Победителей не судят

Шторы в спальне были плотно задернуты, и только невысокая свеча у кровати выхватывала узкий круг света. У самой постели в напряженной усталой позе сидел Виктор — Ламберт узнал его фигуру скорее по очертаниям — лицо реданского короля скрывала густая тень. Ведьмак вошел в комнату почти неслышно, аккуратно притворил за собой дверь, но человек едва заметно встрепенулся, выпрямился на миг и снова поник. Ступая по толстому ковру мягко, крадучись, словно приближался к спящему чудовищу на охоте, Ламберт подошел. — Она спит, — прошептал Виктор, не поднимая головы, и ведьмак бросил взгляд на неподвижную, словно тонущую во мгле фигуру Анаис. — Я посижу тут, — в его тоне звучали осторожные, просительные ноты, но король ничего не ответил. Ламберт, не найдя рядом с постелью еще одного стула, неловко примостился на край кровати и сложил руки на коленях. Некоторое время мужчины молчали и не смотрели друг на друга. Отбросив вокруг себя короткие резкие тени, задрожало пламя свечи — ведьмак видел, что короткий восковой столбик начинал догорать, и вскоре спальня должна была погрузиться в полную тьму. Прислушавшись, Ламберт понял — Анаис вовсе не спала. Он уловил неровный, хрипловатый звук ее дыхания, и заподозрил, что женщина ждала того момента, когда свеча догорит, не желая разговаривать при свете. Ожидание длилось недолго — в последний раз дрогнув, пламя погасло, тихо зашипел, выплевывая сплетения синеватого дымка, фитиль, и сумрак сомкнулся над кроватью. Анаис пошевелилась, вдохнула глубже, повернулась под одеялом, и Виктор, до сих пор изображавший из себя покорную каменную горгулью, дернулся со своего места, приобнял женщину за плечи и помог ей сесть, аккуратно взбив подушку у нее за спиной. Ламберт, которому темнота в комнате почти не мешала, видел, что Ани, не поворачиваясь прямо к незваному посетителю, глядела куда-то в сторону, мимо того места, где сидел Виктор. Ведьмак ждал — он не хотел заговаривать первым и готов был просто уйти, некоторое время послушав напряженное молчание, если Анаис так и не решилась бы начать первой. — Мне уже лучше, — сказала она наконец. — Хорошо, — односложно ответил Ламберт и выжидающе замолчал — бессмысленно было расспрашивать собеседницу о том, что же с ней случилось — это и так было понятно. Равно бесполезным стал бы призыв объясниться, почему она хранила свой недуг в тайне — этот вопрос Ламберт намеревался задать Кейре. Анаис, не терпевшая слабости ни от кого, и в первую очередь, от себя самой, ни за что бы не призналась в своей болезни, если бы обстоятельства не вынудили ее. Но на свою чародейку ведьмак вполне в праве был злиться — и никакие разумные аргументы не могли ему помешать. — Давно ты болеешь? — после еще нескольких минут молчания Ламберт все же не выдержал. Анаис вздохнула. — Точно не знаю, — ответила она тихо, — головные боли начались давно — может быть, год назад, может быть, раньше, но я просто не обращала на них внимания. Но совсем плохо стало только этим летом. — Этим летом, — повторил Ламберт, и обида на Кейру вдруг изменилась, сменила вектор, и ведьмак ощутил досаду за самого себя. Его подопечная, его лучшая подруга, его спутница страдала несколько месяцев подряд, а он не удосужился вытащить голову из задницы и заметить это. Теперь, задним умом, он припоминал, что в последнее время все чаще и чаще на официальных приемах и собраниях вместо регента присутствовала сама маленькая королева — конечно, так бывало и раньше. Лилию готовили к роли правительницы Темерии чуть ли не с самого рождения, но до недавних пор Анаис всегда сопровождала дочь, когда та председательствовала в Совете или приветствовала толпу на народном празднике. В последнее же время Лилия исполняла свои обязанности одна — а Ламберт, верный сторожевой пес, неизменно высившийся у нее за спиной, даже не задавался вопросом, что в этот момент делала Анаис. — Когда умерла Рия, я поняла, что мои дела совсем плохи, — продолжала, меж тем, Ани, — и так было понятно, что я теряю рассудок, а из-за головных болей иногда не могу даже глаза открыть. Но и в таком состоянии я могла бы прожить следующие три года — Темерии нужна была лишь моя оболочка, а не мои ум или голос. Но Рия умерла от той же болезни, которая сжирает меня, и я наконец по-настоящему испугалась. — Три года? — переспросил Ламберт — ему вдруг захотелось поверить, что Анаис снова начала бредить, ее слова звучали слишком непонятно и жестоко, — о чем ты говоришь? — О сроке регентства, — ответила Анаис и вздохнула, — договор о протекторате со стороны Нильфгаарда заканчивается в момент, когда Лилия войдет в возраст и займет трон, как полноправная королева. До того момента Империя может назначать регента по своему усмотрению, и, если я умру, неизвестно, кого пришлют мне на смену, и что он успеет наворотить до того, как Лилии исполнится четырнадцать. — Но Ани, разве это важно?..- начал было Ламберт, но регент прервала его взмахом руки. — Только это и важно, — ответила она, — я положила всю жизнь на то, чтобы вернуть Темерии свободу, и не собираюсь терять ее из-за собственного тела-предателя. — Я говорил тебе, что Редания вмешается, если Нильфгаард вновь попытается захватить здесь власть, — до сих пор молчавший Виктор заговорил надтреснутым хриплым голосом, — кроме того, Лея никогда так не поступит. — Лея — пешка, — возразила Анаис, — вернее, не так — Лея — король… или конь? Кто из них ходит только на одну клетку и вечно нуждается в защите? Почему мы больше не играем в шахматы, Вернон? — она подняла взгляд на Виктора, и Ламберт заметил, как лицо короля трагически вытянулось, он чуть отодвинулся и промолчал. Анаис тяжело откинулась на подушку, — голова болит, — пробормотала она, а потом, точно ее выдернула из дремоты неожиданная мысль, потянулась к Ламберту. Тот поспешил взять Анаис за руку — ладонь регента была холодной и чуть влажной, а пальцы мелко подрагивали, — не злись на Кейру, — попросила Ани, и на миг ведьмаку показалось, что вместе со страшной болезнью его подруга обрела дар телепатии, и теперь решила ответить на его недавние темные мысли о супруге, но Ани снова откинулась на спину, и ладонь ее скользнула прочь из пальцев ведьмака, — она всего-то сказала, что ты таращился на грудь ее ассистентки, как последний похотливый идиот…- закончила свою мысль Анаис, и Ламберт невесело усмехнулся. На улице стоял промозглый холод. Ночью выпал первый снег, и теперь с неба сыпались мелкие острые льдинки вперемежку с дождевыми каплями, превращавшие землю под ногами в скользкий серый наст. Лилию, как и предполагал, Ламберт нашел на конюшне. Девочка сидела под широким навесом на низкой деревянной скамье, у ног ее, свернувшись в один большой ком шерсти, прикорнули Лео и Крендель. Младший, прижавшись к теплому телу старшего, пристроил голову у того на боку и любопытно поглядывал из-под полуопущенных век на беззвучно приблизившегося ведьмака. Лилия, вооружившись коротким ножом, выстругивала что-то из маленькой колоды, и у ног ее уже образовалась порядочка горка опилок — похоже, предыдущий кусок деревяшки она сточила своим клинком до конца. Девочка то и дело шмыгала носом, раздраженно вытирая его рукавом, но не плакала. Ламберт присел рядом, погладил по очереди собак по головам, а потом быстрым уверенным жестом, пока маленькая королева не успела отстраниться, обнял Лилию за плечи и притянул к себе. — Может, нам написать письмо твоей сестре? — высказал он вслух мысль, которую крутил в голове и так, и эдак, пока шел из темной регентской спальни прочь на дневной свет, — она пригласит тебя погостить, и ты увидишься со своей подружкой-вампиршей. — И буду ходить с ней на охоту, есть сладости и примерять новые платья, пока моя мама умирает? — с вызовом спросила малышка. Ламберт вздохнул. — Твоя мама не умирает, — произнес он, и тут же ощутил во рту кислый, тянущий, точно его только что вырвало, привкус лжи. — Я не дурочка, — заметила Лилия, — и мне не три года, Ламберт. — Не дурочка? — попытался ведьмак пошутить, — кто это тебе сказал? — но девочка даже не попыталась поддержать шутку. — Мы ничем не можем помочь Анаис, — на этот раз очень серьезно сказал Ламберт, — ей плохо, она больна, но мы — не целители. — Почему Кейра ничего не делает? — с неожиданной злостью спросила Лилия, дернув плечами так, словно хотела выпутаться из объятий Ламберта, — она ведь гений, лучшая целительница по обе стороны Яруги, разве нет? Я слышала, она научилась вшивать людям в тела чужие органы, она создала лекарство от Катрионы — разве не может она помочь моей маме? — Твоя мама больна не Катриной, — резонно заметил Ламберт, — и вживить ей чужой мозг невозможно — даже Кейре это не под силу. — Все равно! — продолжала упорствовать Лилия, — почему она хоть что-нибудь не сделает? — Она делает, — убежденно, ощущая внезапную обиду за супругу, возразил Ламберт, — и, если бы ты знала, какие опасности ей пришлось преодолеть ради этого, ты бы не обижала ее своими сомнениями. — Опасности, — презрительно фыркнула Лилия, — не знаю я ни о каких опасностях и знать не хочу. Кейра должна ее спасти — это ее обязанность, разве нет? — все тело малышки вдруг напряглось, и по нему прошла дрожь, а потом королева сжалась и обмякла, привалившись к Ламберту, тихо всхлипнула, — …разве нет? — спросила она уже сквозь слезы. Они сидели обнявшись, и, пока Лилия безутешно плакала, ведьмак ласково гладил ее по волосам. Лео, устало поворочавшись, как разбуженный посреди зимы медведь, поднялся со своего места, придвинулся к девочке и опустил тяжелую черную голову ей на колено, вздохнул и снова прикрыл мутные глаза. Крендель, оставшийся без теплой туши товарища под боком, обиженно заскулил, подскочил на ноги, покрутился вокруг него немного, яростно виляя загогулиной хвоста, а потом, точно собирался подражать Лео во всем до конца, пристроил свою кудлатую башку на свободное колено маленькой королевы. — Пойдем к Кейре, — неожиданно для себя предложил Ламберт — после того, как чародейка совершила свои манипуляции над потерявшей сознание Анаис и убедилась, что регент спокойно заснула, ведьмак ее больше не видел. И теперь ему и самому было любопытно поболтать с благоверной, а, если Лилия пойдет с ним, велики шансы, что во время разговора ведьмак не позволит себе сорваться и закидать Кейру несправедливыми обвинениями. Лилия, еще раз шмыгнув носом, подняла на него заплаканный взгляд. — Я думала сходить к маме, — заметила она. — Она отдыхает, — заверил ее Ламберт, — твой папа с ней — и он тебя позовет, когда Ани будет готова разговаривать. — Но я хочу ее увидеть, — настойчиво возразила девочка, — мне так и не разрешили к ней зайти. — Будь милосердна, — попросил ведьмак тихо, снова погладив Лилию по голове, — твоя мама не хочет, чтобы ты видела ее в таком состоянии. Она бы и Виктора выгнала взашей, но папаша твой, сука, упрямый, как черт. Лилия поникла, но возражать больше не стала. Еще через несколько минут она наконец мягко высвободилась из рук ведьмака, отодвинула собак от своих ног и встала. — Идем навестим Кейру, — повелела маленькая королева таким тоном, словно намеревалась зачитать чародейке смертный приговор. Громада Вызимского университета под промозглым ледяным дождем высилась мрачным серым монолитом. Ламберта и его спутницу, вымокших за время недолгой пешей прогулки почти насквозь, проводили к Ректору незамедлительно, словно их визита ждали с самого утра. Кейра встретила гостей с легкой улыбкой на свежем чуть румяном лице, но Ламберт, приблизившись, мгновенно ощутил, как дрогнул серебряный медальон на шее. — Брось, — сказал он, прищурившись глянув на супругу, — перед кем ты красуешься? Чародейка помедлила пару мгновений, потом вздохнула и отступила на полшага. Чары преображения спали легко, как тонкая вуаль, и на лице Кейры проступили глубокие тени под глазами, резко очертились линии впавших щек и заострились высокие скулы. Супруга устало махнула рукой и опустилась в кресло у своего стола. — Вы пришли читать мне морали? — спросила она, не дожидаясь приветствия. Было видно, что Лилия, которая именно за этим и пришла, стушевалась и оробела — до сих пор девочка никогда не видела придворную чародейку, Первую советницу, ректора Университета и гениальную целительницу Кейру Мец в таком плачевном состоянии, и теперь все ее претензии будто сдулись и стыдливо отползли в тень. — Нет, — ответил за девочку Ламберт, — но я хотел бы знать, почему ты мне ничего не рассказала о том, что происходит с Ани. Я ведь отвечаю за ее безопасность, ты знаешь. — Знаю, — подтвердила чародейка, — но знаю еще и то, что эта новость могла оказаться для тебя слишком тяжелой. А Анаис не хотела расстраивать своих близких, пока была такая возможность. — Я ведь ведьмак, — напомнил Ламберт уязвленно, — все мои эмоции выжгли во время Испытания Травами, а ты говоришь о каком-то расстройстве? — Брось, — Кейра улыбнулась — немного мстительно, — перед кем ты красуешься? Ты, тот, кто ради мести за убитого друга готов был прошерстить весь Континент и острова Скеллиге? На этот раз, мой дорогой, ты не сможешь отомстить тому, кто убивает твою подругу, и я знаю, как это тебя гложет. Ламберт опустил глаза, но, пока он молчал, в бой вступила Лилия. — Но мне-то ты могла все рассказать! — заявила она, — даже не так — была обязана все рассказать! Я — твоя королева, и речь идет о жизни моей матери! Кейра посмотрела на нее с нежностью, которую Ламберт давно не замечал во взгляде супруги. — Твоя мама ничего не говорила насчет того, чтобы не посвящать Ламберта в ее дела, — заговорила чародейка, — это решение я приняла сама. Но именно тебя Анаис хотела сберечь от этих известий. Она просила меня выторговать для нее три года жизни и чистого рассудка, чтобы ты, моя королева, успела войти в возраст и короноваться, как полноправная правительница свободной Темерии. От этого срока прошло меньше трети, а мы уже проигрываем… Лилия сжала кулаки, и губы ее снова опасно задрожали. Ламберт встал прямо у нее за спиной и опустил руку ей на плечо. От обиды и злости — скорее на судьбу, чем на Кейру — маленькая королева готова была вновь горько разрыдаться — или того хуже, начать метать в чародейку несправедливые упреки, и ведьмак не знал, как помешать ни тому, ни другому. Их спас несмелый стук в дверь. Лилия, быстро смахнув подступившие слезы, выпрямилась, скинула ладонь Ламберта с плеча и отступила в дальний угол кабинета, чтобы не смущать посетителя Ректора с порога. Чародейка и ведьмак переглянулись. Появившаяся в дверях по велению Кейры помощница, пряча глаза, объявила, что Ректора желает видеть Магдалена из Лан Эксетера, прибывшая по личному распоряжению госпожи Филиппы Эйльхарт. Кейра заметно нахмурилась. — Странно, — пробормотала она, ни к кому толком не обращаясь, — Филиппа же объявила мне бойкот… Пусть войдет, — приказала она помощнице, и через пару мгновений в кабинет вошла нежданная гостья. Магдалену, ковирскую колдунью и ближайшую наперсницу Госпожи Совы, Ламберт знал плохо. Она мелькала время от времени на вызимских празднествах, но, поскольку Анаис терпеть не могла балы и рауты, и устраивала их лишь в случае крайней необходимости, праздные гости в столице случались нечасто. В последнее время Магдалена появлялась на всех приемах в компании сына Ани Людвига, и регент то и дело недовольно замечала, что проклятая ведьма-де запудрила мальчонке мозги. Кто кому что запудрил — оставалось большим вопросом, Людвиг и сам был большим мастером очаровывать ничего не подозревающих дам, но с Магдаленой в паре он смотрелся на удивление гармонично. Об этом своем наблюдении Анаис Ламберт, конечно, рассказывать не спешил. На этот раз, впрочем, Магдалена прибыла в гордом одиночестве, и за миг до того, как чародейка переступила порог кабинета, Кейра вновь набросила на себя легкий флер заклятья Уловки Сендриллы. Ламберт, бросив взгляд на притаившуюся в углу Лилию, засобирался на выход, но супруга жестом попросила его остаться. Магдалена присела перед ведьмаком в коротком кокетливом книксене, а потом обменялась с Кейрой быстрым мужским рукопожатием. — Я не ждала тебя, — честно призналась Ректор, — Филиппа дала мне понять, что на ее помощь мне рассчитывать нечего. — Ну ведь приехала я, а не она, — заметила Магдалена, улыбнувшись, — планы Госпожи Совы ведомы только Госпоже Сове, так было всегда. — Это верно, — согласилась Кейра, — но что же с вашим… другим проектом? Магдалена покосилась на Ламберта, но ответила: — С ним возникли непредвиденные сложности, и, полагаю, Филиппа намерена заняться их устранением лично. Должно быть, моя компетенция показалась ей недостаточной. — О, но вполне достаточно для меня, — хмыкнула Кейра, — понятно. Что ж, Магда, я рада тебя видеть. Садись, обсудим то, что имеем на данный момент. Ламберт останется — он ассистирует мне, и без его помощи у меня ничего бы не вышло. Страшно польщенный, Ламберт уселся в кресло у стола Ректора и не глянул в сторону Лилии — про девочку Кейра едва ли действительно забыла, но решили и ее тоже не прогонять из кабинета, коль скоро та сидела ниже травы. — Я провела вскрытие тела Рии вар Эмрейс, — принялась рассказывать чародейка, и лицо Магдалены на миг побледнело. — Императрица позволила это? — переспросила она. Кейра с гордостью глянула на Ламберта, и тот довольно ей подмигнул. — Не совсем, — сказала она наконец, — но мы обошли эту санкцию по-своему. Магдалена, сглотнув, кивнула. — Так или иначе, вскрытие состоялось, — продолжала Кейра, — и я выяснила, что болезнь гнездилась вовсе не только в голове. Точно такие же очаги я обнаружила и в других органах, а источник, похоже, находился в печени — она оказалась почти разрушенной, и, видимо, отравляла весь организм, не справляясь со своей функцией. В мозг болезнь добралась последней, когда что-то делать уже было поздно. — Думаешь, с Анаис происходит то же самое? — деловито поинтересовалась Магдалена. — Поначалу я именно так и думала, — подтвердила Кейра, — но теперь начинаю сомневаться. Две эти женщины, несмотря на сходство симптомов, жили в совершенно разных условиях, по разные стороны Яруги, встречались редко и не наедине. Сейчас Ани слишком слаба для детального магического обследования, я боюсь подтолкнуть заболевание, ускорить его ход своим вмешательством. Мне нужна большая выборка, другие заболевшие, но я не знаю, где их взять. Ламберт удивленно посмотрел на супругу — он вспомнил, как в Белом Саду, узнав о болезни нескольких тамошних жителей, подумал, что Кейра отважилась на все это ради их спасения, он был уверен, что она знала о происходящем в предместьях. И за мгновение до того, как ведьмак успел подать голос, в разговор вдруг вмешалась Лилия. Девочка выступила из своего угла твердо, как приговоренный на помост к шибенице. — Люди в Белом Саду умирают от той же болезни! — выдала она без лишних вступлений и удостоилась изумленного взгляда Магдалены, похоже, совсем не замечавшей маленькую королеву до сих пор. Чародейку буквально подкинуло из кресла — она вскочила на ноги и поспешно поклонилась. — Простите, Ваше Величество, — Кейра же пыталась сохранить лицо, — о чем вы говорите? — О том, что у тебя под носом, Советница, люди умирают от той же болезни, что убивает мою маму, а ты — ни сном, ни духом, — зло ответила Лилия, и, если бы не заклятье, Кейра бы вспыхнула от стыда. — Мы с Ламбертом узнали об этом, пока совершали свой визит в Белый Сад. Может, и тебе стоит поглядеть дальше собственного носа? — Это справедливое замечание, — покорно потупившись, ответила Кейра, — но, прошу, Ваше Величество, сядьте к нам и расскажите поподробней. Лилия, все еще пылая гневом, повиновалась. Примостившись на краешке свободного кресла, она принялась рассказывать о том, что им с ведьмаком удалось выяснить от хозяйки трактира в Белом Саду, и чародейки слушали ее внимательно, не перебивая. — Это очень ценно, — сказала Кейра, когда Лилия закончила рассказ, — и я немедленно направлю своих ассистенток, чтобы проверить эту информацию и попытаться найти других возможных пациентов. Может быть, мне удастся вылечить не только Анаис, но и их, а потом — научиться предотвращать эту заразу. — Все равно не сходится, — немного подумав, заметила Магдалена. Она снова устроилась в кресле и приняла деловитый вид, но держалась теперь прямее и формальней, чем до появления королевы, — эти обстоятельства могут объяснить болезнь Анаис — она, насколько мне известно, любила выезжать из города и проводить время в предместьях. Но при чем здесь госпожа Эмрейс? Едва ли она часто посещала Белый Сад. — В Белом Саду располагается одна из фабрик компании «Эмрейс и сын», — заметил Ламберт, — может быть, Рия посещала ее? — Не думаю, — качнула головой Кейра, — фабрики, расположенные на территории Темерии, курируются Темерией, и Рия могла заезжать разве что ради рюмочки сливовицы по весне. Но мне сложно себе это представить. Однако не исключено, что источник проблем со здоровьем — именно фабрика. — Но тогда бы уже весь Континент выкосила эта странная болезнь, — пожал плечами Ламберт, — фабрик этих повсюду развелось, как грибов после дождя, но что-то я не слышал, чтобы рабочие вымирали, как мамуны. — Что производит фабрика в Белом Саду? — тихо поинтересовалась Магдалена. — Алкоголь, — без запинки ответила Кейра, — на севере таких всего три — две другие расположены в Лирии и в Цинтре. — А разве госпожа Эмрейс не была, помимо всего прочего, наместницей Имперской провинции Цинтра — и проводила там достаточно времени? — поинтересовалась Магдалена. Кейра некоторое время хранила молчание, потом вдруг решительно встала из-за стола. — Мы должны это проверить, — заявила она, — в Белый Сад делегацию я направлю немедленно, но вот с Цинтрой и Лирией возникнут проблемы. Это Имперские провинции, и проводить там исследования можно только после согласования с Нильфгаардом. — Неужто Лея откажет? — пожал плечами Ламберт, — речь ведь идет о жизни ее матери… — Мы не будем спрашивать у Леи, — отрезала Кейра, — Анаис настаивала на том, чтобы сохранить ее болезнь в секрете не только от вас с Лилией, но и от Империи. Лея любит мать, я почти в этом уверена, но интересы Нильфгаарда для нее важней. К счастью, — чародейка неуверенно улыбнулась, — фабрики не принадлежат короне, и об их посещении договариваться нужно не с Императрицей. — Она повернулась к Магдалене, — я проведу переговоры прямо сейчас, а ты, дорогая, подожди меня здесь — вернусь, и мы обсудим дальнейший план действий. Магдалена согласно кивнула, поудобней устроившись в кресле. Кейра же поманила за собой Ламберта и Лилию. — Я провожу вас, — сказала она им. — Я останусь, — упрямо возразила Лилия, — с кем бы ты там ни собиралась договариваться, мое королевское слово может тебе пригодиться. — Тогда и я останусь, — не удосужившись придумать причину, поддержал ее Ламберт. Кейра тяжело вздохнула. — Вот, что значит, выпустить кошку из мешка, — заметила она, но возражать не стала. Своей помощнице чародейка велела позаботиться о гостье, оставшейся в кабинете, и после этого все втроем они спустились в лабораторию. Кейра, попросив спутников пока не отсвечивать и не мешать ей, извлекла из изящного филактерия с символом Имперского солнца на крышке золотистый кристалл для мегаскопа и установила его в артефакт. — Надеюсь, он все еще работает, — пробормотала чародейка себе под нос и произнесла заклинание. Некоторое время между столбиками мегаскопа царствовали синеватые пустые помехи, и Ламберт с Лилией уже успели заскучать. Но наконец, дрогнув, пространство затрещало, и мутное сияющее марево выкристаллизовало перед Кейрой фигуру Мэнно вар Эмрейса. Солнцеликий властитель всея капиталов, похоже, сидел за письменным столом и делал вид, что даже не заметил налаженной связи, полностью поглощенный каким-то письмом перед собой. Кейра деликатно кашлянула, потом еще и еще раз. Мэнно, устало вздохнув, все же поднял взор и уставился на нее с нетерпеливым раздражением. — Добрый день, госпожа Мец, — произнес Эмрейс скупо, — не думал, что вам хватит наглости со мной связаться. Кейра удивленно нахмурилась на миг, но быстро взяла себя в руки. — Рада видеть вас в добром здравии, господин Эмрейс, — подхватив его формальный тон, ответила она, — я связалась с вами, чтобы попросить о небольшой — и, скорее всего, взаимовыгодной услуге. Мэнно медленно отложил перо и ядовито усмехнулся. — Правда? — переспросил он, и Ламберт, цепко наблюдавший за его лицом, несмотря на помехи, уловил в выражении Мэнно черты его проклятого папаши, — после того, что случилось, я думал, что еще долго не услышу от вас ничего. — А что случилось? — не сдержала удивленного вопроса Кейра. Мэнно сложил руки перед собой и, поджав губы, некоторое время молчал, словно надеялся, что чародейка догадается обо всем сама, и ему не придется тратить на нее драгоценные слова. Не дождавшись реакции, Эмрейс качнул головой. — Известно ли вам, госпожа Мец, — начал он, — что моя супруга Изольда, не так давно приглашавшая вас для консультации, едва не умерла в родах, как и наша дочь? Кейра чуть изогнула бровь, а Ламберт вдруг обо всем догадался. Изольда вар Эмрейс приглашала Кейру, чтобы та проверила, не проклят ли ее благоверный, но для Мэнно, должно быть, тот визит так и остался приглашением высокостатусной повитухи к даме на сносях. Его чародейка терпеть не могла, когда ее принимали за простую акушерку и привлекали к соответствующей работе. В последние годы Кейра резко заявляла, что Людвиг был последним ребенком, которого она приняла лично, и впредь всеми беременными в Темерии, включая графинь и баронесс, занимались исключительно специально обученные для этого целители. Мэнно такие подробности, конечно, были неведомы. — Мне печально это слышать, — ответила Кейра невозмутимо ровным тоном, — я осмотрела Изольду, и с ней все было в порядке. Но трудности могут начаться на любом этапе беременности, а предсказать ход родов не может никто, даже я. Однако, как я понимаю, ваша супруга и дочь живы и здоровы. — Не вашими стараниями, — отрезал Мэнно, — так или иначе, дел с вами я иметь более не намерен. Всего хорошего. Эмрейс уже собирался отключиться, но Кейра поспешила поднять руку. — Всего секунду, — попросила она, — дело касается ваших фабрик — и благополучия ваших работников. Мэнно помедлил, нехотя кивнул. — Излагайте, — процедил он. Кейра, не вдаваясь в лишние подробности, рассказала ему о болезни, охватившей Белый Сад, ничего не упомянув про Анаис, и под конец снова перешла на просящий тон: — Мне необходимо провести исследование на фабрике в Цинтре, — сказала чародейка, — это поможет спасти людей не только здесь, в Темерии. Думаю, вы это понимаете. — Понимаю, — кивнул Мэнно, — и благодарю вас за сигнал. Надо полагать, силами чародеев Империи эпидемии удастся избежать. О том, чтобы обменяться исследованиями, мы договоримся позднее, пока же мой ответ — по-прежнему нет. Ламберт видел, как сжались кулаки Кейры, и, глядя на нее, упустил Лилию. Девочка, ринувшись вперед, едва ли не оттолкнула чародейку от мегаскопа. — Моя мама умирает! — выпалила маленькая королева, и Эмрейс, хоть и привыкший, должно быть, к девчачьим выходкам, оторопело посмотрел на нее, — она умирает от той же болезни, которая унесла жизнь твоей мамы, Мэнно. Даже под Уловкой было видно, как Кейра побледнела, а Эмрейс напрягся и прижал ладони к столу перед собой, словно хотел заставить их не дрожать. — Я не думаю, что сейчас уместно…- начал Мэнно сорвавшимся голосом. — Ты не слышишь меня? — прервала его Лилия, — моя мама может умереть…- ее голос дрогнул, последнее слово утонуло в коротком всхлипе, и маленькая королева, отвернувшись, обхватила себя руками за плечи и застыла, явно больше не желая приводить аргументы. Ламберт выбрался из своего угла и, шагнув к Лилии, обнял ее и, бросив холодный взгляд на Мэнно, отступил вместе с девочкой в тень. Эмрейс молчал целую минуту, показавшуюся Ламберту вечностью. — Исследования будут проводиться совместно с нильфгаардскими специалистами, — наконец отчеканил он, — на все даю вам неделю. — Мне понадобится лаборатория, — заметила Кейра тихо — она явно была растеряна, и не понимала пока, можно ли считать произошедшее победой. — Я обеспечу вас необходимым оборудованием на месте, — откликнулся Мэнно, — и жду отчета о проделанной работе, чтобы, в случае необходимости, принять меры незамедлительно. Кейра кивнула, помедлила секунду. — И, Мэнно, — проговорила она очень тихо, не глядя на собеседника, — то, что сказала Ее Величество… — Не для чужих ушей, — устало вздохнул Мэнно, — я понял. До свидания, Кейра. Наверх поднимались в молчании. Ламберт подхватил все еще всхлипывавшую королеву на руки, и она прижималась к его груди, устроив голову на плече, как делала, когда была еще совсем малышкой. Перед дверьми приемной ведьмак опустил притихшую девочку на пол, а Кейра попросила свою помощницу принести Лилии чаю и булочек. Королева не сопротивлялась, когда ее уводили в маленькое смежное с приемной помещение, где сама помощница обычно чаевничала в свободное время. Чародейка и ведьмак же вернулись в кабинет вместе и застали Магдалену сидящей в кресле с напряженной прямой спиной и каким-то небольшим круглым предметом в руках. На широком подлокотнике сиротливо остывала нетронутая чашка с чаем. Гостья подняла на них широко распахнутые, полные страха и отчаяния глаза, и Кейра, остановившись, нахмурилась. — В чем дело? — спросила она поспешно. — Кажется, мне конец, — пролепетала Магдалена и осторожно, словно бомбу с подожженным фитилем, опустила круглый предмет на второй подлокотник, — со мной только что связались по ксеновоксу… — Филиппа? — мрачно предположила Кейра, — она решила, что все же не стоит мне помогать, и отзывает тебя обратно? — Ох, если бы, — покачала головой Магдалена, — со мной связалась Лита… Вернее, не со мной. Она обратилась к некому Юлиану, а, услышав мой голос, посетовала, что он, поди, забыл устройство в каком-то борделе. И, мол, чего еще от него можно было ожидать. А потом отключилась и оборвала артефактную связь… Кейра и Ламберт переглянулись в непонимании. — Филиппа дала мне ксеновокс для связи, но это, похоже, не мой, — продолжала Магдалена, сцепив пальцы так крепко, что они побелели, — я не знаю, что произошло… — Юлиан — это, наверно, Лютик, — предположил Ламберт, все еще не в силах оценить масштаб трагедии, — ты с ним… кувыркалась? — Нет! — резко возразила ему Магдалена, — но, может быть, он подговорил Людвига… на том балу. Мы с принцем сильно повздорили, а потом, ночью, он пришел мириться — я еще удивилась, что оттаял так быстро… Кейра усмехнулась. — Полагаю, дело раскрыто, — пожала она плечами, — Людвиг по наущению Юлиана подменил твой ксеновокс. Обидно, конечно, но неужели так уж страшно? Магдалена закрыла лицо руками. — Филиппа меня убьет, — выдохнула она, — в последнее время я и так была на плохом счету — из-за наших отношений с Людвигом. Сова начала думать, что я имею слишком большое на него влияние и мечу на ее место у трона будущего короля. — А это, конечно, гнусный поклеп, — фыркнула Кейра. Магдалена отняла руки от лица и мрачно глянула на нее. — Конечно, нет, — ответила чародейка ровно, — все в Редании знают, что Пиппа уж очень засиделась на своем посту. Невозможно заниматься делами независимой Ложи и Редании одновременно. Всем понятно, что независимость эта — лишь иллюзия. Но, боюсь, теперь это уже не важно. Если Пиппа узнает, что я не просто потеряла ее ксеновокс, а его похитил у меня нильфгаардский шпион… — Она тебя убьет, — совершенно серьезно закончила за Магдалену Кейра, и Ламберту было понятно, что сказанное было совсем не метафорой. — Но Пиппа все равно это узнает, если попытается связаться с тобой, а попадет на Лютика. — Мне конец, — простонала Магдалена, — раньше я хотя бы могла рассчитывать на помощь принца, но после того, что между нами произошло, он и пальцем не пошевелит ради меня. Кейра вздохнула. — Еще одна хнычущая девчонка за последний час — это уже выше моих сил, — заявила она, потом пристально посмотрела на Магдалену, — утри слезы, пока ты со мной, тебе ничего не угрожает. Сегодня же вечером отправимся в Цинтру — Мэнно выделил нам и время, и оборудование, и помощников. А когда вернемся, подумаем, как помочь твоей беде. Магдалена медленно встала и шагнула к Кейре, взяла ее руки в свои. — Спасибо, — прошептала она, — я этого никогда не забуду.