А в лесу тоже бывает тепло

Техен проснулся от теплых солнечных лучей, падающих на лицо. Неаккуратно подвязанные занавески были раздвинуты и запускали солнце в комнату. Хозяева дома давно уже проснулись и отсутствовали. Под потолком медленно кружилась мандала, сделанная в теплых, нежных оттенках коричневого и желтого. Омега знал, что такие создаются для благополучной жизни на долгие годы. Некоторые делают их на здоровье, другие на вечную любовь. Он пытался как-то и сам создать такую, но почему-то все время выходило не так, как он задумывал. Видимо, рисовать он умел гораздо лучше. Потянувшись на кровати, омега расслабился. Вставать не хотелось. Лежать вот так, греясь на солнышке, ему симпатизировало гораздо больше. Резные занавески создавали забавный узор на ногах, руках, на всем теле. Юноша пошевелил пальцами и принял решение вылезать из сонного царства, которое манило обратно, окутывая тело приятной негой. Самым главным вопросом, который ходил попятам за Техеном было то, что же ему делать дальше? Остаться в общине навечно? Но он человек. Он лишний здесь, среди оборотней. Ким не знал их обычаев и традиций, не мог вступить в союз с волком, не знал, что они о нем думают, готовы ли сделать полноценным членом стаи. Было боязно, что когда-нибудь он станет для них скучен, и они отправят его на тот свет, если не загрызут живьем. Их клыки, даже Чимина и Намджуна, внушали страх. Он не мог полностью доверять им, а они ему. Ким слышал веселый смех детей на площади у костра. Они носились друг за другом, не имели никаких переживаний, проблем и страхов. Волчата жили в лесу, что бережно хранил их спокойствие. Техену захотелось вновь окунуться в детство. Туда, где отец еще общался с ним, папа не игнорировал присутствие сына в доме, а нянечка всегда поддерживала, радовалась за него, и было так хорошо, так свободно. Мальчишка подтянул к себе ноги и обнял их руками. Положив голову на колени, он вновь погрузился в мысли. Как же там сейчас семья? Дедушка уже приезжал навестить их? Интересовался ли он, куда пропал Техен? А бабушка? Она обещала привезти вкусных блинов с ярмарки, чтобы ее драгоценный внук мог полакомиться ими. Он скучал, скучал безумно. Да, омега безусловно в обиде на отца и папу за то, что они даже не посмотрели на него, когда отдали оборотням, но он любит их и всегда любил. Стало тоскливо. А может сбежать? Сбежать, не оборачиваясь, далеко-далеко отсюда. Вернуться домой, сказать, что он жив. Папа и отец будут рады. Будут же? Безусловно. Он ведь будет живой, невредимый и такой свободный. А будет ли он свободным? Разве здесь он не свободен? Ему нельзя уходить далеко из общины, иначе это сочтут за угрозу стае и сразу же отправят на тот свет к прабабушкам и прадедам. Но и из деревни тоже ни шагу нельзя было сделать. Нужно работать с самого утра до позднего вечера. И в отчем доме тоже нужно было. Пойди туда, сделай то, отнеси это письмо на другой конец деревни, а потом беги скорее, чтобы ответ был получен в этом же часу. К нему относились как к слуге, бросали горькое «омега», не смотрели в глаза, чаще всего вообще не смотрели. Друзья шептались о нем за спиной. Да, юноша знал об этом, догадывался, но они были единственными, кто с ним общался, так что он терпел. Терпел их смешки, оскорбления, делал то, что скажут, главное — не игнорируют. А здесь есть Чимин и Намджун. И Чонгук… тоже есть. В этом месте его ценят, считают другом, хоть и знакомы всего пару дней. Ему ни разу не лгали, не отворачивались от него посреди разговора. Так может, здесь была его собственная, только ему понятная «свобода»? Свобода от лицемерия? Возможно. В дверь легонько постучались, вырывая Техена из мыслей, возвращая в реальность. Солнце все еще заглядывало в окно, играя с тенью. Занавески дрожали от ласковых прикосновений ветра, мандала кружилась. Царило спокойствие и умиротворение. — Надеюсь, что ты уже собрался, — заявил высокий девичий голос, после чего двое омег, парень и девушка, зашли в комнату. — Ну конечно, так я и думала. Но ничего, ты не переживай, Чимин предупредил нас о том, что ты любитель поспать, поэтому я не сержусь. — Вот, — паренек тоже протиснулся в узкую дверь и кинул ему хлопковые мятые майку и штаны, — все, что нашел. Примерь-ка. Работать намного приятнее в свежем, — он подмигнул ему и улыбнулся косой улыбочкой. Техен с непониманием оглядел двоих, которые уставились на него и, кажется, совсем не намеревались выходить из комнаты. Смутившись, он тихонько покивал головой и, слегка улыбнувшись, попросил. — А не могли бы вы выйти? Просто не стану же я переодеваться прямо перед вами, — он покраснел, но взгляд не отвел, решив, что будет лучше, если оборотни не станут считать его тряпкой, не способной даже прямой контакт глаза в глаза выдержать. Повтора своей жалкой участи в деревне он не хотел. — Ишь, что удумал! Ты еще и командовать нами решил, — с пол-оборота завелась девчонка. — Ты нам не мать, не старейшина и не вожак, чтобы поучать. Переодевайся, я сказала. Стоящий рядом парень лишь фыркнул на ее слова и удивленно поднял бровь. — Никогда не думал, что ты умеешь злиться. До этого всегда такая заинька была, голос не повышала… — Ты мной никогда и не командовал, чтобы я на тебя ругалась, — она обиженно зыркнула на него. — А ты что, стоишь тут как вкопанный, переодевайся уже, а. Сколько тебе еще надо повторить? У людей реально проблемы с мозгами есть? Я всегда считала, что это россказни старейшин, но, видать, они были правы. Выдохнув, Техен решил, что от этих двоих в ближайшее время он точно не избавится, а потому пришлось переодеваться под цепкими взглядами. Повернувшись к ним спиной, он снял сначала штаны, быстренько заменив их под длиной рубахой на другие, чистые, а после переодел и ее. Выйдя на улицу, омега выдохнул. Стояла испепеляющая жара. Ветер был ничтожно слабый, неспособный даже охладить; солнце стояло в зените и палило так, что кожа начала гореть уже через десять минут. — Нам поручили взять тебя с собой стирать одежду. Чонгук сказал, что с этим ты справишься. Надеюсь, что он не ошибся, и нам не придется перестирывать все после тебя по новой, как после Чимина. — Чимин не умеет стирать? — Техен правда удивился. Ему всегда казалось, что стирка — навык базовый, и все люди уже с детства понимают, как это делается. Или у оборотней это как-то по-другому? — Не поверишь, но да, — ответил за свою подругу второй омега, — в прошлый раз, когда он стирал, все вещи были в иле, из-за чего община ходила голышом весь следующий день, так как другой одежды не было, — они захихикали, и Техен, не в силах удержаться, тоже прыснул в кулак. — Да, то лето было таким же теплым, так что никто особо не жаловался, все просто полезли в речку и наслаждались. До сих пор помню, как тогда было весело. — И свободно? — вырвалось у Техена. — Да, и свободно, — он вздохнул. — Меня, кстати, Джун Со зовут, а это — Ерин. Мы с детства дружим, считай, что уже совсем родные, — юноша с улыбкой переглянулся с Ерин, которая тотчас улыбнулась ему в ответ. — Ким Техен, — улыбнулся им в ответ Тэ и отвесил легкий поклон. — Да, знаем. Чимин рассказал. И про то, что ты такой маленький и пахнешь приятно, и что у тебя волосы мягкие тоже. — Да уж, в дозор с ним лучше не идти. Ребята вновь засмеялись, а Техен, почувствовав себя спокойно, наконец расслабился. Эти двое ему не угрожают, не издеваются. Они такие свободные, веселые и так сильно подходят этому лесу, этой общине, что Техену захотелось плакать. Оборотни и человек шли по тоненькой, недавно вытоптанной тропинке, постепенно все дальше углубляясь в лес, отдаляясь от деревни. Шум общины остался позади, смешавшись с тишиной леса, растворившись в щебетании птиц и стрекоте кузнечиков. Прошлогодние листья вперемешку с иголками хрустели под ногами. Под взглядами омег Техен совсем растерялся, что забыл надеть ботинки и теперь шел, постоянно ойкая и повизгивая. Трава безжалостно щекотала ступни и щиколотки, в лицо лезли ветки, от деревьев пахло сыростью после прошедшей ночи. От каждого шага с земли взлетали мелкие мотыльки, бабочки, в стороны разбегались жучки. Невдалеке Тэ уловил шум воды, земля становилась все более влажной. Ребята вышли к реке. Она не была широкой, шагов пятьдесят в ширину, но такой прекрасной. Вода голубая-голубая, подойди поближе — и все дно как на ладони. Вот там стайка пугливых рыбешек снует между коряг, а чуть подальше проплывают рыбы побольше. Солнце отражается в реке, слепит, играет бликами на камнях. Техен, словно завороженный, подошел к самому краю берега и опустил обе руки в холодную воду. Она приятно текла свозь пальцы, даря долгожданную прохладу. Он прикрыл веки, наслаждаясь. Ерин и Джун тем временем вытряхали комья одежды из корзин и подносили их поближе к воде. — Ну что, впервые реку видишь, что ли? Чего уселся и глазки прикрываешь, одежду бери и вперед, — недовольным голосом скомандовала девушка. — А ты что стоишь как вкопанный, Джун Со, м? Или к тебе это не относится? — Госпожа, дайте дух хоть перевести. Я, в отличие от нашего помощника, тяжелые корзины тащил. — Да-да, рассказывай сказки, тяжело ему. За дело, я сказала, — она подняла увесистый ком одежды и кинула в друга. Тот покачнулся от удара, но на ногах устоял, между тем ловя сыплющуюся во все стороны одежду. — Хорошо, госпожа, тотчас принимаюсь за работу, — захихикал Джун и пошел в сторону Техена. — Вот, эту гору нам надо выстирать за сегодня, — он покачал головой. — Не оборотни, а звери какие-то. Где они столько одежды умудрились измарать за два дня? Недавно же стирали. — Да вот, когда за Техеном гнались всей стаей, тогда и извалялись все. Ты у нас, малыш, умудрился заставить всех местных альф попотеть. Прямо девица нарасхват. Ким вновь погрустнел, вспоминая события двухдневной давности. Сердце неприятно кольнуло. Заживающие царапины на коленях и руках вновь заныли. — Ну вот, ты его расстроила, — погрустнел Джун. — Не переживай об этом, Техен. Все уже все забыли, никто на тебя не злится. Чонгук тогда со всеми поговорил, рассказал, как отвратительно поступили твои родители, так что никто тебя здесь не попрекнет. Во всяком случае, ни один приличный оборотень, как я, например. От слов про Чонгука на душе потеплело. Давящая обида никуда не пропала, но стало легче. Понимание того, что Чон позаботился о нем, хотя бы так, не могло не радовать. И улыбка Джуна действовала умиротворяюще. Техен как-то по-детски улыбнулся ему, и хоть улыбка вышла неловкой, немного кривоватой, она вполне устроила волка. — Вот, теперь ты улыбаешься. Так и надо. Я удивлен, что, общаясь с Чимином, ты еще не разучился грустить. — И думать заодно, — раздалось справа. — Не обращай внимания, она просто недовольная из-за того, что мы ничего не делаем, — Со хитро подмигнул и начал толкать Техена подальше от девушки, одновременно с этим передвигаясь гуськом. Вот так, по-лягушачьи, они отошли еще шагов на пять, когда сверху их окатили холодной водой. — Нашлись тут, бездельники. Как лясы точить, так они тут как тут, а как делом заняться, они устали. Видала я таких пустоголовых идиотов в своей жизни, такие же как вы, только гляньте на них, — она быстрыми шагами направилась к реке, схватила чью-то мокрую рубаху и повернулась к мальчишкам с горящими глазами. — Сидят в общине, ничего не делают, только под лапами мешаются. Вот я вам сейчас! — Ой-ой-ой, — завизжал в ту же секунду Джун, — Вставай, Техен, бежим отсюда, а то больно будет. И они побежали, не оборачиваясь, не смотря под ноги. Вперед, только вперед. Они неслись по берегу реки, все дальше удалялись от места стирки, смеялись, хохотали и похрюкивали. Земля вперемешку с речным песком не чувствовалась под ногами, они словно парили над ней, летели, были выше птиц, выше облаков и звезд. Река вместе с ними неслась вниз по склону, все ускорялась и ускорялась, брызгала в воздух, ударяясь об камни, огибала проросшие в ней деревья, сияла на солнце, выжигая глаза. Сзади доносились рассерженные крики Ерин, которая бежала за ними, не отставая, и размахивала мокрой рубахой. — А ну стойте! Я все равно вас догоню. Когда-нибудь Техен выдохнется, и тебе придется бросить его, Джун! — она тоже засмеялась, бросив на землю свою ношу. — И тогда вы оба отхватите у меня, месяц сидеть не сможете! — А может, мы его прямо сейчас в реку бросим, Ерин? — прокричал через плечо Со, не останавливаясь ни на секунду. Со стороны Ерин послышалось задорное «а может, и бросим», и оборотни резко затормозили, отчего Техен врезался в Джуна. Сразу смекнув, что живым они уйти ему не дадут, Тэ закричал, размахивая руками во все стороны, начал барахтаться в руках оборотней. Их ноги были по щиколотку в воде, которая так и норовила снести их, сбить с ног, утащить. — Нет, не надо, — его вновь одолел приступ смеха, — я плаваю… плохо! Совсем не умею! Пощадите! — Техен засмеялся еще звонче, когда друзья подхватили его за руки и ноги, и начали раскачивать в разные стороны. — Когда бросаем его? — На раз, два, три! — Итак, приготовиться. — Раз, — начали отсчет до неминуемого волки. Небосклон качался из стороны в сторону, зеленые ветки в вышине мельтешили перед глазами, голова шла кругом от переизбытка эмоций. Хотелось кричать, и он кричал. — Два… Качание усилилось, пролетающие птицы над головой плясали, облака и синева небес смешались в голове, все превратилось в цветастый хаос. Он еще никогда так не смеялся. Ни со своими прошлыми друзьями, ни с нянечкой, ни над книжками из небольшой библиотеки отца. Сейчас ему было хорошо. Ему было хорошо посреди огромного страшного леса, среди этих жутких монстров, коими он считал их всю свою жизнь. Он впервые почувствовал ту свободу, о которой грезил. Среди них он был счастлив. Он принял их, но примут ли они его? — Три! Полет был недолгим. Техен с размаху плюхнулся в воду, завизжав от того, насколько она была холодная. Кожа покрылась мурашками, одежда осела на нем мокрым мешком, сковывая движения. Через мгновение, рядом с ним раздался громкий всплеск и его вновь окатило водой. Чьи-то руки схватили его за щиколотки и начали тянуть под воду. Техен, попробовав сопротивляться, смеясь упал в воду, поскользнувшись на каком-то склизком растении. Мысленно прокричав: «Фу-у», — он задержал дыхание и ушел под воду. И тут началась настоящая битва. Омега пару раз пнул нападающего по рукам, ногам и вообще по всему, чему пришлось, и попытался вынырнуть. Песок и мелкие камни со дна взбалтыхнулись, отчего Тэ потерял равновесие и ухнул еще ниже. Распахнув глаза под водой, он увидел мутные очертания Джуна, который был практически вплотную к нему и тянул руки к талии. Поняв, что, если он сейчас не ретируется, щекотки ему не избежать, Ким оттолкнулся ото дна и всплыл… … Встретившись с прищуренными волчьими глазами. Огромный волк песчаного цвета смотрел ему прямо в душу, не моргая, не отводя взгляда. Техен окаменел, было страшно даже дышать. Стоя по грудь в воде, он начал медленно пятится. Неужели они его обманули? Кинули в воду, оставили без защиты и решили убить? В глазах защипало. Он им поверил. Он согласился с мыслью, что они теперь его друзья, а они предали его слепое доверие. — Не трогайте меня, — отчаянно зашептал Ким, зажмурившись. Джун с непониманием уставился на разбитого Техена, руки которого дрожали, будучи прижатыми к груди в жесте самозащиты. — Эй, Техен-а, ну ты чего, — Со одним рывком прижал его к себе, — испугался? Прости, мы не хотели тебя напугать, — он принялся массировать его плечи, прижимая еще ближе к себе. — Техен, прости меня, — на месте волка уже стояла Ерин, печально глядя на него. — Я не думала, что мой волк так сильно испугает тебя. Я правда не подумала об этом, — она немного помолчала, сжав губы в белую ниточку. — Конечно, за тобой гналась целая стая оборотней, любой человек на твоем месте бы испугался, увидев его снова. Она аккуратно притянула его к себе, поглаживая по лицу, смахивая слезы из-под глаз. Ее ладони и пальцы были миниатюрными, тонкими и нежными, очень похожими на руки самого Техена. Они были такими похожими, но такими разными, далекими друг от друга. Два вида, которым не суждено взаимопонимание. — Ну все, прекращай плакать. И давайте уже вылезать, а то у Техена губы посинели. — Пойдем? — Джун нежно подтолкнул дрожащего омегу к выходу из воды. — А то и правда уже синенький, — он тихо захихикал, улыбаясь печальной улыбкой. Натягивать одежду на мокрое тело было нелегко, а для Техена, у которого от пережитого руки тряслись, было практически непосильной задачей. — Помочь? Сдавшись, омега кивнул и молча наблюдал за тем, как оборотень натягивает на него штаны, а после помогает и с майкой. — Спасибо. — Не за что. Путь назад, до места стирки они проделали в тишине. Идти было недалеко, но из-за неловкой паузы дорога казалась нескончаемой. Облаков на небе стало больше, среди них промелькивали и совсем темные, дождевые. Нагретая солнцем земля неприятно обжигала ноги, кожа, успевшая сгореть, неприятно горела. Настроение было куда ни шло, а желудок урчал, выдавая голод хозяина. — Чего, есть хочешь? — шедшая далеко впереди Ерин обернулась к отстающим юношам. — Ничего, мы сейчас развесим уже постиранную одежду и пойдем на обед. Думаю, старейшины уже начали готовку. — А что у нас будет сегодня? — оживился Джун и принюхался, пытаясь уловить хоть малейший запах еды. — Откуда же мне знать? Вчера оленя поймали, может, его. Джун довольно заурчал, вспомнив о вчерашней охоте. Она была великолепна. Грозные волки гнали оленя так долго, что тот попросту свалился на землю бездыханный. Нет, может, он еще дышал тогда, но менее красивой эту охоту не делал. Крупный, мясистый олень был принесен в стаю под радостные вопли малышни. — Тогда, я думаю, нам нужно спешить, а то мы рискуем остаться с голодными животами. Ускорившись, они быстро накинули оставшуюся одежду на бечёвку, натянутую меж деревьев. Закончив с этим, все трое побежали прямиком к деревне, срезая путь мимо тропинки. Птицы попрятались по гнездам, а вот комары и мошки, наоборот, повылазили из травы и теперь постоянно цеплялись к Техену, вынуждая того отмахиваться, из-за чего он пару раз попадал в кусты, откуда его под руки вытаскивали оборотни и они бежали дальше. — Сейчас, Техен, подожди еще чуть-чуть, мы придем к костру, а там их не будет. Они дыма боятся, как мы огня, так что близко не полезут. — А пахнет-то как! Вкуснотища, — воскликнула Ерин и Техен не мог с ней не согласиться. Запах был божественный. Во рту скопилась слюна, а живот заурчал еще громче, вызвав смех у обоих. — Кажется, кто-то очень сильно проголодался. — Да, есть хочется невозможно, — Техен кивнул и наконец перешел на пеший шаг. В деревне царила предобеденная суматоха. Кто-то кричал чтобы побольше специй принесли из запасов, другие перекрикивали, недовольствуя из-за присутствия хоть каких-либо специй в блюдах. Волчата в обоих обличиях терлись около жарившегося на костре оленя, так и норовя оторвать от него кусочек. У одного малыша это все же получилось и он, скуля, выпустил мясо изо рта и заплакав, побежал к маме. — Ну вот ничему их жизнь не учит. Каждый раз обжигаются, слезы льют, а потом снова суются. Слабоумие и отвага, — раздался недовольный низкий голос прямо над ухом Кима. — Ты, как я смею предположить, Техен? Омега утвердительно кивнул альфе с русыми короткими волосами и забавными глазками капельками. — Да, я — Ким Техен. А Вас как зовут? — Мин Юнги. И я предлагаю сразу же перейти на ты. Друзья Чимина — мои друзья, — Юнги доброжелательно улыбнулся и, указав рукой на бревна, предложил присесть. — Не переживай, Чимин скоро подойдет. Он уже всем уши прожужжал, расспрашивая, как ты, и не сильно ли на тебя наседают с работой, — альфа хмыкнул, отвлекшись на подошедшего к ним Со, — ах, да, спасибо, Джун. Да, конечно, я постараюсь не подавиться. Что ты так на меня смотришь, сейчас тебе тоже принесут твою порцию. О, господь, что тебе еще надо, Джун? Ничего, ну так иди и принеси порцию еще и нашему Техен-и. — Извини, Юнги, но вы с ним в ссоре? Не хочу показаться некорректным, но он такой злой рядом с тобой, — Техен глянул в сторону ушедшего за его порцией Джуна. — Ох, тебе интересно, я понимаю. Можно сказать, что я в ссоре со всей стаей, — альфа покачал головой и принялся за еду. — Господь, это просто прекрасно. Не зря вчера ходил на охоту, она удалась на славу. Такого оленя поймали, просто прелесть. — Техен, держи, только аккуратно, она сильно горячая, не обожгись. — Спасибо, Джун, — Тэ мягко улыбнулся ему, и омега ушел разносить и остальным порции. Ким откусил небольшой кусочек, смакуя, перекатывал по языку. Мясо было невероятное — мягкое, сочное, практически таяло во рту. От него приятно веяло дымом и огнем. Казалось, что его готовил волшебник из добрых сказок. Он был уверен, что настолько вкусное мясо едят лишь в самых добрых историях. — О, Техен-а! Я как раз тебя искал. Ты уже попробовал оленя? Он восхитителен, скажи же? — Чимин плюхнулся на бревно рядом с ним. — Да, я никогда не ел чего-то столь прекрасного, — согласился с ним Тэ и вновь вгрызся в шашлык, который уже успел остыть и стать приемлемой температуры. — Кстати, как тебе первый день труда? Не утонул в речке? — Нет, не утонул, но это вполне могло случиться, — невинно сказал Техен и продолжил есть, стараясь не обращать внимания на округлившиеся глаза друга. — Погоди, что? Эти двое тебя в речку хотели запихать? Я, конечно, знал, что они порой неадекватные, но, чтобы настолько. Она же ледяная, не прогрелась совсем. А если ты заболеешь? А если ты там себе все застудил? А рожать как будешь? А вдруг уже сегодня сляжешь? — начал беспокойно перебирать варианты Чимин, не сводя глаз с Кима, который уже во всю заливался смехом с такой неожиданной заботой со стороны Пака. — Хей, Чимин, ну ты чего так распереживался, — тоже посмеиваясь, вклинился в разговор Юнги. — Ну не умрет же он от того, что в речке летом побывал. Если так волнуешься, то своди его после обеда к Сокджину, тот его разотрет чем-нибудь из своих запасов, и будет Тэхен как новенький. Услышав про Сокджина, Чимин мгновенно посерел и съежился. Идти к этому лекарю совсем не хотелось. Вот к его деду, который в свое время пару раз спас слабенького здоровьем маленького Чимина из лап смерти, — да. Ему Пак доверил бы и свою жизнь, и жизнь всей стаи, и Техеново здоровье. Но только не этому наглецу Киму. — Нет, я лучше потом к его деду зайду, у того мазь попрошу, чем к этому проныре сунусь. — Я все слышу, — мимо них прошел высокий смазливый юноша, задрав вверх свой очаровательный носик. Он был худ и нескладен, но обаятелен и красив по-своему. — Да чтобы ты оглох, — плюнул ему вслед Чимин и с остервенением принялся уплетать оленину. Вокруг стоял галдеж, но он не перебивал мысли, не раздражал, а наоборот, дарил ощущение полной защиты. Оборотни то и дело сновали мимо него, кидая заинтересованные взгляды, но подойти не решались. На поляне показался Чонгук, которого сразу же подпустили к костру и выделили крупный кусок грудины оленя. Точнее, уже не оленя, а того, что от него осталось. Пожелав всем приятного аппетита, он сел рядом с Юнги, только с другой стороны. У них затянулся неспешный разговор про дальнейшие планы. Чон рассказывал, что в ближайшее время он отправит отряд вдоль по реке, второй и третий же будут прочесывать местность со стороны человеческой деревни и большого валуна. — Думаешь, стоит и к большому валуну отправить? — А как же, — ответил ему старческий голос с соседнего бревна, — Стая Джи Хуна подобралась слишком близко к нашим владениям. Если мы будем ждать, то под удар попадут уже омеги и волчата, а мы не можем этого допустить. — Думаешь, быть войне? — Юнги вмиг стал серьезным. Его лицо помрачнело, а между бровями пролегла глубокая морщина. Казалось, что за эту минуту он постарел лет на пятнадцать. — Конечно, это было ясно еще год назад, когда на наши земли стали заходить и шлындать тут, как у себя дома, его волки, — к разговору подключился еще один старый альфа. Его тело было изуродовано многочисленными шрамами и выбоинами, словно от стрел. — Война — это очень громкое заявление. Не говори так, пока не удостоверишься в своей правоте, — его ударила по плечу та самая омега, которая следила за волчатами этим утром. — Своими словами ты можешь толкнуть нас на очень большие жертвы. — Его стая слабее нашей, мы быстро с ним справимся, они просто наглые чересчур, — альфа вновь попытался спорить, но женщина прикрыла ему рот рукой. — Даже если это так, и они слабее, это не означает, что никто не погибнет, — она покачала головой и повернулась к вожаку. — Чонгук, какое твое мнение? — она смотрела на него цепким взглядом, в котором не было ничего кроме страха и тоски. — Я не планирую предпринимать никаких серьезных действий по отношению к стае Хуна, — женщина выдохнула и осела на плече старика, который напрягся и тихонько приобнял ее рукой, — но мы усилим дозоры, выходить в лес будем группами, — он подозвал к себе юного волчонка и принялся объяснять ему. — Передай всем старейшинам и альфам мое распоряжение, пусть донесут его до остального народа общины. Мы же, — он оглядел матерых альф, сидящих рядом с ним, — готовимся прямо сейчас выходить в лес. Юнги, отведи Чимина и Техена к ним домой и догоняй нас. И да, Чимин, своди все же Техена к врачевателю. Даже если он не простыл, то пусть его хотя бы помажут мазью от ожогов. На его красную кожу смотреть больно, — он тепло улыбнулся им двоим и удалился с поляны. — Ты уже доел? — перевел недовольный взгляд на Техена Чимин. — Да? Тогда пошли. Надеюсь, что этот Сокджин уже поел и нам не придется ждать его еще полчаса. — А есть вариант не ждать его, а сразу пойти по делам? — Нет такого варианта. Это просьба Чонгука, мы должны ее выполнить. Да и если на тебя посмотреть, то и дураку понятно, что ты сварился сегодня, — Пак раздраженно пнул камень и, не оборачиваясь на Кима, пошел к маленькому домику на окраине деревни. — Чимин, подожди. Ну куда ты так бежишь? Стой! Техен с трудом поспевал за злящимся Паком, у которого все настроение было волку под хвост. На улице начало быстро темнеть, тяжелые темные грозовые тучи затягивали небо. С неба упали первые капли дождя, ударяясь об пыльную траву, раскаленные камни и крыши домов после знойного дня. Порывистый сильный ветер трепал сосны, рвал листья с кустов, поднимал еще не намокшую пыль. В воздухе появился свежий запах дождя. Омеги забежали под крышу неприметного дома; дождь с каждой минутой усиливался, размывая тропинки, в небе сверкнула первая молния. Чимин постучал в дверь, но ответа не последовало. Через пару мгновений он повторил стук, внутри все еще не было ни звука. — Вот же ж, открывать не хочет, — прорычал Пак и его запах усилился, заставив омегу рядом прокашляться. В воздухе повеяло гневом вперемешку с раздражением. — Да чтоб тебя, — он хотел было пнуть дверь, но удержался и устало прислонился к стене. — Не стоит ругаться, Пак, я могу просто не быть внутри, — непробиваемым голосом сообщил подошедший к дому с другой стороны Сокджин. — Я не фея, по первому твоему зову не прилечу. Заходи, Техен. — Ты забыл и меня позвать, — проворчал Чимин и вошел без приглашения. — Зная то, какой ты бестактный, я решил, что ты и сам в состоянии принять решение. Техен, садись, табуретка прямо перед тобой. — Да, спасибо, я вижу, — Ким легко улыбнулся и присел на маленькую шаткую табуретку. — И сними рубаху, — донеслось из кладовой в другом конце дома. — Хорошо, сейчас, — Техен стащил вновь промокшую до нитки одежду и положил на колени, — когда вернемся, надо будет повесить сушить, — обратился он уже к Чимину, когда Сокджин принялся растирать его особо вонючей мазью. — Обязательно, — прошипел Пак сквозь зубы, впритык глядя на Джина. — Можешь не стараться, Чимми, я не испарюсь от одного твоего взгляда. — Очень жаль. — Да, очень жаль. Все, Техен, готово, можешь обратно одеваться. Я дам тебе немного бальзама с собой, наноси его еще пару дней, скоро должно пройти. — Большое спасибо вам, Сокджин! — Ким вежливо поклонился и забрал пузырек из рук врачевателя. — На здоровье, Техен. И успокой своего друга, а то он, гляди, вот-вот взорвется, — Ким аккуратно вытолкал их за дверь и захлопнул дверь, закрыв на замок. — Чимин, что у вас с ним произошло? — юноша с тоской попытался заглянуть в глаза друга, что постоянно отводил взгляд. — Пока еще ничего. Пойдем, Техен-а, вечер уже, ляжем спать пораньше. На улице стало совсем темно. В небе полыхали росчерки молний, гремело так, что уши закладывало. Воздух был пронизан тяжестью дождя. Его монотонным шумом, запахом воды вперемешку с землей, лесом, давно потухшим костром и еще чем-то тяжелым. Техен уснул в объятиях Чимина, что неподвижно лежал, боясь потревожить неспокойный сон друга и думал о чем-то очень тоскливом. Иначе… Почему же он плакал?