А в лесу тоже бывает тепло

Меч был тяжелый. Мелкий оборотень, совсем недавно ставший альфой, грубо надавливал оружием на горло. В его глазах горело желание взрезать глотку новому пленнику, как и у всех собравшихся. Несколько волков, Ши Ву насчитал около десяти-одиннадцати, обступили его неровным кругом. Самые остроумные кидались едкими шутками про незавидное положение своей новой игрушки, но сделать ничего не могли. Ослушаешься приказа Хуна — себе хуже сделаешь, поэтому, кроме юного паренька, оборотни его не трогали. Рядом с Ши оказаться никто не желал. Остальные же, кто не принимал участие в разговоре, тупо уставились в пол, не двигаясь и не подавая никаких признаков жизни. Разве что дышали, и то делали это незаметно. — Ты же шавка этого сопляка, как там его? — низкий горбатый мужичок обратился к связанному Ши. — Ах, да, точно, Чонгука. — Правильно Хун говорит, давно пора украсить Чоновой головой крыльцо нашего сарая, — пятеро оборотней засмеялись, а Ши поморщился. Он прекрасно понимал, что ему уже не выбраться отсюда, и его голова самая первая украсит тот сарай… — Скоро он придет? — Ши Ву с трудом различил шепот юнца, который все это время стоял, прислонившись к покосившейся и давно засохшей сосне. — Придет тогда, когда захочет, — рыкнул горбатый, сверкнув красными глазами. — Твое дело следить, чтобы этот, — он мрачно кивнул на Ши, — ничего не учудил и пасть свою вонючую не открывал. — Ладно-ладно, не кипятись, — капитулируя поднял руки юноша. — И ты, мелочь, либо засунь этот меч себе в задницу, либо я сейчас тебе голову им снесу, — горбач все не унимался, срываясь на каждого. Нервничал он знатно, раздражаясь и злясь со всего. — Не брюзжи, Ен. Если ты упустил остальных, то это только твои проблемы, — мальчишка опять прошелся мечом по шее Ши, задумчиво разглядывая в миг посеревшего Ена. Было жарко. Низкие покосившиеся домишки, гнилые деревья и кривые молотильные сараи не добавляли живописности месту. Редко растущие деревья не закрывали палящего солнца, болезненно обжигающего кожу. Неприятно, наверное, так жить, на болоте. Особенно, когда все здесь нагревается и начинает вонять. Альфа прикрыл глаза, вспоминая о детях и жене. Как там они? Надеятся ли на его спасение? Зря. В любом случае, все это будет зря, он не выберется отсюда. Как только они схватили его, он умер. Больше они не встретятся, он не обнимет ее… не поцелует их… Он понимал, что совсем маленькие щенки быстро его забудут, но было больно. «Мертвый живому не товарищ», как говорится. Все его забудут, ничего для своей стаи он не сделал, чтобы его помнили. Глаза блеснули недобрым огоньком, постепенно затягиваясь черной дымкой. Он сделает сейчас, в этот самый день, он не подведет свою семью, стаю… Он не подведет Чонгука. Псины Хуна постараются узнать любую информацию, и, если единственный выход — молчание, он будет молчать. Если выходом будет свернуть себе шею, он ни на секунду не задумается. — И правда, что-то Хун задерживается, — Ши вынырнул из своих мыслей, ясным взором окинув поляну. Оборотни хмуро перешептывались, время от времени бросая взгляды на дом вожака, который единственный не выглядел так убого, как все здесь. — Может, ему кто-то что-то доложил? — О чем ему могли доложить? — напрягся стоящий рядом рыжий альфа, отступая на пару шагов из круга. — Да я откуда знаю? Может, кто-то наделал дел и удумал скрыть? — огрызнулся горбун, нервно теребя пальцы. — Ты, Ен, смотри. У тебя сейчас шаткое положение, — рыжий неодобрительно покачал головой. — Чья бы корова мычала. — А чья бы молчала. Заткнитесь все, Великий Вождь Джи Хун идет! Все оборони, которые были на поляне, тут же припали на колени, склоняя голову и открывая шею. Подчинились. С крыльца двухэтажного дома вышел низкий чернявый оборотень. За ним плелись еще пара альф и омега, вжавший голову в плечи. Ши Ву стало смешно. Насколько надо было запугать свою стаю, чтобы они потеряли к себе все уважение и пресмыкались под ногами словно загипнотизированные. Он прыснул, веселясь со всей этой картины, тут же получив смачного тумака. — Молчи, — шикнули ему на ухо, — хуже себе сделаешь. Джи шел быстро, раздраженно, громко ступая по земле, напоминая при этом ребенка, у которого отобрали игрушку, или, что еще хуже, не угостили сладостями. Все вокруг казалось нереальным из-за количества абсурда, происходящего вокруг. Как такой недомерок мог подчинить и запугать целую стаю? Стоило признать, он не так прост. Хун подлетел к горбуну, который был еще ниже его на голову, хватая за шею, задавливая своей сущностью. Царство злобных карликов, не иначе. Горбатый скривился и взвыл, теряя опору под ногами. — Куда ты подевал еще двоих? Их было трое, так почему у нас сейчас только один, отвечай! — Великий, милостивый Вождь, пощадите! — Ши Ву поморщился от визга, издаваемого Еном. — Виноват, безусловно виноват! — К делу, — Джи в ярости сверкал черными глазами. Ши издалека видел, как играли желваки на его лице, а темнеющую атмосферу вокруг него можно было увидать с другой стороны леса. — Виноват! — завопил горбач, хрипя от сдавливающей его шею руки. — Удрали они, скрылись! Сбежали! Мы погнались за ними, но там уже деревня, нас бы разорвали! — Да лучше бы вас разодрали, бесполезные куски мяса! — Боюсь, что это бы ничего не решило, — возразил рыжий оборотень. Ши Ву его лицо казалось смутно знакомым, но отчего-то вспомнить его он не мог. — А так у нас есть хотя бы один источник. — Ты чего это его защищать удумал? — казалось, что Хун тотчас забыл про горбатого и про недостающих пленных, искренне удивившись. — Вы ж друг друга на дух не переносите? — на его лице образовалась безумная улыбка, и он засмеялся высоким голосом. «Цирк», — подумал Ши. — Если б не кровные узы, я бы сам снес ему голову. — А если я дам тебе собственный меч, убьешь его во славу нашей общины? Во славу меня? — глаза Джи Хуна так и норовили выпасть из глазниц, настолько он их выпучил, тряся горбачом, который все это время висел безвольной куклой в его руках, перед носом его брата. «Цирк уродов», — подытожил Ши Ву. — Убью, — голос парня не дрогнул, — но не хотелось бы. — Забавный ты парень, Хен. Ну, раз не хочешь, значит не надо. Этим займутся другие. Эй, мелочь, — паренек, который до этого развлекался с мечом и шеей Ши, тут же подлетел к вождю, чуть ли не целуя его ноги, — он твой, делай что хочешь, но чтоб к вечеру он был мертв. — Великий Вождь! — оборотень даже не пытался встать, цепляясь за штанину вожака, размазывая слезы и сопли по лицу. — Великий! Всемогущий! Пощадите! У меня жена! Жена! Что я сделал! Я ж ничего не сделал! Хоть одного принес! Ну, хотите, отрубите мне руку, обе отрубите! Но прошу, не убивайте, — его уже никто не слушал. Юный оборотень, которому поручили совершить грязное дело, перекинулся в волчье обличие и, схватив жертву зубами, потащил горбатого из общины. Все же проливать кровь своего в деревне — негоже. Даже будучи дикарями, они ценили чистоту. — Так на чем мы остановились? — Пленник, Великий Вождь. Мы говорили про пленника. Джи Хун словно восстал ото сна: его лицо вмиг приняло угрюмый вид, потеряв всю былую живость, плечи ссутулились. Веселье испарилось вместе с исчезновением Ена с поляны, а пленник из чужой стаи только мозолил глаза. Медленной поступью он шел к Ши, глядя в одну точку. Солнце подсвечивало его со спины. Джи мог бы мог бы показаться ангелом, сошедшим с небес, настолько лучи за его спиной походили на крылья. Лишь если бы альфа не знал его прошлого и настоящего. Убийство за убийством, Джи не жалел никого, будь то люди или оборотни; своими руками или чужими, он расчищал себе дорогу в лесу. С севера на юг, медленно, но верно он прокладывал путь своей стаи на место общины Чонгука. У него была цель, и он добьется ее, даже если для этого придется убить свою мать. Все ради стаи. Все ради всех. Большинства. — Думаю, ты прекрасно понимаешь, где находишься, — он говорил медленно, размеренно. Ему некуда торопиться. Ши Ву повел плечом. Он дал себе слово, что будет молчать. — Приму твое молчание за согласие, — вожак мягко улыбнулся, присев на колени около связанного. Он не смотрел на него, постоянно плывя взглядом по деревьям, стоящим вокруг оборотням, по земле или небу, глядя куда угодно, только не на Ши. — Ну чего же ты молчишь? Я уверен, что тебе безумно интересно, зачем мы все здесь собрались? В твою честь, кстати, — он мягко подмигнул, стараясь быть задорным, но вышло из рук вон плохо, отчего любой незнающий его оборотень решил бы, что у того тик. Задумчивая тоска в глазах Джи выдавала его внутреннее смятение и тихое отчаяние. — Почему ты не хочешь со мной разговаривать? Невежливо молчать в гостях. Мы можем обидеться. В общине повисла тишина, тягучая, тяжелая. Солнце жарило, раскаленным воздухом обволакивая тела оборотней. Воняло жженой травой, гнилью и какими-то травами — Ши не мог их точно назвать — которые стесняли грудь при каждом вдохе. Небо, темно-голубым покрывалом лежащее над ним, завораживало. Кругом не было слышно практически никакого шума, за исключением неприятного треска цикад. Джи поманил к себе тщедушного паренька, омегу, судя по запаху и телосложению. На вид ему было меньше восемнадцати, а длинные русые волосы с рыжим отливом полностью скрывали его лицо. Роста тот был, как и все здесь, довольно маленького и одет бедно. — Сол Хи, скажи мне по секрету, как зовут нашего друга? Уверен, мы с ним уже встречались, но знаешь, память — она такая. — Ши Ву, мой вождь, — он поднял голову, глядя прямо в глаза вожаку. Лицо его открылось. Оно было худо и бледно, испещрено множеством мелких ран. Он был уродом и, единственный из всех здесь присутствующих, смотрел вождю прямо в лицо. Они словно были на равных здесь. — Спасибо, Сол. Ну что, Ши Ву, почему другие вынуждены представлять тебя мне? Может, поведаешь нам, как развязать тебе язык? Но Ши Ву молчал. От всей этой напускной мягкости, ласкового тона сквозь неживые глаза, подташнивало. Общаться со своими будущими убийцами не хотелось от слова совсем. — Сол Хи, — он был похож на змею, шипящую прямо в лицо своей жертве. Пальцы Джи неприятно опутали подбородок альфы, но Ши оставался недвижим. Ледяная рука на лице резко контрастировала с окружающим пеклом, — есть ли у нас какие-нибудь подарки для нашего гостя? — Ши Бан, мой вождь. Средний сын Ши Ву, которого Хен еще в позапрошлом году выкрал прямо из деревни Чонгука. — Ох, да, я прекрасно помню тот спор, — по лицу вожака нельзя было сказать, удивлен ли он такому совпадению. Детскость и несуразность черт его лица придавала ему постоянный встревоженно-расстроенный вид, отчего считать его настоящие эмоции было непосильной задачей. — И свою проигранную бутыль вина тоже помню. Холодный был год… Вожак задумчиво рассматривал в миг похолодевшего Ши. Они с сыном были безумно похожи. Только у Ши Ву лицо чистое, а у его сына наоборот — испещрённое шрамами. Как и у всех в его стае. В тот год, когда Ши Бан только попал к нему в руки, он был маленьким, юным, ничего не ведающим в законах лесах мальчиком. Сладким мальчиком. Милым и добрым. Тошнотно добрым. Джи же сделал его своим сыном, научил быть храбрым, мудрым… хитрым и безжалостным. Он вырастил идеального потенциального соратника. Как жаль будет его потерять, но ради благого дела, можно и своим сыном пожертвовать. — Сол Хи, мой дорогой друг, приведи ко мне моего сына, — он сделал ударение на предпоследнем слове. — Уверен, их встреча будет незабываемой, — странный и безумный Джи Хун. Он горестно засмеялся, стирая капли пота с бледного лица. Жара душила всех. О, как же Джи ненавидел лето! — Да, мой вождь, — он удалился в направлении ветхих сараев, покосившихся от влаги и времени. Ши Ву смотрел на всех с напряжением. Внутренний волк отчаянно выл от непонимания. Он сейчас встретится со своим сыном? Это не сон? Это правда? Как горестно было ему, что сын увидит его в таком положении. Он обещал ему защищать его, обещал хранить их семью. Но облажался. И теперь они встретятся. Спустя столько времени… Как жаль, что эта встреча будет короткой. Сол Хи вернулся с низким мальчиком лет десяти. Выражение усталой покорности на его лице, отросшие до плеч спутанные волосы и простая рубаха — все это выдавало бедность, в которой он жил и рос. Впрочем, он ничем не отличался от остальных обитателей стаи. Парень смотрел себе под ноги, гипнотизируя небольшой кустик, усыпанный костяникой. К его штанам прилип репей, отчего мальчик тер ногу об ногу, стараясь сбросить колючку, что каждый раз не удавалось. Ши Ву нехотя бросил взгляд на пришедших, но что-то дрогнуло в сердце, и он вновь вернул взгляд к заморышу. К его сыну. Он вырос, возмужал за эти два года. Как жаль, что его не было рядом. Жаль, что не он учил его ориентироваться в лесу, не он помог ему овладеть мечом. Джи Хун также отвлекся от бессмысленного разглядывания пленника, переведя взор на Ши Бана и Сола. — Ох, Ши, мой сын! — обрадовался он и его лицо осветилось счастьем. — Сын мой… — прошептал Ши Ву. Мальчик не взглянул ни на одного из них. Меж его бровей пролегла тень, а сам он скукожился под крепкими объятиями Хуна. — Ты не рад меня видеть? — Рад, — скупо ответил Бан, вырываясь из рук «отца». Над головами весело пролетели крохотные птички, щебеча свою излюбленную песню. Единственное на небе облако медленно, будто бы совсем недвижимо ползло на север. Солнечные лучи подсвечивали макушки деревьев, опоясывая их золотыми змейками. К вечеру все это исчезнет: полуденный зной сменится легкой прохладой, позволяя земле хоть ненадолго отдохнуть, облаков на небе не останется, и небосклон окрасится в иссиня-черный, поблескивая звездами. В ту пору будет легко и спокойно. Ши Ву завидовал тем, кто встретит эту ночь. — Ну-ка, смотри, Ши Ву! Смотри внимательно! Узнаешь паренька? Узнаешь, — довольно произнёс Джи. — Может поведаешь ему, как дела у вас в стае? Уверен, мальчишка скучает по своим друзьям. Нахал. Он беззастенчиво издевался над отцом, потерявшим сына. — Так и будешь молчать? — он сжал Ши Бана за плечи, отчего мальчик скривился, но не дернулся. — Может, хотя бы поздороваешься с ним? Ши Ву сжал губы. Верёвка вокруг его тела все сильнее впивалась в кожу, принося боль, которая, к сожалению, не могла заглушить страдания души. — Отец, мне больно, — прошипел мальчик, пытаясь скинуть руки вождя со своих плеч. — Видишь, Ши, твое молчание причиняет ему боль! Джи театрально вскинул руки к небу. Он злился, Ву это видел. — Твое молчание лишь затягивает нашу встречу, — сказал он тише. — Просто поведай, что поможет мне свергнуть твоего вожака, и эта стая станет твоим домом. Мы все будем рады новому оборотню в нашей общине, — Хун устало улыбнулся. — Здесь ты сможешь доказать, что нужен. — Еще чего, — прорычал альфа. — Ты такой же, как и мы, Ши. Не против, если я присяду рядом? Не смотри на меня так грозно, — он засмеялся. — Ты никому не нужен в своей стае. Ничего для нее ты не сделал и не сделаешь, а здесь, среди нас, — он обвел поляну рукой, — ты будешь полезен. Ты сможешь дать нам столько информации, что мы победим без усилий. Я объединю две стаи и стану в их главе! Мы, я и ты, пойдем войной на людей, положим весь мир у наших лап! Сможет ли Чонгук дать тебе такую значимость? Полагаю, что он слишком мягкотелый для такого. — Чонгук — великий вождь! — рыкнул Ши Ву. — Ты ему и в подметки не годишься. — Какая тупая преданность. Джи Хун поднялся и решительно направился к Ши Бану. Блеснул меч. Внутри Ши Ву все похолодело. Ногти болезненно врезались в ладони. Вожак с ледяной уверенностью сжал волосы парня, откидывая его голову назад. Меч грубо вдавливался в горло. — Может, мне стоит убить твоего сына? Один раз ты уже потерял его, не совершай одну и ту же ошибку дважды. Не будь глупцом. — Убивай. — Что? — смех раскатом грома заполнил лес. — Ты — тварь, раз так легко разрешаешь мне обезглавить твоего сына. — Убивай. Уж лучше так, чем я подведу свою стаю, — выплюнул Ши, закрывая глаза. Он не перенесет смерть своего сына. Если бы он мог, сам бы сейчас себя убил. Как жаль, что верёвки такие крепкие. — Как скажешь. Меч сверкнул в лучах зенитного солнца, послышался глухой звук, за которой наступила глухая тишина. Ши открыл глаза. Зрение было затуманенным. Он осоловелым взглядом обвел поляну. Множество оборотней вокруг него перешептывались, указывали пальцами и посмеивались. Деревья вокруг словно наступали на него сверху, давили, заковывая в зеленую цветастую клетку. Ши Ву посмотрел на Джи. Около его ног лежала голова. — Как забавно. Только что мы оба прикончили своего сына, — он грустно улыбнулся. — А мы похожи больше, чем ты думаешь.

***

Меч был тяжелым. Руки болели от длительной нагрузки. В воздухе стояло пекло, сухой воздух мешал дышать, сдавливая легкие. По коже противно струился пот. Тело затекло от непрерывного стояния в одной позе. Техен шатался, пытаясь найти баланс. — Может, хватит уже дрожать как осиновый лист? — шикнули на него из толпы, и Ким испугано замер. Ветра не было с самого утра. Техен мечтал о том, как было бы хорошо прямо сейчас с разбега нырнуть в речку. — Не о том думаешь, человек. Сосредоточься на своем теле, — снова прозвучал шепот из-за спины. — Представь, как сила течет по твоим мышцам. Почувствуй поддержку земли, успокой свой разум, не отвлекайся ни на что. — Юнги? — И кому я это говорю, — вздохнул альфа. Не отвлекаться выходило из рук вон плохо. Сидя на соснах, орали птицы, хор цикад проходился неприятным гулом по ушам, маленькие щенки мешались под ногами, бегая среди тренирующихся взрослых. На волчат ругались омеги-матери, пытавшиеся изловить непослушных детей. — Хватит баловаться, негодники! — ворчали старейшины. — А ну быстро сюда, надрать бы вам всем под хвостом, — ругались молодые родители. Как на зло на нос села пчела. Смахнуть ее было никак, ибо руки заняты оружием, которое с каждой минутой становилось все тяжелее. Техен наморщил нос, попытавшись сдуть насекомое, но пчела была сильнее, крепко ухватившись за кончик носа. Раздалось несколько хлопков — и Чонгук снова изменил позу, встав в планку. Оборотни, как один, повторили за ним. Техен, чуть замешкавшись и пошатнувшись из-за затекших ног, плюхнулся на землю. Как хорошо было просто полежать, но Юнги пощекотал пятку, и Техену пришлось подняться. Малоприятным было еще и то, что пока он крючился тут в одиночку, среди сильных и подготовленных оборотней, Чимин сейчас собирал ягоды и в ус не дул. Но отказываться от своей идеи Техен не собирался. Встать сейчас из ровного строя, вернуть меч Чонгуку — все это будет лишь еще одним показателем его слабости. Он не сдастся. О, нет, только не сейчас! Руки дрожали, тело тянуло к земле, иголки и камешки больно впивались в ладони. Солнце светило на меч, лежащий перед ним, отчего блики отвратительно резали глаза и слепили юношу. Убрать меч не было возможности, поэтому Техен закрыл глаза, и, чтобы отвлечься, прислушался к лесу. У леса было много голосов. Он свистел песнями птиц, журчал ручейками и подземными источниками, вырвавшимися наружу под корнями сосен. Шуршал крыльями стрекоз и пестрыми бабочками, жужжал крыльями толстых шмелей, шелестел листьями кустарников и травами. Порой в лесу наступала тишина, когда голоса оборотней на мгновение застывали, растворялись в воздухе, только звенящий жар расползался меж деревьев. А потом снова со всех сторон лес захлестывали шумы. Снова трещали кузнечики, смеялись детишки, роса срывалась с листочков, падая на паутину. Все вновь приходило в движение, наполняя лес приятным сердцу шумом. Техен очнулся от раздумий, когда руки подкосились и он плюхнулся на землю. Тело окутала приятная нега. Юнги сзади вновь зашипел ругательства, проклиная Техена в том, что «вот тунеядец эдакий, ленишься и других подстрекаешь». Тэ было поинтересовался, кого он там «подстрекает», но увидел такого же распластавшегося на земле омегу недалеко от себя. Присмотревшись, он узнал Чимина, который с наслаждением вытянул руки в стороны и прикрыл глаза. Но счастье его длилось недолго. Через мгновение на него сверху запрыгнул юный альфочка лет четырех и начал с удовольствием кусать Чима за уши. Омега взвизгнул, отдирая ребенка от себя. Техен прыснул в кулак. — Я думал, что ты пошел за ягодами для полдника. — Я, — пропыхтел Чимин, ведя ожесточённый бой с волчонком, — вернулся полчаса назад. Ребенок был успешно повержен и отправлен донимать кого-нибудь другого, пока Чимин с наслаждением катался по земле, водя руками по траве. — И как я мог пропустить такое! Давненько Чонгук не проводил общих тренировок, а одному тренироваться скучно. — Будто ты когда-то сам тренировался. Не говори о том, о чем не знаешь, — хмыкнул Джун Сон, подбираясь ближе к ребятам. — Это ты постоянно где-то в лесу вместе с Ерин таскаешься и ничего, что происходит в общине, не знаешь. А я тренируюсь. Вот, — он покрутился вокруг себя, хвастаясь своими бицепсами, — только вчера до полдника упражнялся. — Да-да. Мели, Емеля, твоя неделя, — насмешливо протянул Джун. — Да хоть у кого спроси, — Чимин активно замахал руками во все стороны. — Любой честный оборотень нашей общины подтвердит тебе мои слова! — Все честные оборотни сейчас заняты подготовкой к тренировочным боям, в отличие от тебя. Техен огляделся. Все волки и правда разбрелись по поляне, разбиваясь на пары и выбирая подходящие себе мечи. Омеги подгребли волчат к себе, не отпуская бесенят резвиться и дальше. Все жители общины, которые не участвовали в боях, обступили поляну по кругу, с интересом наблюдая за разворачивающимся действом. — А я уже все решил. Я буду с Техеном драться. — Ага, решил он. У тебя даже меча нет. Да и Техена любой волчонок победит на раз-два. Он оружие-то второй раз в жизни видит. — А я ему все объясню! — не унимался омега. — Я вообще хотел с Чонгуком драться. Я вижу, что он свободен, — Техен кивнул головой в сторону Чонгука, который во всю бегал по поляне, помогая и наставляя. — Эгей, сразу с Чонгуком, — присвистнул Джун. — С ним будет драться победитель, — покачал головой Чимин. — Ты с ним устроишь битву в постели, — юноша подмигнул вмиг покрасневшему Техену. — Чимин! — Ты меч планируешь искать? — Джун с недовольством смотрел на пререкающихся друзей. — Ох, господь. Пак покрутил головой по сторонам в поиске чего-то. Вскоре он нагло заулыбался, прищурившись, и двинулся в сторону совсем еще юного оборотня. Подойдя к зазевавшемуся поближе, Чимин ловко выхватил меч у волчонка, победно присвистнув. — Эй! — Мелкие к участию в битве не допускаются! — Я не мелкий! — уверенно возразил юнец, грозно наступая на смеющегося Чимина. — Я уже могу защищать стаю. — У тебя даже своего дерева нет, куда тебе. — Я в следующем году получу свою сосну! — прорычал волчонок, пытаясь выхватить меч, но вновь провалился. — Иди к папе, мини-Чон. А то Хосоку расскажу, что ты пытался участвовать в боях. — Только попробуй. Юный оборотень напоследок толкнул Чимина и, перекинувшись в волчье обличие, потрусил по тропинке, скрываясь за сосной. — Может, не стоило с ним так? — попытался встать на защиту волка Техен, но был перебит Паком. — Не переживай ты за него так, это мой племянник. Тот еще черт. Помню, он один раз так сильно дернул младшую сестру Ерин за косу, что вырвал ей клок волос, — Чимин хохотнул. — Хосок его тогда заставил все владения Чонгука на десять раз оббежать. Так что такое разочарование он точно переживает. Все! Хватит пустых разговоров. Смотри, меч нужно держать вот так… Объяснения длились недолго. Уже через несколько минут Чимин атаковал Техена со всех сторон, ураганом наступая то слева, то справа. Удары сыпались, казалось, со страшной скоростью, от чего не всегда удавалось отбить их правильно, и тогда Ким просто отпрыгивал, отступая все дальше и дальше. Учитель из Пака был так себе, это Ким понял сразу. — Техен, не нужно тыкать мечом. Ты его только сломаешь так о мою кожу, а она у меня крепкая, поверь мне на слово. — Хорошо! — только и успел воскликнуть омега. Чимин вновь сделал «па» и Техену пришлось снова отпрыгнуть. — Не нужно бегать от меня, Техен-и, — ласково улыбнулся Чимин, поправляя взмокшие волосы. — Нападай! Омега чуть замешкался, не сразу сообразив, что от него хотят, отчего выпад получился очень неловким, и Чимин с легкостью отразил удар. Теперь нападал уже он. Меч сверкнул в лучах солнца, рассекая воздух, но пролетел в метре от Техена. — Ты чего это такой шустрый? Нельзя отступать во время боя! — Чимин потряс мечом над головой. — Сражайся! — Ты мне даже толком не объяснил как управляться с мечом, — лишь успел крикнуть Техен, прежде чем был повален на землю Паком. Лицо омеги озарилось очаровательной улыбкой и, зажмурившись от удовольствия и вкуса победы, он постучал мечом по груди Кима. Оба тяжело дышали: Техен лежа, раскинув руки в обе стороны и выронив меч, а Чимин надрывно, прерывисто. — Я победил, — Чимин гордо возвышался над поверженным. — Конечно, победил, — картинно обиделся Техен, скрестив руки на груди и отталкивая меч подальше. — Я толком-то и не умею сражаться. — Еще не вечер, Техен-и, научишься. Особенно, если Чонгук проведет тебе парочку индивидуальных тренировок, — он озорно подмигнул. — Замолчи! — Техен взорвался. Крича и бранясь на чем свет стоит, он бил Чимина по спине, не давая наглецу сбежать. — Ай-ай-ай, — завопил Чимин, вырываясь из «объятий» Техена. — Ты чего такой злой стал? — Несправедливость, — потряс пальцем Тэ перед лицом Чимина, — то, чего я не потреплю — это несправедливость. С того момента прошло полчаса, небо затянулось облаками, трава посерела. Бой с Паком закончился, так толком и не начавшись. Техен скучающе водил палкой по земле, вырисовывая различные узоры, которых немало видел за свою жизнь с родителями… О них вспоминать не хотелось от слова совсем. Каждая мысль о папе и отце отдавалась болью в груди, навевала сомнения, а нужен ли он здесь. Омега предпочитал откидывать такие мысли подальше. Нужен. Здесь он точно нужен. Чимину, Джуну и Ерин, грубому Сокджину и вечно веселому Хосоку, который, казалось, никогда не унывал, а заботили его только папиросы и веселье. Чонгуку. Ему он тоже нужен, хоть они и знают друг друга несколько дней. Но не мог же он ошибиться? Он был уверен, что не мог. Ерин, сидящая рядом, не умолкала ни на секунду. Девушка оживленно комментировала бой Джуна и Чимина, которые ловко орудовали мечами, не испытывая страха бросались друг на друга, кружась в своеобразном танце. — Как думаешь, кто победит? — Ерин неотрывно следила за юношами. — Не думаешь, что Чимин действует слишком самоуверенно? — Не знаю, — повел плечом Тэ. — Я слышал, как этим утром оборотни обсуждали, что Чимин один из самых лучших во владении мечом среди омег общины. — Да это все байки, — отмахнулась девушка, презрительно покосившись на Пака. — Байки, которые травит сам Чимин. Техен тяжело вздохнул, разглядывая однотипные маленькие домики, бьющихся между собой оборотней, костер, который горит всегда, и решился. — Я ставлю на Чимина, — громко заявил он, с улыбкой глядя на Ерин. — Джун Со, — кивнула омега, сжимая руку Техена. — На что спорим? — На ягоды. Кто проиграл, отдает свою порцию. — Решено. Спор был скреплён рукопожатием, а стоящий все это время неподалёку Юнги разрубил его. Все в ожидании и предвкушении победы следили за разворачивающимся боем. Чимин наступал яростно, заставляя Джуна постоянно уворачиваться. Его тактика не менялась от противника к противнику: задавить и в самый подходящий момент повалить наземь. Возможно, именно это и было его главной ошибкой. Со будто угадал его намерения, сделал ловкий выпад, прокутив оружие в своей руки, и ткнул мечом в бок Пака. — Если бы ты был мои врагом, ты бы тотчас умер, — самодовольно сказал Со, отступая. — Ты допустил промашку, когда... — продолжил было он, но был перебит рассерженным Чимином. — Избавь меня от этого. Он грубо отбросил меч, что был тут же схвачен мелким волчонком. Чимин схватил Юнги за рукав распашонки, утягивая за собой под дружный смех Мина и Джуна. Техен с досадой понимал, что ягоды придется отдать, а этим вечером ещё и утешать друга, который, он был уверен, трижды покроет Со всевозможными ругательствами, прежде чем успокоится. Оборотни потихоньку расходились с поляны, собираясь у домов, падали на бревна или землю, тяжело дыша. Оставшиеся же окружили Чонгука, о чем-то тихо переговариваясь. Как бы Техен не напрягал уши, расслышать он ничего не мог. Смеркалось. Шумел ветер, толкая по небу неповоротливые облака, разнося краски: пурпурные, красные, оранжевые; перекрывал их другими цветами, зелеными, пепельно-сиреневыми, темно-синими, заодно украшая россыпью звезд. Техен сидел на высохшей за жаркий день траве, прислонившись к стене чьего-то небольшого домишки. Шумели деревья, покачиваясь в сумерках. Юноша задумался о надвигающейся битве. Несмотря на свое напускное безразличие или, наоборот, временами слишком сильное желание броситься в бой не оглядываясь, он бесконечно боялся неизбежного. В голове кишели словно тараканы противные и болезненные мысли: а если проиграем? А если эти дни — последние его дни в этом лесу? А если Чонгук погибнет? Нет, они не проиграют. Чимин ему рассказывал, у них и оборотней больше, и они сильнее, и оружие лучше… А может ли Чимин знать наверняка? Нет, тц, не может. Он верил ему, безусловно верил, но вот это вот тупое «а что, если…?» все равно преследовало его. Неуловимый образ умирающего Чонгука каждую ночь маячил на периферии сознания, заставляя Техена вскакивать посреди ночи с тяжелым дыханием и слезами на глазах. Он просыпался и думал: «Завтра? … Или уже сегодня?» Чимин успокаивал его в такие моменты, ласково гладил по волосам, даря защиту в своих объятиях. Они часами сидели молча, думая о своем, и тихо лелеяли надежду на светлое будущее. — Техен! Техенушка? — А? — Техен закрутил головой по сторонам. — Хосок? — Mon ami, мой верблюжоночек, до тебя не докричишься! О чем ты таком задумался?! — Он поднял брови, состроив глупую рожицу. Казалось, у них с Чимином это семейное. — Не секрет, — криво улыбнулся омега, — о битве думаю. — Все думают, но ты выглядишь особенно опечаленным, — Хосок опустился рядом с ним на землю, вытягивая ноги и закуривая сигару. — Беспокоишься о Чонгуке? Техен вяло кивнул, тут же найдя взглядом Чонгука. Тот стоял, прислонившись к дереву, о чем-то живо переговариваясь с Намджуном. Оба альфы были хмуры, серьезны, но держались расслабленно. — Не боись, мой волчонок, Чонгука не так легко одолеть. Конечно, если с ним в схватку вступят сразу несколько десятков оборотней, то у него не будет шансов, но у нашего вожака же есть мы, — он обвел рукой поляну. — Все эти волки отдадут за него жизнь. И у него есть ты, Mon ami. — Я не уверен, — Техен покачал головой, отвернувшись от Чона. — Да, мы… он… Нет, я не могу себе позволить так говорить. — Так не говори, — и все-то у него просто. — Если ты знаешь, что любишь его, что он любит тебя, то не стоит никому ничего рассказывать. Счастье любит тишину, уверен, ты знаешь об этом. — Да, отец постоянно говорил мне о этом. — Каким бы гнилым человеком он ни был, моя ласточка, иногда он говорил правильные вещи. — Не будем об этом. — Не будем. Техен крутил в руках меч Чонгука. Такой же легкий, острый, сияющий, как и его хозяин. Грубая гравировка прямо на острие гласила: «Чон Чон Хен», а рядом с ней, аккуратнее подписано «Чон Чонгук». Оружие было фамильным, Чон рассказывал ему об этом в тот вечер… Ким покраснел. Нет, вспоминать об этом сейчас совсем не время. Хосок уже давно ушел. Теперь он о чем-то задорно рассказывал старейшинам, размахивая руками, складывая из них то птицу, то зайца в лодке… Все веселились в мрачном ожидании неизбежного. Многие из них не вернутся. Как Ши Ву. Теперь они цеплялись друг за друга. Омеги не отходили от своих альф, родители взрослых оборотней лелеяли их в своих руках, не выпуская ни на секунду. Техен оторвал взгляд от неба. Все оборотни шумели, столпившись плотным кругом вокруг поляны. В центре круга стоял все тот же Хосок, оглашая правила поединка. Чонгук стоял в одной стороне, напротив него, чуть поодаль, выбирал оружие Намджун. Оба оборотня не смотрели друг на друга. — Так пусть выйдут же сильнейшие, bon sang! И пусть обрушат друг на друга они мечи! И пусть победу одержит сильнейший! Раздался вой. Шорох травы. Звон железа. Два волка схлестнулись между собой. Глаза в глаза. Меч к мечу. Хосок еле успел отпрыгнуть и, пошатываясь, убежать с поля битвы. Сумерки сгущались, но ветер по лесу гулял теплый. Глаза оборотней загорелись и словно огоньки мелькали в темноте. Оборотни граничили на уровне человека-волка: их руки покрылись шерстью, на пальцах выросли когти, клыки увеличились, больно задевая и царапая губы, но это лишь раззадоривало их. Техен почувствовал запах крови. Кто-то уже успел ранить другого? Но он думал, что это лишь дружеский бой? — Выглядишь напуганным, Техен-и, — Чимин протолкнулся к нему сквозь толпу, становясь рядом и грозно зыркая на недовольных. — Они же не убьют друг друга? — еле слышно прошептал омега. — Конечно, нет. Но они будут биться, пока один из них не сдастся, — пожал плечами Чим, жадно наблюдая за происходящем, — и это может длиться часами. Техену оставалось лишь судорожно сжимать меч в руках и надеяться, что Чимин прав, и никто не пострадает. Оборотни галдели, вскидывали руки с макколи к небу, время от времени обливая кого-то из толпы, и получали за это тумака. Трава окрасилась цветом бычьей крови. В воздухе смердело потом. Не будь Чонгук в центре поляны, Техен бы упивался происходящим, но беспокойство за жизнь оборотня затмевало все вокруг. — А Чонгук-то не плох! — шептались омеги за спиной Техена, хихикая и восторгаясь каждым взмахом меча. — Видный парень вырос, — кивали старики, поглаживая тонкие бороды. Вдруг из центра круга раздался жуткий вой. Меч выскользнул из руки Чонгука, падая под ноги. Это никуда не годилось. Намджун не победит. Он Чонгуку друг, но желание доказать своему омеге, своей стае, что он в силе защитить их, было сильнее и важнее. И месть за оскорбленного Чимина тоже сыграла свою роль. Альфа метнулся к рядам охнувших и отступивших оборотней, оставивших лишь зазевавшегося Техена, что прижимал к себе меч. Чонгук быстро, вальяжно, словно кот выхватил оружие из цепких пальчиков омеги и приблизил свое лицо к оторопевшему любимому. — Поцелуешь меня на удачу? — хитрая окровавленная улыбка проскользнула и растворилась в тяжелом дыхании. Потерявшись от неожиданности и разыгравшихся чувств, Техен неуклюже клюнул Чонгука в нос, будучи слишком растерянным, чтобы прилюдно целовать Чона в губы. — Удачи, мой Чон, — еле слышный шепот. — Благодарю, мой Техен. И он вернулся в бой. В глазах Чонгука играли огни: красные, оранжевые, желтые. Они перемешивались с пеплом, черным полотном затягивающим белки, скрывая зрачок. Азарт. Пыл. Ярость. Победа. Намджун лежал прижатый мечом к земле и тяжело дышал. Гул бурных аплодисментов и празднований оборотней разнесся по лесу. Ночь шла к завершению. Техен сидел на бревне, разглядывая мерцающие в вышине звезды. Было тихо. Кто-то подошел к нему сзади, и Тэ обернулся в надежде увидеть Чонгука, но встретился взглядами с незнакомым альфой. — Познакомимся?