А в лесу тоже бывает тепло

— Хей, — послышался шорох со стороны окна, но занавески скрывали лицо подкравшегося, — хватит дрыхнуть. Я жду тебя снаружи, выходи. — Чимин? — Ну, чего ты так шумишь. Не дай бог, еще и Сокджина разбудишь. — Сейчас выйду, — уже тише сказал Техен и, быстро накинув на себя безразмерную рубашку, выскользнул на улицу. — А еще дольше копаться не мог? — раздраженно прошипел Пак и потянул омегу как можно дальше от дома лекаря. — Я справился быстрее пяти минут, ты смеешься? — Надо было через окно лезть, — раздосадованно пробубнил Чимин и, завернув за угол, остановился, принюхиваясь, — а то дверь у него скрипучая, откроешь чуть больше нужного — и вся стая на ногах. Техен потянул носом воздух, зажмуриваясь от обилия резких запахов. Он все не мог привыкнуть к этой их особенности. Голова шла кругом. Слизистую защипало от запаха костра, коим пропахла вся община. Кроны высоченных сосен закрывали чернеющий небосклон, свет звезд не мог пробиться сквозь них, и деревню освещали лишь несколько факелов. — … и если услышишь, что кто-то идет, особенно, если почуешь альфу, сразу мне говори… Эй, Техен, ты меня вообще слушаешь? — Нет. — Тогда еще раз скажу, чуешь альфу – сразу говори мне, и делаем лапы оттуда. — Откуда? — продолжал не понимать Техен, из-за своих мыслей прослушавший весь монолог Чимина. — Из леса, — радостно сообщил Пак и направился прочь из общины. Вокруг стоял полумрак, и чем дальше друзья продвигались, тем темнее и жутче становилось. Ночью лес не то, что днем, ночью он неприветлив; воздух влажный, холодный, далеко не летний. Омега зябко поежился, уныло плетясь за радостным Паком, который и не думал возвращаться. Легкая рубаха на теле совсем не согревала, а наоборот, липла к коже, вызывая мурашки. — Чимин, может, все-таки расскажешь, куда и зачем мы идем? Чонгук же запретил выходить без сопровождения альф, — Техен не переставал крутить головой, постоянно оглядываясь, боясь быть обнаруженным альфами своей и чужой стаи. — Считай, что я – твой альфа, — коротко отрезал омега и ускорил шаг, вынуждая Техена практически бежать за ним. Босые ноги тонули во влажном мху, который застилал практически всю землю вперемешку с травой и мелкими камешками. Вокруг деревьев росли огромные папоротники, пара из них точно была выше Техена. Где-то в глубине леса пикали совята, выпрашивая еду у матери. Ветер плавно качал массивные кроны деревьев. Вдалеке слышался шум воды, разбивающейся о камни. — В деревне скоро праздник будет, — задумчиво протянул Чимин, когда Техен все же поравнялся с ним, — Но, боюсь, что отменит его Чонгук. Время сейчас не то. — Праздник? Но сейчас же середина июня, какой праздник в такое время? — Как какой? Самого длинного дня, — Чимин удивленно вскинул брови, уставившись на Техена. — У людей, его не празднуют? — Нет, ни разу не слышал, — нахмурился Техен, тяжело дыша от через чур быстрой ходьбы. — И все же? При упоминании праздника Чимин вновь оживился, приобретя задорный огонек в глазах, который тут же начал поблескивать золотом в темноте. — Как ты, наверное, мог догадаться, в этот день ярило дольше всего находится на небе, а когда стемнеет, мы разводим самый большой костер за весь год, и он заменяет нам солнце, — Чимин шел задом наперед, пару раз чуть не напоровшись на кустарники, и активно размахивал руками, показывая то небо, то солнце, то самый-самый большой костер. Лицо Техена наконец перестало быть кислым, и теперь он с интересом вслушивался в сумбурную речь Чимина, изредка ловя его, когда тот запинался о коряги и камни. — А еще есть великая тайна про этот праздник, — перешел на заговорщицкий шепот омега, подманив Кима к себе поближе. — Какая? — Тэ забавно выпучил глаза, внимая словам Чима. А кому в этом мире неинтересны тайны? Тем более, если они великие. — Поговаривают, что единожды в году, лишь в день летнего солнцестояния, в реке появляется золото, а найти его можно по отблескам солнца на воде. И если оборотень, что был честным и послушным весь год, найдет его в тот день, то будет преследовать его счастье всю оставшуюся жизнь. Мяса много будет, кусты вокруг его дома будут усыпаны ягодами и летом, и зимой, и щенков у него будет много! — таинственно закончил Чимин и с ухмылочкой отступил назад, оставив восхищённого Техена переваривать информацию. — А если человек найдет то золото? — Такого быть не может. Только оборотни способны его найти. — Почему? — слегка раздосадовано протянул омега и с каплей надежды уставился на волка. — У вас, людей, нет такой связи с природой как у оборотней, — гордо заявил Чимин, а после глянул на небо, чему-то ужаснувшись, и ускорив шаг направился к реке. — Пойдем скорее, а то хватятся нас скоро. — Зачем нам к реке? — Как зачем, — удивленно воскликнул Пак, — купаться! — Ну, нет, она же холодная, — было заныл Техен, но пришлось подчиниться и побежать вслед за другом. Потеряться одному в лесу совсем не хотелось. На узком каменном берегу реки, резко переходящим в русло, уже лежали вещи оборотня, который с непонятным Техену энтузиазмом нырял в ледяную реку. Солнце только показалось над горизонтом, приятно окрашивая небо персиковыми, желтыми и красными всполохами. Лучи озолотили верхушки сосен, лес медленно загорался, солнечные зайчики прыгали по брызгам воды и росе. Природа просыпалась обновившейся и свежей. — Техен, ну чего ты там стоишь, раздевайся! — послышался голос волка, а после из-за угла выплыл его носитель. — Я, пожалуй, тут постою, — промямлил замерзший юноша и огляделся в поисках камня, на который можно было бы сесть. — Чего? — Говорю, что я тут побуду, а ты пока плавай, — прокричал Техен и вздрогнул от раздавшегося эха. На такой ответ Чимин лишь пожал плечами и резво поплыл против течения реки. Осмотревшись, Ким заметил поваленную сосну, сгнившую от времени и влаги, но вполне пригодную для роли скамейки. Забравшись на нее с ногами, он смотрел вдаль, скользя мутным взглядом по неспокойной речке, могущественным деревьям, чьи корни заросли мхом, по папоротникам и кустам малины, крупными розовыми ягодами висящей на склонившихся ветках. Лес с утра прекрасен и спокоен. Ким бесконечно завидовал нечеловеческой силе оборотней. Течение было крайне сильным, самого Техена сразу же сбило бы с ног и потащило вдоль берега, по острым камням и корням, торчащим прямо из воды, а Чимину хоть бы хны. Его крепкое тело было неподвластно силе реки несмотря на то, что он был омегой. Оборотни вообще во всем превосходили людей, и Кима в том числе. — Они выше, сильнее, крепче здоровьем, — продолжал перечислять у себя в голове омега. — И холод, и жара им по плечу. Раны на них заживают, как на собаках. Точнее они и есть собаки… И все равно было обидно. Почему он не родился оборотнем? Любимцем природы, хозяином леса? Тем, кому ничего не страшно, и никто не может его сломить? Прямо над головой Техена проскользнула пара диких лесных уток, досадно крякающих. Техен было подумал, что, возможно, кто-то спугнул их, но списал это на проделки Чимина и не тревожился. — Съем, — послышался сзади рычащий глубокий голос альфы, и чьи-то крепкие руки схватили омегу за плечи, сжимая. Испугавшись и взвизгнув несвойственным себе высоким голосом, Техен повалился вперед, на сырые камни, резко перевернувшись и больно приземлившись на зад. — Вам было ясно сказано не выходить никуда из общины без присмотра альф, — голос явно принадлежал Чонгуку, из-за чего Тэ распахнул глаза. Слух его не подвел, перед ним возвышался Чон, зло глядящий на него из-под нахмуренных бровей. — Прости, — пискнул Ким и поспешил подняться на ноги. Негоже лежать, развалившись на земле, когда с тобой вожак разговаривает. — А где инициатор побега? — с недоброй усмешкой спросил волк, сверля взглядом провинившегося. — Не знаю, — пробубнил Техен, опустив глаза на землю. — Где он? — закипая, переспросил вождь, надвигаясь на тут же отступающего омегу. — Я правда не знаю, — взвизгнул юноша, уперевшись в ствол сосны. Путь к побегу был закрыт. Сдавать друга тоже был не вариант. Чонгук раздражённо рыкнул и прижал Техена всем своим весом к несчастному дереву, которое уже во всю качалось. На секунду Киму показалось, что оно сейчас рухнет вместе с ними. — А врать нехорошо, — прорычал вожак и, чуть помолчав, добавил: — Где Чимин, а, Техен? — В речке. Уплыл куда-то, — выбор сделать пришлось, ибо жить хотелось, и не в пользу Чимина. Оставалось надеяться, что он простит его и сильно долго обижаться не будет. Чонгук тут же отпустил Техена, приказав оставаться на месте, а иначе «не сносить тебе головы», и отправился на поиски главного виновника, а омега так и остался хлопать глазами и вдыхать оставшийся призрачный запах Чонгука. Вдалеке послышались громкие голоса, но что говорили, разобрать было невозможно. Потом была возня в воде, что-то булькало, кто-то выл, рычал, сопротивлялся. Сотряслась парочка деревьев, послышался хруст кустарника, визг, а потом все резко стихло. Техен опасливо прислушался, уж слишком подозрительно тихо было. На берег вышли двое оборотней, и омега было напрягся, но, опознав в них раздраженного Чонгука и хихикающего Чимина, успокоился. — Техен! Техен! — закричал Чимин и бросился к нему, не обращая никакого внимания на ворчание вожака, — Чонгук пришел! Ты знаешь? — Нет, — без зазрения совести ответил Тэ, выдохнув про себя, что Чимин не в курсе того, кто его сдал. Но Чимину уже было все равно, он на всех парах летел обратно к Чону, пытаясь затащить в реку. — Ну, Чонгук, — канючил омега, повиснув на его руке, — ну, хоть ты со мной еще поплавай! Давай на перегонки, как в детстве? Ну, почему нет-то? Ну и ладно, сидите тогда и скучайте. Пак вразвалочку удалился, что-то обиженно бурча себе под нос, и скрылся за кустом. Техен, бросив мимолетный взгляд на задумавшегося альфу, поспешил вернуться обратно к бревну, не выдержав неловкой тишины. Внезапное появление альфы одновременно пугало и успокаивало, теперь они были под надежной защитой, но самого Техена, от цепкого взгляда Чонгука, защитить уже никто не мог. — Влюбился? — голос у Чонгука хриплый, словно он молчал несколько дней и вдруг заговорил. А может, это и правда было так? — Откуда такие выводы? — Техен вздрогнул, будто от холода, и незаметно сглотнул. — Ты пялишься на меня уже несколько минут, — ехидно сообщил вожак, с легкой улыбкой наблюдая за стремительно краснеющим омегой. — Я просто задумался, — смущенно просипел Тэ, жутко смутившись от слов оборотня. Это ж надо было такое допустить! В открытую разглядывать скорее всего уже занятого альфу. В груди скрутился болезненный узел от понимания того, что Чон никогда не обратит на него внимания как на пару. В глазах защипало, но Ким быстро утер их и перевёл взгляд на лес. — Знаешь, мне недавно снился сон, — начал было Техен, но запнулся, задумался и вернул взор к альфе, — Чего стоишь там, садись рядом, бревно длинное, влезем. Казалось, что Чонгук задумался, но уже через мгновение он сидел рядом, скрестив ноги и крутил в руках цветок сон-травы. И когда он успел его сорвать? — И вот, в нем я встретил мальчика. Он был оборотнем, вожаком, хотя ему лет десять было, не больше, — Техен погрузился глубоко в свои мысли, вспоминая подробности сна. Почему-то ему очень сильно хотелось поведать о нем Чонгуку, — Он обещал, что разорвет мне глотку, чтобы защитить лес, а я искренне не понимал почему. Мне казалось, что мы оба одинаково любим природу, ее поля, леса, ручьи и реки. И нет между нами никакой разницы, — омега глубоко вздохнул, прерывисто, как-то надрывно. Почему-то сон навевал воспоминания, давно забытые, печальные. — А потом он повел меня сквозь сосны, вглубь и доказал мне, что мы совсем разные. — И что он тебе показал, Техен? – задушенно просипел Чонгук, подавленно глядя вдаль. Меж бровями его пролегла тень, а глаза были словно в тумане, легко отливая золотом. То ли лучи солнца на него так падали, то ли сам оборотень очень переживал. — Общину. Именно эту, в которой мы сейчас живем, — Ким даже не заметил, как стал причислять себя к стае, не разделяя свои слова и свои мысли. — Все волки этой деревни были едины с природой, лес помогал им, а они заботились о нем. Люди такого не делали, они лишь вырубали деревья. И это он мне тоже показал. Привел к огромным человеческим альфам, которые безжалостно рубили лес, увозили его в свои деревни, но взамен не давали природе ничего. На глаза омеги навернулись слезы. Он задрожал, сжимая плечи руками. Чонгук ласково притянул к себе дрожащего омегу, прижимая, гладил по плечам, щекам, пропускал мягкие волосы сквозь пальцы. И все это чувствовалось таким правильным, что Чонгук был уверен, что так должно быть всю оставшуюся жизнь. Он лелеял в своих руках своего омегу. Своего Техена. — Знаешь, я понимаю, о чем ты говоришь, — Техен закашлялся вперемешку со всхлипами и удивленно посмотрел на альфу. — Только то был не сон. И у тебя был не сон. Тем мальчиком, — он глухо вздохнул и легонько улыбнулся широко распахнувшему глаза Техену, сейчас больше похожему на олененка, чем на человека. — Тем мальчиком был я. И в деревню к нам тебя привел именно я, — вожак тихо засмеялся. — Потом мне сильно прилетело от старейшин за то, что привел человека в поселение. Ведь я нарушил самое главное правило – не высовываться, но знаешь, я ни о чем не жалел. И сейчас не жалею. Теперь я тебя вспомнил. Ты тогда был таким маленьким и смешным, что я сразу почувствовал, что обязан тебя защищать. И показать тебе мой дом несмотря на то, что ты был моим врагом. Знаешь, так смешно влюбиться в своего врага, — теперь его смех был громким, заливистым. — Я тоже тебя помню, — прошептал заплаканный Техен и теперь по-новому заглянул в лицо старого знакомого. — Я тогда уснул еще под пнем, а ты отнес меня к деревне, где меня нашла нянюшка. Помню, как она плакала от счастья тогда, что я нашелся. И общину я теперь тоже вспомнил! Она тогда была в разы меньше. Как же много за это время поменялось, — он всхлипнул, но в этот раз уже от бесконечного счастья. — Я тогда тоже влюбился, даже пытался рассказать своему папе про то, что люблю вожака оборотней, — теперь и Техен смеялся, смеялся сквозь слезы, забавно утирая глаза кулачками, словно был до сих пор тем самым восьмилетним ребёнком, так рано нашедшим своего истинного. — Но он мне не поверил и отправил спать, а потом прошло слишком много времени с той встречи, и я забыл. — А я не забывал, — Чон аккуратно заправил выбившуюся прядь из отросшей за это время шевелюры омеги и вложил за краснеющее ушко фиолетовый цветок. — Знаешь, ты сейчас так похож на солнце, — Чонгук хмыкнул, — весь такой красненький и в солнечных лучах. — Ты, — твердо, с хитрой улыбочкой заявил Тэ, кивая самому себе. — Я? — Да, это ты красненький и похожий на редиску. Теперь они оба смеялись. Было так легко. Техен в тот миг приобрел ту свободу в мыслях, чувствах, свободу от тайн и уловок, свободу от мира людей. Их губы соединились. Казалось бы, такая бессмыслица — человек любит оборотня, а оборотень любит человека. Два вида, что проливали кровь друг друга веками, сражались за место в этом мире, в тот миг сидели на одном поваленном от времени гнилом дереве, хватались за плечи, обнимали и бесконечно любили. Теперь они оба это признавали. — И что мы будем с этим делать? — прошептал в губы волку Техен. — Не знаю. Может, наслаждаться? — простой, но такой сладкий ответ. Это утро было поистине теплым. Лучи крепко держали их в своих лапах, согревая, укрывая ото всех невзгод. Были лишь они: оборотень и его человек. Омега и его альфа. Техен с упоением кусал губы вожака, оттягивал их, посасывал язык. Альфа не отставал, хоть и отдавал бразды правления Киму. Они мчались в вихре из чувств, дыхания на губах, кружащих голову запахов друг друга. Запах костра, пряностей и вечерней прохлады, что так резко граничил с жарким утром, сводил омегу с ума. — Как думаешь, — начал было запыхавшийся Тэ, но был перебит Чоном, понимающим его без слов. — Всегда, — и альфа снова утянул его в умопомрачительный поцелуй. Солнце уже давно взошло над горизонтом и стремилось к зениту, на небе не было ни облачка, речка весело плескалась неподалеку. Над вершинами сосен носились птицы, уставшие отдыхать, ловили мошкару, весело треща. Не слабый, но теплый ветер трепал волосы двух влюбленных, забирался под рубашки и щекотал разгоряченные тела. Чонгук нашел крохотную вспотевшую ладошку омеги и аккуратно сжал ее, притягивая к своему сердцу. В тот момент Техен подумал, что никогда не забудет этот удивительный момент своей жизни, когда он смог искренне полюбить, и его полюбили в ответ. Надолго ли? Неизвестно. Но Чонгук пообещал, и Техен ему верит. — Вы такие милые сейчас! — раздался восторженный голос справа, вынудив двоих оторваться друг от друга и перевести недовольные взгляды на новоприбывшего. Техен смущенно облизнул губы и с усилием вытер их рукавом, переведя взгляд на незаметно подкравшегося Чимина, буквально светящегося, пожирающего глазами их с Чоном. — Очень, — смущенно пробубнил Тэ, украдкой глядя на Чонгука, которого вся эта ситуация вообще не волновала. — Накупался? — С огромным удовольствием, хочу заметить, — довольно мурлыкнул Чимин, походя больше на кота, нежели на волка, и втиснулся между Чоном и Техеном, намочив и их заодно, — Только ветер унес мою одежду, нашлись только штаны, — раздосадованно сказал он и прикрыл веки. Теперь они втроем сидели и грелись на солнышке. Про себя омега отметил, что он сейчас словно во сне. Все казалось слишком нереалистичным. Слишком хорошо было на душе. — Солнце практически в зените уже, скоро обед, — Чимин говорил тихо, но Тэ все равно отлично его слышал. В лесу было тихо. — Посидим еще чуть-чуть? — Чонгук, можно? — оба омеги уставились на вожака. — А если я скажу, что нет? — Тогда я тебя защекочу! — опасно заявил Пак и потянул руки к бокам альфы, который тут же вскочил и отпрыгнул на пару метров. — Вернись туда, откуда встал, — зарычал Чонгук, но не вкладывал в это никакой злобы. — Нет, — Чимин злорадствовал, наступая, — Эй, Техен, помоги-ка мне! — Нет, Техен, не смей, — но омега уже бежал к оборотням, со смехом налетая с другой стороны на растерявшегося Чона. Две пары рук во всю принялись щекотать и наминать бока рычащего и брыкающегося вожака. Щекотка была его самым слабым местом. Чимин еще в детстве прознал о нем и теперь каждый раз, когда альфа пытался ему в чем-то отказать, использовал «секретную технику убеждения». — Все-все-все, прекратите, — Чонгук уже задыхался от смеха, валяясь на сырой земле. Весь в грязи, сухих листьях, он повизгивал, что было несвойственно оборотню. Решить, как избавиться от двух злорадствующих омег, нужно было срочно, не медля ни секунды, а то он рисковал потерять авторитет хмурого и нелюдимого вождя раз и навсегда. Чонгук на мгновение сжался, перевернувшись на земле и, вскочив, побежал к реке, оставив растерявшихся Чимина и Техена позади. — Ты куда, Чонгук? — Чимин все не мог перестать смеяться, из-за чего слова выходили рваными и разобрать их было трудно, практически невозможно. Но Чон уже не слышал его, забежал в воду и нырнул, скрывшись из виду. — А ты говорил, что нам нельзя оставаться одним в лесу! — закричал ему вслед уже просмеявшийся Чим, нагленько ухмыляясь, а после обратился к Техену: — Теперь он точно не посмеет нам ничего сказать. Сам же свои приказы нарушает. — Не нарушает, — раздалось столь же наглое из леса, — Для слежки за вами у него есть я. Оба омеги вскрикнули и растерянно обернулись на голос. — Хосок? — вскликнул Техен и обрадованно бросился к альфе на шею. — Добрый день, воробушек. Как вижу, ты чувствуешь себя намного лучше, Mon Ami, — он довольно потрепал, напыжившегося в тот же момент Тэ по волосам. От альфы пахло табаком, от чего Тэ поморщился и чихнул, вызвав смех волков. — Да, Сокджин хорошо мне помог. — Любой оборотень из стаи поставил бы тебя на ноги в два раза быстрее, — недовольно проворчал Чимин и пнул камень, пролетевший вдоль по берегу и спугнувший стаю уток. — Если бы оно было именно так, то он бы не занимал место лекаря, — резонно ответил ему Чонгук, вернувшийся со своего импровизированного заплыва. — Нужно идти, Чонгук, — вмиг стал серьёзным Хосок, что было несвойственно ему, — Скоро вернется дозор. Bon sang, чую, что-то произойдет сегодня! Вожак кивнул ему, сухо улыбнувшись омегам, и трое оборотней тут же перекинулись в свое волчье обличие. В воздухе повисло густое напряжение. Техен поежился. Чонгук подошел к нему и кивнул на свою спину. Омега уже привычным движением забрался на волка, чуть не навернувшись, но удержался. Шерсть альфы была жесткой, но приятной. Ким зарылся в нее руками, прилег и обнял оборотня за шею. Волки тут же сорвались с места. Деревья вокруг мелькали огромной золотисто-зеленой массой, ветки кустов хлестали по бегущим, но никому не было до этого дела. Сосны лоснились под легким жарким ветерком, гуляющим по лесу. Заливались птицы, напевая свою бесконечную звонкую песню, монотонно трещали цикады, журчали ручейки. Чернела земля сквозь траву, над тропинкой клубилась пыль, закручиваясь ураганчиками после пробегающих оборотней. Они были уже на подходе к деревне, когда услышали испуганный крик омеги, явно женщины. Она кричала истошно, страшно, дико. Вожак тут же ускорился, заставляя Техена всем телом прижаться к нему, еще крепче обхватить руками. Они буквально вывалились на площадь из кустов. Чонгук позволил Техену аккуратно слезть, после чего перевоплотился и побежал на крик, не заботясь о своей наготе. Техен с Чимином и Хосоком, которые тоже уже приняли человеческий облик, быстрым шагом отправились по следам вождя. Омега изо всех сил отводил глаза, чтобы ни дай бог не посмотреть на голых волков, которые, казалось, совсем не стеснялись. — Что здесь стряслось? — послышался суровый голос Чонгука. — Ши Ву схватили, — глухо ответил на его вопрос низкий альфа, явно один из старейшин. Техен вспомнил его: тогда, на ужине, он первый сказал, что будет война. Омега содрогнулся и гулко сглотнул. Разбитый крик женщины повторился, она осела на колени и завыла. Другие омеги тут же подхватили ее и шепча что-то, увели с поляны. — Как это произошло? — Чонгук уже цедит, ярость скрывает его глаза за черной пеленой. Как они могли это допустить? Непонимание и ярость крутились в голове вождя. — Мы прочесывали местность около большого валуна, и на нас в крысу напала стая Джи Хуна, — голос молодого альфы дрожал, он постоянно запинался, сильно нервничая. — Оказалось, что это была засада, их было больше, оборотней десять. Они схватили Ши, но нам удалось убежать. — Если мы поторопимся, то, может, успеем еще встретить их на выходе с наших владений, — попытался сделать предложение еще один юный волк, но быстро сник под уничтожающим взглядом вождя. — Боюсь, что это была наша последняя встреча с Ши Ву. Стая погрузилась в мрачное молчание. Слабая надежда на то, что Ши Ву будет жив, ускользала сквозь лапы, утекая глубоко в землю, захоронившись. Никто не верил в это. — Значит, быть войне? — потерянно прошептала молоденькая омега, кусая пальцы. — И никакого праздника? — еще тише шепнул волчонок, державшийся за подол ее юбки, но тут же получил тумака от грозного отца, и замолчал. — Слушайте же меня, альфы и омеги, женщины и мужчины, слушайте и внимайте моим словам. Войне быть, — по поляне пронесся тяжкий вздох. Кто-то заплакал, кто-то завыл, омеги прижали к себе щенков, альфы зарычали. — Враг наступает на наши земли, разоряет леса, ворует нашу дичь, убивает наших сородичей. Мы, жители южной части леса, не оставим это просто так. Мы возьмем оружие, — он обвел гудящих волков взглядом полным праведного гнева, глядя каждому в глаза. — Встанем против тех, кто посмел посягнуть на наши жизни и одержим победу! Толпа загудела. Лес словно вибрировал. Деревья качались, птицы давно уже перестали петь, предчувствуя надвигающуюся беду. Жара давила сверху, цикады трещали, перебивая и разгневанных волков, и друг друга. Мысли Техена спутались. Стало страшно. Война? А что значит война? Они и вправду пойдут убивать других оборотней? Он оглядел злую толпу и все стало ясно… Пойдут. Пойдут и не дрогнут. Они ставили свою общину выше себя. Защита своей семьи, стаи была для них на первом месте. — Чонгук, — он замялся, — Я смогу чем-то помочь? Да, он был готов встать на защиту стаи, которая приняла его, хоть и не сразу. И пускай он лишь человек, слабый омега, но он не бесполезен, только не здесь. Он готов пустить все свои силы на борьбу со стаей Хуна. Он возьмет меч, лук или нож, что ему доверят, он научится, будет биться за жизнь Чимина, Чонгука… Да, он всего лишь человек, но он равняется на этих сильных, могущественных оборотней. Теперь, когда он живет среди них, он готов переступить через себя. Теперь он не так слаб, как раньше. Он не беззащитен, он много увидел здесь и впитал в себя. Сейчас, в решающий момент, он принял свое решение. — Я подумаю, — задумчиво протянул Чон, оглядывая низенького омегу с ног до головы в оценивающем жесте. — Ты научишь меня драться? — Нет, в битве ты участвовать не будешь. Я не собираюсь так рисковать, — покачал головой Чон, глядя поверх головы омеги на разбредающихся оборотней, — плюс, ты человек. Против оборотней ты ничего не сможешь сделать, — он развернулся и пошел по тропинке в сторону своего дома. — Нет! — воспротивился Техен, не отставая от вожака, хотя тот шел намного быстрее, из-за чего Киму приходилось бежать, — Я не настолько слаб, как ты думаешь. Я могу защитить деревню! Чонгук поднялся на крыльцо и остановился, от чего омега чуть не врезался в его спину, но вовремя успел остановиться. — Ты меч хоть раз держал в руках? — усмехаясь спросил вожак. — Нет, но я смогу, если ты покажешь, как! — А клинок? — Нет, но… — Без но, Техен, — казалось, что альфа вновь начал закипать. Его глаза полыхнули красным, но быстро потухли, — Тебя любой безоружный омега уложит в два счета, а что уже говорить про альф в их истинных обликах и с мечами. В данном случае ты абсолютно бесполезен, смирись. — Но хоть что-то я смогу сделать для вас? — было обидно. Чувствовать себя бесполезным для тех, кто дал тебе новый дом, отвратительно. Техену захотелось расплакаться, но он держал себя в руках. Нет, он сильнее этого. Даже если Чонгук в него не верит. — Я же сказал, что подумаю. — Думай быстрее. Техен протиснулся вслед за Чонгуком в дом и не отступал ни на шаг. Мысль о том, что он должен помочь оборотням победить, пульсировала в голове и не отпускала. Да, он неумеха, оружие видел только на картинках в книжках, но он может научиться. Чонгук прошел вглубь дома, гулко шагая по скрипящему деревянному полу, и скрылся из вида. Техен огляделся. За все это время он впервые попал в дом вожака, который не особо отличался ото всех других. Разве что в нем было очень пусто и холодно. Омега поежился. Только сейчас его догнало чувство неловкости. Он без разрешения зашел в чужой дом, чуть ли не приказал вожаку. И когда он стал таким смелым? — Возьми, — Чон также резко, как и ушел, появился перед ним и протянул увесистый меч. Техен с непониманием вылупился на оружие. Меч слабо поблескивал в темном коридоре и, скорее, просто отражал свечение от глаз оборотня. На вид он казался легким, но Тэ догадывался, что ощущение обманчиво. Он протянул руку и аккуратно провел пальцами по холодной стали, которая словно вибрировала от прикосновения. Тэ хотел было провести пальцем по острию, но альфа резко отдернул меч и слабо улыбнулся. — Не стоит. Чонгук вложил рукоять в руку омеги, но само оружие не отпускал, контролировал. Техен сам вытянул меч из рук альфы, и рука Кима тут же ухнула вниз под его тяжестью. Меч со звоном приземлился на пол, войдя острием в пол, оставляя глубокую борозду. Техен сжался от глухого удара и виновато посмотрел на Чона, который покачал головой и вздохнул. — Что и следовало ожидать. Чонгук поднял оружие. В его руках оно смотрелось как влитое, не казалось тяжелым, идеально чувствуя своего хозяина. — Мой отец передал мне его по наследству после того, как погиб в битве за лес. Мать была против, она не хотела, чтобы я рос таким же убийцей как он. А я, наоборот, хотел, мечтал стать славным воином, — он грустно хмыкнул, — защищать свою стаю и своего омегу, — теперь он смотрел уже на Техена, а вокруг его глаз собрались добрые морщинки. — Потом моя мать сильно заболела. Перед тем, как отойти на тот свет, она взяла с меня обещание, что я не убью в своей жизни ни одну душу, не возьму на себя такой грех, но теперь же я ее подвел. — Чонгук… — Когда на нашу стаю... на мою стаю! – он рыкнул и в отчаянном жесте осел на пол, — Начались нападки этого сумасшедшего Джи, я каждый день вспоминал слова матушки, думал о том, как лучше сделать, как обойтись без жертв, договориться в конце концов, — Техен вздрогнул от глухого удара головы об стену. — Ничего не помогало. Они не шли ни на какие переговоры, игнорировали все наши предупреждения. В тот день, когда мы забрали вас с поля, — Ким понимающе кивнул, — я убил в первый раз. Не знаю, что мной двигало, я был не в себе. Да любой будет не в себе, вот только меня это не оправдывает! Голос вожака звучал надломлено, печально. Он сожалел, искренне сожалел о содеянном. Тот волк не заслуживал смерти, не заслуживал он и нарушения клятвы, данной Чонгуком своей матери. — Чон, — Техен аккуратно взял его лицо в свои руки и поднял на себя, — Ты молодец. Ты самый бесстрашный правитель из всех, кого я знаю! Я верю, что твоя мама гордилась бы тобой, видя, сколько всего ты сделал для своей стаи! Ты справедливый. Я был в опасности, моя семья поступила со мной нечестно, жестоко, а ты сохранил мне жизнь, — омега сдерживал слезы. Слишком эмоциональным он стал в последнее время. Чонгук не стал ничего отвечать, а просто притянул к себе омегу и поцеловал. Судорожные движения губ, сбитое дыхание. Каждый из них проживал свои переживания в этот момент. Альфа ласково прижал к себе своего бесстрашного омегу. Как жаль, что он не нашел его раньше! Как он мог забыть его прелестные черты лица, яркие, такие светлые и добрые глаза? Почему только сейчас он понял, как тот был ему дорог еще с тех времен. — Пойдем в кровать, Техен? — альфа ласково поднял омегу и повел в спальню. — На полу неудобно. Техен словно в тумане проследовал за вожаком, дыша через раз. Мысли спутались, жар охватил все тело, судорогами сводя живот. Омега замешкался на пороге, но преодолев себя, прошел дальше, в самое сердце дома. Чонгук сидел на кровати и, улыбаясь, смотрел на Кима. — Испугался? — Ни в коем случае, — гордо ответил Техен и плюхнулся на матрас рядом с альфой, неловко засмеявшись от несуразности своих действий. Чонгук спрятал смешок глубоко в себе, чтобы не засмущать Тэхена еще больше, и вновь притянул юношу к себе, вовлекая в желанный поцелуй. Альфа скользил губами по щекам, по носу, зацеловывал лоб и глаза. Техен забавно фыркал на это и пытался поймать губы Чона. — Самый прекрасный, самый желанный омега, — Чонгук ласково шептал Техену на ухо всякую чепуху, отвлекая от страхов и переживаний. Старался успокоить омегу своим феромоном. Ким задыхался. Задыхался от кипящих чувств, эмоций, бьющих через край. Он стеснялся и в этот же момент хотел Чонгука, такого величественного, так страстно целующего его. Он с трудом перебарывал желание застонать, издавая лишь жалобные судорожные вздохи. Руки блуждали по телам друг друга, исследуя кожу, оглаживая каждый шрам. Чонгук с наслаждением мял мягкий живот омеги, урча от бесконечного удовольствия. Техен шумно выдыхает, когда альфа надавливает на чувствительный орган, скулит от быстро прекратившегося удовольствия, загнанно дышит. — Такой чувствительный. Чон улыбается, оглядывая результаты своего труда: вспотевший омега, раскрасневшийся от переизбытка чувств. Он трепетно лижет Техена в губы, ласково укладывая на постель, откидывая сбившееся одеяло в сторону, зацеловывает, смакует, будто самую вкусную сладость. Комната наполняется ярким запахом Техена, когда альфа с упоением покусывает его запаховую железу. Омега повизгивает, дёргается под тяжелым телом альфы, пытается сбежать от нахлынувших непривычных ощущений. — Чонгук, слишком… Так жарко… — Знаю, солнышко, знаю. Скоро станет совсем хорошо, — обещает он. Техен затыкает его поцелуем, тянет на себя, еще ближе, тело к телу. Безумно бесит одежда. Он тянет одежду с Чона, а тот, помогая, вытягивает руки над головой и улыбается несдержанности своего омеги. В воздухе парил запах леса, апельсинов, словно посреди жаркого июня вдруг наступило рождество. Омега плавился под руками Чона, перехватывая их и направляя. Все равно не так. Теперь он уже стягивал рубаху с себя, обнажая бледный живот, так ярко контрастирующий с загорелыми руками и лицом. Их губы вновь встретились. Техен целовал, целовал остервенело, кусал, оттягивал, посасывал нижнюю губу Чонгука. В какой-то момент, никто из них не уловил в какой именно, омега уже был наверху, оседлав бедра альфы, проходился легкими дорожками поцелуев по подтянутому сильному телу, оглаживал каждую мышцу, любовался узорами мышц на животе. Чонгук не отставал, прижимал омегу к себе, крепко сжимая его бедра. — Чонгук, — тихо простонал Техен от переизбытка чувств, потираясь вставшим членом о бедро Чонгука. Штаны неприятно саднили, но омега был не в состоянии с ними что-нибудь сделать. — Что случилось? — Я ведь ничего не знаю об этом, — смущенно проговорил он и отвел взгляд. Чонгук с удивлением глянул на омегу, но уже через секунду его губы тронула счастливая улыбка. Его омега еще никем не тронут. Чон у него первый. Он первый так его касается, первый так целует его, выбивая из крохотного Техена жалобные стоны и полувздохи. Внутренний волк заурчал внутри, ускоряя ритм сердца. Он резко перевернул Техена, прижав того к кровати, целомудренно целуя. Омега млел, закатывал глаза и дышал через раз. Всего было слишком. Слишком душно в комнате, слишком много запахов, слишком горячий и красивый Чонгук. Техен хнычет и стонет Чонгуку в рот, крепко обнимая за шею. Ноги непривычно разведены и Тэ не знает, куда их девать, от чего просто закидывает на спину альфы. — Если будет страшно или неприятно, скажи и я остановлюсь. Скажи прямо сейчас, - томно шептал Чонгук, обдавая лицо Техена горячим дыханием. Руки блуждали по девственному телу Техена, задевали соски, вызывая рваные вздохи, дрожь под коленками и путающиеся мысли. Омега грациозно выгибал спину, пару раз чуть не ударился головой об изголовье кровати. — Скажи это, Техен, — он стянул штаны с тонких ног, в очередной раз поражаясь, насколько сильно омега обгорел в тот день. Техен извивался от удовольствия под умелыми руками, нега приятно окутывала его. Ему всего было недостаточно. Резко стало слишком мало. Слишком мало его губ, слишком мало его рук и дурацких нежных слов на ухо, слишком мало самого Чонгука. Вожак бесцеремонно схватил его под коленями и подтянул ближе к себе, оглаживая узкую ровную спину с торчащими лопатками, сжимая бледный зад. — Скажи прямо сейчас, — шепчет он, добравшись до краснеющего ушка. Его губы находили в опасной близости от Техеновых, но целовать себя он не давал несмотря на недовольство со стороны омеги. — Или сейчас. Скажи, — томным взглядом окинул дрожащее тело, аккуратно смахивая выступившие слезы из уголков глаз Тэ. — Не скажу. Это стало точкой невозврата. Чонгук целовал нежно, не давая омеге сорваться на безумный, страстный темп. Но Техен не хотел мягкости, не после всех тех «мучений», которые ему пришлось «вытерпеть». Он тихо застонал низким гортанным звуком, после чего прижал к себе Чонгука, притянув за кудрявые волосы, соединяя распухшие губы. Они любили друг друга. Сквозь горечь и удовольствие. Сквозь страхи и вожделение. — Ты позволишь? — Техен перевел замыленный взгляд на альфу, который любовно гладил его бедра, мягко прося их развести. — Позволю что? — голос охрип от многочисленных стонов. Вместо ответа, альфа несколько раз провел рукой по небольшому члену омеги, размазывая эякулят, а после разом вобрал его в рот. Бабочки в животе Техена тяжелым комом ухнули вниз. Чонгук с упоением проходился языком вдоль ствола, слизывал смазку, зацеловывал розовую головку. Техен скулил от удовольствия, не зная, куда деть свои руки, то размазывая слезы по щекам, то прижимая голову Чона к себе, направляя, а после, пугаясь своих действий, закрыл лицо. — Не прячься от меня, Техен, — мягко звучит голос Чонгука, и Техен, не смея ему отказать, убирает руки. Чон будто в награду всасывает щеки и омега вскрикивает во весь голос. — Чонгук! Голова Техена шла кругом. Все мысли давно уже выветрились, оставив место чувствам. Чонгук мнет крошечные яички, вызывая новые вскрики омеги, помогает себе рукой, оглаживая мошонку, основание члена. Анус Кима плотно сжат от нескончаемо вытекающей смазки. Все тело омеги дрожит от напряжения. От обжигающего взгляда альфы Техен содрогается и растворяется в немом крике. Он весь дрожит и сжимается, когда из его члена туго выливается белесая жидкость, и опадает на перины, тяжело дыша. Чонгук прижимает к себе блаженного Техена, зацеловывая красные щеки, вытирая первой попавшейся тканью влажное тело Тэ. Омега поднимается на локтях, все еще лежа на животе вожака, устало смотрит тому в глаза. — Я могу тоже доставить тебе удовольствие? — В следующий раз, волчонок мой, — Чон улыбается ему и укладывает обратно к себе на грудь, накрывая сверху одеялом. — Еще день, разве мы можем спать? — зевая, поинтересовался Техен, потягиваясь и ерзая. Его клонило в сон после яркого оргазма, но омега просто не мог допустить мысль о безделье, когда вся стая работает. — Не думай об этом, — Чонгук запустил ладонь ему в волосы, нежно трепля, — ни о чем не думай, Тэ. Отдыхай. Техен еще немного повертелся в поиске удобного положения, сполз под бок к альфе и лишь тогда успокоился. — Так ты научишь меня владению мечом? — засыпая, пробубнил омега, вызвав тихий смех у вождя. — Научу, Техен. А сейчас спи, — он поцеловал его в макушку и укрыл одеялом по самый нос, — отдыхай.

***

Глубокая ночь опустилась на лес, окутывая каждый уголок густой непроглядной темнотой. Туман словно плащ окутывал землю белесым покрывалом. Чимин смотрел. Смотрел на то, как Намджун целовал не его. Целовал страстно, нежно, чувственно. Но не его. Он дарил тепло мягких губ, горячее дыхание, ласку сильных рук не ему. Сокджин горел под его руками, Чимин чувствовал это, видел, слышал. Намджун целовал его так, как всегда целовал его, Пака, изящно, со вкусом. Чимин слышал все, что он шептал омеге, обнимаясь с ним на крыльце дома самого Сокджина. Тот, в свою очередь, отвечал на ласку ярко, самозабвенно, подставляя разгоряченное тело под губы, лизал Джуну ключицы, а после возвращался к шее. Чимину было противно. Противно от того, что он любил его, а в ответ не получал ничего. От того, что Пак столько раз говорил ему слова любви, а он нет. А теперь он сидел и шептал слова любви, но не ему. А так хотелось. Чимину было грустно, что Намджун выбрал не его, а Сокджина. Некрасивого, угловатого, слишком высокого омегу, который, казалось, любил только себя. Для Пака он был уродливым. Уродливо красивым. Слишком красивым, не таким, как сам Чимин. Он понимал, почему выбрали не его. От этого было еще больнее. — Не стоит здесь стоять, холодно, — послышался глухой голос невдалеке. Облокотившись на стену бани, стоял Юнги, смотрящий на него голубыми светящимися глазами. В темноте они особенно выделялись. В юности по его глупости умерла невинная молодая девушка, от чего его глаза приобрели такой оттенок, а вся стая его сторонилась. — Прогуляемся? — также глухо спросил Чимин, все еще глядя на того, кого любил. — Холодно же. — Без разницы. — Тогда пошли. Но не долго. Он последний раз глянул на того, кого считал своим, но глубоко заблуждался. Намджун смотрел на него спокойно, не злорадствуя. Они кивнули друг другу и разошлись. Чимин поговорит с ним об этом позже. Сейчас не время. Глубокой ночью в лесу тихо. Туман сгущался, полностью скрывая под собой землю и торчащую в разные стороны траву, острые камни и лужи. Ноги неприятно холодило росой, ледяная земля обжигала. Чимин шел впереди, чересчур остро отодвигая перед собой ветки, спотыкаясь и пиная кочки, морщась от не самых приятных ощущений. Он был зол. Юнги шел чуть поодаль, слушая лес. Верхушки сосен шумели, скрывая за собой луну, звезды, облака, виднелись лишь части серого неба. В кустах прошмыгнула лиса, преследуя мелкую мышь, которой все же удалось сбежать, спрятавшись в глубокую нору. Вдалеке выл волк. Не оборотень. Все оборотни этой ночью спали, набираясь сил перед битвой. Она еще не завтра, но запах крови уже витал в воздухе, запах ярости и мести. Мир будто бы замер в ожидании. Нет света факелов, шума общины. Лишь два оборотня. Они вышли на поляну, которая открывала вид на ночное небо, звезды… Луны все не было. Чимин опустился на голую землю. Штаны быстро отсыреют, но плевать. Ему было не до этого. — Ты знал об этом? — спросил Чимин, глядя на звезды, что складывались в созвездия, узором раскинувшись на небосклоне. — Да, так же, как и ты. Об этом все знали, — пожал плечами Юнги, безразлично глядя в небо. Он бы предпочел сейчас смотреть не на него, а на оборотня рядом, но не время. — Сокджин красивее меня? — голос дрогнул, но Чимин изо всех сил старался сохранить его спокойным. — По-своему, — уклончиво ответил Мин, все же переведя взгляд на омегу, — и для некоторых. Но не для меня. — А кто красивее? — в Чимине играло эго. Безумно хотелось услышать похвалу в свой адрес. Слишком он по ней изголодался. — Не стоит сравнивать, Чимин. Живущий несравним. Дымные облака быстро мчались по небу, мельтеша, вызывая перманентное ощущение головокружения. — И все же? — О, господь, Чим, — Юнги засмеялся. Его глаза превратились в две голубые капельки. Забавное сравнение с брызгами любимой речки все же возникло. — Ты. Для меня – ты. Губы Чимина тронула улыбка. Ему давно не говорили, что он красивый. Намджун не говорил. А Юнги вот сказал. В воздухе пахло влагой, травой и слабо ускользающей былой дневной жарой, от которой сейчас не осталось ничего. Нет, осталось. Теплый Юнги под боком. Луна из-за туч все-таки вышла.