А в лесу тоже бывает тепло

Техен лежал, боясь пошевелиться. Ему постоянно казалось, что шею до сих пор обхватывают когтистые страшные пальцы и душат его. Воздуха категорически не хватало. В воздухе витала какофония из феромонов альф и омег, но самыми четкими из них были запах Сокджина и Чимина. И Чонгука. Значит, они были здесь? Он тоже жив? Он чуть передвинул руку, обдумывая ситуацию. Тело ломило, но сильной боли не было. Дышать было сложно, но ничего этому не препятствовало. Ким приоткрыл глаза. Он лежал на кровати в полутемном помещении. Сквозь запахи альф и омег можно было различить легкий аромат лечебных трав. В другой комнате свистел чайник, за окном стояла непроглядная тьма. Ветви деревьев шелестели, с крыши стекали редкие капли — дождь закончился. Омега перевернулся на бок и блаженно замычал. Тело окутала блаженная нега. Со стороны коридора послышались чьи-то торопливые шаги. В комнату зашел Сокджин, сразу же принимаясь осматривать очнувшегося Техена. — В целом, — бормотал он себе под нос, — жить будешь, — и уже глядя в глаза пострадавшему продолжил: — Повреждения, конечно, не маленькие, но в норму придешь быстро. — А когда можно будет с Чимином повидаться? — с надеждой спросил Тэ, переживая скорее не за себя, а за друга. — Тьфу на тебя, только бы к Чимину. Тебе сейчас нужен по-кой, а не Пак. Он — полная противоположность этого понятия. Они замолчали. Ким погрузился в воспоминания, по рукам побежали мурашки. Грудь наполнилась собственным запахом страха. Он боялся того, что могло произойти. Он мог погибнуть. А еще погибнуть мог Чимин… Глаза наполнились слезами, и Техен тихо задрожал. Сокджин тут же подлетел к нему. — Болит что-то? — омега не реагировал на попытки его растормошить, полностью погрузившись в отчаяние. — Где болит, Техен? — Джин сбросил с него одеяло, задрал рубаху, ища повреждения, которые он мог не заметить. — Ким Техен, ответь мне, что стряслось. Тебе плохо? Тошнит? Шея болит? — Нет, — тихо зашептал Тэ, практически не раскрывая губ, напуганными глазами уставившись в никуда, — нет, нет, ничего не болит… — он глотал воздух, открывая рот, словно рыба. — Просто… вспомнил, что было вчера… — Техен, — Сокджин перехватил его руки, встряхивая его и приводя в сидячее положение, — дыши медленно со мной. Вдох. Выдох. Вдох и выдох. Вот так, молодец. Успокоился? Нет? Хорошо, давай еще так посидим, — омега притянул Техена к себе, крепко обнимая. — Тот волк, — Ким содрогнулся, вспоминая альфу и его терпкий запах, наполненный злобой, — которого вчера Чонгук, — он запнулся на словах «чуть не убил» и снова громко истерически всхлипнул, — с которым вчера Чонгук подрался, кто он? — Джи Хун? Техен неуверенно повел плечом. Он вроде слышал это имя, но точно сказать не мог, принадлежало ли оно ему. — Джи Хун — вожак стаи, которая находится в пяти тысячах шагов от большого валуна. Они дикие, хитрые и бешенные. — Оборотни болеют бешенством? — в ужасе спросил Техен, но был прерван смехом Джина. — Конечно же нет, ты нас за кого принимаешь? Это образно говоря, — он немного помолчал, но после продолжил: — Они издавна метят на территорию нашей стаи, так как у нас есть выход к реке. И из личной неприязни тоже. Так, что-то мы с тобой заболтались. Чонгук обещал зайти к тебе, а мне пора по делам, а то на тебя все свое время так потрачу. — Чонгук? — удивленно переспросил Техен, словно боялся, что ослышался. На душе приятно потеплело. — А кто ж еще. Он от тебя два дня не отходил и не подпускал никого, даже Чимина. Еле его поесть прогнали. — Два дня? — Техен на момент задумался и окликнул уже уходящего Сокджина. — А сколько я тут уже? — Два дня. Завтра третий будет. Но вставать можно будет день на четвертый. Сейчас тебе вредно это будет. Человеческий организм намного слабее нашего, так что скорого выздоровления я от тебя не жду, — он перевел взгляд на окно и громко чертыхнувшись, вылетел из дома. Хлопнула входная дверь, отрезая Техена от социума. Камин давно затух, лишь иногда потрескивали догорающие угли. Ветер выл в трубе, а Техену все чудилось, что огоньки, словно глаза Джи Хуна, следят за ним из темноты, и стонал отнюдь не ветер, а он сам в лапах оборотня. Боясь пошевелиться, он практически не дышал, не открывал глаз, погружаясь в беспокойный сон.

***

Техен бежал по лесу. Ветви хлестали его по лицу, ноги вязли в земле. Он проваливался по самые колени, но продолжал прорываться вперед, судорожно хватаясь руками за тонкие кусты, обрывая с них листву, черные и красные ягоды, паутину, погружаясь все глубже в болото. Со всех сторон его окружали оборотни. Глаза их были темнее ночи, вой, неживой, словно окутывал его с головы до кончиков пальцев. Грудь сдавило, дышать невозможно. Он в смятении закрыл глаза. Он не сдавался, нет, он продолжал бороться. Чьи-то ласковые руки опустились ему на лицо, поглаживая. Слышался шепот сотни голосов: одни твердили, что нужно сдаться, другие кричали, что это удел слабых. Голос нянечки трепетал на периферии сознания, твердил, что он, Техен, сильный мальчик и обязательно справится. Его перебивал громкий бодрый голос Чимина, восклицал что-то, но что именно, разобрать было невозможно. Техен почувствовал ногами землю — дно болота, но тут же провалился вниз и оказался в невесомости, падал куда-то стремительно. Тело окутала приятная прохлада, влага словно росой оседала на лицо, цеплялась за ресницы, брови, щекотала в носу. Омега распахнул глаза. Перед ним проносились облака вперемешку со звездами, бабочками. Россыпи цветов, растущих прямо на белых пушистых небесных одеялах, пестрили красными, желтыми, лазурными и малиновыми цветами. Голова шла кругом. Ким огляделся и оцепенел в ужасе — рядом, в метре от него — лишь руку протяни — летел огромный дракон. Его золотая чешуя сверкала и переливалась в лучах алого закатного солнца. Огромные крылья закрывали полнеба, пол-леса. Он окинул летящего около него омегу надменным взглядом и рванул вниз. Техен, подхваченный потоком воздуха, устремился вслед за ним. Страх пропал. Он безоговорочно доверил жизнь этому дракону. Пела скрипка. Двое неслись в вышине, сквозь облака, звезды, солнечные лучи, шум дождя и легкие снежинки. Мальчик и дракон. Полное взаимопонимание. У них у обоих есть крылья. Они оба не боятся высоты. Змей подхватывает юношу на свою спину и летит дальше, тяжело взмахивая крыльями. Воздух вокруг них вибрирует. Они несутся прямо над верхушками сосен. Под ними блестит речка, но даже она не способна угнаться за ними. — А ты знаешь, — сквозь слезы шепчет Техен, — мне кажется я тебя знаю, — он утвердительно кивает сам себе, но дракон все летит дальше, словно не слышит шепота омеги. — Ты — Чон Чонгук, вожак оборотней, самый могущественный волк всех лесов и самый прекрасный золотой волк-дракон, — в сердца выкрикивает в небеса Ким. Дракон замер. Перестал взмахивать крыльями и устремился вниз, в самую гущу леса, но Техена таким не испугаешь. Чешуя яркими мерцающими звездочками растворялась, просачивалась сквозь пальцы Тэ. И вот они с Чонгуком летят вниз, в свободном падении, прямо к земле, с высоты в тысячи миль. Но им ничего не страшно. Техен держит Чонгука за руки и тот ничего не боится. Чонгук прижимает Техена к себе и тот лишь смеется ему в шею. Когда они вместе, они сильнее. Тэ слишком сильно сжимает в своих руках Чона, и тот исчезает. Ким моргает и вот он уже крепко стоит на траве. Босые ноги приятно щекочет ковыль. Вокруг лес, лес и только лес, но омега знает куда идти, и вот он уже бежит, летит сквозь кусты и ветви деревьев, огибает то злополучное болото. Техен выбегает на поляну, падает на колени и смотрит, пожирает глазами свое прошлое. Вон там видно старую мельницу, которая даже в самую сильную грозу стойко работала, чуть дальше виднеется его деревня, перелесок, мелкий ручей, веселая стайка птиц, стрекот кузнечиков. — Эй, ты чего здесь забыл? — Техен слышит звонкий голос ребенка и оборачивается. На него огромными глазами смотрит совсем еще юный альфа, но уверенный и очень сердитый. — Тебе нельзя здесь быть. — А мне здесь нравится, — беззаботно отвечает Ким и обнаруживает, что он тоже ребенок, его голос еще звонче, задорнее и веселее, чем у наглого альфы. — Я, как будущий вожак, должен защищать этот лес от людей. Уходи, — грозно заявляет мальчишка и наступает на бесстрашного омегу, который стойко смотрит ему в глаза и смеется. — Ты? Вожак? От людей? Ты же тоже человек, зачем же тебе тогда защищать лес от меня? — Я не человек, я — оборотень, — гордо отвечает альфа и скалит острые клыки. — Вот возьму и разорву тебе шею. — Зачем? — обиженно бурчит Техен и удивляется огромным клыкам. — Потому что ты человеческий ребенок. А люди — наши главные враги. Они губят лес. — Но я не гублю его. Я очень люблю лес, — ворчит надувшийся омега и смотрит себе под ноги. — Врешь, — заявляет альфа. — Нет, не вру! — отрицает омега и поднимает обиженный взгляд на будущего вожака, у которого в сердце что-то екает. — Все люди врут. — Тогда я не хочу быть человеком. Они стоят в тишине и думают каждый о своем. Альфа не понимает, как так — вроде человек, а не ненавидит лес. А Техен, все еще обижаясь, размышляет о том, кто же такие оборотни и почему этот мальчишка хочет разорвать ему шею. — Меня Чонгук зовут. — А меня — Техен. Перед глазами резко все плывет, краски смешиваются, трава и облака меняются местами. Звезды мерцают все ярче, лицо Чонгука пропадает. Мир медленно затухает.

***

Техен открыл глаза, уставившись в непроглядную темноту комнаты. Шторы на окне легко покачивались от ветра, пробирающегося в комнату сквозь щели. Камин давно перестал обогревать дом, было прохладно. Омега подтянул ноги под одеяло и зябко поежился, после чего аккуратно приподнялся на локтях. Тело отдалось болью, и он упал обратно на подушку. — Сокджин ясно сказал тебе не двигаться, — раздался голос Чонгука откуда-то из темноты. Ким резко повернул голову. В глубине комнаты, покачиваясь на стуле, сидел оборотень. Глаза его тускло светились. — Прости, — сдавлено буркнул Тэ. Разговаривать ни с кем не хотелось. Конечно, он был безмерно рад видеть Чонгука целым и невредим после того злополучного дня, но собственная боль настроения не прибавляла. — Прости? И это все? Техен, тебя там не должно было быть. Ни под каким предлогом, — Чонгук даже не пытался сдерживать рычание. Он злился. Очень и очень сильно. — Ты даже не оборотень, ты — человек, омега. Для тебя такие раны могли оказаться смертельными. — Мне просто было интересно, — обиженно восклицает Техен и смотрит прямо в глаза альфе, — Я не собирался высовываться и подставлять вас! — Замолчи. У тебя не должно было даже мысли появиться об этом. Всем омегам было ясно сказано идти по домам, и вам с Чимином тоже. Но вместо того, чтобы послушно выполнять приказ, вы решили подслушивать? — Чонгук был в ярости. Он рассержено передергивает плечами и отворачивается. — Я уже не говорю о самом факте того, что вы влезаете в дела альф. — Я не знал, что так получится. Прости меня, Чонгук, я правда не хотел… — Техен понуро поежился и опустил глаза куда-то в пол. — Не хотел он… Не хотел — не пошел бы. Ты еще больше Чимина слушай, точно уму разуму наберешься. — Он не виноват. Я сам. — Ага, сам он. Ни за что бы не поверил. Да и Чимин сам уже признался, — Чон раздраженно скалится и все-таки смотрит на грустного омегу, — Ты хоть понимаешь, что мог погибнуть? Чем ты только думал. — Я не знал! Я не хотел! — Ты повторяешься. Может придумаешь новую отмазку, в которую я поверю? — альфа злился, и Техен прекрасно это понимал. Он нарушил правила, он виноват. Он мог умереть, Чонгук прав. — Зачем ты так говоришь? Я уже сказал, что мне жаль. И я правда очень виноват, я понимаю это. Что ты от меня еще хочешь? Мне и так больно сейчас, — обиженно заявил омега и зажмурил глаза. Под веками защипало, но он не собирался плакать. Не на пустом месте. Тут он чуть не погиб, а значит и пострадавшее лицо, которое должны жалеть, а не ругать, тоже он. — С этого дня ты больше никуда не ходишь без присмотра хоть одного омеги или альфы. Не включая Чимина. — Я и так сейчас никуда не смогу ходить. — Ты еще будешь пререкаться? — альфа внутри бесновался. Омега отказывался подчиняться вожаку, а это недопустимо. Волк бесился, желая подмять Техена под себя, заставить его оберегать себя, а не лезть на рожон. — Да, буду. Меня и так Сокджин тут под семью замками держать намерен, так и после я не смогу и шага спокойно сделать? — слезы безвольно покатились по лицу, внутри болезненно сжималось сердце. — Я — пленник здесь. Никто. У меня есть только Чимин, а сейчас вы и его у меня забираете. — Ты не прав. — Не прав? Ну да, конечно, я ведь всего лишь человек. Омега. Мой голос здесь не имеет никакого значения. Меня пытаются вывести на эмоции, что всем удается. Я для оборотней сродни игрушке. Хочешь — бросай в речку, хочешь — не выпускай из дома, а хочешь — гони по лесу так долго, что у меня сердце остановится, а потом валяй по земле, — Техен истерично глотал воздух ртом. В голову лезло все самое плохое. Омега согнулся, подтянув ноги к лицу и протяжно завыл. Боль физическая перемешалась с болью моральной. — Техен. — А что Техен? Что Техен? В чем еще ты меня хочешь обвинить? — Замолчи. Ты несешь ересь. Стальной голос альфы заставил Техена замереть, сжавшись еще больше. Дрожь никуда не ушла, став еще больше. Кима колотило. Чонгук рваными шагами, будучи в ярости и каком-то неизвестном ему доселе смятении. Он впервые не знал, что делать, и действовал скорее на эмоциях, нежели на чистом и ясном разуме. — Ты просто дурак. Дурак, которого все спасают, — и быстрее, пока Техен не успел обдумать произнесенные им слова, он обвил талию сидящего на кровати юноши, подтаскивая к себе, и прижался к пересохшим от нервов губам омеги. Земля, а если быть точнее, кровать ушла из-под Кима, и тот от неожиданности и напора альфы осел на постель. Чонгук, чувствуя, что омега слегка не в себе, лишь крепче прижимал его к себе, смакуя удивительные на вкус чужие губы. Запах распаляющегося Тэ и столь же возбужденного Чона наполнял комнату. Поцелуй выходил каким-то рваным, яростным. Каждый пытался донести через него свои обиды, а Чонгук хотел заодно выбить понимание от Техена. Но последний понимать отказывался, пылко отвечая, кусая и оттягивая нижнюю губу вожака. Никто и не думал закрывать глаза. Борьба шла и на уровне взглядов: оскорбленного, но очень довольного Техена и сверкающего солнцем в темноте, злого — Чонгука. Техен смотрел и не смел оторвать взгляда. Величественность, которую приняло лицо Чона, его уверенность в себе, видит бог, Техен находил неимоверно притягательными. Сам же он раскраснелся пуще зрелой клубники, но свое смущение решил задвинуть на задний план, пока вожак так его целовал. Его горячий рот раздвигал его искусанные губы, коленки подгибались, и, хоть падать было уже некуда, Ким летел в пропасть. Окончательно. Он сопротивлялся, но не тому, как его целовали, а скорее тому посылу, с коим это было сделано. Это была битва, а проигрывать он не любил. Он отдался в страсть вихря, эмоций, возбуждения, но взгляд не отводил. Закрой глаза — проиграешь. Перед глазами все плыло. Отрывками мелькал прошедший сон. Чон и правда был словно дракон — горячий, могущественный. Техен зарылся пальцами в длинные черные кудри Чона, с наслаждением оттягивая их, играясь с завитками. Альфа, в свою очередь, держал омегу одной рукой, а второй нагло гладил бока, тонкую талию, забирался под одежду, наслаждаясь мягкой на ощупь кожей. Он был нереальным для Чонгука. Чонгук был спасением для него. Захмелевший от ласк Техен потянул альфу на себя, укладываясь на одеяло. — Техен… — Только попробуй меня сейчас учить, и я тебе нос откушу, — пробормотал ему в губы Тэ и вновь утянул в непродолжительный «бой». — Тэ, я слышу шаги. Сокджин возвращается, а он будет очень недоволен, если застанет нас. — Конечно, я буду недоволен, но убивать при Хосоке я вас не стану, — в комнату зашел недовольный доктор, держа в руках крупный мешок с травами. — Да, не стоит отправлять моего старого друга на тот свет, когда я только приехал, — вслед за Джином в спальню зашел альфа, не сильно высокий и довольно худощавый, — Ну что, ты так и замер над этим омегой, или обнимемся спустя полгода разлуки? Чонгук слегка замялся, неловко выпустив раскрасневшегося омегу из рук. Альфы, серьезно глядя в глаза друг другу, крепко пожали руки, непростительно долго держа друг друга за руки, а после крепко обнимая, с усилием хлопая по спине. Хосок раскатисто расхохотался и принялся бить друга по мышцам, приговаривая: — А ты, дружище, поднакачался. Неужели для этого симпатичного омеги, что вылупил глаза, словно худой облезлый совенок? Никогда бы не подумал, что ты все-таки обратишь на кого-то внимание. Его голос был чуть охрипшим, прокуренным, но приятным. Он не резал уши, наоборот, успокаивал, и странное сравнение из его уст не казалось чем-то обидным. Техен чуть улыбнулся, осмелев в компании новоприбывшего, встревая в разговор. — Здравствуйте, Хосок, — он поклонился, насколько это было возможным в сидячем положении. — Ох, mon ami! — альфа тут же подорвался, оставляя напрягшегося Чона чуть в стороне на растерзание недовольному Сокджину, направился к омеге, загребая того в свои медвежьи объятия, — Как тебя звать, пташечка? Техен? Ну, до чего прелестное имя. Поразительно, Чон-Чон, где ты отрыл этого верблюжонка? — Не называй меня Чон-Чон, — пристыженно вжав голов в плечи, проворчал Чонгук. — Не важно, где я нашел его. И ему нужен постельный режим, оставь Техена в покое, — альфа рыкнул, но тут же получил усмиряющий взгляд от старшего и умолк. — Я заметил, — важно кивнул Хосок. — Он прекрасно исполняет свой режим вместе с тобой. В этот момент пришла очередь уже Техену покрыться красными пятнами и поежится. — Сок-и, будь добр, налей старичку чай. И побыстрее! Le temps c’est de l’argent! — Чон, тебе всего тридцать три, угомонись, ты не старик, — проворчал недовольный Джин и, протиснувшись между Чонгуком и дверью, удалился ставить чайник. — Une fleur rebelle все не угомонится, — театрально опустившись на кровать около Техена, простонал Хосок и обмахнул лицо рукой, словно он был девицей из богатой уважаемой семьи. — Он не может понять того, что старик — это не просто старейшина, а оборотень, который многое повидал. Уж его точно таковым не назовешь. Альфа повернулся к Тэ и подмигнул, вызывая очередную бурю недовольства от Чонгука, который изо всех сил старался показать, что ему абсолютно плевать на все происходящее. Камин давно уже горел, потрескивая угольками, отблески от него облизывали стены и лица собравшихся. Вожак оставил попытки сесть около омеги, поняв, что сдвинуть разглагольствующего Хосока невозможно. Тот прижимал смеющегося Кима к себе, показывая тому поразительную забаву из Европы — массаж. Техен же надрывно смеялся от щекочущего «массажа», пытаясь увернуться, но с треском проваливаясь в этом. — Ой, Хосок-хен, ха-ха-ха, что вы делаете, — новый приступ смеха вырвался из омеги, — щекотно же! — Потерпи, Mon ami, я тебя сейчас хорошенько разомну и завтра будешь как новенький! — альфа напоследок ущипнул взвизгнувшего Тэ за бока и наконец оставил в покое. — Может, все же расскажешь, как твое путешествие в Европу и Индию? — Чонгук поспешил прервать Хосока перед тем, пока он не начал вновь какую-либо бурную деятельность, — Как я знаю, оборотней в порту не так много? — О, да, мой милый Чон-Чон, все именно так! — Чон мгновенно переключился, полностью забыв о запыхавшемся рядом Техене, который только начал приходить в себя. — Оборотней я встретил, лишь когда прибыл в леса Франции. Моя бабушка, а для незнающих хочу отметить, что она итальянка, сначала не узнала меня! Альцгеймер, bon sang! — Прошу прощения, а что…? Техен не успел договорить, будучи перебитым вошедшим в комнату Сокджином, вручающем всем кружки с чаем, а омеге с ромашкой. — Потеря памяти. — Ну, так на чем я остановился? Ах, да, точно. Ну и вот, бабушка моя вспомнила меня лишь когда вечерело. Но не об этом. Оборотни там совсем другие. Каждый раз по прибытию туда, я неприятно этому удивляюсь. Совсем не чтят традиции! Я почти уверен, что из-за этого там и развелись баку. Выспаться там просто нереально! Но в прекрасной Франции я пробыл всего три дня, после сразу же отправившись с этим подлецом Кимом в Индию. Бен Хо стал совсем отвратительным, творит просто непростительные вещи, — тон альфы с каждым словом становился все тверже, при воспоминаниях о неприятном ему человеке. Нахмуренные брови практически скрывали и так узкие глаза, рот скривился. — Сокджин, мой птенчик, я закурю, ты не против? — Против, — недовольно ответил лекарь. — Хочешь курить — выходи на улицу. Я не дам тебе портить дом врача этой отравой. Техен заслушивался, впитывая в себя каждое слово Хосока. Путешествия всегда привлекали его в книжках, но почему-то омега был уверен, что в реальности они намного интересней и увлекательней, чем на бумаге. Безумные дни на корабле в пути сквозь шторм, ветра и грозы, а после неизведанные места, новые люди и необычные традиции. Все это хотелось узнать, и Тэ уже готовился задать пару интересующих его вопросов, когда словно гром среди ясного неба прозвучало имя его отца. Он не вспоминал его уже несколько дней, но ощущалось так, будто прошла уже вечность. — Ким Бен Хо? — тихонько, надломившимся голосом переспросил Техен, грустно заглядывая в глаза удивившемуся Хосоку. — Именно, моя ягодка. Самый подлый среди всех людей, которых я знаю, — добавил он, кивнув самому себе. — Подставит тебя и глазом не моргнет. Помню, раз он сказал, что кораблю уже некого ждать, и они уплыли без меня. А я, дурак такой, уже перенес все свои вещи на борт. Тогда он еще смог отмазаться, и я поверил в то, что это все случайность. Но когда я чуть не утонул в открытом море из-за него… Ну, не буду рассказывать эту историю. Не хочу вспоминать, — Хосок задумчиво смотрел вглубь камина, вновь вспоминая болезненный опыт. Нет, он не хотел плакать или, что хуже, мстить. Нет, совсем нет. Просто сами воспоминания слишком тяжелым грузом лежали на его плечах. — Вас тоже он… — Техен запнулся, до сих пор переваривая полученную информацию, которая все больше выставляла отца в плохом свете. Человека, которого он всю жизнь безоговорочно любил, — тоже он предал? — Предал — это еще мягко сказано, — согласился Чон, встретившись взглядами с мрачным Чонгуком и Сокджином, а после вновь повернулся к Техену. — А ты, оладушек, как с этим мерзким человеком повстречался? Ну, как вы вообще могли встретиться? — все больше удивлялся альфа. — Этот мерзкий человек — мой отец. — О, — выдохнул в ужасе Хосок и прижал к себе задрожавшего от нахлынувших чувств омегу, — какой ужас! Мой мальчик, если ты шутишь, то это очень плохая шутка, — однако по его лицу было видно, что мужчина понимал — юноша не шутил. Техен покачал головой. Обида на родителя вновь кольнула сердце. Он подставлял не только его, не только к нему он относился столько отвратительно. Прекрасный, ставший близким за эти несколько часов Хосок-хен, как же отец мог так мерзко с ним поступить? Нет, он не заслуживал любви, но не любить его Техен не мог. — Ох, пташечка моя вольная, не смей грустить по нему. Теперь ты с нами, часть стаи, часть корабля, bon sang! Ну, не плачь, — альфа достал носовой платок и принялся стирать стекающие слезы с мягких омежьих щек. — Нет, не смей ревновать, Чонгук, тут не к кому, зато от тебя воняет так, что ни вдохнуть, ни, кхм, — он слегка замялся под взглядами двух альф, но ненадолго. — Знаешь, что, Техенушка, я догадываюсь, как поднять тебе настроение, — Хосок поспешил в сени дома, но быстро вернулся, держа в руках две маленькие баночки и кисточки, — Я привез эту замечательную краску из Индии, уж больно она мне понравилась. — Это хна? — глазки Техена тут же засветились от удивления. Он рисовал в детстве этой краской, когда отец привозил ее в качестве сувенира из Индии. Воспоминания нахлынули на него, и он счастливо улыбнулся. — Да, я рисовал ей, хен! Спасибо! — Я еще не сказал, что дарю ее тебе, — добавил Хосок, но увидев растерянный взгляд омеги, засмеялся в голос и всунул баночки в руки Техена. — Шучу-шучу! Смотри-ка, как я угадал. Мы с Сокджином, наверное, сейчас уже пойдем, мне еще надо зайти к моему котеночку-племяннику, а ты порисуй. На Чонгуке порисуй, а завтра и меня разукрасишь! — Хосок лукаво ухмыльнулся и взяв голову Техена в обе ладони, крепко поцеловал того в лоб. — А можно спросить? — Конечно, рыбка, спрашивай! — казалось, что Хосок живет лишь для того, чтобы дарить подарки и отвечать на любопытные вопросы. Настолько он казался радостным. — А кто Ваш племянник, хен? — Ох, уверен, что ты знаешь этого оболтуса, — на губах старшего заиграла хитрая улыбочка. — Чимин? — Техен тоже улыбнулся, находя невероятное сходство в характерах между другом и Хосоком. — Именно, — подмигнул ему альфа и, пожелав спокойной ночи, отправился на улицу, утянув за собой хозяина дома. Скрипнула дверь, выпуская двоих в ночную прохладу. Техен кинул взгляд на поникшего Чонгука, сидящего на краю кресла, нервно теребя пальцы. Подарок от взбалмошного, именно эта характеристика лучше всего описывала Хосока, друга Чона, поднял настроение, но не намного. На душе до сих пор было скверно, а мягкое безразличие ушедшего в себя вожака давило на нервы и путало мысли. Он мог быть разным. За все те дни, что Техен провел в стае, он наблюдал за оборотнем со стороны, любуясь и не смея прикасаться. Порой он пугал, когда давил своим существом на сознание, в другие дни Чонгук был хозяйственным и серьезным, и только сегодня Ким узнал его с другой стороны. — Чонгук? Омега аккуратно приблизился к вожаку, который тут же встрепенулся, выпрямился, но смотрел все также сквозь Техена. — Чонгук, — юноша положил ладошку на щеку альфы и поднял его лицо на себя, — ты в порядке? Ты словно не здесь. — Да, Техен, я в порядке. Этот вопрос скорее стоит задать тебе, — он улыбнулся лишь кончиками губ, глаза оставались все также печальными. Омега поймал себя на том, что постоянно теряется в них, не в силах оторвать взгляд. — Я тоже, просто воспоминания не самые приятные, но что поделаешь, — он пожал плечами и потянул Чонгука обратно на кровать. Вожак не сопротивлялся. Он устал. Все события ближайших дней давили и на него. Каждый день он приходил сюда, переживая до боли в груди за омегу, гладил того по голове, шепча пожелания и самые важные слова. Только Киму знать об этом не стоит. Он — человек, а Чонгук — оборотень. Их союз невозможен, но почему же им нельзя просто наслаждаться друг другом? — Тебе стоит сейчас отдохнуть, — прошептал альфа в макушку льнущего к нему Техена. Он был похож на крошечного волчонка, которого хотелось целовать и обнимать. — Стоит, — покорно согласился Техен. — Даже спорить не будешь, что я тебя опять заставляю что-то делать? — хмыкнул альфа, из-под прикрытых век наблюдая за огнем. — Не буду. Только сначала можно кое-что сделать? Чонгук тихо засмеялся, пуская вибрацию между двух тел. По Техену пробежали мурашки. — Можешь, — спародировал омегу Чонгук и выпустил юношу из своих объятий. Техен радостно метнулся к столику, на котором оставил подарок Хосока. Маленькие баночки легко помещались в руке, кисточки были приятно тяжелыми. Ким вновь забрался на кровать, придвинувшись ближе к Чонгуку, расположив его руку на своих коленях. Она была в разы больше Техеновой ладошки, из-за чего омеге безумно хотелось сравнить их ладони, от чего он не смог отказаться, поднимая кисть Чона и прикладывая к своей. Альфа только ласково улыбнулся и переплел их пальцы. — Что нарисуешь? — Не знаю, — честно ответил Техен, продолжая разглядывать руку вожака. — Обычно у меня все получалось на ходу. — Значит, рисуй так, как твое сердце тебе велит. Тэ кивнул, полностью погружаясь в свой мир, который он открыл лишь Чонгуку. Лишь ему можно было находиться рядом, успокаивая своим размеренным дыханием. Внимательный, цепкий, от чего-то хмурый взгляд вожака не отвлекал, не действовал на нервы. Омега воспринимал его как данность. Так и должно быть: посреди лесной глуши, одни в огромном деревянном доме, омега и его альфа. Они еще не знают, что ждет их впереди, сколько страданий и радостей выпало на их долю, будут ли они вместе или обстоятельства разлучат их на веки. Сейчас им неважно. Сейчас они вместе: альфа и его омега. Аккуратные мазки тонкой кистью по бархатной коже альфы, круги и завитки прямо по миниатюрным шрамам и через длинные порезы, браслет, еще один, множество тонких и толстых колец на пальцах. Узор тянулся с самых кончиков пальцев и до конца предплечья. Листья деревьев, островки елочек, переплетающиеся с браслетами. На тыльной стороне ладони теперь было солнце, и была луна. Он был вожаком, но для Техена он — вожак всего мира, повелитель небесных светил и темного леса, людей и оборотней, повелитель самого юноши. Пока что Техен не признавался себе в этом и впредь постарается закрывать глаза на правду. Он видел себя свободным, но Чонгук и есть свобода Техена, хоть мальчик этого не замечал. Пока что.