесом. — Но при этом чародейки Ложи во главе с его Первой Советницей будут участвовать в мятеже? — уточнил Роше. — Не совсем, — Иорвет подошел к одной из арок и медленно, почти ласково огладил сложный цветочный барельеф, — мастер Реаринн и его помощники восстановили эти порталы, чтобы чародейки Ложи в нужный момент могли беспрепятственно, минуя запрет и следящие пограничные чары, проникнуть на территорию Аэдирна, но их участие сведется к защите мирного населения. Отсюда три группы отправятся в Адельсберг, Гулету и Верген, а одна останется в столице, чтобы в случае, если переговоры пройдут неудачно, поднять защитные купола вокруг городов. Если Империя введёт войска, мы встретим их огнем и мечом, но дети, старики и женщины не должны пострадать. Купола не позволят нильфгаардским магам проникнуть в города. — И, кроме того, ты возьмешь в заложники их посла, заперев его под куполом в столице, — заметил Вернон. — Конечно — но это вовсе не главная моя цель, — самодовольно ответил Иорвет, — в Венгерберге соберутся не основные силы, только элитный отряд, возглавляемый Эскелем. Главное сражение произойдет вне городских стен — а окрестные леса и горы мои солдаты знают гораздо лучше имперцев. Пусть попробуют сунуться. Однако, даже если нам суждено потерпеть поражение, мирные граждане останутся невредимыми. Вернон долго смотрел на него, ничего не говоря, и в сердце человека, вымещая обиду, замешательство и страх, пробуждалось новое, несравнимое по чистоте и глубине чувство. Роше шагнул к эльфу и опустил руку ему на плечо, попытался перехватить взгляд, и некоторое время супруги смотрели друг на друга в полном молчании. — Я выучил уроки прошлого, — тихо сказал наконец Иорвет, — для меня те годы, что я сражался — и каждое поражение, которое я потерпел — не прошли бесследно. Прежде я не знал ценности жизни, не представлял, за что на самом деле сражаюсь, торговал своей свободой и не ведал, во что стоит верить. Но не теперь. — Я люблю тебя, — так же тихо ответил Роше, — и я останусь с тобой. До конца, каким бы он ни был. Мгновение лицо Иорвета оставалось непроницаемым, бледным и сосредоточенным, но потом вдруг, словно солнечный луч, разорвав зеленое марево густой листвы, озарил холодную глубину лесного пруда, во взгляде эльфа зажглась надежда. Он улыбнулся — неуверенно, почти робко, словно не произносил только что гордых вдохновенных речей, а, как в далекие, почти забытые дни, когда чувства их были хрупки и новы, как первый снег, выискивал во взгляде своего человека крупицы истинной любви. У Вернона на душе вдруг стало так легко, будто он не согласился принять участие в военном перевороте, а впервые признался в чувствах. — Пойдем, — Иорвет, вопреки собственным словам, шагнул к Роше, и тот заключил его в объятия, вовсе не заботясь о том, что кто-то мог наблюдать за ними, — осталось всего одно место, куда я хотел бы тебя отвести. — Одну минуту, — попросил Вернон, но ему показалось, что поцелуй их длился долгие часы. Простившись с мастером Реаринном и попросив того сообщить, когда чародейки соизволят явиться, чтобы разобраться с последними трудностями, Иорвет вывел Вернона за пределы раскопа, и они погрузились в лес. — Тот ублюдок, которого ты собирался казнить, под пытками признался, что слышал разговор о готовящемся мятеже, — заметил Роше, стараясь не отставать от своего более проворного и зрячего в темноте спутника. — Ты пытал его? — тихо фыркнул Иорвет, и голос его опасно дрогнул. Вернон, пряча улыбку, шикнул на него — сейчас было не время и не место для игривых разговоров. — Пытал, и хорошо, что был с ним в подвале один, — ответил он, — будем надеяться, что никому больше не придет в голову его допрашивать. — Это уже неважно, — отмахнулся Иорвет, — для начала восстания почти все готово. Ты увидишь. Я вот только думаю…- эльф на секунду запнулся, — может быть, зря я отослал Иана? Наш сын никогда не отличался гордостью за свой народ или вообще склонностью к твердым убеждениям, но он все же чародей. Целители на поле боя нам бы пригодились… — Не зря, — немного поразмыслив, ответил Роше. Теперь, когда слова были сказаны и решение принято, он, запрятав подальше оставшиеся сомнения, начинал чувствовать себя частью предстоящего переворота, а потому мыслить мог вновь четко и ясно. — Наш сын уехал из Каэр Морхена, чтобы воссоединиться со своим новым возлюбленным, и для него нечто подобное всегда было важнее всего. — Новым возлюбленным? — Иорвет от удивления чуть не споткнулся на ровной тропе. — Новым-то новым, но снова Эмрейсом, — хмыкнул Роше и почти почувствовал, как эльф закатил глаз. — Не нужно вовлекать его в наши дела и ставить перед очередным тяжелым выбором. Я желаю ему только счастья, а в данном случае оно возможно только, если Иан останется в стороне от дел его отцов-изменников. — Ты прав, — тихо рассмеявшись, ответил Иорвет, — выходит, чуть ли не впервые в жизни я действовал ему на пользу. — Выходит, что так, — подтвердил Роше. До скрытого в ветвях огромного старого дерева штаба — небольшого неприметного дощатого строения, похожего на то, в котором Айра играл со своими друзьями в разведчиков — спутники добрались, когда серебряный диск луны озарил мрачный молчаливый лес вокруг. Женщину, вышедшую им навстречу, Роше узнал сразу — как и она его. — Кого ты привел, командир, — выплюнула Верноссиэль, поморщившись, — совсем с ума сошел? — Вернон Роше решил присоединиться к нам, и помощь его может оказаться неоценимой, — твердо, не оправдываясь, ответил Иорвет, — это моя воля — и моя ответственность. Верноссиэль, наградив человека еще одним тяжелым подозрительным взглядом, наконец, кивнув, посторонилась. Вернон следом за Иорветом вошел в удивительно просторную теплую комнату, в центре которой располагался круглый стол с расстеленной на нем подробной картой Аэдирна. Наместник, поприветствовав остальных присутствующих — трех эльфов, краснолюда и девушку-низушку — встал рядом с Верноссиэль над столом. — Докладывай, — велел он. По-военному четко, больше не глядя на Вернона, женщина рассказала командиру о расположении сил на границах и в глубине страны, указывая на нужные регионы длинной выточенной веткой. — Империя располагает только теми силами, что расквартированы в Лирии и Ривии, — говорила она, — на переброску регулярной армии уйдут дни, и велика вероятность, что девчонка решит вовсе этого не делать, когда первые нильфгаардские части столкнутся с нашим сопротивлением. Но даже если это случится, мы успеем перегруппироваться и занять выгодные позиции, чтобы достойно их встретить. С севера им подмоги не будет, с востока и запада — сплошные горы, так что наша задача — удержать линию между Дол-Блатанной и горой Карбон… — …что, в случае, если Нильфгаард решит ввести регулярные войска, почти невыполнимо, — заметил Роше, и в ответ оказался удостоен злого колючего взгляда Верноссиэль. — я сражался в составе Второй Темерской армии, державшей эту линию во время Третьей Северной войны, и нас смели за три дня. — Тогда войска Аэдирна были рассеяны и малочисленны, — возразил Иорвет, — а армия Нильфгаарда поддерживалась в состоянии постоянной боевой готовности. Да и Эмгыр вар Эмрейс был военачальником посерьезней нынешней девчонки, — Роше покоробило от того, с каким пренебрежением эльф упоминал Лею, но решил ничего не говорить об этом — во всяком случае, не прямо сейчас. — Тогда у Аэдирна были союзники, — произнес он вместо этого, — а сведений о нынешнем состоянии нильфгаардской армии и ее частей в пограничных регионах, как я вижу, у вас нет вовсе. Как и хорошей разведки. — Может быть, они есть у тебя? — с вызовом спросила Верноссиэль, надвинувшись на Роше, и тот выдержал ее горящий ненавистью взгляд. — Я не военачальник и возглавлял внутреннюю разведку, а не внешнюю, — он вздохнул и посмотрел на Иорвета. Тот глядел на него, явно затаив дыхание. Да, Вернон согласился остаться с ним до конца, принял решение, разделил общую тайну, но эльф, похоже, засомневался вдруг, был ли готов его человек ступить на стезю истинного предательства, не просто встать у него за спиной и довериться судьбе, а выдать настоящие государственные тайны. Роше улыбнулся ему, — но некоторые отчеты все же проходили через мои руки. — Вернон, — выговорил Иорвет, и только глухой не заметил бы, как дрогнул его голос. Человек протянул руку, и Верноссиэль вложила в нее свою длинную указку. — Нам придется немного перегруппировать силы обороны на границах и со стороны Махакамских гор, — начал Роше, глядя теперь только на карту перед собой, — я покажу.