День грядущий

      Рука Кармина предательски задрожала. Стиснув зубы, он поставил бокал вина на стол и сделал глубокий вдох. С каждым часом волнение только усиливалось. Сколько бы он ни пытался расслабиться, тревожные мысли и бешено колотящееся в груди сердце упрямо продолжали гнуть свою линию. Вся та уверенность — смесь напыщенной самонадеянности и непоколебимой, глупой веры в себя, — которую он стойко пронёс вплоть до сегодняшнего дня, предательски улетучилась, оставив дюжину сомнений, тоску по свободной жизни и набирающее силу сожаление.       Маргарита напряжённо молчала.       Перекладывая тортильони из одной части тарелки в другую, она исподлобья вглядывалась в бледное лицо Кармина. Нездоровая синева закралась под глаза и в припухшие веки, испещрённые проступившими венами. Ещё пару месяцев назад он дышал полной грудью, здоровый румянец покрывал его щёки, и улыбка — самая светлая и добрая — дарила ей непомерное счастье. Маргарита изо всех сил сжала в руке вилку и прикусила язык. — Как думаешь, — Кармин вяло отстранился от тарелки спагетти с креветками и рассеянно посмотрел в окно: день медленно клонился к ночи, и алые полосы проступали на желтеющем небе, предвещая скорый закат, — каким будет это будущее?       Поморщившись, словно от боли, Маргарита наполнила бокал почти до краёв и осушила его с горькой решимостью. Криогенный сон был её идеей. — Ты же знаешь, что проекты не всегда выстреливают? То, что мы рисуем себе сейчас, может оказаться небылицей уже через сотню лет. Смехотворной фантасмагорией, которую в пух и прах раскритикуют следующие поколения. — И всё же?.. — Лаборатория имеет большие планы на будущее. Грандиозные. Доступная среда, глобализация, новые технологии, продление жизни, — она запнулась, — таковы представления сейчас. А какими они будут через сотню лет, не знает никто. — Как много Лаборатории, как мало тебя, Маргарита, — пробормотал Кармин, вставая из-за стола.       Неровными шагами он стал мерить светлую кухню, ремонт в которой они закончили всего пару месяцев назад. Маргарита придерживалась современных тенденций и выступала за минимализм, а Кармин, вспоминая с теплом уютный родительский дом, настаивал на бохо. Семь раз они садились за стол переговоров, и лишь в последний, когда здоровье Кармина пошатнулось, Маргарита уступила.       Колено и бедро не давали ему сомкнуть глаз. Обезболивающие давали облегчение на часы, и прогноз казался неутешительным. Всё чаще Кармин прибегал к помощи палочки. Тогда-то Маргарита и поняла, что медлить было больше нельзя: так Кармин очутился в светлом кабинете приятного на вид доктора с договором перед лицом. — А что видишь ты? — Города, в которых найдётся место для каждого. Для обездоленного, обиженного судьбой, униженного и оскобленного, потерянного для современного общества, но вновь обретённого для будущего. Я верю, что новый мир позволит нам забыть о жестокости и узкомыслии, коими наделены многие от рождения. — Чудесно. — Маргарита мягко улыбнулась.       Напряжение спало с её лица, сменившись лёгкой печалью, но Кармин, не поверив, поджал губы. — Что ты думаешь на самом деле? — Слишком пространно даже для утопии, — стараясь подбирать слова, ответила она. — Насильно исказив человеческую натуру, ты не добьёшься ровным счётом ничего, потому что и жестокость, и узкомыслие выплывут там, где ты ожидаешь их увидеть меньше всего. Вот что я думаю.       Кармин промолчал. — Если бы мы не были уверены на сто процентов, что ты проснёшься, я бы никогда такое не предложила. — Сто процентов можно вывести аккуратным почерком на бумаге или просто распечатать на принтере, но в жизни… Никто не даст подобной гарантии. Я могу вообще не проснуться или проснуться, но не таким, как раньше. Кто знает, что останется от меня через сотни лет? Хилое тельце? А личность? Может, я превращусь в изгоя, который в силу возраста и травм просто не сможет влиться в новое общество? Вдруг я окажусь лишним?! — воскликнул он в сердцах.       Маргарита поднялась со стула. Её глаза горели решимостью. — Будь уверен, ты проснёшься в будущем. И у тебя будет абсолютно всё.       Оставив велосипед на парковке, Кармара засеменил ко входу в подземную станцию. Холодный воздух неприятно щекотал в носу, и он хотел поскорее оказаться в тепле. Смешаться с толпой. Не переживать. Вообще он мало что чувствовал, но, видимо, волнение Кармина передалось ему вместе с велосипедом и чипом. К тому же, сейчас он был не один.       Внутри стеклянная пирамида напоминала гигантскую инсталляцию, за создание которой определенно выложили кругленькую сумму. В тени плакучих ив, у огромного озера с кувшинками и зеленоватой водой, отливавшей на свету перламутром, виднелась аптека. Словно на берегу моря, во всю ширину разложилась сувенирная лавка с надраенными до блеска витринами, а в самом освещённом углу, где плавали золотые и серебрянные караси, находилась бакалея.       Весь центр занимали изогнутые спусковые платформы, которые плавно погружались на дно — станцию, которая напоминала скорее гигантский аквариум.       Было немноголюдно. Редкие группы молодых людей негромко общались между собой; Кармара заметил двух или трёх мужчин солидного возраста у стендов с информацией о народах моря и поспешил сесть на свободную стеклянную скамью. Впервые он вытащил из широкого кармана плаща небольшую чёрную птичку, походившую на чернильную кляксу или неровный след от угля. Будто оглушенная, она не пыталась вырваться из его рук — наоборот, подрагивая, прижималась к тёплым ладоням.       С того момента, как Кармара обнаружил себя, прошло не так много времени, но он готов был поспорить, что и прихвостни Лаборатории, и ищейки уже открыли на него охоту.       В отличие от Кармина, он не питал призрачных надежд на удачный побег. У него их просто не было. Только холодная решимость и логика двигали Кармарой, когда он сел в вагон длинного бесшумного поезда и отправился в самое сердце города.       Всего полдня назад Кармин впопыхах создал его на ненавистной площадке для преображений, наделив частью своих воспоминаний. Тонкая ниточка родства протянулась между ними в тот момент, и Кармара до сих пор ощущал в груди стук родного сердца и привкус крови на губах.       Пока Кармара пытался восстановить доброе имя, Кармин искал спасение в сомнительном фантастическом городе, о котором только и говорили в узких кругах.       Ну и пусть. Кармара не утруждал себя раздумьями о его существовании. Пустая трата времени. Город, в который так стремился попасть Кармин, ни за что бы не принял простую проекцию. И даже спустя годы, когда бы он окончательно отделился от Кармина, а связь, имевшаяся между ними с самого начала, оборвалась, город изгоев всё равно поворотил бы нос.       Поэтому, если он хотел просуществовать хотя бы чуть больше суток, ему требовалось рискнуть. К тому же, козырь, который он обнаружил в первые минуты своего существования, мог здорово подсобить.       Дроид-контролер вальяжно въехал в вагон. Плавно пробираясь между сидениями, он протягивал механические руки, и люди безразлично вкладывали в них запястья, а потом продолжали оживлённо беседовать или утыкались в окно.       Когда очередь дошла до Кармары, он нехотя приложил чип. На долю секунды робот замер, обрабатывая информацию, после чего бездушно зачитал приговор: — Вам было предписано не покидать без надобности дом. Я буду вынужден передать Вас сотрудникам правопорядка. Пожалуйста, оставайтесь на месте.       Пассажиры замолчали. Тихая, ненавязчивая музыка, игравшая доселе на фоне, казалось, совсем исчезла. Пересилив себя, Кармара сдержанно всем улыбнулся. — Непременно.       Воспоминание о нудной беседе с дознавателем ещё было свежо. Он с неприязнью и жалостью думал о том, что многие проекции были напрочь лишены идентичности, хотя и существовали дольше его. Кармин подарил ему имя. Чувства довольства и уникальности приятно растекались в груди, нивелируя нарастающее напряжение. Он был другим.       Большинство проекций походило на дроидов. Те обладали зачатками искусственного интеллекта, но по-прежнему продолжали руководствоваться заложенными разработчиком предписаниями. Тем не менее, именно появление проекций стало новой вехой в истории. О безопасности их использования спорили долгие годы, в итоге на юге и по другую сторону океана проекции так и не прижились. Их сторонились, избегали вступать с ними в контакт, а всех зеленоглазых на границе подвергали тщательному осмотру.       Кармин не выезжал за пределы столицы со дня пробуждения. Он всё мечтал выйти на пенсию и со спокойной душой отправиться в кругосветное путешествие, посетить те места, которые оставались вне поля его зрения десятилетиями, но Кармара прекрасно понимал, что этот момент уже никогда не настанет. Светлое будущее внезапно превратилось в кошмар, и как глупо было откладывать всё на потом.       Поезд остановился. Кармара поднялся на ноги и спокойно прошёл к выходу, где его поджидали знакомые лица. Дознаватель в кожаной куртке с чёрными брюками и Остер в ярком алом платье с накидкой. — И снова, здравствуйте, — хищная улыбка застыла на губах мужчины. — Тяжелый день и ещё более тяжелая ночь?       Они отошли от края платформы и встали недалеко от диорамы, повторяющей весь город в миниатюре. Кармара спрятал руки в карманы. Настал момент, которого он ждал. — Мы были бы рады, если бы Вы не покидали дом, как и полагается законопослушному гражданину будущего, — женщина сделала акцент на последнем слове.       Кармара провел пальцем по гладким чёрным перьям. — Я был бы счастлив, если бы в мой дом не вламывались посреди ночи сотрудники Лаборатории, а дроиды не пытались вмешиваться в воспоминания, но, видимо, ни нам, ни вам. — Наконец Кармара выудил из кармана плаща сонную птичку и во всей красе продемонстрировал её дознавателю. — К тому же, мой ученик всё это время был в целости и сохранности.       Их раздражение быстро сменилось удивлением. Мужчина осторожно взял в руки птицу, и та издала протяжный звук, полный уныния. — Где Вы его нашли? — На площадке. Там, где он кругами носился от одного зеркала к другому, но никак не мог взлететь и вернуть себе прежний облик. Вероятно, упал с помоста и повредил крыло. — Что ж, — задумчиво произнёс дознаватель, — тогда нам троим стоит посетить главное здание и в спокойной обстановке попытаться ещё раз разобраться в случившемся. — Полагаю, у Лаборатории на меня совсем другие планы, — сухо заметил Кармара. — Это поправимо.