Притворство времени

-Помоги мне его поднять! Ну же! – женский голос приторно визгливо проверещал прямо над моим ухом, пока я упирался в плечо его обладательницы. Она вовремя вошла, я ведь даже не заметил. И для чего только встал? Проверить вся ли вода пролилась на пол? -Да брось ты его, он нежилец. – о, он уже как родной. Вырвать ему глотку хотелось до сих пор, но уже не так сильно - я уже начал привыкать. Старый хмырь всё-таки решил не отказывать молодой девушке в помощи и я почувствовал еще одну пару рук на плечах. Спина столкнулась с твердой поверхностью кровати а по правой щеке прилетела пощечина. -Эй, ты, живой? Быстрые движения девушки не оставили шансов на рассуждения. Но объяснения, пусть адресованные и не мне, удовлетворили моё любопытство. -Глаза западают... Дыхание учащенное... Та чашка... Для воды, полагаю? – должно быть смотритель активно закивал, внимая серьёзным заключениям девушки. – Скажите мне. Будьте так любезны. – серьёзным тоном на выдохе сказала она. -Да? -Вы идиот? – пришлось через силу приоткрыть глаза, чтобы насладиться этим спектаклем. Мужчина начинал говорить, но прерывался, путаясь, должно быть шокирован таким прямолинейным вопросом. -Вы хотите расправиться с ним раньше... Официальной казни? Хотите чтобы потом на вас, а теперь еще и на меня повесили эту оплошность? Когда пациент последний употреблял жидкость? – пробубнив что-то невнятное, в комнате повисла тишина. Обработка ран заняла не менее чем десять минут и всё это время смотритель, склонив голову, стоял в стороне. Её руки напряжены. Из-за страха? Но чего она может бояться – я и правда без подстраховки даже шагу сделать не могу. Испускает протяжный усталый вздох и я приоткрываю глаза. -Вы еще здесь? Какого... -Я уже ухожу, мисс... – Тот попятился обратно к двери, не возражая властному тону. -Я врач... Мистер Реддл. – говорит она, когда удостоверилась в том, что дверь закрыта, а шаги за той еле еле слышно удалились дальше по коридору. Открываю глаза. Смотрю в глаза и киваю. Нет, страх определенно вызывал в ней не я. Она проходит к своему столику на колесах и берет пару ампул. Её руки трясутся, когда она пытается вывести содержимое из ампулы и загнать в шприц. -Тебе велели поставить меня на ноги за два дня? – не следую правилам этикета, обращаюсь на «ты». Она оборачивается медленно и подходит ближе, чтобы ввести инъекцию. Нет, два дня это ведь абсурд? За два дня невозможно восполнить весь ущерб, нанесённый мне за почти две недели. -Да. У меня есть два дня. Двадцать седьмого декабря в пятнадцать часов по лондонскому времени состоится твоя казнь. Как говорит министр... Ты не должен вызывать жалость. Поэтому меня и приставили к тебе. – Та тоже не спешит следовать каким-то правилам и вот наконец-то вводит какой-то препарат в мою вену левой руки. -Который сейчас час? -Восемь утра. – сухо заключает она и отходит к дальнему углу. Через несколько минут возвращается смотритель и я закрываю глаза – не хочу слушать его противный голос. На удивление этого не происходит. -Через час здесь должна быть еда. За два дня встать на ноги без неё практически невозможно. – Шепчет она и он уходит. -Какой способ утвердили? – интересуюсь я. -Повешенье, разумеется. Людям важно увидеть чьи-то страдания, чтобы исцелиться от своих собственных. Глупо, но так мы устроены. – На её лице проскальзывает непонятная мне эмоция, но я не успеваю её распознать. В её рука кувшин с водой. Опомнилась. -Прости, я задумалась. Воды? Весь последующий день меня пичкают уколами. Организм плохо выдерживает такое количество инъекций – я сплю почти всегда, просыпаясь от легкого похлопывания по плечу – это означало, что пора перекусить или размять зажатые мышцы. -Вообще-то... Мы могли бы управиться и за день. Но в тебе... Магии больше нет. – пожала та плечами, когда я открыл глаза. Лишение магии процесс ужасный. По нашему дому пустили специально разработанный газ, от которого маг не то что магии лишиться – тут запросто и жизни лишиться, что собственно чуть и не произошло с нами. Мы пробыли там слишком долго. Неужели моё последнее желание сбылось и смотрителя убили за его длинный язык? Надеюсь, что да, его не было с момента моего первого приема пищи, который состоялся еще в девять часов утра. По ощущениям завтра уже наступило. Время летело либо быстро, либо незаметно – это действовало на нервы. -Который час? -Четвертый час утра. – она позволяет себе зевнуть, усаживаясь на стул неподалеку от меня. Настольная лампа освещает лишь какую-то часть моего карцера. Головная боль, такая привычная, знакомая, лишь фоном ударяется о виски, пока я приподнимаюсь над постелью. Колени дрожат, но я всё же держу равновесие. Краем глаза наблюдаю, как её жалостливый взгляд бегает по мне. -Утром мне потребуется сдать отчет о твоем состоянии. Авроров мало волнует твоё психическое состояние, но я все же спрошу: как ты себя ощущаешь? -Это так важно? Их волнует только то, смогу ли я взойти на эшафот. Как видишь – еще день и я смогу пробежать чертов марафон. – я смотрю на свои ноги, по правде говоря еще минута и я повалюсь вперед, поэтому сажусь обратно. Она окидывает меня взглядом. -Марафон это отлично. – с каким-то сарказмом заключает она и я резко поднимаю взгляд. Её глаза. Темные. Она поспешила отвести взгляд, возвращаясь к начатому отчету, а я продолжаю смотреть на неё. Перо в её руках продолжает трястись – а я слышу как оно скоблит по пергаменту. Мои мышцы напрягаются. -Не проще сделать это с помощью магии? -Люблю конспекты от руки. - нервно отвечает она. -Тебе лучше связать меня. -Для чего? -Или я убью тебя прямо сейчас. - если честно, я чуть было не рассмеялся - это первое, что пришло мне в голову. Я и убью? Я ведь ослаб до состояния, когда даже голову поднять тяжело, не то что руку занести.... -Она медленно переводит взгляд на меня. Кажется, угроза мало повлияла на неё. Но любая другая бы убегала бы из карцера с визгами? Быть может я ошибаюсь? Я приподнимаюсь и делаю шаг. Провоцирую. Ну же. Достань палочку и примени заклятие. Почему за почти сутки, проведенные здесь она не использовала магию? Она вводила инъекцию трясущимися руками, что граничит с умениями опытного врача. -Ты бредишь. Тебе нужно поспать. – она встаёт и медленно пятиться назад. Я делаю еще шаг. -Мне ведь ничего не стоит придушить тебя, верно? Мой приговор уже вот вот приведут в срок, а убийство медицинской сестры приставленной ко мне не усугубит его. -Смотритель где-то рядом. Я буду кричать. -Не к чему. – я кашляю, держусь за грудь, сжимая рубашку для заключенных в кулаке, -Неужели тебя отправили сюда без палочки? Они так уверены, что я не смогу причинить кому-то вред? -С какого Мерлина ты это взял? – прошептала она. -Достань свою палочку. – говорю уже прямо. Она не ведется на мои провокации. Я делаю еще шаг. Палочка в её руках не появляется. Я хотел было довести дело до конца, но тут слышу шаги за дверью. -Мисс Эванс, у вас всё в порядке? Я слышал какие-то звуки из карцера. – Сонный, но серьёзный голос смотрителя слышится совсем рядом, пока мы продолжаем смотреть друг на друга. Она нервно сглатывает. Не отводя взгляда кричит в ответ: -Всё хорошо, я провожу осмотр для моего отчета. -В таком случае, не смею вас беспокоить, мисс Эванс. Знакомая лживая фамилия звучит во второй раз, давая понять, что мне совершенно не показалось. Я смотрю на неё и ухмыляюсь. Шаги в коридоре потихоньку начали удаляться. -Весьма оригинально. Не хватило ума додуматься о чем-то менее... Ммм, знаешь... Узнаваемом? *** Подхожу к двери и закрываю её на ключ, что по счастливой случайности удалось стащить раннее у того надоедливого смотрителя. Оборачиваюсь к Тому, который с интересом наблюдает за моими действиями. Набрасываться не спешит – я немного даже удивлена. Из под белого халата достаю склянки, коими снабдили меня в Испании. Магии больше нет. Но зелья при правильной рецептуре и необходимых знаниях своё действие выполняют на ура. Выпиваю жидкость из одной склянки под всё еще напряженное молчание. Мой облик меняется, но это совсем ненадолго. Он ждет объяснений того, что я здесь делаю и как? Ну что ж... *** -Что дальше? Вы не можете держать меня здесь вечно! – я вновь начинаю кричать и биться на одном месте – путы, держащие меня на кровати имеют магическое свойство, их не порвать просто так. -Не можем. Но что ты предлагаешь нам с тобой делать? – скучающая интонация способствует моему новому крику. Жгуты плотно перетягивают мои ноги, запястья, режущая боль проносится далее по всему телу. -Тёмного Лорда собираются казнить через повешенье двадцать седьмого декабря в пятнадцать часов по Лондонскому времени. -Но ведь война тогда не случится, вы ведь это понимаете? Вы сами говорили мне о том, что войне суждено было случиться. – истерический хохот с визгом вырывается из меня. Я кажется, не в себе. Нет, в прямом смысле, у меня едет крыша от нахождения здесь уже десятый день. -С чего бы тебе быть в этом уверенной? – вновь скучающий тон высшего, сидящего напротив. Если Том умрет... – мой голос таил в себе какую-то угрозу. Но каждый, и даже я, понимали, что в моём положении угрожать было просто бессмысленно – я не могу сделать ровным счетом ничего. -Он умрет лишь в этой реальности, дитя. Вы так запутали время, что нам придется менять эту реальность с самого её начала. Разумеется, учитывая ошибки. Вряд ли мы сможем еще раз доверить время в руки людей... -Вряд ли сможете доверить? – взрываюсь вновь я. -Вы не должны были делать этого вовсе! Не должны были! Для вас эта реальность или какие-либо другие не значат ничего! Вы можете менять их по щелчку своих пальцев, но люди... – я уже начинаю задыхаться от этой несправедливости, -Вы не понимаете! Это жестоко! Жестоко там бросать людей в незнании, чтобы просто повеселиться! – То что они делали и правда было не столь красочно. Эгоизм и не более. Они вновь взмахнут возьмутся за руки, уничтожат неправильную, только по их мнению реальность, и продолжат существовать. Люди ничего не вспомнят. Эгоистично ли то, что я думаю в первую очередь о себе? Я не хочу терять эту реальность. Я не хочу начинать сначала. Не хочу бороться вновь. Пусть я и не буду помнить, пусть никто ничего не вспомнит – я не хочу терять эту жизнь. -Что-то еще может быть? За последние три дня я слышу это обвинение уже в седьмой раз. -Да пошел ты к чертям! – кричу я, и вновь откидываюсь назад. -С чего ты взяла, что смена реальности и событий в ней такой легкий процесс? Ты понятия не имеешь, какой тяжелый и трудоёмкий это процесс, нужно учесть все нюансы, соблюсти время и события, особенно это касается мировых событий, которые повлияют в последствии на всё. А в нашем с вами случае нам предстоит исправить и свое прошлое. Где мы доверяем время в руки Тома. Признаем ошибку – были не правы. На это уйдет слишком много ресурсов. -Да плевать я хотела на мир и на всё, развяжи меня! С того разговора прошло еще несколько дней. Я считала дни до казни, уже почти смирилась с этой участью, уготовленной нам. Не только я ведь погибну? Не только Том? Вся эта реальность канет в небытии, перед созданием новой. Как выразился высший – правильной реальности. Интересно, что же для него правильно? Эти эгоистичные ублюдки не упустят ни одной возможности пропустить шоу, где люди пытаются брать время и контроль над реальностью в свои руки. Я поняла это. Поняла тогда, когда между нами состоялся этот диалог. -Планы меняются, ведьма. Ты должна вытащить его, успеть до казни. К слову, оставалась примерно неделя до события, которое ждет вся Британия. Я приподнялась на постели. -Что за игры? – я устало приподнимаюсь на кровати, совсем не замечая, что магические путы спали, а я уже свесив ноги сижу и смотрю в одну точку. Минуты сладкого забвения развеиваются и вот я слушаю их план. Чертов план о том, как я спасу Тома от смерти, чтобы прибыть на смерть в Испании. Одно другого лучше. Мне дают выбор места, где мы уничтожим себя и этот мир. -Почему вы сами не займетесь этим? Почему сами не вытащите его? – это точно казалось более логичным, разве нет? У них есть огромное преимущество – магия времени. У меня же нет совершенно ничего. Да идти в Министерство это самоубийство! Я ловлю себя на последней мысли и замираю. Слова, принадлежащие убитому Малфою так и застряли, повторяясь эхом, прорезая никогда не заживающие раны на сердце. Томно сглатываю, сквозь ступор слышу, как один из людей в красном что-то говорит. -Ваша связь может повредить ритуалу перемещения фаз реальности. Её нужно разрушить. -Разве это возможно? -С помощью нашей магии – да. Пробраться в министерство не составит труда, можешь не переживать. Остальной поток информации, обрывки фраз я не слышала. Я смотрела перед собой и думала. Думала о том, что мы сбежим. Я вытащу его и мы сможем сбежать. Не знаю возможно ли будет скрыться от высших, но если даже это будет означать провести всю жизнь в бегах – я буду согласна. -Как я попаду туда? – срывается с моих губ вопрос и я смотрю на присутствующих через плечо. -Без особых усилий. – пожимает плечами тот, что стоит ближе всего, -Только вот... Тебе это пригодится. – он протягивает мне медальон, оскверненный тёмной магией. Крестраж. -Напитай его энергией. Ты знаешь, что делать. – мои глаза застывают на его лице. – Времени не так много, поспеши же. *** И вот через некоторое время я еду в магическом лифте на самый последний этаж министерства – там находятся камеры, где обычно содержаться преступники, ожидающие суда. -Мисс Эванс, могу вас заверить – ваша безопасность – главное для нас. Заключенный настолько изнеможен, что... -Что мне придется приложить кучу усилий для его выздоровления за крайне короткий срок? Спасибо, я это уже поняла. Не стоит переживать. – отвечаю я резко. Сопровождающий не видит моего истинного облика – древняя магия народов Испании действительно восхищает. Это что-то вроде нашего традиционного оборотного зелья. Только сроки его устанавливает сам заклинатель, в моё случае это высшие, кем и был приготовлен напиток. Я веду себя сдержанно, но видя обстановку в Лондоне мне хочется уничтожить весь город. На каждом углу так и слышатся речи о предстоящей казни. Счастливые голоса говорящие о смерти заставляют меня крепко сжать зубы между собой, убирая сжатые в кулаки ладони в карманы белого врачебного халата. -Мы надеемся на вас. Сами понимаете, казнь не создаст должного эффекта, если мы подвесим и без того безжизненное тело. -Разумеется. – Улыбаюсь я. – Я всё понимаю. Мы входим в карцер и я сухо смотрю на атмосферу созданную здесь. Пахнет смертью. Смердит гноящимися ранами. Я оказываюсь здесь вовремя, словно моё появление и было необходимо для того чтобы поймать Реддла за плечи и не дать ему разбить его прекрасное израненное лицо об холодный камень. Обхватываю его двумя руками, удерживаю. Сердце пропускает удар, когда я чувствую его тело под своими ладонями. Хотелось остановить время. Опомнившись, сразу громко говорю смотрителю, которому меня представили у входа ранее: -Помоги мне его поднять! Ну же! - Даже в таком болезненном виде, Том остаётся тяжелым для моего телосложения. -Да брось ты его, он нежилец! - Мужчина спешит мне на помощь, а я сдерживаю себя и вновь скрипя зубами наблюдаю, как его жестокие руки просто отталкивают того обратно на кровать, совершенно не переживая о том, как он приземлиться. Вдох. Выдох. На тело моего, теперь уже, пациента обрушивается пощечина. Делаю вдох. Еле заметный выдох. Еще одно его движение, и я придушу его. Держусь ровно, не выдавая всего что думаю на этот счет, а мужчина даже успевает подмигнуть мне, как бы думая, что я разделяю или быть может одобряю подобную жестокость. -Эй ты, живой? – обхожу мужчину и начинаю осмотр. Вернее. Это была лишь импровизация, которая далась мне достаточно легко – не нужно быть и врачом чтобы понять что к чему: у Тома западают глаза, неестественно учащенное дыхание, оглядываюсь и вижу металлическую чашку с разлитой рядом с водой. Констатирую и без того очевидные факты для того чтобы создать вид бурной профессиональной деятельности. Какие-то эмоции скрыть всё-таки не удаётся, когда я понимаю, что Реддл находился здесь практически без еды и воды. -Скажите мне. Будьте так любезны. – оборачиваюсь и вижу полное участливое лицо напротив. Мне становится тошно. -Вы идиот? – Он замешкался. Глаза округлились. -Вы хотите расправиться с ним раньше... – я помедлила, из-за крупной дрожи, но тут же нашла в себе силы продолжить. -Официальной казни? Хотите чтобы потом на вас, а теперь еще и на меня повесили эту оплошность? Когда пациент последний употреблял жидкость? – вопрос был задан лишь для того, чтобы он был. Я понимала, что ему, что другим людям по большей степени плевать на жизненные силы Тома, но если смотреть на меня сейчас с точки зрения врачебной этики – мои возмущения более чем оправданы. Обработка ран заняла не менее чем десять минут и всё это время смотритель, склонив голову, стоял в стороне. Он наблюдал, голоса падать не рисковал. Молчание нарушало мои сухие приказы, такие как: «Бинт». «Вода» и другое. Тупица не додумался поинтересоваться почему я делаю всё это руками, а не использую магию. Слава Мерлину, пусть у меня и было что на это ответить. Том чаще всего был в бреду. Тяжелое дыхание скобило по моим ушам. Сколько же раз ты бился в агонии здесь, находясь в этой палате? Вычищая его раны я словно наяву видела те ужасные картины прошедших дней. Неожиданно он открыл глаза, устремляя взгляд точно на меня – кажется я задела какой-то нерв в его ране. Я заметно напряглась, на секунду забывая, что тот не видит мой истинный облик, а лишь ту оболочку под оборотным зельем. К слову, об оболочке. Испанцы удивили и здесь. Тело именно этой медсестры выбрано практически первым попавшимся. Они отняли её душу. Что это значит? В Великобритании подобное назвали бы убийством. Не то чтобы я могла бы посочувствовать этой девушке, что попалась так не вовремя. Никаких чувств к кому-то я сейчас испытывать попросту не могла – а давить их, было ниже моего достоинства. Том испускает протяжный усталый вздох и приоткрывает глаза. Благодарю самого Мерлина и с улыбкой оборачиваюсь. -Вы еще здесь? Какого... – тот пролепетал что-то невнятное и поспешил удалиться, а я теперь принялась за самое ответственное. Ампулы. Наши старые друзья, что устроили это помогли мне подменить препараты. Заверили, что они полностью безопасны, видя моё полное сомнений выражение лица. Если верить их словам – эти магические средства не то что вернут ему силы, они и его раны залечат, те самые, что убивают теперь и его оболочку, и крестражи – об этом любезно мне поведал сопровождающий. Весьма сложно подавлять желание вонзиться ногтями кому-то из них в лицо. Я держусь. Я держусь и когда держу в своих дрожащих руках шприц с ясным осознанием, что делаю это в первые в своей жизни. Подхожу к пациенту. -Я врач... Мистер Реддл. – прерываю я тишину этого гиблого места хоть чем-то. Чем-то очевидным. Даже глупым. Неужели ему и так не ясно, что я врач? -Тебе велели поставить меня на ноги за два дня? – Я не ожидала услышать его голос так скоро. Оборачиваюсь предельно медленно, давая время успокоиться, а через несколько секунд и приближаюсь, чтобы ввести инъекцию. -Да. У меня есть два дня. Двадцать седьмого декабря в пятнадцать часов по лондонскому времени состоится твоя казнь. Как говорит министр... Ты не должен вызывать жалость. Поэтому меня и приставили к тебе. – объясняю ему я, но он кажется и так в курсе. Пресвятой Мерлин, что я несу. От сильного волнения даже и не замечаю, что мы совершенно не заботимся о каком-то этикете. Оказавшись в карцере один на один с Томом, меня накрывает тревога – главное не выдать себя. -Который сейчас час? -Восемь утра. – отвечаю я и замечаю как его глаза на секунду округляются. Он даже не знает времени. Дезориентированность на нем может сказаться достаточно паршиво. В это время приходит смотритель, в руках которого кувшин. -Через час здесь должна быть еда. За два дня встать на ноги без неё практически невозможно. – Шепчу я. Да, уж. Ну и бред. Так бы и лечились все едой. Набили животы – прошел артрит. Пожевал на один раз больше – сердце простучит лишний годок. Поругав мысленно себя я все же успокоилась – нам понадобятся силы. Поэтому всё же еда здесь нам не помешает. -Какой способ утвердили? – слышу голос позади. -Повешенье, разумеется. Людям важно увидеть чьи-то страдания, чтобы исцелиться от своих собственных. Глупо, но так мы устроены. – я смотрю в пол и допускаю возможность того, что у нас ничего не выйдет. Неужели казнь состоится? И... А что будет потом? Что если спастись нам уже не суждено? -Прости, я задумалась. Воды? С утра до глубокой ночи я не прекращаю пичкать его ампулами. Сильнодействующие магические зелья, которые многим даже и неизвестны. Вопрос обстоял лишь в том, насколько сильный вред они нанесут Тому, ведь его магия иссякла. В нас не осталось и капли. Организм пытается принимать необходимые дозы лекарств, но чаще всего Том находиться в бреду. Он спит, во сне метается по кровати. Выкрикивает имена. Моё имя. Что же ты сейчас видишь? Я позволяю себе риск – опускаюсь рядом и кладу свою ладонь ему на лоб. Он весь горит. Одними губами произношу слова успокоения, сама если честно мало в них веруя. Когда он просыпался и уже не бредил мне требовалось разминать его мышцы. Делать по несколько шагов в час. Ты должен, Том. Должен. Нам не выбраться иначе... Стою и смотрю в стену – после нахождения здесь у меня уже головокружение и головные боли – предсмертная обстановка здесь душит. -Вообще-то... Мы могли бы управиться и за день. Но в тебе... Магии больше нет. – объясняю я ему, слыша как он шевелиться – очередное его пробуждение. Лишение магии процесс ужасный. По нашему дому пустили специально разработанный газ, от которого маг не то что магии лишиться – тут запросто и жизни лишиться, что собственно чуть и не произошло с нами. Мы пробыли там слишком долго. Этот газ поступал в дыхательные пути так быстро и в большом количестве, что просто довел практически до удушья им. До сих пор понятия не имею – как же нам удалось выбраться? Неужели моё последнее желание сбылось и смотрителя убили за его длинный язык? Надеюсь, что да, его не было с момента моего первого приема пищи, который состоялся еще в девять часов утра. По ощущениям завтра уже наступило. Время летело либо быстро и незаметно либо медленно и мучительно ощущаемо – это действовало на нервы – часов здесь ведь не было, хвала Мерлину, что я взяла какие-то карманные на длинной цепочке, которые сейчас рассматриваю в свете предоставленной мне тусклой лампы. -Который час? -Четвертый час утра. – Том пытается держать равновесие, но я вижу с каким трудом ему это даётся. Вовремя прячу свой жалостливый взгляд, дабы не вызвать каких-то лишних вопросов. -Утром мне потребуется сдать отчет о твоем состоянии. Авроров мало волнует твоё психическое состояние, но я все же спрошу: как ты себя ощущаешь? – конечно же их мало это волнует. Это волнует сейчас меня. Если мы будем нестабильны вдвоем – писать «пропало» можно уже сейчас. -Это так важно? Их волнует только то, смогу ли я взойти на эшафот. Как видишь – еще день и я смогу пробежать чертов марафон. – оглядываю Тома. Трудно понять, что сейчас у того в голове, но он явно блефует. Никакого марафона как минимум неделю. -Марафон это отлично. – саркастично произношу я в своей излюбленной манере. По крайней мере он может говорить. Я резко поднимаю взгляд и наши глаза встречаются. Он хмурится, а я понимаю, о чем он думает. Он ведь не мог узнать меня? Глаза... Твою же мать. Я возвращаюсь к начатому отчету, но не могу вывести и буквы – все продолжаю водить по пергаменту, выводя одну и ту же букву. -Не проще сделать это с помощью магии? – аккуратно спрашивает он, а моё сердце пробивает выстрел. Я выдавливаю из себя усмешку и говорю то, что приходит первым в голову. -Люблю конспекты от руки. – Он не поверил. Приподнялся всё также на дрожащих ногах. -Тебе лучше связать меня. -Для чего? -Или я убью тебя прямо сейчас. -Ты бредишь. Тебе нужно поспать. -Мне ведь ничего не стоит придушить тебя, верно? Мой приговор уже вот вот приведут в срок, а убийство медицинской сестры приставленной ко мне не усугубит его. – Всё верно. Твою мать, Том, скажи, что ты блефуешь. Ты ведь не сделаешь этого с девушкой? Она лечила тебя! Миллионы мыслей проносятся в эту минуту. Мне нужно потянуть время. -Смотритель где-то рядом. Я буду кричать. -Не к чему. – он кашляет, -Неужели тебя отправили сюда без палочки? Они так уверены, что я не смогу причинить кому-то вред? -С какого Мерлина ты это взял? – прошептала я, всё еще отступая назад. Кажется, он всё понимает. Он знает для чего делает это. Он блефует, чтобы я достала свою палочку и в случае чего защитилась. Но он не будет нападать. Он знает, что палочки у меня нет. Как и магии. -Достань свою палочку. -Мисс Эванс, у вас всё в порядке? Я слышал какие-то звуки из карцера. – Сонный, но серьёзный голос смотрителя слышится совсем рядом, пока мы продолжаем смотреть друг на друга. Нервно сглатываю слюну, перемешавшуюся с моей последней надеждой. В его глазах я вижу узнавание, но ничего больше. -Всё хорошо, я провожу осмотр для моего отчета. – кричу через дверь, не отводя взгляда. -В таком случае, не смею вас беспокоить, мисс Эванс. Клянусь, сейчас я выйду и убью этого идиота. Давай, повтори еще несколько раз «мисс Эванс». Мы ведь все еще не поняли, что фамилия приставленной к заключенному медицинской сестры Эванс. Том ухмыляется. Его это, кажется, тоже повеселило. Он направился к кровати, медленными шагами, а когда занял наиболее удобное из возможных положение, спросил: -Весьма оригинально. Не хватило ума додуматься о чем-то менее... Ммм, знаешь... Узнаваемом?