Победителей не судят

Иан медленно поднялся с постели, набросил на плечи тяжелый темный плащ, протянул руку и осторожно подцепил пальцем дрожащий огонек свечи. Комната за ночь выстудилась, и Эмгыр наблюдал за эльфом, едва высунув нос из-под колючего шерстяного одеяла. Легко ступая по полу — беззвучно, словно боялся наступить на скрипучую половицу и побеспокоить льдистую предутреннюю тишину, Иан подошел к маленькому камину, присел перед ним и, словно пугливого зверька, выпустил язычок пламени со своих пальцев на небрежно уложенные дрова. Золотистый огонь, вздрагивая и подпрыгивая, расползся по ним за несколько кратких мгновений, и очень скоро в комнате стало уже заметно теплее. Эльф, однако, не спешил возвращаться в постель. Он выпрямился, неотрывно глядя в огонь, и со своего места Эмгыр видел, как оранжевые отблески заплясали на бледном лице, вычерчивая острые осунувшиеся черты, запутались в распущенных черных волосах и увяли в плотных складках плаща, который Иан едва поддерживал одной рукой, чтобы тот не сползал с плеч. Эмгыр задумался на миг, не стоило ли позвать эльфа обратно в постель, но почти сразу передумал — молчание между ними было слишком хрупким, похожим на первый осенний лед — один неверный шаг, и ухнешь в омут. Иан вернулся сам. Присев на край кровати, он принялся неторопливо расчесывать волосы пальцами, а потом, не заботясь об аккуратности, собрал их в небрежную, мохнатую, как гусеница, косу и откинул ее за спину — и за все это время даже ни разу не взглянул на человека. В «Луче надежды», невзрачной корчме на самой окраине столицы, они встречались уже третий раз, но впервые, придя под вечер, Эмгыр остался почти до самого рассвета, и теперь уже можно было уверенно сказать, что об их общей проблеме, той, из-за которой они вообще оказались вместе на окраине Нильфгаардской столицы, собеседники даже не вспоминали. Иана, казалось, если не удовлетворил, то по крайней мере успокоил придуманный ими еще при первой встрече план действий — сложно выполнимый, неточный, слишком абстрактный, чтобы считаться сколько-нибудь достойной стратегией. Однако Эмгыр пообещал, что подумает над его реализацией, и эльф больше ни о чем не спрашивал. Прошло три дня, но никаких подвижек в деле так и не случилось. Человек, слишком занятый погружением в изучение политической обстановки родной, но совершенно чужой ему страны и долгие беседы с Литой, решившей, видимо, вывалить на новоиспеченного члена Малого Совета все знания, какими владела сама, не сумел выкроить ни минутки времени, чтобы поразмыслить еще и над планом борьбы с сущностью, владевшей Фергусом. И, встретившись с Ианом вечером следующего дня, Эмгыр стыдливо опасался, что эльф потребует от него конкретики — иначе зачем бы человеку потребовалось возвращаться так скоро. Но ни одного неудобного вопроса так и не было задано. Вторая встреча оказалась стремительной, жаркой и почти безмолвной. Им обоим просто не хватило дыхания на то, чтобы заговорить, а, уходя, Эмгыр уносил в сердце лишь сомнение и стыд. Первый восторг и удивление прошли, радость от того, что давно желанный эльф оказался в его объятиях, притупилась, и человек, сам того не желая, столкнулся с собственной совестью, которая, казалось, занесла над ним тяжелую длань, чтобы навешать звонких оплеух. Эмгыру начало казаться даже, что, переступая порог маленькой опрятной комнаты, где его ждал Иан, он оставлял настоящего себя за дверью — а, может быть, наоборот, это именно его истинное я сжимало эльфа в объятиях и покрывало поцелуями прохладную белую кожу, пока тот, кем Эмгыр хотел казаться, стоял на страже снаружи. Накануне вечером эльф и человек все же начали с разговора. Иан, должно быть, боровшийся с собственными демонами, заговорил о Фергусе, и Эмгыру ничего не оставалось, как спросить, не прознал ли уже тот, кто считался супругом эльфа, о происходящем между ними. Ответ оказался туманным — по словам Иана выходило, что он и сам никогда не мог быть до конца уверен, в какой момент рядом с ним появлялся Фергус, и где лежала граница его способностей, мог ли он наблюдать за супругом издалека — и хотел ли этим заниматься. Такой ответ сложно было счесть удовлетворительным, но Эмгыр решил не вдаваться в расспросы — неизвестность была тревожной и смутной, но точное знание ему было ни к чему. Человек знал — они с Ианом оба совершали измену, и еще неизвестно было, чье предательство оказывалось страшнее. Пока становилось ясным одно — если Фергус и видел то, чем они занимались, запершись в комнате на втором этаже маленькой корчмы, он никак себя не проявлял, а посему это должно было стать проблемой завтрашнего дня. Или послезавтрашнего. Должно быть, именно уверенность в том, что все мысли Иана были заняты только одной проблемой, привела к тому, что удар, прилетевший с неожиданной стороны, пришелся точно в цель. — Я тревожусь об отце, — вымолвил Иан, не глядя на собеседника, и эта внезапная фраза в сумрачной тишине прозвучала резче крепкого ругательства. Эмгыр, разнежившийся в приятном тепле под одеялом, убаюканный размеренными жестами эльфа и затянувшимся молчанием, вздрогнул и нахмурился. — С чего вдруг? — осторожно спросил он. Иану человек так и не сподобился рассказать о том, какую значительную часть судьба наместника Иорвета занимала в последних разговорах на высшем уровне. Ианов отец, о котором тот нежданно-негаданно решил вдруг вспомнить, был причиной серьезных волнений, вспыхнувших в доселе покорных нильфгаардских провинциях — таких серьезных, что самой Императрице пришлось отправиться в Мехт, Геммеру и Виковаро с официальными визитами, чтобы унять тамошние беспокойства. Речь пока шла о бескровной смене верхушки власти в Аэдирне, но Эмгыр знал — если по-хорошему не получится, Империя не станет терпеть неповиновение, и дела быстро примут опасный поворот. Опасный для Иорвета, разумеется. — Я не могу перестать думать, почему он меня выгнал, — ответил Иан, немного помолчав, — между нами никогда не было особенно теплых отношений, но с таким я еще не сталкивался. — Думаешь, он что-то замышляет? — Эмгыр чувствовал, что заходил на сумрачную территорию. Беспокойство Иана было вполне оправданным и, возможно, очень своевременным, он поделился им с человеком, потому что доверял ему. А Эмгыр, памятуя о последнем разговоре с Литой, намеревался воспользоваться его откровенностью, чтобы узнать побольше о планах предполагаемого мятежника. Оправдаться перед самим собой можно было лишь тем, что, прознав его планы, человек мог бы разобраться с проблемой самым мягким из возможных способов, не доводя ситуацию до кровавых последствий. — Я не знаю, — качнул головой Иан, — мы думаем воспользоваться его порталом, чтобы избавиться от Стеклянного Человека, но зачем отцу вообще понадобился этот портал? Куда он ведет? — Он хочет бежать? — предположил Эмгыр, тут же подумав, что такой исход мог бы оказаться очень удачным. Побег Иорвета решил бы множество проблем сразу, и оставалось бы только пожелать ему удачи там, куда он направлялся, а в Аэдирне наконец навести порядок. — Если это так, — слишком поспешно ответил Иан — видимо, долго об этом размышлял, — имеем ли мы право приносить заразу туда, куда он собирается? Мой отец… знаком со Стеклянным Человеком, близко знаком, и, я боюсь, не от него ли он бежит? Такая мысль не приходила Эмгыру в голову, и он, сев в кровати повыше, теперь внимательно слушал Иана, не перебивая. — Аэдирн за последние годы стал настоящим домом для Старших рас, — продолжал эльф, — отцу так много удалось для них сделать, и мог ли он добиться всего этого самостоятельно? Ему ведь пришлось бороться с Империей, и едва ли ему помогала одна лишь природная везучесть. — Полагаешь, он заключил договор с тварью? — уточнил Эмгыр, и Иан лишь раздраженно передернул плечами. — Надеюсь, нет, — откликнулся он, — но, если так, то он ищет убежища, а мы можем разрушить все его планы. Я бы этого не хотел. — И что же делать? — вздохнул Эмгыр, — плана получше мы придумать не смогли. — Возможно, еще сможем! — Иан повернулся к нему с неожиданным жаром, — то, что мы имеем сейчас, и на план-то не похоже. Давай продолжим поиски, подумаем еще? Не в Нильфгаарде, так на Севере, не там, так на Дальнем Юге решение обязательно найдется! Эмгыр не успел себя сдержать — он раздраженно поджал губы, и, разумеется, Иан это заметил. Он понимающе хмыкнул и опустил глаза. — Ты вернулся домой, — произнес он очень тихо, — и не хочешь больше никуда идти. — Я дал тебе слово, — ответил Эмгыр, на сей раз ничуть не кривя душой, — и намерен его сдержать. Иан усмехнулся, закинул босые ноги на кровать и, приблизившись к человеку, ласково погладил его по щеке — впервые за все время их знакомства Эмгыр ощутил необоримое желание отстраниться от его касания, но не двинулся с места и не опустил взгляд. — Я освобождаю тебя от клятвы, — сказал эльф, — помнишь — я и брать ее не хотел. Это — моя беда и моя миссия. Ты ничем мне не обязан. Человек нахмурился — он многое готов был стерпеть, со многим смириться, многое вынести — но снисхождение во взоре Иана оказалось почти невыносимым. — Мы взялись за это вместе, — ответил он с прохладцей, — и вместе дойдем до конца. Хочешь вернуться на Север или уплыть на Юг — я с тобой. Слова прозвучали — и Эмгыр немедленно о них пожалел. Но лицо Иана просветлело. Казалось, именно такого ответа он и ждал, а еще больше, чем снисхождение, Эмгыр ненавидел провокации. — Мне нужно идти, — выговорил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — подумай, куда мы направимся дальше, а я позабочусь об остальном. Думаю, Лита не откажется снарядить для меня корабль в Офир, — он знал, что она откажется, но Иану об этом знать было необязательно. Эльф улыбнулся, разомкнулись обкусанные до крови губы — Иан явно вознамерился сказать что-то невероятно значительное — и столь же неподъемное, потому Эмгыру пришлось его поцеловать. Они расстались, когда рассвет в хмуром нильфгаардском небе уже расцветал. За ночь выпал снег, и, спеша ко дворцу, кутаясь в не по погоде легкий плащ, человек был благодарен внезапным заморозкам за то, что думать ему всю дорогу приходилось о том, как бы не растянуться на припорошенном белой крошкой льду, а не о задуманном предательстве — Иана или самого себя, он пока не решил. Накануне Императрица вместе с супругом уехали из столицы, чтобы нанести визиты в непокорные провинции, и Лита — в такой ранний час уже при параде — сразу сообщила Эмгыру, что настал наконец момент, когда ей следовало серьезно поговорить с Вигго. Было не слишком понятно, почему чародейка до сих пор откладывала этот разговор — после той ужасной ночи с маленьким принцем уже успел поговорить его эльфский папаша — именно он надел на запястья мальчика тонкие легкие браслеты из двимерита и объяснил ему, для чего они нужны. Вигго отнесся к новшеству с пониманием, обычно несвойственным людям его возраста, и накануне отчитался, что кошмаров больше не видел. У Литы же к малышу был совсем другой разговор, касавшийся визитов таинственного «ветерка», и Эмгыр полагал, что Айре и Лее о них и прежде ничего не докладывали. До недавних пор чародейка, видимо, хранила тайну бывшего супруга — настоящего отца Вигго, являвшегося его проведать под покровом ночи. Может быть, и сам мальчик предпочитал не разглашать этот секрет никому, даже тем, кого считал родителями. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной, — сказала Лита, когда Эмгыр, умывшись и сменив одежду, явился к ней в кабинет. — Зачем? — удивился человек, и чародейка нетерпеливо махнула рукой. — Затем, что Вигго должен начать доверять тебе, — ответила она туманно, — пусть видит, что тебе доверяю я. Особой нужды в том сам Эмгыр не видел, но спорить не стал — Лита возомнила себя его строгим, но справедливым ментором и не терпела никаких возражений, а потому, если дело оставалось не слишком принципиальным, проще было согласиться с ней, чем отстаивать обратную позицию. Вигго, по всей видимости, проснулся совсем недавно. Его успели умыть и одеть, и посетители застали маленького принца за завтраком. Боролся с тарелкой каши и нарезанными фруктами мальчик в одиночестве, хотя за столом, расположенным у высокого окна в его покоях, было место для еще одного сотрапезника — видимо, в иные дни Вигго завтракал в компании младшего брата. Именно о нем малыш и заговорил в первую очередь, когда взрослые появились в поле его зрения. — Когда Йона вернется? — спросил он, стоило Лите неловко присесть на краешек совершенно неподходящего ей по размеру стула напротив принца. — Господин Роше поехал за ним и привезет его домой со дня на день, — ответила чародейка без запинки, но Вигго только сильнее нахмурился. — Ты каждый день это говоришь, а его все нет, — заявил он, — если Йона не хочет возвращаться, можно мне поехать к нему? — Нет, мой хороший, — Лита протянула руку через стол и пригладила непослушные черные кудри — через месяц, на седьмой день рождения принца, все это великолепие должно было состричь почти под корень, — давай так — я обещаю, что, если господин Роше не привезет Йону до конца недели, я сама съезжу за ними обоими, — предложила чародейка, а Эмгыру послышалось невысказанное «и притащу их сюда хоть в кандалах, хоть в клетке». — И тоже пропадешь, — мальчик явно был на грани отчаяния — пухлая нижняя губа затрепетала. Видимо, обида на судьбу долго копилась в мальчишеской душе, и теперь выплескивалась наружу. — Вот уж этого точно не будет, — рассмеялась Лита, но Вигго ее ответ явно не убедил. — Я за ними съезжу, — подал голос Эмгыр, до сих пор стоявший безмолвно за спиной у чародейки. Вигго глянул на него так, словно только что заметил его присутствие. — С тобой Йона не поедет, — покачал головой принц все с той же невыразимой тоской. Эмгыр, тоже выросший во дворце в окружении почти одних только взрослых, хорошо его понимал. Его единственный друг — Мэнно Коэгоорн — часто уезжал из столицы вместе с родителями, и, прощаясь с ним, мальчик неизменно оказывался запертым в этих стенах наедине со своим одиночеством. А в детстве недели казались годами, и разлука порой делалась совершенно непреодолимой. — Я придумаю способ его переубедить, — пообещал человек, надеясь, что принц не расслышит в его тоне фальши. — А пока я попрошу Дани с тобой поиграть, — подхватила Лита, — она будет только рада. — И есть же еще Яап, — они с Литой, казалось, стали одной слаженной командой, давно сыгранной труппой, члены которой договаривали реплики друг за другом, — сейчас ему велели вести себя достойно и сдержанно. Но этого пацана я давно знаю — дай ему волю, и он станет для тебя лучшим другом на свете. Краем глаза Эмгыр заметил, что Лита поморщилась — она была страшно недовольна, что вместо кого-то вроде статного Риэра, опасного хищника Ламберта, да хотя бы молчаливого красавца Ивана, Его Высочеству достался второсортный ведьмак, чудом не отбракованный Испытанием, да еще не блиставший ни умом, ни манерами. Чародейка попыталась даже наложить полный запрет на разговоры между Вигго и Яапом — сказала, что, когда Лея была совсем маленькой, ее отец поступил так же с Ламбертом, и юная Императрица не нахваталась от него лишнего колорита. И вот сейчас Эмгыр публично — на глазах у явно повеселевшего принца — ставил под сомнение ее мудрое решение, покушаясь на ее авторитет. — Посмотрим, — холодно процедила Лита. — Посмотрим, — подмигнул мальчику поверх ее головы Эмгыр — в конце концов, чародейка хотела ведь, чтобы наследный принц начал ему доверять. Вигго вздохнул, временно смирившись с нынешним исходом переговоров, и вернулся к своей каше. Лита, не заметившая диверсии, выждала несколько минут, пока тарелка не опустела, а потом, прихватив со стола салфетку, бережно утерла мальчику губы, снова заботливо погладила его по волосам — казалось, грядущее исполнение вековых традиций было ей не по душе, и идея состричь прекрасные черные кудри претила материнскому сердцу. — Я хотела поговорить с вами, — неожиданно перешла Лита на строгий официальный тон, словно одернув самое себя. Мальчик подобрался и выпрямил спину, серьезно взглянув на чародейку. — Понимаю, что прямо сейчас моя просьба может показаться вам жестокой, но я вынуждена настаивать. — В чем дело? — в темных глазах проступила тревога. Мальчик нахмурил брови. — Айра уже рассказал вам, для чего нужны эти браслеты, верно? — Лита кивнула на руки принца, чопорно сложенные на столе. Называть юного эльфа «вашим отцом» чародейка явно избегала. — Верно, — подтвердил Вигго, — они блокируют магию, и благодаря им, я больше не буду видеть кошмары. Папа сказал, что и сам носил их до четырнадцати лет, и, войдя в возраст, я смогу решить, носить их дальше или снять. — Вам спится спокойней теперь? — заботливо уточнила Лита, и мальчик кивнул, — а мне — пока не слишком. Манипуляция была очень уж прямолинейной — но, скорее всего, из-за искреннего тона чародейки, подействовала. — О, нет, — простодушно расстроился Вигго, — тебе тоже снятся кошмары? — Иногда, — призналась Лита, — и в последнее время — все чаще. И потому я хочу попросить вас — ради моего спокойствия — больше не разговаривать с ветерком, даже если он явится. Вигго, только что готовый горы перевернуть, лишь бы добрая тетушка Лита не грустила, заметно помрачнел. Эмгыр знал — через свою дочь чародейка передала бывшему супругу приказ пока больше не маячить на горизонте Вигго или уж, если вампиру было невтерпёж, явиться мальчику публично и без лишней таинственности с четкой декларацией о намерениях. — Но ветерок — мой друг, — принялся возражать мальчик, — без Йоны у меня и так почти не осталось друзей! — Йона вернется, — терпеливо заверила его Лита, — а общение с ветерком может быть опасно. — Ничего подобного! — запротестовал принц, — ветерок помогал, когда мне снились плохие сны, будил меня, и мы разговаривали. А однажды — даже спас мне жизнь! Лита явно опешила, но изумление задержалось на ее лице лишь на мгновение. — О чем это ты? — спросила она обманчиво спокойно, снова отринув формальную вежливость, — почему никогда мне об этом не рассказывал? Вигго замялся — он, похоже, сам не заметил, как выболтал какую-то страшную тайну. — Я никому не рассказывал, — признался он, — деда Вернон меня об этом не просил, но я решил, что у него будут неприятности, если кто-то об этом узнает, а я не хочу, чтобы у деды были неприятности… — У деды твоего и так неприятности, — вырвалось у Литы, но она тут же, плавно выдохнув, изобразила улыбку, явно давшуюся ей с нечеловеческим усилием, — нет, конечно, нет. Ты здесь, ты жив и здоров — у Вернона не будет никаких неприятностей. Расскажи мне, что произошло. Мальчик сомневался целую минуту — и двое его собеседников терпеливо пережидали затянувшуюся паузу. Наконец Вигго совсем по-взрослому вздохнул и решительно тряхнул кудрями. — Мы ходили гулять на раскопки — деда Иорвет нас туда отправил, чтобы я познакомился с эльфским наследием, — начал принц, — я ведь наполовину эльф! — Ага, точно, — не дала увести себя в сторону Лита, поморщившись, — что дальше? — Мы гуляли между развалинами, и профессор Реаринн так интересно рассказывал, почему на колоннах вырезали разные цветочки и листочки, — продолжал Вигго, откладывая момент кульминации, насколько мог, — ты знала, что виноградная лоза — это очень редкий орнамент? Древние эльфы ведь не умели выращивать виноград, и вино делали из злаков, слив и яблок… — Дальше, — на этот раз жестко поторопила мальчика Лита. — Так вот там, среди этих колонн, была лестница, а на самом ее верху — красивая-прекрасивая арка, — темп рассказа заметно снизился — история явно подходила к самому интересному, — деда Вернон все время держал меня за руку, — заверил Вигго, быстро глянув на замершую в безмолвии Литу, — но арка была такая красивая, она будто светилась на солнце. И я решил посмотреть на нее поближе. Забрался на лестницу и… — малыш сглотнул, — …и упал. Лита ахнула, точно забыла, что сын ее — живой и невредимый — сидел прямо перед ней, и для нее он только что сорвался со смертельной высоты и летел вниз с душераздирающим криком. — Я упал на траву, — Эмгыр, который ожидал, что в следующей части истории вездесущий Детлафф подхватил своего сынишку и опустил его на землю, удивленно посмотрел на рассказчика — такого поворота он не ожидал, — посреди леса. Выли волки, и я не мог понять, где оказался. Подумал даже, что сломал шею и умер — и оказался в Сумрачной долине. Так было страшно…- мальчик трудно сглотнул — эльфской мифологии его явно учили не в Нильфгаарде, но чьи-то рассказы врезались малышу в память, — но вдруг ко мне подошла лошадка — такая славная, коричневая, с белыми пятнами под глазами — и я подумал, что умереть — не так уж страшно, если она меня проводит. Губы Литы, сжатые в узкую линию, совершенно побелели. Она слушала рассказ, ставший вдруг таким обескураживающе странным, не проронив больше ни слова. — И что было дальше? — спросил вместо нее Эмгыр — скорее заинтригованный, чем напуганный. — Я хотел погладить лошадку, но вдруг все потемнело — я снова начал падать, — ответил мальчик, — и меня подхватил ветерок и опустил на землю. А потом уже и деда Вернон подбежал…- Вигго с надеждой посмотрел на Литу, — вот видишь, он мой друг — он спас меня из Сумрачной долины! Чародейка безмолвствовала, и Эмгыру пришлось даже легонько тронуть ее за плечо, чтобы та очнулась. — Вы слышали мою просьбу, — отчеканила Лита, и в тоне ее звенела сталь, — и я надеюсь, внемлите ей. Если мои просьбы для вас хоть что-нибудь значат. Вигго опустил глаза. — Значат, — пробормотал он со вздохом, — и я выполню твою просьбу… Победа оказалась с привкусом пепла, и Лита, не желавшая больше продолжать этот разговор, велела принцу отправляться на урок истории, а сама, поманив Эмгыра за собой, зашагала обратно в кабинет. Там, оказавшись за закрытой дверью, чародейка дала волю чувствам. Не сдержав яростного выкрика, она принялась расхаживать по комнате, не глядя на спутника. — Когда этот гребанный Роше вернется, я отдам его под трибунал! — горячилась Лита, — подумать только — сперва потащил моего сына на какие-то развалины, забил ему голову какой-то эльфской чушью, так еще и не уследил за ним! Мальчик упал с высоты и ударился головой! А Детлафф, мать его вампирша, куда смотрел?! Эмгыр же, дав Лите возможность проораться, размышлял над историей мальчика, и его вдруг пронзила удивительная догадка. — …я отправлю Дани, чтобы она притащила сюда своего папашу, и тогда уж устрою ему…- продолжала угрожать отсутствовавшим в комнате чародейка, но спутник ухватил ее за руку. — Уймись, Лита, — строго выговорил он, и женщина осеклась — видимо, ни один мужчина не позволял себе говорить с ней подобным тоном. В вишневых глазах стояли злые слезы, и Эмгыр смягчился. Большим пальцем погладил ее запястье, — ничего страшного не произошло — Вигго цел, и Детлафф, похоже, действительно его спас. Только вот — от чего? — От падения в арку, от чего же еще? — раздраженно смахнув свободной ладонью влагу с глаз, ответила Лита. — И ты уверена, что лес, лошадка и волки ему только привиделись? — уточнил Эмгыр. Чародейка удивленно моргнула. — Конечно, как иначе? — спросила она. Человек помедлил — его идея была довольно сомнительной, в нее было сложно поверить даже сейчас, пока она оставалась невысказанной, а он уже собирался выдавать чужие секреты. Однако его смелое предположение нуждалось в подтверждении. — Ты знаешь, что это за развалины? — наконец осторожно, мысленно сражаясь с собственной совестью — второй раз за короткое утро — спросил Эмгыр. — Какой-то храм, — отмахнулась Лита, — нам присылали планы раскопок и смету — вопрос показался мне неважным, и я не вчитывалась в документы. А что? — А то, что из надежных источников мне стало известно, что никакой это не храм, — Ярра была перейдена, и пути назад не осталось, — Иорвет, похоже, восстанавливает старый эльфский портал, ведущий в иные миры. Лита отняла свою руку, пристально глядя на Эмгыра, но перебивать не стала, а он так на это надеялся — выгадать еще хоть минутку на сомнения. — Похоже, в сигнатуре места обнаружилась какая-то аномалия, — продолжал человек медленно, припоминая все, что ему рассказывал Иан, — я не знаю точно, что это такое, но рассказ Вигго подтолкнул меня к догадке…- он сделал еще одну паузу, но Лита, как назло, молчала, как геммерский партизан, — лошадка. Гнедая с белыми пятнами под глазами — словно в росе. Ее отдал мне князь Даги, когда я вынужден был бежать из его замка, где получил временный приют после переворота Дэглана. — Дэглана? — тихо и растерянно переспросила Лита, точно больше ничего в его речи не расслышала. — Узурпатора, — поправил себя Эмгыр, припомнив собственные уроки истории, которые давали ему Лита и Геральт, — эту лошадь звали Росинка, она принадлежала моему отцу, и Даги забрал ее из дворцовой конюшни, как память о погибшем друге, а потом отдал мне. Вместе с ней мы долго путешествовали по лесам, она была уже совсем старая, но служила мне верой и правдой. — О чем ты говоришь? — Лита смотрела на него во все глаза. — Помнишь, где мы с ней были в последний раз, когда ты нашла нас? — прямо спросил Эмгыр, и во взгляде Литы наконец расцвело понимание. — Ты думаешь, Вигго провалился в пространственный карман, который остался после того, как мы тебя вытащили? — произнесла она, и тут же ответила сама себе, — он не должен был исчезнуть насовсем, ничто не исчезает в никуда. И Росинка должна была остаться там. Выходит…- чародейка теперь глядела на собеседника пристально и прямо, — выходит, Вигго провалился в пространственный разрыв, как в свое время Риэр и Мэнно — сигнатура места помогла ему. Но почему именно туда? Эмгыр пожал плечами. — Я не многое смыслю в магии, — ответил он, — но, если правильно помню, разрыв притянул Риэра и Мэнно, потому что мы связаны с ними по крови. А в ком из нас больше крови Эмрейсов, чем в Вигго? — Ты прав, — кивнула Лита, — и это просто поразительное открытие, — она уже улыбалась. Для нее — догадался Эмгыр — открытый Вигго портал и впрямь был всего лишь любопытным неизученным явлением. У него самого же уже начинал складываться новый план, — нужно будет отправить представителей Университета в Венгерберг, опечатать раскопки и провести исследования. А еще — это чудесный повод обвинить Иорвета в несанкционированных опасных магических экспериментах. На территории Аэдирна использование магии без императорской лицензии запрещено. — Я хотел бы сам туда отправиться, — поспешил встрять в ход ее размышлений Эмгыр, — заодно привезу Йону домой, как обещал Вигго. — Не нужно, — Лита улыбнулась, явно не раскусив — или не подав виду, что раскусила — его хитрости, — ты сам сказал — магия — это не твое. А здесь, в столице, ты принесешь гораздо больше пользы отчизне. В Университете найдется, кому этим заняться. Сформирую научную группу — и к весне начнем исследования. Эмгыр, сочтя немедленные споры слишком подозрительными, покорно кивнул. Однако задерживаться во дворце надолго он не собирался. Что-то наврав Лите, у которой после отъезда Императрицы и без него было предостаточно дел — донесения агентов разведки сами себя бы не прочитали — человек вырвался на волю и поспешил в «Луч надежды». Он опасался, что Иана в комнате не застанет. Все же эльф не сидел там безвылазно, пусть и выходил в город, где кто-то мог припомнить его лицо, с опаской. Но Эмгыру повезло — он застал подельника там же, где оставил его несколько часов назад. Иан сидел у окна и в сероватом зимнем свете читал какую-то книгу. Человек начал без обиняков. Не давая эльфу себя перебить, радуясь, что давно посвятил его в свою самую главную тайну, быстро рассказал о том, что узнал от Вигго и о своей догадке, подтвержденной Литой, решив не заострять внимания на том, что выдал тайну эльфских раскопок, надеясь, что Иан об этом не спросит. И эльф не стал спрашивать — идея Эмгыра, совсем недавно казавшаяся до глупости дерзкой и невыполнимой, захватила его. — Мы точно знаем, что Стеклянный Человек не умеет путешествовать между мирами самостоятельно, — заговорил Иан, когда собеседник замолчал, — а, значит, если мы вытащим его в этот пространственный карман, он вынужден будет остаться там. Только вот…- эльф осекся, а, когда вновь заговорил, голос его дрожал, — мы ведь не знаем, кого из двух своих пленников он предпочтет — Гюнтера или Гусика. Наверно, нам удастся как-то затащить Фергуса в то место, где из живых — только твоя лошадь. И в лучшем случае это освободит его от власти Стеклянного Человека — тварь останется в Гюнтере, и продолжит слоняться по нашему миру. Но, полагаю, с этим мы ничего не можем поделать. Однако, если она предпочтет Гусика… — Иан сглотнул и замолчал. — Ему придется остаться там, — как мог твердо выговорил Эмгыр, но сам уже понимал, что этот вариант эльф отвергнет. Собеседник, впрочем, не бросился немедленно спорить. Он помолчал, вздохнул и наконец посмотрел на Эмгыра прямо и решительно. — Стеклянному Человеку — да, но Фергуса мы должны освободить, — почти выплюнул он. — Если бы это было возможно, мы уже бы попробовали, — нейтрально заметил Эмгыр. — Есть один способ, — Иан отвернулся к окну, и из-за сумрачного света короткого дня лицо его казалось серым, — я боялся даже думать о нем, но раз появился шанс избавиться от Стеклянного Человека навсегда — спасти всех тех, кому хватило глупости и отчаяния заключить с ним договор — мы должны на это решиться. Гусик хотел бы этого, я уверен. — О чем ты говоришь? — с тревогой переспросил Эмгыр. — Мне придется убить его, — слова звучали не громче шороха падающего снега, и по спине человека прошла морозная волна, — я позову его — моего Гусика, пока он еще может иногда всплывать на поверхность — и ударю ножом в сердце. — Даже если это сработает, — возразил человек, стараясь звучать рационально, внезапно напуганный скорее тоном и взглядом Иана, чем его словами, — куда по-твоему устремится сущность, оставшись без носителя? В первое попавшееся живое существо — в тебя. — Значит, так и надо, — грустно улыбнулся Иан, — я это заслужил. — Ну уж нет, — оборвал его Эмгыр, — мы постараемся придумать план получше. Я обещаю… — Хватит обещать! — с неожиданной злостью вскричал Иан, — это моя ноша, не твоя, слышишь? Я предал его, я его подвел. Человек не стал возражать, даже отступил на полшага. Он решил — эльф мог сейчас кричать ему, что его душе угодно, последнее слово все равно должно было остаться за Эмгыром, а он, получив надежду на то, что успех в их опасном деле возможен, уже начал размышлять над тем, как обойтись малой жертвой. Сдаваться его не учили. — Так, значит, что? — немного отдышавшись, наконец справившись с собой, спросил Иан, немного виновато глядя на Эмгыра, — мы отправляемся обратно в Аэдирн? Надо узнать, можно ли тайно пробраться на раскопки, и как именно активируется этот портал. Пустит ли он меня, если я — не Эмрейс? — Возможно, тайно пробираться и не придется, — заявил в ответ Эмгыр, думая о том, каких усилий ему будет стоить убедить Литу направить делегацию к порталу и опечатать раскопки немедленно, — подожди пару дней — в нашем плане пока воды не наносишь — слишком много дыр. Иан устало улыбнулся и кивнул. Во дворец Эмгыр вернулся вымотанным почти до предела, хотя время едва перевалило за полдень. Однако его надеждам запереться в своей спальне и немного вздремнуть сбыться было не суждено. Стоило человеку переступить порог, ему сообщили, что Лита хочет немедленно его видеть. Известие звучало очень внушительно, и Эмгыр, движимый дурными предчувствиями, не стал заставлять чародейку ждать. Она выглядела взвинченной, раздраженной и, как сразу почудилось Эмгыру, до смерти напуганной. И на то, как тут же выяснилось, были очень веские причины. — Со мной связался имперский посол в Венгерберге, — заговорила Лита твердым командным тоном, — он сообщил, что нелюди во главе с проклятым Иорветом начали мятеж — вооруженный отряд прямо сейчас движется к посольству, и наш человек не знает, каковы их намерения, хотя, как по мне, все более, чем очевидно. Ждать возвращения Леи нет смысла — время не терпит. Я жалую тебе звание генерала и хочу, чтобы ты немедленно отправился в Венгерберг, возглавил тамошний гарнизон и подавил восстание. Стационарный портал заблокирован, и я сама отправлю тебя прямо в посольство. Переговоров не вести, силу применять по необходимости, но решительно и жестко. Лидер мятежников к вечеру должен быть закован в кандалы и доставлен в столицу. Все ясно? Эмгыр чувствовал, как весь его план рушится вокруг, как треплемая ураганом соломенная хижина. Лита — суровая, бледная и непреклонная, настоящая правительница — смотрела на него в упор. Человек успел подумать, что Иану о своей поспешной отправке в Аэдирн он сообщить не успеет, и эльф останется ждать — пока до него не дойдут ужасные новости. Хорош же будет Эмгыр, если к вечеру ему и впрямь удастся заковать отца своего возлюбленного, о котором тот так волновался, в кандалы и доставить в столицу. — Все ясно? — добавив нажима в тон, переспросила Лита. — Так точно, — отчеканил Эмгыр.