День грядущий

— Значит, вся восточная часть Симпозиума была спроектирована лично Вами? — Кармин чиркнул на листочке дату и поднял голову.       Рядом с ним на двухместном диване с твёрдой спинкой расположился мужчина лет сорока пяти на вид. У него были серые миндалевидные глаза с густыми чёрными ресницами и тонкие губы, уголки которых подрагивали от напряжения; небольшая горбинка на носу делала его похожим на коршуна, исподтишка высматривающего добычу. — Глубокое заблуждение считать, что Симпозиум включает в себя только город.       Кармин сделал быструю пометку и в ожидании уставился на собеседника.       Но мужчина молчал. Его морщинистые руки мирно покоились на коленях, а гордый стан безмолвно твердил, что он птица совсем иного полёта. — Винсент, я буду Вам крайне признателен, если наши читатели прочтут о возведении Симпозиума, хотя бы его части, чуть больше, чем одно короткое предложение. — Симпозиум представляет собой замкнутую систему, состоящую из целого ряда городов. Все они связаны подземными туннелями, и почти в каждый можно попасть, если сесть на нужный поезд. — У этих городов есть названия?       Винсент утвердительно качнул головой и вновь превратился в статую.       Кармин подавил вздох отчаяния: он и подумать не мог, что вторая неделя работы в местной газете начнётся с таким скрипом. Режущая головная боль, которая мучила его последние несколько дней, только усугубляла ситуацию. — Не думаю, что стоит называть каждый в отдельности, — неожиданно продолжил он. — Мы всегда рассматривали их как единое целое, то, что образует подземную эутопию.       Смоляные волосы, аккуратно уложенные гелем, доходили ему до плеч и скрывали несколько шрамов у левого уха. Кармин успел мельком их разглядеть, когда мимо проезжал очередной состав из четырёх вагонов, заставивший его собственные волосы буквально встать дыбом. — Хорошо, тогда чем Вы руководствовались при проектировании восточной части города? Она резко контрастирует с остальными.       Кармин перевел взгляд на бархатный лиловый пиджак с подвёрнутыми рукавами, который сидел на Винсенте как влитой и был надет поверх чёрной однотонной футболки. Зауженные брюки делали его ноги длинными худыми палками с замшевыми ботинками на концах. И, похоже, носились далеко не первый год. — Я хотел сделать упор на контраст внутренней и внешней составляющей. Наш восток отличают высокие тёмные здания, которые выглядят тяжёлыми и монолитными, минимум зелени, минимум крупных источников света, а внутри, — он обвел руками помещение, — всё кричит о верхнем мире, от которого мы так стремимся убежать. — Насколько я понимаю, эти здания вмещают в себя как магазины, так и квартиры? — Не только. — Практически незаметный гул послышался снизу, и Кармин приготовился к приближению нового состава. — Фактически здание разделено на три части: центр, представляющий собой длинную полосу, в которой мы обычно располагаем инсталляции, проводим выставки, организуем мероприятия для жильцов; левое крыло, где находятся мастерские и магазины — сейчас мы именно здесь; и правое крыло, отведенное под жилые номера. Внутри здания циркулирует небольшой поезд, двигающийся по спиралевидным путям. — Позвольте задать вопрос не по теме. Как Вы думаете, что есть пустота?       Впервые за весь разговор Винсент посмотрел на Кармина. — Всё вокруг образует пустоту, если складывается в безразличный нам пазл, — решительно ответил он. — Особенно хорошо это работает с абсолютно чёрными объектами. Пару лет назад проходила похожая выставка в одном из зданий, но мы быстро от неё отказались. Людей такое пугает. — Спасибо. Вы первый из нас, кто сбежал в Симпозиум. Чем Вы занимались до этого? — Был архитектором. Держал фирму в течение четырнадцати лет после пробуждения, в результате несчастного случая она сгорела, — челюсти Винсента заходили от негодования, но он быстро взял себя в руки. — Решил начать всё с начала. — Он растерянно посмотрел на раскрытые ладони. — Пожалуй, больше мне нечего рассказать.       И не дожидаясь ответа, он прыгнул в свободный вагон. Поезд тут же умчался наверх.       Кармин терпеливо сложил листок с записями пополам и спрятал его в карман пальто. Близился полдень.       Выйдя из высотки, он сощурился — никак не мог привыкнуть к круглосуточной полутьме, в которой существовал город. Фонари, лампы и напольные светильники давали ровно столько света, сколько требовалось, чтобы не столкнуться лоб в лоб с кем-то по дороге. Сейчас ему это было даже на руку, потому как голова проходить в ближайшие часы явно не собиралась, а от яркого освещения ему становилось только хуже.       Ориентируясь по указателям, он достаточно быстро добрался до пристани — самой холодной и сырой части города. В лодке у ржавой швартовной обоймы сидел, сгорбившись, парень. В отличие от Кармина, он был одет в более подходящую для речной прогулки одежду и напоминал одно большое чёрное пятно с голубоватой кожей и короткими каштановыми волосами «под ёжик». Водолазка с тёплой флисовой туникой, утепленные брюки и ботинки на высокой подошве, надетые на шерстяные носки, выдавали в нём человека, который большую часть времени проводит на улице. — Добрый день, — Кармин махнул рукой.       Парень повернулся на звук и добродушно улыбнулся. — Кажется, это Вас я должен отвезти ко входу, — пробормотал он в лёгкой растерянности. — Да, — Кармин осторожно прошёл по скрипучему понтону и забрался в лодку. — Отлично! — облегчение охватило парня, и он мгновенно расслабился. — Вы уже третий человек, кому я это говорю за последний час. Я Рикки.       Он взялся за весла. — Кармин. Итак, Вы местный Хронос? — начал он издалека.       Рикки задумчиво посмотрел наверх. Там, среди зубастых сталактитов, висели крошечные лампочки, которые напоминали цветы дикого вьюна. — К сожалению, я не совсем понимаю, о чем идёт речь, — наконец ответил он. — Но я почти всё время провожу на пристани. Или сижу в своей кабинке среди сталагмитов, или перевожу грузы и людей. — Я как раз именно об этом, — воодушевление охватило Кармина. — Можете рассказать о себе поподробнее?       Рикки пожал плечами. — Боюсь, что нет. У меня проблемы с памятью. Тут помню, там не помню. А далекое прошлое, — он посмотрел куда-то в сторону, — как тёмные воды. — Лодка не так проста в управлении. Нужно многое помнить, хотя бы маршрут, нет? — Я слушаю воду. Она подсказывает, куда двигаться. А так… меня нашли вблизи пристани два или три года назад, если мне не изменяет память, — он рассмеялся. — С тех пор я плаваю каждый день туда-сюда, иногда ловлю рыбу.       Кармин закрыл глаза и потёр виски. Разочарование и усталость вперемешку с пульсирующей болью грозились загнать его снова в могилу. — Вода может помочь снять спазм, — звонкий голос Рикки разрезал звенящую тишину, и Кармин вздрогнул. — Так заметно?       Маленькое облачко вылетело из его рта. По мере приближения к центральной пристани температура падала. Если бы Рикки не грёб так быстро, они могли бы запросто замёрзнуть в середине пути. — Вы пахнете болезнью. — Кармин вцепился в привальный брус заледеневшими пальцами. — Вода бессильна перед ней, но может облегчить страдания. — Рикки, — обратился он к парню, стараясь не смотреть ему в глаза, — Вы хорошо видите в темноте? — Достаточно для того, чтобы ловить рыбу, — его лицо снова смягчилось. — И плохо видите на свету? — Мой ответ зависит от того, с кем я говорю.       Терпеливо вздохнув, Кармин произнёс: — Я Кармин, работаю в местной газете. — Приятно познакомиться, меня зовут Рикки.       Когда Кармин снова ступил ногой на землю, он оказался всего в паре метров от уже знакомого входа в Симпозиум. В этот раз двери были наглухо закрыты, но он знал, что наблюдение за ними не прекращается ни на минуту.       Несколько десятков людей носилось около сцены: проверяли свет, звук, аппаратуру. Вечером должно было состояться шоу, и Кармину оставалось только побеседовать с одним из его участников, другом Тины.       Он юркнул в кафе.       Мрачное снаружи и достаточно светлое внутри, оно полнилось ароматами сочных маринадов, шипучей газировки и приторно сладких десертов. Из перекошенного автомата играло хриплое кантри; в центре, под приглушенным жёлтым светом, повар жарил на электрическом гриле солидные куски мяса, а девушка за барной стойкой — с огненно-рыжими волосами и кукольным личиком — следила за каждым его движением.       Кармин быстро прошествовал к столику у стены и сел напротив беседующих Тины и Джорджи. — Привет.       Джорджи поднялся с места и поспешно пожал Кармину руку: — Рад видеть. — Неужели все в сборе! — воскликнула Тина, режа шипящий стейк на мелкие кусочки. — Надеюсь, Кармин, ты не будешь растягивать беседу на полчаса, иначе я съем вместе с обедом и вас с Джорджи. — Всего пара вопросов.       Под пристальным взглядом Тины Кармин заказал спаржу и куриную ножку в кисло-сладком соусе, хотя аппетит он потерял ещё позавчера. По пути сюда у него пошла носом кровь, отчего остатки настроения окончательно пропали, — он надеялся поскорее завершить работу и засесть дома до тех пор, пока не станет лучше. — Начну с самого простого, — криво усмехнулся Кармин, — род деятельности?       Тина рассмеялась и похлопала Джорджи по плечу: — По сравнению с Рикки и Винсом Джорджи просто цветочек. — До того, как мы с Тиной решили бежать, по вечерам я давал концерты у театра. Скорее всего, ты меня когда-то видел, просто подзабыл. — Кармин кивнул. — Сейчас работаю на вышке в северной части города, именно мой голос ты чаще всего слышишь днём. Вечером обычно провожу время на сцене, настраиваю оборудование. — Пуховик и шорты? — заметил Кармин. — Не странный выбор? — Пуховик демисезонный. Сцена во время выступления больше похожа на адский пляж, но просквозить может запросто. Меры предосторожности. — Джорджи провёл рукой по тёмным волосам с выгоревшими концами. — Как-то раз надел сланцы, и потом неделю сидел дома с температурой, так что теперь ношу только кроссовки. — Насколько тяжело было привыкать к нескончаемой ночи после света в Лаборатории? — Карми-и-ин, — жалобно протянула Тина, напомнив ему Маргариту, — мы стараемся не говорить об этом эпизоде нашей жизни. Местных это приводит в бешенство. — Почему? — Наверно, потому что вся их жизнь была за…       Оглушительный рёв сотряс фундамент здания, и все трое соскользнули на дощатый пол. Люстра, свисавшая с потолка, с грохотом рухнула на электрический гриль, и испуганные вскрики посетителей заглушили треск охваченного пламенем дерева.       Позабыв обо всём, Кармин бросился к выходу. Ослепительный свет ударил в глаза, напомнив мгновения, когда создавалась его проекция. Он застыл у самого порога, не решаясь сделать шаг.       Двери в город были распахнуты настежь.