Победителей не судят

— Избавься от него, — раздраженно бросила Кейра, и Ламберт скептически усмехнулся. — В реке его притопить? — осведомился он в ответ, — или связать и бросить в погреб, пока ты не закончишь? — Мне все равно, — твердо, совершенно проигнорировав его блестящий сарказм, откликнулась чародейка, — если иного способа не найдется, погреб тоже сойдет. Ведьмак с показной растерянностью развел руками, хоть и знал — за последние два дня предмет их спора успел доканать Кейру до самых печенок, а потому, предлагая самые нелепо кардинальные меры, она почти не шутила. В Цинтре стояла на удивление теплая промозглая зима, и небольшой город неподалеку от столицы, построенный вокруг крупной фабрики, производящей спиртные напитки, алхимический спирт и алкагест, походил на неприятный горячечный сон, в котором ты ищешь способ выбраться из ловушки, но, заходя в одну дверь, оказываешься в той же комнате, из которой только что вышел. Река — искусственно расширенный приток Яруги — и не думала замерзать, и от нее по утрам каждый день поднимался мокрый сизый туман, который днем не могли разогнать редкие тусклые солнечные лучи. Кейра, Ламберт, Магдалена и несколько самых проворных и одаренных помощниц чародейки прибыли в этот город три дня назад, и от отпущенной щедрым владельцем фабрики недели оставалось чуть больше половины. Кейра взялась за дело сразу, без промедлений, и — Ламберт знал это точно — не жалела сил на исследования. Местное руководство фабрики охотно сотрудничало с темерскими гостями, и вскоре стало понятно — теория, которую они приехали сюда проверять, подтверждалось. За последний год сразу несколько жителей городка — не обязательно работники фабрики — слегли и медленно скончались от страшной непонятной болезни, унесшей жизнь Рии вар Эмрейс и точившей теперь Анаис. Некоторые из заболевших были еще живы, и Кейра взяла их в оборот — провела полный тщательный осмотр и начала лечение, распорядившись, чтобы остальные члены ее экспедиции приступили к исследованию фабрики и окружающих ее территорий с целью найти источник недуга. Ламберт, которого Кейра взяла с собой в качестве охраны, во все эти ученые дела, конечно, не вмешивался. Он знал свое место и готов был делать свою часть работы — по всему Северу опасные твари больше не смущались присутствия человека, и осмеливались подходить очень близко даже к густо населенным городам, что уж говорить о крохотном поселении, выросшем вокруг единственной фабрики. Насколько знал Ламберт, в Цинтре — видимо, в других ее регионах — работали парнишки-выкормыши возрожденной ведьмачьей школы. Компания «Эмрейс и сын» использовала княжество, как собственную игровую комнату. Здесь не существовало никаких ограничений по части строительства новых центров производства и использования природных ресурсов. В далекие времена Император Эмгыр преподнёс своей супруге Цинтру в качестве свадебного подарка, и та, спустя годы, нашла, как им воспользоваться. Молодых ведьмаков нанимали в столице и в прибрежных городах, и работы для них оставалось предостаточно. Здешние же места — по заверению управляющего — по праву считались самыми безопасными, и, если бы не странная болезнь, не принявшая пока, однако, характер эпидемии, работники фабрики жили бы себе и горя не знали. Иными словами, все у темерской экспедиции складывалось хорошо. Кейра — и ассистировавшая ей Магдалена — занимались живыми и вскрывали мертвых, расторопные подмастерья брали на анализ образцы почвы и воды, чтобы потом оккупировать предоставленную Эмрейсом лабораторию и присматриваться к ним внимательно. Ламберт же, большую часть времени предоставленный самому себе, имитировал бурную деятельность и дегустировал продукцию фабрики, словно проводя собственное исследование. И все бы ничего, но на второй день работы Кейра обратила внимание Ламберта на чрезвычайно таинственного человека, чрезвычайно таинственно трущегося то рядом с дверями ледника, где чародейка вскрывала трупы, то среди рабочих, то поблизости лаборатории, в которой помощницы Кейры изучали почву. Этого мутного типа ведьмак узнал с первого взгляда, как бы тот ни старался, видимо, сохранить инкогнито. — Он считает, — раздраженно вещала Кейра, — что, раз его мамаша все держала под личным контролем, то и ему нужно поступать так же. Да вот только, если моя теория верна, именно это вмешательство ее и сгубило. Так что, будь добр, сделай так, чтобы мальчишка не путался у меня под ногами. Ламберт знал — здоровье Мэнно вар Эмрейса и его личное благополучие ни капли не волновало супругу. Кейра не терпела, когда в ее дела вмешивались и куда более деликатно, а уж таких неумелых шпионов она и вовсе не выносила. Потому незадачливого хозяина большей части Континента спасать ведьмаку предстояло скорее от чародейского гнева, чем от таинственной заразы. Гнев этот уж точно мог «совершенно случайно» сгубить его гораздо быстрее и эффективней. Потому, нехотя отвлекшись от праздного несения ведьмачьей службы, Ламберт вступил в игру. Мэнно — замотанного в дорожный плащ, цветом сливавшийся с безрадостным буро-сизым пейзажем, по самые уши — он подловил у реки в небольшом отдалении от стены фабрики. Парнишка, притаившись за каменным выступом, наблюдал за тем, как две ассистентки Кейры аккуратно собирали подсохший ил в большие зачарованные пробирки и негромко жаловались друг другу на жизнь и условия, в которых им приходилось трудиться. Обе барышни привыкли выступать на конференциях и смешивать алхимические реактивы в тонких хрустальных фиалах в тиши лаборатории, пронизанной ароматами амбрового масла, лепестков гинации и спирта, а не ковыряться в бурой вонючей тине, стоя по колено в ледяной воде. Никакими секретными сведениями привередливые чародеечки, конечно, не обменивались, но Мэнно, скрытый от их глаз, прислушивался к разговору так внимательно, точно от него зависела победа в затянувшейся войне. Он был так увлечен шпионажем, что почти беззвучных шагов Ламберта за спиной, конечно, не услышал, и, когда ведьмак положил руку ему на плечо — мягко, по-отечески — Мэнно вскрикнул, дернулся и, кажется, даже потянулся к голенищу сапога за спрятанным там кинжалом. — Спокойно, малыш! — Ламберт поднял вверх раскрытые пустые ладони, — это всего лишь я. Мэнно, нахмурившись, гордо выпрямился, явно стремясь сохранить остатки попранного достоинства. — Что ты здесь делаешь? — осведомился он тоном лавочника, поймавшего за руку незадачливого воришку. — Охраняю девиц от возможных посягательств на их честь, — ответил ведьмак, кивнув в сторону чародеек, которые, похоже, уже закончили сбор образцов и теперь сушили одежду и готовились вернуться в лабораторию. Ответ получился почти правдивым, хотя никакой опасности вокруг Ламберт не чувствовал, — и в связи с этим у меня есть вопрос — что ты здесь делаешь? Если бы они хотя бы голышом купались, я бы еще понял. Но что может быть интересного в том, чтобы наблюдать за чародейками, копающимися в грязи? — Это мое дело, — многозначительно, с достоинством ответил Мэнно, и Ламберт лишь усмехнулся. — Разве это честно? — спросил он, заглядывая мальчишке в глаза, — насколько я помню, твоя договоренность с Кейрой подразумевает, что ты даешь ей на неделю полную свободу действий. А сам — что это? — шпионишь за ней? Думаешь, она приехала не рабочих твоих спасать, а красть производственные секреты? Мэнно заметно стушевался и целую минуту придумывал достойный ответ. — Я хочу получать информацию из первых рук, — произнес он наконец. — И получишь, — кивнул Ламберт, — когда Кейра закончит работу. А пока ты только ее раздражаешь. А это, дружок, худшая эмоция, которую может испытывать к тебе чародейка. Мэнно поджал губы — на сей раз, видимо, аргументов у него и вовсе не нашлось, и чувствовал себя мальчишка, должно быть, ужасно глупо. Ламберту вдруг вспомнились те времена, когда сам он еще жил в Нильфгаарде, служил безъязыким големом за спиной у Императрицы Леи и взялся обучать одного из сыновей Эмгыра ведьмачьему мастерству. Он помнил, как во время занятий с Риэром на тренировочной площадке то и дело чуял на себе пристальный взгляд в спину. Младший брат его ученика — наотрез отказавшийся тратить время на такую ерунду, как махание деревянным мечом и прыжки по разновысоким столбикам — прокрадывался к площадке и наблюдал за ними. Никогда не подходил ближе, только смотрел издалека, пока однажды Риэру, ставшему к тому времени уже по-ведьмачьи наблюдательным, это не надоело. Он, бросив меч, ринулся через весь полигон к тому месту, где за углом притаился брат, вытащил его на площадку и попытался выспросить, что тому надо. В тот день у Мэнно на лице было точно такое же выражение, как сейчас, и Ламберту — как и тогда — стало его жаль. — Послушай, — сказал он, — Кейра знает свое дело и не замышляет зла — за это я ручаюсь. И она сделает все, что нужно — если только ей не мешать. — Знаю, — буркнул Мэнно. — А, раз знаешь, то прими мой совет, — продолжал ведьмак, — оставь ее в покое, дай закончить начатое и не путайся у нее под ногами. — Это моя фабрика, — взвился парнишка, — я могу находиться на ней, никого не спрашивая и даже не ставя в известность. — Это правда, — терпеливо согласился Ламберт, — но неужто твои родители ничему тебя не научили? В политике иногда важно отойти в сторону и не вмешиваться, а потом, если получится, присвоить себе чужие заслуги. Уверен, Кейра не станет возражать, если ее научный прорыв ты запишешь на свой счет, ей важен результат, а не слава. Она помогает людям — и в данный момент один из этих людей — ты. Мэнно опустил взгляд. — Знаю, — еще более мрачно ответил он. Ведьмак похлопал его по плечу. — Идем, — предложил он, немного подумав, — ты ведь знаешь сам, чем славится этот чудесный городишко. Лучшая местная продукция, конечно, закатывается в бочки и отправляется тем, кто готов за нее платить, но я, пока слонялся по округе, открыл одно местечко, где можно припасть к плодам трудов местных работяг. Мэнно сдвинул брови. — Кто-то занимается воровством продукции? — сурово спросил он. Ламберт отвесил мальчишке несильную, но многозначительную оплеуху. — Не будь козлом, — посоветовал он, — идем. Поразмыслив с мгновение, взвесив, видимо, свое любопытство и деловую хватку, Мэнно кивнул. То, куда его вел Ламберт, не являлось корчмой в полном смысле этого слова. Хозяйку дома, в подвал которого лежал их путь, звали Тея, и она работала на фабрике — штамповала бочки с продукцией, ставила на них фирменные клейма и вела подсчеты. Разумеется, именно это и позволяло ей время от времени оставлять себе то, что оказывалось неучтенным или попадало в категорию производственного брака. В подвал ее дома захаживали после работы люди с фабрики, которым в иных обстоятельствах продукция была просто не по карману. Муж Теи прямо сейчас находился в руках Кейры, став одним из ее подопытных, и чародейка боролась за его жизнь. Хозяйке ничего другого не осталось, как молится на Кейру вместо доказавшей свою бесполезность Мелитэле, и супруга прекрасной спасительницы Тея приняла, как родного, и не жалела накопленных запасов ради его удовольствия. Ламберт еще раз у дверей подвала предупредил Мэнно, что шли они в гости, а не с ревизией, и пригрозил, что отвесит парнишке оплеух покрепче, если узнает, что тот решил устроить доброй женщине неприятности. Мэнно торжественно на это согласился — даже слово дал — и ведьмак со спокойной душой толкнул дверь в святилище. В Цинтре, к счастью, мало кто знал хозяина всех местных земель в лицо. Они часто прежде видели Рию — любили, уважали ее, и очень печалились из-за смерти госпожи. Но своего младшенького цинтрийская наместница, похоже, с собой не брала, а его портреты еще не успели развесить по всей фабрике. Потому Тея, улыбнувшись, тепло поприветствовала спутника Ламберта, но благоговеть перед ним не стала. — Это мой ученик, — быстро представил мальчишку ведьмак, пока тот не успел назваться первым, — я так нахваливал ему твои настойки, что он напросился со мной. — Я так рада, — улыбнулась Тея, не заметив, видимо, что имени «ученика» Ламберт так и не назвал, — хотя настойки в этом году не больно-то уродились. Дурные времена… — Страшно представить, что со мной было бы, приедь я к тебе в удачный год, — рассмеялся ведьмак, — спился бы за три дня, поди. Давай, Теюшка, принеси нам с мальчиком малиновой и грушевой, пусть он сравнит и скажет, какая ему больше по нраву. На фабрике Эмрейса в основном производили водку, крепленые напитки из трав и кореньев и ингредиенты для алхимиков. Настойки на ягодах и фруктах Тея делала сама, и Ламберт, когда женщина ушла, чтобы принести заказ, толкнул Мэнно в бок. — Вот, малыш, мотай на ус, — прошептал он, — если понравится, можешь открыть тут дополнительное маленькое производство, и сделать Тею над ним главной. Такой талант не должен ваших дурацких ежей на бочки лепить, медленно загибаясь. Парень ответил ему мрачноватым взглядом, но спорить не стал, а, осторожно пригубив малиновую настойку из высокой прозрачной стопки, почмокал губами и задумчиво кивнул. — Отличный вкус, — похвалил он женщину. Та заулыбалась, скромно отмахнувшись. — Пейте, но осторожненько, — посоветовала она, — очень крепкая, зараза. Ну да не буду вам мешать. Кликните меня, если что, а я пойду пока белье развешу. Ламберт и Мэнно остались одни, и некоторое время молча прихлебывали из стопок. Ведьмак обычно осушал первые три залпом, чтобы лишь после этого начать смаковать, но сегодня он решил не торопиться. Мальчишка прикончил сперва порцию малиновой настойки, потом приобщился к грушевой, но после первого захода объявил, что не распробовал, и Ламберт разлил еще по одной. Некоторое время пили в тишине, но наконец — после третьего круга — Мэнно вдруг спросил: — Как ты думаешь, в том, что мама умерла, а все эти люди заболели, и впрямь виновата фабрика? Ламберт помолчал немного, пожал плечами. — Кейра скажет точно, я могу только гадать, — ответил он. — Плохо, если так и окажется, — вздохнул Мэнно, — тогда фабрику придется закрыть, и все жители этого города останутся без работы. — А ты — без прибыли, — подначил его Ламберт, хотя ссориться ему вовсе не хотелось. Парнишка скривился. — Прибылей у меня и так достаточно для того, чтобы несколько будущих поколений моей семьи жили, ничего не делая, — отозвался он, — мама всегда в первую очередь беспокоилась о простых людях, которым давала возможность заработать на достойную жизнь. И я хочу быть, как она. — Хорошая цель, — похвалил ведьмак, — но погоди расстраиваться — моя чародейка найдет способ все исправить, вот увидишь. Мэнно слабо улыбнулся. — В меня бы кто верил так, как ты — в свою жену, — заметил он, — впору ей позавидовать. — Брось, — Ламберт хлопнул стопку одним махом, — тебе ли прибедняться. У тебя ведь тоже есть жена и сколько? — четверо дочек? — Пятеро, — поправил Мэнно и качнул головой, — я их всех люблю, конечно… — он сделал долгую паузу, и ведьмак заметил, что взгляд собеседника уже заметно поплыл, — но знаешь, почему на самом деле я сюда приехал? Вопрос был с подвохом, и Ламберт решил дождаться, пока парнишка сам на него ответит. — Хотел сделать что-то важное по собственному разумению, — выдал Мэнно наконец, — да, я теперь — хозяин компании, получил в свои руки всю полноту власти… Но вот что с ней делать — пока не разобрался. Мною всю жизнь командовали — сперва мама, потом Иза, теперь еще моя гребанная сестра начала выдвигать условия и пытаться присвоить то, к чему ни она, ни Империя не имеют, считай, никакого отношения. — Бабы…- многозначительно откликнулся Ламберт, наливая в опустевшую стопку еще немного грушевицы. — И не говори! — с жаром подхватил Мэнно, — маму, жену и даже Литу я, конечно, люблю, — он повторялся, словно хотел самого себя убедить в правдивости своих слов, — но как же меня это достало! Особенно теперь. Мне не дали толком погоревать — Иза решила, что меня прокляли, Лита — что можно этим воспользоваться. А потом стало только хуже, как родилась малышка. Ламберт слушал эти излияния, не перебивая — мальчишку, похоже, прорвало, и он вываливал на не больно-то симпатичного собеседника все, что накопилось на душе. Ведьмак мог его понять — ему самому в прошлом приходилось терять близких, и, если план Кейры не сработает, предстояло потерять еще и Анаис, которую он любил, как родную. И Мэнно, лишившемуся дорогой матушки, видимо, не с кем было поделиться своей болью. — Я и раньше-то не то, чтобы понимал своих дочерей, — продолжал собутыльник, — старшие — все друг в друге, куда ближе, чем были мы с Риэром. Можно сказать, с ними все в порядке, если не думать, что, кроме друг друга, им больше никто не нужен. Но вот Фрейя растет такой странной, тянется к вещам, которые не должны интересовать маленьких девочек, и ее поведение иногда очень пугает. Бабка Керис даже как-то сказала Изе, что дело в проклятье — моя жена была беременна Фрейей, когда у нее на глазах убили ее мать и сожгли святилище. Чушь, конечно, но с каждым годом Иза верит в это все больше. Астрид — золотце, но, когда родилась младшая, похоже, заревновала, и теперь постоянно капризничает и просится на руки. А Лита… Лита плачет ночи напролет и успокаивается, только если ее берем мы с Изольдой, кормилица или Базиль не подходят, видишь ли. Но Изе после тяжелых родов нужен покой, а я… я с ума схожу, похоже… Ламберт умел обращаться с маленькими девочками — целых трое из них практически выросли у него на руках — и один очень шабутной мальчишка, — но не пятеро за раз, это уж точно. Он сочувственно поцокал языком. — Это пройдет, — не нашел ведьмак ответа получше, — дочки подрастут, и все наладится. — Если бы, — с видом предсказателя, впавшего в транс, отозвался Мэнно, — Иза, хотя чуть не умерла в родах, уже подумывает о следующем ребенке… Ей хочется мальчика. Может, для того, чтобы он мог претендовать на корону вместо подменыша Вигго… Парнишка осекся, уставился в свою стопку, а Ламберт, осознав, что, похоже, услышал то, что не предназначалось для его ушей, сделал вид, что вообще ничего не разобрал. — Интересно, — после долгой неловкой паузы снова заговорил Мэнно, — где сейчас Риэр? — В Каэр Морхене, вестимо, — откликнулся Ламберт, радуясь, что собутыльник сам решил сменить тему опасного разговора, — я слыхал, тамошние мальчишки его просто обожают. Что немудрено — рожи других взрослых наблюдать весь год — все равно, что воду из лужи вместо таких вот настоечек хлебать. — Каким же я был дурнем, — вздохнул Мэнно и покрутил наполовину опустевшую стопку в пальцах, — не надо было ссориться с братом — может, тогда мы вместе с ним учились бы у тебя, и теперь оба стали ведьмаками. Мы ведь близнецы — всегда были вместе, пока я все не испортил. Ламберт не стал бросать в расстроенного мальчишку напоминанием, что мама Рия все равно не разрешила бы своему младшенькому подвергать жизнь такой страшной опасности. Вместо этого он, протянув руку через стол, похлопал Мэнно по плечу. — Пойдем на воздух, — предложил он, — тебе, похоже, надо проветриться. Парнишка, прикинув мысленно свои шансы, согласно кивнул. На улице было зябко, и с неба начинал сыпать неприятный влажный снег. Он таял, не долетая до земли, образуя под ногами скользкую серую грязь. — Пройдемся? — предложил Мэнно, и Ламберт согласно кивнул. Они двинулись вниз по берегу реки. Ведьмак, не сильно захмелевший, следовал за своим спутником, следя, чтобы тот не поскользнулся на мокром снегу и не свалился в воду. А Мэнно все шел и шел, пока вскоре они не вышли за пределы городка. — В Цинтре, говорят, много тварей развелось, — неожиданно бросил через плечо парнишка, — я сам подписывал бумаги на оплату услуг трех ведьмаков из Гильдии. — Тварей везде много развелось, — ответил Ламберт, мысленно в очередной раз посмеявшись над тем, что кучка зеленых мальчишек теперь гордо именовалась Гильдией Ведьмаков, — но в Цинтре их и правда полно — это все фабрики…- он прикусил язык, но на этот раз Мэнно, похоже, расстраиваться не спешил. — Если мы пойдем дальше, встретим кого-то из них? — осведомился он, повернувшись к спутнику лицом. Ламберт пожал плечами. — Немаловероятно, — ответил он, — в таких местах часто живут утопцы, но рядом с городом я пока их не встречал. Ближе к Яруге река превращается в болото, там их, наверно, пруд пруди. — Далеко? — деловито осведомился Мэнно. — Мили две или три, — ответил ведьмак с опаской, но врать было бессмысленно. — Тогда идем! — приободрился парень, — хочу посмотреть, как ты работаешь — как работает Риэр. Он ведь мне ничего не рассказывает почти, а мне интересно, на что он променял жизнь, которая досталась мне. Ламберт задумался. Идея явно была не из лучших и, конечно, не родилась бы в уме кристально трезвого человека, но с другой стороны, никакой настоящей опасности не было — даже если им не посчастливилось бы наткнуться на жилище утопцев, Ламберт мог с ними разобраться, а Мэнно получил бы наглядную демонстрацию того, что в жизни его брата не было ничего такого уж романтичного и красивого, и, глядишь, приободрился бы. — Ладно, — согласился он наконец, — только держись ко мне поближе и вперед не забегай. Мэнно с готовностью кивнул, и они двинулись дальше по устью реки. Шли долго — хмель, подгонявший парнишку в начале пути, постепенно развеивался, а непривычные к долгим марш-броскам ноги успели устать. Берега реки — размытые, нечеткие, и потому очень даже подходившие для жизни утопцев — оставались пустынными, а Ламберт, прислушиваясь и принюхиваясь, не мог уловить даже тени присутствия тварей. — Похоже, здесь никого нет, — сообщил он, остановившись и оглядевшись по сторонам, — может быть, если залезть в болото… — Ладно, — удрученно вздохнул Мэнно, бросив печальный взгляд на реку, — возвращаемся. Похоже, деньги на ведьмаков я трачу напрасно. К моменту возвращения в город усталый спутник, полностью протрезвевший, уже едва держался на ногах, а вот Ламберт, избавленный от необходимости обращать на него внимание, имел возможность подумать о произошедшем. Проводив Мэнно к дому, где тот инкогнито снимал комнату, и пообещав прихватить его завтра, чтобы снова отвлечь парнишку от шпионажа, ведьмак сразу направился в лабораторию к Кейре. Та встретила его безрадостно и с порога сообщила, что Гувер, муж Теи, сегодня днем все же проиграл свою битву и скончался. Чародейка успела провести вскрытие, и результаты его ее, похоже, совсем не обрадовали. — Его случай находился на том же уровне запущенности, что и у Ани, — Кейра усадила вымокшего под снегом супруга в самом теплом углу лаборатории и заваривала им обоим чай, — остальные пациенты в лучшем состоянии, и у них я смогла добиться ремиссии — насколько длительной, покажет время, опухоли за два дня наблюдений заметно уменьшились, но на Гувера мои лекарства эффекта почти не произвели — слишком поздно я за него взялась. — Значит, и для Ани — слишком поздно? — спросил Ламберт каким-то чужим хриплым голосом. Руки Кейры, сжимавшие заварочный чайник, вздрогнули. Она опустила глаза и вздохнула. — Если бы я хоть могла понять причину болезни, — ответила чародейка, — ресурсов этой лаборатории маловато, чтобы провести полный анализ, а я даже не знаю, за что хвататься. — Думаю, дело в речной воде, — выпалил Ламберт то, что крутилось у него в мозгу, пока он выгуливал Мэнно по берегу. Кейра с любопытством посмотрела на него. — С чего ты взял? — осведомилась она, и ведьмак невесело улыбнулся — сам он бесконечно верил в свою супругу, как и сказал ему Мэнно, а вот у супруги с верой в него явно наблюдались проблемы. — Я спустился вниз по устью, — ответил он, выдержав короткую, но драматичную паузу, — и там, где в иных местах от утопцев деваться было бы некуда, не нашел ни одного. Ни единой твари, понимаешь? — Сейчас зима, — возразила Кейра, — разве утопцы не впадают в спячку? — Зима в этом году теплая, — покачал головой Ламберт, — а утопцы засыпают только, если реки замерзают намертво. А в болотах и вовсе не переводятся никогда. Поверь моему опыту. — Верю, — кивнула чародейка, нахмурив лоб, — но эту теорию все равно нужно еще проверить, а у нас нет на это времени. Ани мы спасти не успеем, да и разрешение от Мэнно действует еще всего три дня. — Думаю, я смогу договориться о том, чтобы он продлил этот срок, — подмигнул Ламберт, но тут же снова помрачнел, — а вот Ани… — он сглотнул неприятный липкий ком в горле, — не знаю, что сказать, — признался ведьмак. — Наверно, нам лучше вернуться в Вызиму прямо сейчас, — качнула головой Кейра, — если ты обещаешь, что вытрясешь из мальчишки разрешение на дальнейшие исследования, их можно будет провести и позднее. После того, как…- она осеклась и отвернулась. На следующий день, пока Кейра сворачивала работу своей группы и подбивала последние промежуточные результаты, Ламберт отправился к Мэнно. Он вовсе не был уверен, что разговор с трезвым и отогревшимся воротилой пройдет удачно, хоть и заверил жену в обратном. Парнишка, после вчерашних приключений явно простывший и шмыгавший носом, однако, встретил его приветливо. — Думаю, я знаю, на что еще могу повлиять самостоятельно, — заявил он сходу, — вернувшись в Нильфгаард, распоряжусь, чтобы останки моей матери извлекли из этого ужасного мавзолея и перенесли в Туссент — в усыпальницу поместья, где я родился. Она ненавидела и такую кичливую роскошь, и Нильфгаард. Думаю, ей бы хотелось упокоиться там, где мы все были по-настоящему счастливы. Ламберт похолодел. После того, как Кейра вскрыла тело Рии, встал вопрос о том, что дальше делать с бренными останками, и чародейка поступила, исходя из собственных представлений о благородстве. Она привела покойную в порядок, срастила ткани и кости, а потом при помощи артефактной компрессии вновь обратила Рию в маленькую нефритовую фигурку. Кейра рассчитывала вернуть ее тело на место в мавзолей, как только представится такая возможность, а пока хранила его в изящной шкатулке у себя в Ректорском кабинете под магическим замком. Потому светлая идея Мэнно была худшей из всех, что могла постучаться в его метущееся сознание. — Но ведь она была счастлива с твоим отцом, — поспешил возразить ведьмак, — неужто ты решишься разлучить их? Или перенесешь и его тело в Туссент? Мэнно замялся. — Этого Лита мне никогда не простит, — признал он, и Ламберт, ухватившись за представившуюся возможность, продолжал: — Кроме того, тело — это всего лишь останки, — повторил он то, что много раз говорила ему Кейра, — пустая оболочка. А душа ее — свободна от бренности жизни. Может быть, они теперь даже вместе — твои родители — там, где нет ни болезней, ни старости… Мэнно поджал губы и хлюпнул носом. Слова Ламберта, похоже, пусть и били в цель, но разбивали его мечты о полезности, однако ведьмак не дал ему времени, чтобы отчаяться. — Мы с тобой вчера сделали большое открытие! — зачастил он, — выяснили, что источник проблемы кроется в воде, и ты мог бы возглавить исследования. Как думаешь, в Нильфгаарде перебьются без тебя пару месяцев? Мэнно с сомнением посмотрел на собеседника. — Ты не врешь? — спросил он. — Не веришь мне — спроси у Кейры! — заверил его Ламберт. — Но ведь я не чародей и не ученый…- попытался возразить парнишка, хотя было видно, что, скорее идея вырваться из дома на два месяца, чем погрузиться в научную работу, постепенно, прямо на глазах захватывала его. — Кейре нужно вернуться в Вызиму ненадолго, — ведьмак заставил свой голос не дрогнуть на последнем слове, несмотря на его ужасный смысл, — но потом она вернется и будет тебе помогать. А ты пока займись всеми формальностями здесь — исследуй условия производства, поговори с работниками, подумай, как можно избежать закрытия фабрики и помочь им не пойти по миру — ну и все в таком роде. Ты ведь хотел помогать людям — хотя бы в память о матери. Этим ты порадовал бы ее гораздо больше… Мэнно слабо улыбнулся. — Думаю, это я могу, — подтвердил он, — а еще — напишу сестре, пусть пришлет выпускников Академии на помощь Кейре. Она ведь намеревалась налаживать связи с Темерией и побольше участвовать в работе моей компании, вот и шанс подвернулся… О решении Мэнно Ламберт сообщил супруге. Та снизошла до того даже, чтобы искренне его поблагодарить, но никакой радости между ними после этого разговора не осталось. Кейра была согласна вернуться в Цинтру и продолжить исследование, даже не возражала против помощи имперских чародеев, но перед этим им предстояло отправиться в Вызиму и дожидаться, пока умрет та, кого они оба любили, как общую дочь. Ухудшений в состоянии Анаис, однако, за время их отсутствия не случилось — об этом Кейре сообщила оставшаяся приглядывать за регентом помощница. Чародейка немедленно отправилась в покои Ани, чтобы лично в этом убедиться, а потом собрала маленький совет. В ее кабинете за одним столом оказались, кроме Ламберта, еще Магдалена, участвовавшая в поисках исцеления для Ани с искренним рвением, и Виктор, за последние недели осунувшийся и постаревший на десяток лет. — Сразу хочу сказать, что чудесного лекарства для Анаис я не нашла, — начала чародейка без лишних вступлений, — и нам придется смириться, что надежды на полное исцеление мало. Виктор сидел, понурив плечи, и не смотрел на Кейру. Ламберту хотелось взять его за руку или ободряюще похлопать по плечу, но он отказался от этой идеи. — Однако тот факт, что болезнь не сожрала ее до сих пор, в отличие от некоторых других подопытных с той же стадией, — продолжала Кейра, — дает надежду на то, что немного времени у нас еще есть. Необходимо срочно начать прием тех лекарств, что я испытывала на больных с фабрики. Сама же я вернусь в Цинтру и продолжу работу там, опускать руки еще рано. Ламберт за столько лет знакомства с супругой должен был, пожалуй, уже привыкнуть к тому, что женщины умнее, отважней и благородней, чем она, на свете не существовало. Но сейчас он в очередной раз смотрел на Кейру и понимал — она восхитительна, и сравниться с ней не смогла бы ни одна из ныне живущих или давно почивших. В ней жила надежда, упрямство и преданность делу, а ему оставалось лишь любить ее и оставаться рядом. — Но есть проблема, — после паузы продолжила Кейра, — Анаис, узнав о своей болезни, попросила меня лишь об одном — дать ей время, чтобы Лилия вошла в возраст и была коронована, избавившись наконец от гарантийного договора с Нильфгаардом. Увы, я подвела мою девочку. Если она останется здесь, в Вызиме, и будет дальше пытаться править Темерией, дни ее сочтены. Лучше всего Анаис было бы уехать туда, где чистая вода и воздух, нет тревог и сложностей придворной жизни, а рядом с ней остался бы тот, с кем она счастлива. — Я увезу ее, — твердо вмешался Виктор, — может, на Скеллиге, может, в Ковир. Моих чародейских навыков, особенно, если ты, Кейра, не сочтешь за труд меня поднатаскать, хватит, чтобы поддерживать в Анаис жизнь. Я отрекусь от престола — объясню это тем, что после покушения так и не пришел в себя, и корона стала мне не по силам. Филиппа знает, что это не такая уж ложь. Людвиг готов занять мое место — об этом я позаботился. Кейра кивнула. — Идея хороша, — подтвердила она, — и Редания останется в надежных руках, если ты уедешь. Но что будет с Темерией? Повисла долгая мучительная пауза, Виктор уткнулся взором в стол перед собой, но внезапно голос подала Магдалена. — Много лет назад, еще до прихода к власти Вашего Величества, — она посмотрела на короля, — я — тогда одна из немногих выживших после войны выпускниц Аретузы — работала с госпожой Филиппой. И она использовала меня для одного трюка, с помощью которого дурила всю Реданию несколько лет подряд. Виктор поднял глаза, посмотрел на чародейку и внезапно как-то нервно рассмеялся. — Это была ты! — воскликнул он, — я помню этот трюк — у личного секретаря Ректора Оксенфуртской Академии была масса возможностей получить доступ даже к самой секретной информации. — Это была я, — ответила с улыбкой Магдалена, а потом обратила взор на застывших в растерянном изумлении Ламберта и Кейру, — так вышло, что королева Адда умерла, не оставив потомков, задолго до того, как об ее смерти было объявлено публично. И госпожа Филиппа использовала меня, чтобы время от времени, так сказать, предъявлять королеву толпе. Набрасывала на меня Уловку Сендриллы и выводила на балкон или возила по городу. — Заклятье, которое изобрела я, — фыркнула вдруг Кейра, — как занимательно. Выходит, вы предлагаете на ближайшие два с небольшим года сделать из кого-нибудь Анаис, и предъявлять ее всем, кто поинтересуется? — Мне все еще никак нельзя возвращаться ни в Третогор, ни в Ложу, — опустила глаза Магдалена, — Филиппа до сих пор не нашла меня, потому что я оставалась под твоей защитой, Кейра. Боюсь, я вынуждена просить тебя прятать меня и дальше… — А какая маскировка лучше, чем личина той, с кем я и так провожу очень много времени, — Кейра сияла. Неожиданная идея явно казалась ей блестящей, и Ламберту даже завидно стало, что предложил ее не он. — Но что мы скажем Лилии и Людвигу? — осведомился ведьмак так, словно вознамерился начать спор. — Правду, — твердо ответил Виктор, — они поймут. От Леи, конечно, это придется скрывать. Но к такому мы привыкли. — Встань, — скомандовала Кейра, и Магдалена послушно поднялась, — ты ниже ростом и стройнее Ани, но это не страшно. Когда будет время, я зачарую для тебя какую-нибудь одежду или украшение, чтобы не пришлось поддерживать заклинание постоянно. Ну и в Цинтру, получается, поедем вместе — нужно придумать причину. Чародейка взмахнула руками и произнесла магическую формулу. Через мгновение на месте Магдалены стояла Анаис — и отличить ее от настоящей было совершенно невозможно даже наметанному взгляду Ламберта. Кейра удовлетворенно посмотрела на плоды своих рук. — Сегодня вечером мы вас поменяем, — объявила она, — я все подготовлю, чтобы с наименьшими рисками увезти Ани из Вызимы — пока недалеко, а после, решим, куда ее отправить дальше. А ты, Магда, проведешь в постели еще пару дней, чтобы в конце концов объявить народу, что твой краткий недуг побежден, и ты возвращаешься к работе. Ламберт с сомнением смотрел на новую Анаис, все еще не в силах справиться со странным неприятным чувством неправильности происходящего. — Ламберт, — окликнула его Кейра, и ведьмак вздрогнул, — я бы поручила Виктору самому рассказать обо всем Лилии, но, думаю, мы все согласимся, что тебе королева доверяет гораздо больше. Для маленькой девочки то, во что мы должны ее посвятить, может оказаться неподъемным. Ты согласишься… Он поднял взгляд и улыбнулся. — Конечно, — негромко ответил ведьмак, — конечно, я с ней поговорю.