Притворство времени

Через небольшое отверстие внизу железной двери, прямо к стене, пропихнулась чашка с водой. Похоже та предназначалась для животных и выдали её лишь для вида – она звонко стукнулась о противоположную стену и разлилась. Умно даже для вида подавать воды, которая разливается, не успев достигнуть моих иссохших губ. Словно им не прилетит от людей выше, если вместо демонстративной казни на площади, я умру от жажды в этом карцере. Меня возненавидел каждый, и этот каждый имел на это право. Поднимаюсь на негнущихся ногах и в ту же секунду мертвым грузом падаю на бетонные полы моего личного ада. Кажется, он подошел к концу? Это был четырнадцатый день. Двадцать третье декабря. 12 часов 27 минут. День 1. -Веди его скорее! Пошевеливайся! – кричит кто-то позади, но я мало что слышу – меня буквально волочат по коридору. Часом ранее мы перенеслись прямо из подвала моего поместья Ларистон в министерство магии Лондона. Стоит сделать поправочку – моего дома больше не существовало. Когда меня связывали, ставя на колени я уже чувствовал, как дым от пожара наверху заполоняет мои легкие, а значит стихия забрала не только крышу – она стремительно расползается дальше, забирая всё то, что было мне дорого. Нашего поместья не стало, но это не сравнимо с другой утратой. Сегодня ночью я потерял своего единственного друга. Удар об каменную стену карцера. Мой взгляд расфокусирован и я чувствую что-то теплое в области виска, оно мягкой дорожкой проскальзывает вниз, заливая глаза и направляется в рот – металлический привкус на языке такой привычный доводит до приступа тошноты. Перед глазами всё еще стоит тот образ. Он побледнел так стремительно. Так неожиданно. Я ведь сначала и не понял, что произошло. Я открывал, чертову, неподатливую дверь. Я не переставал смотреть через плечо – я был обязан вывести их живыми. Это было моим долгом. Помню: оборачиваюсь и вижу, как Абраксас заправляет прядь черных волос Бронте ей за ухо. Мысленно благодарю его – я не могу её успокоить, я не в себе. Боковым зрением кошусь на неё – она по всей видимости также как и я - не в себе. Быть может даже и хуже моего – она слишком эмоциональна, даже для той, кто пытается это подавить. А быть может это я научился различать её перемены. Её трясущиеся руки, подрагивающие уголки губ – выдавало в ней животный страх смерти, от того я словно смотрю в своё собственное отражение. Подмечаю все детали на лету, проворачиваю ручку двери в последний раз, оборачиваюсь и застываю. Абраксас упал медленно, как полагается. Тонкая струйка крови из его рта – кровь на пальцах черноволосой ведьмы. Перевожу взгляд то на друга, то на Бронте, она прикрывает рот ладонью – понимает. Мне ничего не оставалось кроме того чтобы схватить её запястье, дергая на себя, заставляя подняться на ноги и бежать. Мы не должны были оставлять его там. Его тело теперь вынуждено гореть в этом поместье. Вспышки заклятий ударяют по металлической двери, а Бронте стоит на месте. Держу пари, она тоже не хочет оставлять его тело здесь. Я бы хотел послушать голос совести, послушать всё, но это было самоубийством – мы не можем вернуться. Я не могу позволить ей стоять просто так – поэтому отрезвляю её другими обстоятельствами сегодняшней ночью. По прибытию меня поместили в карцер. Здесь холодно. Комната метра три на три. Железная койка. Ничего лишнего в общем. Помещение для ожидания приговора. -Он беспомощен, можешь не утруждаться в защите. – грубый голос проговаривает это мои колени прибивает к бетонному полу – удар пришелся по голове. День 5. Я потерял способность моргать. Я смотрю в потолок, он такого же серого цвета, как и всё здесь. Раковина напротив источает неприятный запах. Здесь пахнет смертью. Противный стук капель воды не прекращается ни на секунду – он сводит с ума. Если бы мои силы позволяли я бы вырвал этот кран к чертям и запихнул бы его в глотку смотрителя – он не перестаёт капать мне на нервы. Всё чаще задумываюсь – как мы к этому пришли? Все мои мысли сводятся к Бронте. Очаровательной предательнице, благодаря которой мы потеряли всё. Где та сейчас? Что с ней? Прошла почти неделя. День 10. Смотритель не прекращает издевательств, но в какой-то степени я его понимаю – я сотворил ужасные вещи, но не относительно государства. Мне хотелось привнести в мир волшебников больше. Новые привилегия. Экономика с сотрудничеством магглов всё заметнее угасала, как и другие аспекты жизни. Мне было тошно. Клянусь своей жизнью – не чувствовать магии в своей крови было ужасно. Должно быть я выгляжу, как живой труп. Я надеялся, что не доживу до казни. Я молил об этом. Моё тело изнывало, его сложно было назвать живым. Оно изнывало по магии. Как я понял – она больше не вернется. Спасибо чертовому смотрителю – выложит всё до крупицы, лишь бы поглумиться над бывшим тёмным лордом – так он меня называл. Я бы усмехнулся. Только сил совсем не осталось – я слаб. Я еще хуже, чем самый жалкий и никчемный маггл. -Раз полоска, два полоска, три полоска. – гнусная рожа у этого идиота. Он прищуривает один глаз и считает раны от заклятия на моей груди, -Ты знаешь, что они значат? Знаешь? Кусок ты дерьма. Тебе бы до казни-то дожить. Они убьют тебя быстрее. – радостно заключает он и улыбается во все тридцать два зуба. Я продолжаю молчать. Не то чтобы я и могу что-то ответить – настолько во мне нету сил. Смотрю на него. Интересно который сейчас час? Я совершенно дезориентирован – понимать время по приёмам пищи было бы замечательно, только вот еду здесь выдают как вздумается. -Заклятие относительно новое, приятель. Убивает медленно, мучительно, но верно. Мне тут обмолвились о твоих увлечениях и тёмной магией... Кресжи? Кресты? Ну ты в общем-то понял. – Он как маленький ребенок. Это гребаная пытка. -Так вот, можешь даже не надеяться. Эти твои штуки тоже умирают. Вместе с тобой. День 13. Я не переставал думать о словах старого ублюдка и секунды. Лежал и жаждал выбраться отсюда, любой ценой. Вероятность была слишком мала, практически нулевая если честно. Но та существовала. На 13 день я почувствовал взаимодействие с частью души, заключенной в предмете. Я не мог ошибаться, это не могло быть бредом. Кровь питала меня. Чужая кровь. Кто-то проделывал убийства, добывал свежую плоть, чтобы окунуть в неё предмет, что был осквернен тёмной магией. Я проклинал этого человека. Я не хотел доживать до публичной казни. Но всё же больше во мне было благодарности. Если кто-то вытащит меня из этого гнилого места, я вовсе не буду против, даже пойду с ним. Сознанию доверять наверняка было всё труднее с каждым днем на самом-то деле – бредни в голову пробирались те еще. Смотритель по-прежнему сообщал мне какие-то новости, в надежде, увидеть мою реакцию. Чего он ожидал? Раскаяния? Жалости? Чего, мать его, он ждал? Он много раз повторялся, это не могло не действовать на нервы. Новость о том, как обстоят дела в Эдинбурге я знал уже наизусть. Люди возвращаются постепенно, всё еще побаиваются. Магглам стараются массово стереть память, город медленно, но верно восстанавливают, конечно же с помощью магической силы волшебников. Мерзость. Никогда не понимал, как магию возможно растрачивать на такое? Эта помощь магглам, она ведь совершенно бессмысленна. И почти всегда во вред волшебникам. магический потенциал растрачивается на благотворительность - прекрасно. Мои люди, в большинстве своём были направлены в Азкабан, без каких-либо разбирательств. Кто-то разумеется, пытается очистить своё имя, но, как говорит старый идиот напротив: «Все черти получат по заслугам». Пресвятой Мерлин, оставьте меня в покое. И уберите его от меня. Хотя бы на три дня. Через три дня состоится казнь.