А в лесу тоже бывает тепло

— И почему я должен в это верить? — А ты предпочтешь закрыть глаза на все и забыть про мои слова? Ты способен поставить свое счастье под угрозу? — альфа из-под опущенных век наблюдал за хмурым Кимом и легонько улыбался. — Все хотят быть счастливыми и уверенными в своем счастье. — Меня все и так устраивает. — Ой, да брось ты, Техен! — мужчина раскинул руки, поражаясь упрямости младшего. — Я, — он запнулся, подбирая слова, — я уже и не знаю, что сделать, чтобы ты мне поверил. — Я пойду, ладно? Мне еще нужно встретиться с Ерин и Чимином, — Тэ попятился, стараясь ускользнуть от надоедливого оборотня. — Техен! — Я все сказал. — Нет, не все, — волк преградил ему дорогу, не давая обойти себя. — Давай встретимся этим вечером? Ты как раз все обдумаешь за этот день, а потом я расскажу все, что знаю. Договор? — Мне нужно идти, — Ким закипал. Его раздражал весь этот разговор о его «счастье», которое никаким образом не касалось альфы. — Отпущу тебя, только если ты придешь. Техен молча уставился в пустоту. Настроение было испорчено с самого утра. Еще вчера вечером этот волк приклеился к нему, набивался в друзья, а потом завел этот странный разговор… В который раз он пожалел о том, что не был оборотнем — не было ни единой возможности удрать от него. — Молчание — знак согласия. Сегодня на закате здесь же. Если не придешь, то я обижусь, — он улыбнулся. — Дай пройти. — Прошу, — альфа шутливо поклонился, провожая омегу недобрым взглядом.

***

— Где тебя черти носили, Техен?! — вился вокруг него неугомонный Чимин, параллельно ругаясь на бегающих вокруг него ребятишек. — Вся стая на ушах стоит, а ты где-то шляешься. — Я резко понадобился одному чужаку, и он не хотел меня отпускать, — Техен поежился. — Это кому еще? А хотя неважно. Они уходят уже завтра, — Чимин резко посерел на этих словах, потух, — Чонгук отдал приказ. — В смысле завтра! — воскликнул Техен, закрутив головой по сторонам. Ему срочно нужно было найти Чонгука. — Почему он мне об этом не сказал?! — Патрульные только сейчас принесли весть о том, что Джи Хун решил напасть раньше, чем мы предполагали. Оборотни носились по деревне как неугомонные, ворчали друг на друга, прикрикивали на мешающихся под ногами волчат. Техен пару раз и сам отхватил тумаков за то, что стоял столбом. Чимину доставалось больше, но он и не жаловался. Работа сама нашла их. Хосок, схватив двух бездельников, потащил их в сторону своего дома. — Хосок, у нас лапы еще не отсохли, мы можем, — Чимин был безжалостно перебит альфой. — Могли бы — уже давно нашли чем помочь стае, а не торчали с самого утра у костра, bong sang! Несмотря на раннее утро, в доме у Хосока было темно как в печке. Плотные шторы, сделанные из старой одежды, не пропускали свет. Потолок был черным от копоти, на полках слоями лежала пыль, укрывая диковинки из разных стран. Книги валялись везде: на полу, под кроватью и под столом, одна даже обнаружилась на люстре и, судя по пыли на ней, была она там достаточно давно. Пахло табаком. — Идите сюда, — Хосок поманил их в центр комнаты. На полу стояли баночки, склянки, коробочки с порошками всех возможных цветов, несколько колбочек с водой и палочек. Чимин при виде богатства Хосока прихрюкнул. — Откуда столько? — омега плюхнулся на пол, откручивая все крышки и с удовольствием разглядывая содержимое. — Все из Индии. Попал там на очередную ярмарку, а там этого барахла на весь лес хватит. — Что это? — Техен аккуратно присел рядом с Чимином и взял баночку с золотым порошком. — Краски. — Техени, ну-ка посмотри на меня, — поманил его Чимин, и его лицо приобрело подозрительно хитрую улыбку. Тэ поднял голову, и это было его ошибкой: теперь все лицо омеги было ярко-алого цвета. Ким чихнул. Хосок одобрительно хмыкнул и потрепал Чимина по голове. — А еще они полны яда, — протянул он, забирая баночку из рук Пака. — Что? — лицо Техена неестественно вытянулось, и он в ужасе уставился на альфу. Руки сами потянулись к лицу, и омега принялся бить себя по щекам в попытке избавиться от скорой смерти. Хосок непроницаемым взглядом посмотрел на бледного Техена и кивнул Чимину. — Что нужно делать, ты знаешь. Книга с точными инструкциями у меня на столе. — Ты уже уходишь? — Чимин отставил баночку с порошком и подскочил. — Надо провернуть еще одно дельце. — Можно мы с тобой? — Чимин схватил Техена за руку, подтягивая к себе, — а краски смешает кто-нибудь другой. — «Кто-нибудь другой», — передразнил Чимина Хосок, — сейчас занят тем, что вам двоим нельзя доверить ни при каких условиях. А теперь, — он взмахнул рукой, — за работу, mes oiseaux libres! «За работу» случилось только тогда, когда солнце перекатило через зенит, кукушка прокуковала четыре раза, и ветер сдул все облака на запад. Техен безуспешно пытался уговорить Чимина воспользоваться записями Хосока, на что получил смазанный ответ про то, что они «не дураки, сами справятся». Самим справиться не получилось, и в итоге весь пол был усыпан разноцветной пылью. Чимин причитал, что это впервые, когда у него что-то не вышло, а Техен не терял надежды оттереть большую кляксу со стены, за которую Хосок точно не похвалит. Половина красок была безвозвратно утеряна, на что последовало замечание от Чимина: — Оказалось, что это и правда было несложно, — довольно проурчал омега и откинулся на старом скрипучем стуле. — Да что ты, — проворчал Тэ и отбросил тряпку. Пятно не оттиралось. Вечер неумолимо приближался. Обед прошел во всеобщем молчании. Чонгук не появился ни на завтраке, ни на обеде, по несколько раз перепроверяя оружие. Техен тосковал. Чимин после небольшого перекуса на поляне пропал в неизвестном направлении. В доме Юнги, что славился вечной тьмой за крохотными окошками, горел свет. Хосок и правда остался недоволен, когда зайдя в дом, не узнал его. Несколько юных омег помогли альфе вынести приготовленные Чимином и Техеном краски. Над поселением неумолимо сгущались сумерки. На вечернем небе плясали звездочки, жужжали поздние цикады, прохладный ветер трепал волосы. Техен вертел в руках колосок, прислонившись спиной к дереву. Отсюда была хорошо видна практически вся деревня, обычно кипящая жизнью, наполненная смехом. Сейчас же она погрузилась в скорбь о тех, кто не вернется. Омега скользил взглядом по лицам оборотней: одни молча плакали, скрывая слезы за ладонями и пыльными платками, другие хмурились, глядя в пустоту. Всех их объединяло одно: молчание. Никто не вымолвил ни слова за этот вечер. Также как пропал, Чимин неожиданно появился. Он тяжело осел рядом с Техеном, перекатывая в руках баночки с красками. Видя вопросительный взгляд Кима, легонько улыбнулся. — Стащил у Хосока, — довольно пояснил он, — я и тебе взял, золотую. Держи. Я видел, что она тебе больше всего понравилась. — Он будет ругаться, — покачал головой Техен, рассеяно оглядываясь по сторонам и прикрывая баночку рукой. Будто это он без спроса взял ее у путешественника. — Не будет. Если бы они были нужны ему лично, то поверь мне, он бы не оставил их стоять прямо у входа. — Ладно, — юноша кивнул и прикрыл глаза, — зачем вообще понадобились краски в такое время? Кто захочет сейчас рисовать… Чимин долго не отвечал ему. У Техена сложилось впечатление, что он и сам не знает ответа. — Краски нужны альфам, — задумчиво произнес Чимин. — Раньше перед битвами, в которых участвовали альфы, омеги наносили на них узоры, что должны были защищать их от смерти и тяжелых ранений. Каждая омега в эти моменты обращалась с молитвами к предкам с просьбой защитить ее альфу, проложить ему путь сквозь мечи врагов к победе. Он немного помолчал, давая Техену осмыслить информацию, и продолжил: — Омеги всегда выбирали цвета, с которыми у них ассоциируется их альфа. Я для Юнги выбрал зеленый, — он потряс краской перед глазами Кима и поспешно спрятал ее обратно, заметив Хосока на поляне. — Я бы тоже хотел выбрать краску для Чонгука сам, — вздохнул Техен, покручивая баночку с золотом в руках. — И ты бы все равно выбрал золотой. — Я настолько предсказуем? — Ты не отлипал от нее все то время, что мы были у Хосока, — Чимин посмотрел на небо и вскочил. — Пойдем, скоро совсем стемнеет. Рисовать наощупь неудобно. Юнги Чимин отыскал довольно быстро: он сидел на пороге своего дома с тех пор, как Пак отправился по своим омежьим делам. У Техена возникла ассоциация с верным псом, ждущим своего хозяина. По сути, так это и было. Чонгука найти не удавалось. С каждой минутой на поселение опускался густой мрак, скрывая от глаз Техена тропы; коряги и спутанная трава мешали идти, роса холодила щиколотки. Он шел туда, куда его звало сердце. Он не знал, где искать Чона, не знал, куда он идет. Ветер мягко толкал Техена в спину, словно зовя за собой. Все громче шелестела листва, прошлогодняя хвоя хрустела под ногами, ведя Тэ по лесу, где никогда не ступала нога человека. Он не был знаком с природой, а природа не знала его. Но они стали одним целым в тот миг: омега понимал ее, слышал слова, чувствовал лес, закрывшиеся на ночь цветы; жужжание ночных мотыльков словно было для него песней, которая вела его душу по единственному верному пути в непроглядной тьме. Луна освещала тот путь. Техен словно проснулся от волшебного сна, когда увидел темную фигуру. Альфа стоял, осунувшись, около большого, нет, огромного камня, одиноко лежащего посреди сосен. — Чонгук?! — воскликнул Техен. — Как ты нашел меня? — Чонгук не поднимал головы. Его голос был тихим, подавленным. — Я шел за зовом ветра. Я слышал голоса деревьев. Мне светила луна. Трава и цветы направляли меня к тебе, — завороженно прошептал Техен. — Тебе нужно уйти. Люди не смогут выжить во время битвы. — Чонгук покачал головой, протягивая руку, — Пойдем, я прикажу Хосоку вывести тебя к людской деревне. — Может, я и правда когда-либо вернусь к ним, но лишь тогда, когда на Земле будет рай, — Техен ласково улыбнулся. Его ладони обхватили щеки Чона, поднимая его голову, прося взглянуть на себя. Глаза в глаза. Тусклые, выцветшие против глаз, что словно звездочки сияли во мраке леса. Обманчивое спокойствие. Затишье перед бурей. — Я не хочу крови, Техен. — Я знаю. — Разве нельзя иначе? Техен повел плечом, не в силах говорить. Он не знал ответа на этот вопрос. Он толком ничего не знал о вражде двух стай, а потому не мог судить о решениях вожака. — И правда, думать уже поздно. — Пойдем, Чонгук, — Ким потянул вождя за руку, — Ты же не будешь против, если узоры на твое тело нанесу я? — Я только за, — кивнул Чон и крепче сжал протянутую руку. Техен шел за Чонгуком по витиеватым тропам, спотыкался, ловя на себе встревоженный взгляд, еле заметно улыбался, и они шли дальше. С веток сосен и редких лиственных деревьев на лицо падали капли первой ночной росы. Громадные стволы раскачивались в разные стороны; ветер был легкий, прохладный. Звуки ночной отдыхающей природы заполняли лес. Шуршали. Журчали. Трескались. Но Техен их не слышал, полностью погрузившись в свои мысли, и лишь крепче сжимал в руках заветную баночку «золота». Сейчас его не волновали мирские хлопоты, надвигающаяся буря из смертей, криков и крови. В этот момент он все больше ощущал, что лес стал его домом, что был ближе того места, где он родился и вырос. Здесь он мог спокойно спать, а природа хранила его сон, лелеяла в своих мохнатых лапах, укачивала и пела колыбельные. — Пришли. Голос Чонгука вырвал Техена из далеких мыслей, возвращая на Землю. Добрая оранжевая луна освещала небольшую гору. Ким как-то видел ее издалека, но никогда к ней не ходил. Повода не было. Пройдя чуть дальше, взору Тэ открылась пещера, переходящая сразу в необъятный грот. Сверху росли сталактиты, сверкая под светом луны, посередине, посреди мохнатого ковра-травы лежало озеро, прозрачное, спокойное и такое чистое-чистое! — Красиво, — прошептал Техен. — Эта пещера появилась еще в моем детстве, — сказал Чонгук, подталкивая Техена ко входу. — Никто из оборотней не знает, откуда она взялась. Назвали ее «Пещерой Маленького Дракона». — Это из-за того большого камня с той стороны общины? — Да, — вожак усмехнулся, — он был слишком похож на дракона, и старики, конечно же, не смогли упустить возможность придумать пару десятков баек для волчат. А потом и эта пещера… Теперь все в это верят. — А может, это все-таки правда? — усмехнулся Техен и плюхнулся на траву прямо под светом луны. — Может, и правда. Но я не верю в детские сказки. — Ты такой чёрствый, — фыркнул Техен. — Снимай рубаху. — Прямо так сразу? — Чонгук удивленно поднял брови, но распашонку послушно стянул. — Не знаю, о чем ты там подумал. Садись ко мне спиной. Техен похлопал перед собой по траве и немного отодвинулся. Трава была влажная, но очень мягкая, практически бархатная. — Да-да, «ко мне задом, к лесу передом», я тебя понял. — Я тебя сейчас просто перемажу краской и выпну отсюда, — проворчал омега и демонстративно покрутил баночкой. — Все, — Чонгук поднял руки в жесте капитуляции. — Каюсь. Виноват. Техен достал изрядно разлохматившуюся за это время кисточку из наружного кармана, вздохнул и убрал обратно. Он не хотел испортить узор. Обмакнув палец в прохладную краску, Техен провел первую линию, что должна была стать основой всего рисунка. Как завороженный, Ким наносил все новые и новые мазки, вел пальцами по горячему и подтянутому телу Чонгука. Его хотелось касаться все время. Золото переливалось под светом луны и веселых лунных зайчиков. — О чем думаешь, Техен? — О том, что сверну тебе шею, если ты еще раз дернешься. Сиди ровно. Тишина. Преисполненная благоговения тишь. Умолкли последние птицы, что обычно поют до самой ночи. Над озером стелился густой туман, обнимая воду словно теплое, махровое одеяло. Техен точно это знал. Он долго прижимал к себе привезенный Хосоком индийский плед из махры, сидя у камина в доме Чимина. Узоры накладывались поверх, разрастались по спине Чонгука, распускались цветами: маками, вереском, рододендроном; струились вниз по рукам, лопаткам, позвоночнику. На спине у вожака рождался дракон: могучий и неуязвимый ящер. А под ним лежало солнце. Горячее. Жаркое. Яркое. Техен обошел Чонгука, прикрывшего глаза и разомлевшего под касаниями омеги. И снова краска на пальцах и узоры на груди. Так появилась луна. Со временем она покрылась чешуей, вокруг нее Ким взрастил дикие розы. Острые и беспощадные. — Дождь пошел, — сказал Техен, взглянув на лес. — Давно уже. Они сидели у входа в пещеру и смотрели вдаль. Они оба думали об одном и том же. — Разве нам можно было уходить так далеко от деревни? — Там Намджун и Юнги. Им можно доверить всю планету. — А еще Чимин, — Техен улыбнулся, вспоминая о друге. — Ему я бы не доверил даже стирку. Техен усмехнулся. Это было правдой. Если в руки Чимина попадет целая планета, беды не миновать. — Чимин не рожден для труда, — продолжил Чонгук, — его талант — его язык. Техен прыснул, за что получил нарочито хмурый взгляд вожака. — Он прирожденный рассказчик, а не то, что ты там себе напридумывал. Любая история, которую Пак когда-либо рассказывал, могла занять на целую ночь всю стаю. И так было всегда. С самого нашего детства. А дождь все тарабанил. Земля отсырела, трава сгибалась под тяжелыми каплями. Вдалеке гремел гром, и небо озарялось кривыми молниями. Луна, испугавшись грозы, спряталась, скрывшись за черной тучей. — А знаешь, — Чонгук посмотрел Техену в глаза. — Что? — Хочу получить дозу любви от тебя прямо перед смертью, — он улыбнулся. — Не смей так говорить! Так и навлечь на себя беду недалеко! — Техен стукнул кулаком по траве. Чонгук кивнул, но ничего не ответил. Он чувствовал смерть. Слышал ее запах, преследующий его по пятам. Ветер навевал грядущее отчаяние. По ночам, когда он сидел на пороге своего дома и смотрел на свою общину, он видел мутный лик посреди леса. И блеск чего-то холодного, жуткого. Недоброго. Техен потянул альфу на себя. Трава холодила спину, рубаха в тот же миг отсырела и перемазалась в земле. Белая одежда была испорчена. Но ничего, он потом сам ее постирает. — Поцелуешь меня? — вожак коснулся лбом лба омеги и потерся носом о щеку. Ленивое касание губ, прикрытые глаза и дрожащие ресницы. Нет, им не было холодно. Им было горько. Совсем скоро они расстанутся. Расстанутся с восходом солнца, с уходом луны, с угасшими на небе звездами и последним порывом холодного ветра. — Тебе тоже больно, Чонгук? — прошептал в губы вожаку Техен. Ответом ему стал рваный поцелуй. Альфа целовал нежное, влажное лицо: покрывал поцелуями веки, щеки, нос, снова возвращался к губам. В тот миг Техена согревал только Чонгук, крепко держащий омегу в своих руках. Туман расползался по всей пещере, крался к оборотню и человеку, подминал под себя редкие цветы. Ночь была холодная. — Не замерз? — Ты горячее огня, Чонгук, как же я могу замёрзнуть, — сказал Техен и притянул к себе альфу, обнимая за плечи. Чонгук смотрел на него. Смотрел горячо, жадно, нетерпеливо. Он гладил его живот, вел ладонями по груди, лишь кончиками пальцев касался тонких ключиц. Он был всеобъемлющим. Техен смотрел на него. Смотрел ласково, грустно, любуясь. Он наслаждался, гладил альфу по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы, вдыхал запах его тела. Он был всепоглощающим. Чонгук взял его. Взял нежно и размеренно, вопреки своим желаниям. Единственная вещь, оставшаяся на Техене и пристыженно прикрывавшая его тело — рубаха, пропиталась потом, феромонами, росой, туманом и землей. Теперь никакая стирка ей не поможет, но Кима это больше не волновало. Техен старался взять все от момента. Он царапался в пылу эмоций, кусал альфу за плечи, когда ему было слишком хорошо. В ту ночь, когда дождь закончился, а луна вернулась на свое законное место, они лежали на траве и думали о разном. Чонгук думал о будущем, а Техен наслаждался настоящим. Поход назад прошел в приятной, гнетущей тишине. Техен ловко вспрыгнул на спину черного волка, и они понеслись. Вожак бежал по холмам и ложбинам, перепрыгивал темные провалы, не сбавляя скорости. Сердце Техена уходило в пятки в такие моменты, он крепче сжимал черную шерсть, местами седую и жесткую. Меж деревьев стелилась непроглядная муть. По мере приближения к общине, Техен видел, как яснели маленькие дома, желтым блеском играли факелы. Костер этой ночью никто так и не развел. Старшие и оборотни, гордые своими сединами, сидели небольшим кругом. Все они были хмуры и немногословны. Омеги в дела альф не вмешивались, лишь изредка подходили с вопросами и сразу же покидали их. Техен потрепал Чонгука по волосам и отпустил. Расположившись под весьма коряжистой сосной, он сидел там неподвижно, сливаясь с природой и стараясь не привлекать к себе внимания. Сделаешь резкое движение — на горизонте в ту же секунду замаячит Чимин. Киму хотелось побыть одному. Техен потихоньку следил за Чоном, за тем, как он отдавал последние приказы перед выходом и вновь на несколько раз перепроверял все оружие. Техен наблюдал за другими омегами. Казалось, они свыклись с тем, что многие из них потеряют своих любимых. Техен тоже свыкся, хоть и не хотел этого, отрицал до последнего. Он молился, вспоминая все возможные имена бога, взывал к нему и просил уберечь. Спасти не только его Чонгука, но и других уходящих в бой. Темнота постепенно, неторопливо начала растворяться. Техену казалось, что прошла вечность. Луна давно скрылась за макушками деревьев, и темнота теперь была не так черна, как раньше. Облака, пестрящие на небе серым кружевом, быстро сносило ветром, то отчищая небо и дразня взгляд созвездиями, то вновь затягивая небосклон. — Техен, они уже уходят, — Чимин, подошедший незаметно, протянул ему руку и, схватив, побежал в сторону альф. Последние объятия, последние поцелуи и последний взгляд. Омега еще долго вглядывался в лес и прощался, не оставляя надежду, что он вот-вот вернется. «Вот-вот» так и не произошло.