А в лесу тоже бывает тепло

Шаг. Второй. Третий. Техен уже в который раз обходил костер, задумчиво глядя в лес. Тревожные мысли забивали голову с самого утра. Ким сел на полено, которое жалобно захрустело и промялось под весом его тела. Сгнило. Сквозь облака пробивался рассвет. Сосны мрачно гудели, склоняясь под порывами ветра, и, возвращаясь обратно, бились своими мохнатыми головами и вновь стонали. Техену чудилось, что лес доносил ему о том, что творилось на той стороне. Вот упал листок с одинокой осины — пал волк. Склонилась совсем низко старая сосна, значит, идут они дальше. Закружил вихрь по земле сухие иглы и пыль — окружили враги их. Техен все понимал, но не знал одного: кем был тот оборотень, что погиб от лап врага? Кто шел дальше, не взирая на потери? Нет. Он точно был не из тех, кто сможет спокойно отсиживаться вдалеке от битвы, когда другие сражаются, не жалея себя. Воровато оглянувшись и не найдя никого, кто мог бы помешать задуманному, Техен вскочил и пошел в сторону сарая. Дверь скрипнула, открывая взору лишь непроглядную тьму. Глаза долго не могли привыкнуть, из-за чего Техен ударился боком о что-то торчащее и вскрикнул, тут же зажимая рот. В общине было намного тише, чем обычно, оттого его крик мог привлечь лишнее внимание. Ничего полезного в полуразрушенном амбарчике найти не удалось. В углу валялись поломанные лопаты, более не нужные в хозяйстве, в шкафчиках нашлись наборы свечей, явно купленные по большой скидке на каком-нибудь маленьком рынке. Техен перебирал вещи, стараясь зарыться как можно глубже. А вдруг тут все-таки есть что-то полезное? Порванные штаны, грязные рубашки, лапти — все это летело в сторону. Все это было не тем. Этим никого не убить на поле боя. Это не поможет ему защитить Чонгука. Техен устало поднялся, вновь хватаясь за бок и охая. И тут его взгляд упал на довольно острую деревяшку. По ней невозможно было сказать, являлась ли она раньше сваей дома или служила черенком одной из поломанных лопат, но ему она подходила идеально. Выглянув из щели в сарае, Техен не нашел никого, кто мог бы его заметить или кому было до него дело. Спрятав под рубаху свою находку, парень быстро выбрался из здания и, приперев понадежнее дверь камушком, пошел в сторону леса. Он шел по деревне, разглядывая дома. Теперь они были пустыми, осиротевшими без своих хозяев, посеревшими без детского смеха. Редко на его пути встречались печальные юные девушки и парни, старавшиеся продолжать выполнять свои обязанности, но все они были одинаково отрешены. То и дело они замирали, глубоко вздыхая, и глядели в темную чащу, подсвечиваемую только-только выглядывающим солнцем. Техен завернул за последний дом, и в этот же момент сильные мохнатые руки обхватили его за плечи и затянули внутрь. На сердце вмиг похолодело. Рука Техена непроизвольно дернулась, и он выхватил палку из-за пазухи, ударяя наобум в сторону держащего его волка. Тот, в свою очередь, икнул, получив острием под дых, и разжал руки. Ким, не теряя времени, отбежал подальше и обернулся. Скрючившись и привалившись на стенку, в проходе стоял Хосок. — И этим ты хочешь уничтожать врагов на пути к своему принцу? Весьма неблагородное оружие, воробушек, — прохрипел оборотень, потирая ушибленное место, — Вот ударил ты злого плохиша, а дальше что? Он тебе твою волшебную палочку сломает на раз-два. Шею тоже. — Ты что здесь делаешь? Техен был сбит с толку. Все взрослые мужчины и даже некоторые старики уже давно покинули общину. Почему же Хосок остался? — Охраняю деревню, — пожал плечами Чон, — Кто-то же должен остаться здесь за старшего во время отсутствия вожака, Mon ami! — Тогда зачем тебе я? — Техен не собирался отступать. Он не мог допустить того, чтобы Хосок помешал ему выбраться из деревни. — Секунду. Волк тут же закопошился, принимаясь рыться в маленьком шкафчике. — Ох, bon sang! Куда же этот малыш запропастился? Ким прислонился к стене и съехал вниз. От осознания того, что он собирается сделать, ноги подкашивались. Оглядевшись в домишке оборотня, он отметил, что несмотря на множество валяющихся везде вещей — картин, карт, чертежей, подвешенных под потолком мандал и оберегов, — жилье казалось необжитым. Словно Чон возвращался в него лишь для того, чтобы перевести дух и снова отправиться в другие страны. Внимание Техена привлекла работа неизвестного ему доселе автора. Яркие всполохи солнца, отражающиеся в спокойной глади озера. А далеко-далеко, за горящим золотом лесом можно было увидеть тусклые и едва различимые горы. Угольно-черные, с заснеженными вершинами, они возвышались, пробивая своими пиками облака. — Что, картина заинтересовала, да? Я нашел ее на распродаже в одном из провинциальных городов Франции. В тот момент меня поразила ее аура, — он сделал неоднозначный жест у сердца. — Ты только представь! Обычная. Совсем обычная мешанина из красок, но тогда, в этой серой и унылой стране, она светила ярче солнца! Я отдал за нее свои последние деньги, а сейчас она просто пылится на гвозде в этой халупе. Нет, такие работы должны оставаться в той стране, в которой они были созданы. Должны радовать и вдохновлять. — Меня она вдохновляет, — сказал Техен, завороженно глядя на «мешанину из красок». — Будь ты во Франции, вдохновила бы больше, — скептически отозвался Хосок. После этого разговора экзекуция продолжилась. Маясь от скуки и невозможности усидеть на месте, Техен несколько раз порывался сбежать от оборотня то через дверь, то через окно, но каждый раз оказывался пойманным. Уже битый час он искал что-то по всем ящикам, которыми был завален его дом. Сундуков, коробок и корзин было настолько много, что они перекрывали проходы, из-за чего волк крутился, как пчела, балансируя на грани падения. — Он должен был быть где-то здесь, — бормотал Хосок, усердно вытряхивая все содержимое из корзины. — Хосок, — устало протянул Техен, в очередной раз решившись поднять вопрос о своей судьбе, — уже рассвет. Я хотел успеть дойти до большого валуна до того, как все окончательно проснутся. — Меня мало волнует, чего ты хотел, будучи вооруженным исключительно палкой. Я бы не простил себе, если бы отпустил тебя в таком виде. В сторону Техена полетели ботинки из твердой кожи и рубаха с подвязками. — Переодевайся. В этом прикиде босого нищего ты даже одной мили не пройдешь. А я все ж таки не буду терять надежды. Я точно должен его найти. — Понял, — кивнул Техен и принялся раздеваться. — Что ты так усердно ищешь? — Один очень хороший клинок. Поверь, с ним тебе будет легче совладать, чем с этой палкой-копалкой. — Хосок неодобрительно окинул его взглядом. Техен, хоть и переоделся, колышек из рук не выпускал. Одежда, выданная волком, была удобной и плотно облегала тело. Ким перевязал талию поясом, накрепко закрепив узлом. Не хотелось бы, чтобы во время бега рубаха зацепилась за ветки. — Вот он! — Хосок вскочил, потрясая находкой перед лицом Кима. — Красавец мой. Возьми, с ним будет сподручнее. Потеряешь — оторву голову. — Спасибо, Хосок. Техен пробежался пальцами по аккуратно заточенному лезвию ножа. Легкий. Удобный. Безупречный. Как раз в стиле его хозяина. — Я обязательно его верну! — Очень надеюсь. Стой. Тише, — Хосок прикрыл ему рот и прислушался. — Кто-то идет, Техен. Он взял Кима за руку и потянул глубже в дом. — Полезай в окно и беги скорее. Только не привлекай много внимания, а то решат, что ты замыслил нечто неладное. Техен, спешно открыв ставни, полез в окно, попутно путаясь в тюле. Пригнувшись так, чтобы вошедший гость не увидел его, он сделал пару шагов, когда услышал голос Чимина. — Хосок, у тебя опять все вверх дном, — оборотень запнулся и полетел вниз. — Тебе просто нужно научиться смотреть под ноги, Чим-Чим, — волк похлопал Пака по плечу, подталкивая в сторону гостиной. — Сейчас не до этого, — Чимин театрально взмахнул руками, — Я с самого утра нигде не могу найти Техена, Хосок! И чудится мне, что ты должен знать, где он. — Когда чудится, креститься нужно, дорогой племянник. А мне нужно креститься, когда ты вступаешь на порог моего дома! Ох, bon sang, я никогда тебе не прощу всех испорченных тобою вещей. — А ты мне зубы не заговаривай, — по звукам, доносившимся из окна, Техен мог предположить, что между оборотнями затевается борьба. — У тебя в доме пахнет Техеном! Он точно был здесь. Поняв, что прямо сейчас его могут обнаружить, Техен со всех ног побежал в лес.

***

Он устал. Этим утром он совсем не думал о том, как планирует добираться до оборотней. Техен не так долго прожил у них и совсем позабыл, что волки быстрее людей и могут пробежать несколько миль за то время, как человек пройдет хотя бы одну. Большой камень остался далеко позади. Солнце давно находилось в зените, но было прохладно. Лес спасал от наступающей полуденной жары. С куста на куст перепархивали птички, забавно разглядывая его, наклоняя голову на бок. Под ногами мельтешили кузнечики, мошки. В лицо лезли комары. Он шел вперед, пробираясь между плотно растущими деревьями. Прямо на его пути вилял ручей, изгибаясь голубой змеей в траве. Техен несколько раз останавливался, чтобы попить или умыться, а после вновь продолжал путь, стараясь не задерживаться ни на секунду. Он и так потерял слишком много времени в логове Хосока. Чем дальше он уходил от деревни, тем мягче становилась земля. Деревья, что были толстыми и благородными, превращались в тонкие полувысохшие тростиночки, из последних сил тянущиеся вверх. Комары зудели, не прекращая. Техен проваливался. Крепкие сапоги, отданные Хосоком и спасающие его от всего, не могли противостоять трясине. Он хватался за ветки, чтобы болото не могло засосать его глубже. С трудом переставлял ноги, вырывая каждую из густой мешанины из трав и грязи. Болото смердело. Застоявшийся воздух наполнял легкие запахом гнили. В этих местах ничто не могло жить долго. По лицу Техена струился пот. Деревья здесь были тонкими, почти не имели хвои, из-за чего солнце доходило и до земли. Жарко. Душно. А ногам наоборот было холодно. Обувь набрала в себя воды и хлюпала, а каждый шаг давался все сложнее. Он остановился, тяжело дыша, и уперся руками в колени. — Нужно идти дальше, — шептал он себе под нос. — Нельзя останавливаться, иначе это место заберет мою жизнь. О, пусть хранит меня господь на этом пути! Он поднял голову, вперившись взглядом в стоявшую прямо перед ним тонкую, прогнившую насквозь сосну. Взяв клинок покрепче, Техен принялся пилить влажную древесину. Получалось из рук вон плохо. Нож постоянно проскальзывал, оставляя лишь неровные борозды на коре. Выкорчевать дерево тоже не получалось, слишком крепко и глубоко оно держалось своими корнями. Он огляделся, ища более подходящую палку. На глаза ему попалась сломанная березка, торчащая острым надломом вверх. — Серьезно? — простонал Техен, закатывая глаза к небу. — Да вы издеваетесь. Теперь, когда у него был импровизированный посох, продвижение по болоту значительно ускорилось. Прежде чем сделать шаг, Техен втыкал перед собой трость, чтобы удостовериться в том, что следующий его «ход» не станет для него последним. Когда он добрался до суши, солнце уже близилось к закату. Весь перемазавшийся в грязи, пропахший потом и торфом, он опустился на землю. Техену хотелось есть и пить. Он уже давно пожалел о том, что не взял с собой бутыль. В этих местах чистой воды точно было не найти. Он лег на землю, глядя в высокое небо. Смеркалось. Путь, который по его расчетам должен был занять времени не больше, чем сходить до речки и обратно, значительно растянулся. Переход болота еще больше усугубил его положение. Техен жалел, что он не родился волком. Возможно, жить было бы гораздо проще. Но если бы, да кабы, как говорится. Он уже смирился. Мысли вновь вернулись к оборотням и Чонгуку. Не погиб ли он, пока его мальчик корячился здесь? Не одержала ли победу стая Джи Хуна? Он представил себе лицо Чонгука: спокойное, слегка снисходительное. Он мягко улыбался ему, Техену, гладил по голове и что-то напевал. А потом перед глазами встал другой Чонгук: взгляд уже не такой теплый, а наоборот, безжизненный, холодный. Он уже ничего не пел. Не смотрел на Техена. Не улыбался. Ким смотрел на такого Чона, но ему не нравилось то, что он видел. Он не хотел, чтобы волк стал таким. Мертвым. Юноша поднялся и в последний раз оглядел болото. Теперь, когда солнце спряталось за лесом и показывало лишь свои смущенные красные щеки, а на траву выползли толстые светлячки, это место казалось ему очаровательным и таким тихим-тихим. Словно не было всех тех часов, когда он мучительно пробирался сквозь эту «красоту». Техен шел дальше. От былого дня осталось только последнее тепло, стремительно уходящее с земли. Сейчас в лесу было темно и зябко. Промокшие сапоги неприятно холодили ноги. Он облокотился на дерево и принялся развязывать шнурки. Испытал блаженство, когда коснулся голыми стертыми ступнями еще теплой травы. Продолжить путь было решено без них. Без обуви идти стало тяжелее. Техен продвигался по лесу медленно, с трудом перелезая через поваленные деревья, обходя огромные валежники. Он шел, держа в каждой руке по сапогу, в одном из которых лежал клинок. Несколько раз юноша задумывался о том, чтобы оставить обувь Хосока в лесу, и забрать на обратном пути. Но ведь лес огромен. Легкий туман начал оседать на земле, сворачиваясь шариками на травинках и мхе. Под ногами равномерно хрустели сухие ветки. Техен слушал тишину, наслаждаясь ей. Лес был высоким. Временами худым; чуть чаще — толстым. Сейчас, в темноте, он был серым и черным, но от того не менее прекрасным. Вдали, среди деревьев, мелькали причудливые огоньки. Словно волшебные ночные птицы, зовущие его за собой. Чем дольше он шел к ним, тем больше они становились. Техен остановился. Наваждение спало в тот же миг, как осознание промелькнуло в его голове. Огни не были птицами. Не было в них ничего волшебного и сказочного. Огни были факелами в руках тех, кого в душе он боялся встретить больше всего. К кому он шел все это время. Перед входом в чьи владения он стоял сейчас. Как только картинка сложилась в его голове, он рухнул за ближайшим деревом, молясь, чтобы болотный смрад перекрыл его естественный человеческий запах. Подтянув к себе сапоги и достав клинок из одного из них, он выглянул из-за ствола, осматриваясь. Невзрачная деревенька, объятая тяжелым запахом крови. Среди домов мелькали разъяренные оборотни, набрасывающиеся друг на друга с мечами. Когтями. Звери, впивающиеся клыками в шеи. Над лесом стоял монотонный рев. Оставив сапоги валятся за деревом и держа оружие наготове, Техен пополз на карачках, прячась за стволами и почерневшими лачугами. Он хотел немедля найти Чонгука и прикрыть ему спину. Стать его опорой в этот момент. Юноша не думал о том, что он слабее каждого оборотня, находящегося здесь. Не заглядывал в будущее. Им двигал животный страх за близкого сердцу друга. За любимого. И за каждого волка, чья стая подарила ему новый дом. Он повернул голову, чтобы вновь оценить ситуацию, улучив момент на поиск знакомой макушки. Стоило Техену высунуться из-за угла, как прямо перед его носом в деревяшку вонзилась стрела, дребезжа и издавая неприятный длинный «дзинь». Он отшатнулся, падая на спину и изумленно глядя вперед. Сердце, что и так заходилось бешенным ритмом, на миг пропустило несколько ударов. — У них и луки есть? — удивленно просипел Техен, — Это весьма омрачает мое положение. — Согласен, твои дела весьма прискорбны, — ответил голос. Ким вскочил, прижимаясь к стене. Не хотелось, чтобы оборотни могли так спокойно подходить к нему со спины. Он допустил ошибку. Больше этого не повторится. Осмотрел своего «собеседника». Ничего примечательного для себя не обнаружил. Разве что этот волк был незначительно утонченнее других. И мельче. — О, не стоит так переживать, мальчик, — волк улыбнулся, показывая кровавые клыки. — Я совсем не желаю тебе зла. — Да что ты. У Техена было стойкое ощущение, что с этим оборотнем он уже встречался в прошлом. — Как твое имя? Техен не ответил. Волк свысока оглядел его. — Маленький, глупенький, пахнущий человеком и мочажиной щеночек, — он принялся перечислять, загибая пальцы, медленно ступая на встречу. — Мальчик, ты заблудился? Отцепился от отцовской штанины и не дошел до дома своей любящей бабули? Тебя приютить? — последний вопрос прозвучал приторно и склизко. Сочтя монолог оборотня за пустую болтовню, которую он более слушать был не намерен, Техен быстро оценил ситуацию. Вариантов отступления было два: назад или через кусты. Он оглянулся исподтишка и, «встретившись глазами» с торчащей стрелой, сделал выбор. И побежал, пробиваясь сквозь ветки, которые били лицу, шее, рукам, цеплялись за штаны, так некстати тормозя его. Босые ноги были сбиты в кровь. Он сжимал клинок и проклинал себя за то, что не убил того перевертеня прямо там, в самом темном углу. Он бежал, глядя вперед, но ничего не видел. Вокруг сгустилась кромешная тьма. Он оббежал сосну, казалось, что единственную, которую нельзя было обхватить ладонями, и врезался в жесткую шерсть. Техен оцепенел, глядя на то, как с утробным рычанием обернулся к нему волк, скаля зубы и показывая бледно-розовые десны. Черные прищуренные глаза зверя смотрели неотрывно, жестко. Желтые глаза смотрели удивленно. Человеческие глаза смотрели с ужасом. — Какого дьявола ты здесь забыл?! — волк обратился, и лишь в некоторых местах его тела ошметками висела шерсть. — Ты не в себе? Мозги отшибло? — Намджун?! — А, нет, смотри-ка, голова все же работает, — он прижал его к дереву, прикрывая спиной от битвы. — Так сильно сдохнуть хочешь? — Где Чонгук? — Техен вертел головой, все еще силясь его найти, мало обращая внимание на Намджуна. Сердце безумно стучало. Волк щелкнул пальцами перед его носом, возвращая в реальность. — Ты сейчас не об этом думать должен. Намджун, нутром почуяв неладное, резко обернулся. Посреди небольшого чистого участка общины стоял волк, держа техеновы сапоги высоко над головой, и смотрел ему прямо в глаза. — Черт побери на темный лес, — прошипел Намджун и, схватив его за руку, побежал. — Тебя обнаружили. — И уже не в первый раз. Позади них раздался хруст веток. В воздухе запахло пылью, землей и яростью. Техен обернулся на ходу. Прямо за ними мчался волк. Маленький, черный и очень юркий, он быстро нагонял их, не оставляя ни шанса оторваться. Никак не сбежать. Нигде не скрыться. — Намджун! — он в панике закричал, но оборотень не слышал его. Он бежал, крепко держа руку Техена, мечась среди домов и деревьев, не зная, где спрятать человека. Сжимал запястье слишком сильно. Боялся потерять его, упустить из виду. Чонгук ему этого не простит. — Ким Намджун! Клацанье зубов эхом прокатилось по его сознанию. Техен не успел осознать, как воя упал на землю. Намджун, не поняв, что произошло, несколько мгновений тащил его по земле. Когда он оглянулся, за Техеном по земле тянулся кровавый след, а сам он лежал недвижимо, словно каменное изваяние. Техен скулил, хватаясь руками за траву. Рваная щиколотка пульсировала, выстреливая в тело острой болью. Нога горела, покрываясь склизкой кровью. Было мокро и холодно. Лицо расцарапано о камни и сухую труху. В голове лишь один вопрос — а стоило ли оно того? Но и он быстро забылся. Волки столкнулись в сече прямо над его головой. Стараясь не вслушиваться в лязг зубов, Техен пополз как можно дальше, цепляясь за землю дрожащими пальцами. Схоронившись за валежником и мертвой тушей неизвестного, он притянул к себе ногу, сквозь слезы разглядывая повреждение: четыре неровные рваные дырки. Попробовал двинуть ступней. Она не пошевелилась ни на миллиметр. Техен трясся. Ревел, зажимая себе рот, прикусив пальцы, дабы отвлечься от боли. — Нельзя бездействовать, — шептал он, словно мантру, — этот путь не должен быть проделан зря. Он стянул с себя пояс и, шипя и кряхтя, туго перевязал ногу чуть выше укуса. Откинул голову назад, стряхивая прилипшие ко лбу волосы. Лицо стало влажным. Он мутным взглядом осмотрел свою руку, которая вся была в крови. Отведя взгляд от кисти, он встретился лицом к лицу с тем волком, который недавно говорил с ним. — Ай-ай-ай, — он провел пальцами над его лодыжкой, поглаживая, но избегая открытых ран, — как же сложно быть человеком, согласись? На оборотне такие раны зажили бы уже через несколько минут. Сложно и правда было. Он мечтал прекратить влачить свое человеческое существование с самого детства, и хоть на день оказаться в чужой шкуре и отдохнуть. — Хорошо было бы стать птицей. Прекрасные божественные создания, — Техен вздохнул, очерчивая рукой небосклон, — легкие, верткие и необычайно красивые. — Но слишком быстро умирают. Стоит лишь перекусить тонкую шейку, — Джи Хун псевдо-печально вздохнул. Да, Техен уже догадался, с кем все это время вел беззаботные разговоры. Он вспомнил его лицо. Тогда в деревне он пресмыкался у ног Чонгука. В его глазах плескался страх. Он боялся вожака чужой стаи. Теперь перед Кимом был совсем другой оборотень: статный, невозмутимый. Одетый в чуть менее рваную одежду, чем все остальные, он производил хорошее впечатление. Величественный бог волков. Будь он человеком, непременно был бы янбаном. Техен внимал ему безоговорочно, сжимая спрятанный в тканях одежды клинок. — Кровь на лице тебе идет. Был бы ты рожден оборотнем, я бы подарил тебе титул самого сексуального воина моей небольшой армии. — С чего ты решил, что именно твоей? — Ты храбрый маленький мальчик. Не задумываясь пришел на верную смерть. Я люблю таких. Чонгук же твое поведение не одобрит. Зуб даю. Джи Хун подмигнул ему. По телу Техена прошла дрожь удовольствия. Он дождался. Вот он! Момент, которого он ждал все это время. Рывком выкинув руку с острием в сторону волка, он упал на колени. Нож рассек рубаху, оставив глубокий порез на груди вожака. Ткань мгновенно окрасилась в бордовый цвет. Джи Хун взвыл, схватившись за рану и отпрянув назад. Все взгляды были направлены на них. Вождь стаи, державший в страхе весь лес, выл, скукожившись около человеческого дитя. Невообразимо безобразная картина. Оба в крови, они лежали друг перед другом, содрогаясь от боли. Держась за ногу, Техен ликовал. Пусть его руки теперь залиты чужой кровью; пусть он теперь хромой калека. Пускай. Он чувствовал себя живым, купаясь в этом чувстве, слушая чужой скулеж. — Техен? — удивленный возглас ворвался в его сознание огненной волной. Из ледяной дымки наслаждения Кима бросило в жар от этого голоса. Он удивленно глядел на Чонгука, широко раскрытыми глазами. Словно не его он искал. Будто не ради него он сейчас сидел здесь на земле перед шипящим и извивающимся телом. — Чонгук? Глаза Чона заволокло черным туманом. Лес вновь пришел в движение. Хруст веток, звон клинков и мечей. Свист стрел. Они смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Между ними тоже шла борьба. Такая же огненная и опасная. — На тот свет захотелось, Техен? Чонгук стоял, сжимая кулаки. Меж его бровей пролегла глубокая вертикальная черта. — Я же говорил тебе, исполнитель желаний. Техен дернулся, отрывая взгляд от Чонгука. Джи Хун не лежал. Он сидел на коленях, обтирая руки о и без того грязную траву. Рваная рубашка дергалась под дуновениями ветра. Раны на его груди не было. Лишь подсохшее кровавое пятно да небольшая гематома. — О, ему очень не понравилось. Только глянь на его лицо, сейчас лопнет. Джи Хун поднялся, равняясь с Чонгуком. Он был намного ниже, но это не преуменьшало той гордости, с какой Джи смотрел в лицо вожаку. Легко быть бесстрашным, когда ты на своей территории. — Чонгук, скажи мне лишь одну вещь: как ты стал вождем, будучи таким ранимым? Тебе твои подданые теперь каждый вечер сопли вытирают? Ну что же ты такой хмурый, Чон-Чон? Техен ведь ради тебя старался. Оборотень схватил Кима, подтягивая к себе и прижимая за плечи. Его рука опасно покоилась около человеческой шеи, поглаживая ключицу. Техен почувствовал, как холодные иглы — когти — впились ему в щеки, надавливая и приподнимая его голову. Он стоял на коленях в объятиях волка, с ужасом глядя на Чонгука. Сейчас уже не кровь текла по его венам, а липкий и густой страх, обволакивающий сердце и душу. Он был распят без гвоздей, вися безвольной тушей и едва касаясь пальцами рук прохладной глины. Ему никогда не было так страшно. Ни в момент, когда он тонул на болоте, ни тогда, когда отец только привел его в лес. Это был новый уровень его личного ада. — Бедняжка шел сюда только для того, чтобы спасти тебя, неблагодарный ты мой. Хотя кого это тут спасать надо? Это ведь вы пришли сюда и начали кромсать на кусочки каждого, кто появлялся на вашем пути. — Не нужно передергивать факты, Джи. — Ну что ты с ним треплешься, бесстрашный Джи? — оборотень, вылезший из кустов, окликнул его. — Хватит сиськи мять, нам нужно уже заканчивать с этим! В этот же момент на него напрыгнули двое волков, унося глубоко в лес. Слышались лишь крики, проклятия и рев. — Что и следовало доказать, Чонгук. Ваша стая намного кровожаднее моей. Перейдем к делу! Джи Хун отбросил Техена в руки своих «илотов», забирая из рук валяющегося поодаль мертвого волка меч. — Сразимся подобно средневековым рыцарям. Честный бой. Только ты и я! Твоя смерть — все грады и веси этого леса и других будут на века подчинены моей стае. — Эдак ты глаголешь, старый, — сказал хриплый голос из стаи Чона. — Молчать, — оборотень бросил чернеющий взгляд на перебившего. — Моя смерть — сам придумаешь свою награду. Возжелаешь — возьмешь человечишку на славном пиру, захочешь — заберешь мои земли. Меня это уже касаться не будет. Бери оружие! — У меня тоже есть условие, — Чонгук сдерживался. Волк, скрутившийся больно у сердца, выл на каждое оскорбление и прикосновение Джи Хуна к его Техену. — Только когти. Мы — волки, не люди. Так изволь драться согласно нашим обычаям. — Пусть будет по-твоему. Они кружили по кругу, не отводя взгляда. Еще не звери, но уже не люди: на пальцах проросли когти, спина сгорбилась, покрываясь колючей шерстью. Лица, болезненно перекошенные, вытягивались, принимая волчью форму. Оба оборотня как по приказу упали наземь, скручиваясь. Встали они уже будучи зверьми.