Останься со мной

– Тигнари! – громкий вскрик заставил парочку на диване вздрогнуть и вскочить. Фенек встревоженно поднял уши, вглядываясь в темноту коридора. Дверь распахнулась, и в комнату ввалился аль-Хайтам с Кавехом на руках. Лихорадочно блестящие глаза, сбитое дыхание и бегающий взгляд – секретарь был на взводе. Тигнари охнул и подлетел к ученому, попутно отдавая команды. – На диван его. Хайтам, неси тот бальзам, который я заносил на днях, и ту сумку на столе. – целитель достал из кармана какие-то перчатки, натянул их и начал аккуратно ощупывать торс архитектора вокруг торчащего из живота обломка. – Дело плохо. Обезболивающего рядом нет, а любое промедление может стоить нам его жизни. Придется вытаскивать эту деревяшку самим… Нужна ваша помощь. Хайтам, растяни слегка кожу на торсе, так обломок будет легче вытащить. Сайно, держи его за плечи. Хоть он и без сознания, может дернутся просто по инерции. – голос фенека отрывисто звучал в тишине гостиной, таким сосредоточенным секретарь его еще не видел. В интонации Тигнари звенели металлические нотки, пальцы примерялись к обломку балки, стараясь найти наиболее удобный угол. Аль-Хайтам и генерал Махаматра беспрекословно выполнили приказания и застыли, не осмеливаясь пошевелиться. Лесной страж выдохнул и вдруг резко потянул деревяшку на себя. Кавех дернулся, но сильные руки Сайно и секретаря прижали его к дивану, не давая разбередить рану сильнее. Тигнари отбросил злополучный обломок в сторону и занялся кровавым отверстием в животе архитектора. Он взял баночку с бальзамом и нанес немного массы на рану, бормоча что-то себе под нос. Потом фенек порылся у себя в сумке и вытащил оттуда какой-то пузырек. Отвинтив крышечку, он аккуратно капнул искрящуюся жидкость на живот Кавеха, после вновь положив бутылочку в сумку. Пару секунд Тигнари постоял, а затем достал из кармана моток бинтов. –Приподнимите его, но только аккуратно. – распорядился он, отмеряя нужное количество белой материи. Сайно и Хайтам послушно подхватили архитектора, стараясь действовать как можно осторожнее. Фенек начал быстро заматывать торс Кавеха бинтами, сосредоточенно хмуря брови. Закончив, он облегченно выдохнул и устало посмотрел на аль-Хайтама, неосознанно держащего архитектора за руку. –Хайтам. – молчание. – Хайтам! –А? что такое? –Твоей задачей будет присмотреть за Кавехом в эти дни. Я буду заходить примерно раз в два дня, а сейчас расскажу все, что надо знать для ухода. –Да, конечно. Спасибо. Спустя десять минут, когда все инструкции были выданы, как и нужные препараты, Тигнари и Сайно ушли. Когда фенек выходил из дома, аль-Хайтам внезапно окликнул его. –Да? – целитель обернулся. –Спасибо тебе за то, что спас его. – Это мой долг, как друга в первую очередь. – улыбнулся Тигнари. – Присматривай там за ним! – он помахал на прощание ладошкой, после чего взял Сайно за руку зашагал от обителя секретаря, мягко сжимая пальцы генерала Махаматры. Глядя на них, Хайтам невольно ухмыльнулся, думая, что у этой парочки точно все будет хорошо...

***

Аль-Хайтам смотрел на смертельно побледневшее лицо Кавеха, цепляясь взглядом за оцарапанную шею и перебинтованные кисти. Переломов не оказалось, зато ссадин хватало. Тигнари говорил, что сейчас состояние Кавеха более-менее стабильное, и что он должен очнуться сегодня, либо завтра. Главной проблемой была его рана на животе: видимо, когда здание рушилось, обломок балки воткнулся острым концом в торс, тем самым лишив Кавеха возможности убраться подальше от обвала. – Что ж ты так… Рассеянный, как всегда, м? – спросил в пустоту Хайтам, поглаживая холодные ладони в бинтах. На руках архитектора было много мелких царапин, которые он заработал, видимо, когда пытался выбраться из-под завала. Сильных повреждений не было, но Тигнари посоветовал все же забинтовать. Ученый вновь окинул взглядом лицо напротив. Так непривычно, что эти посеревшие сейчас губы не искривляются в привычной ухмылке, не шевелятся, произнося язвительные замечания. Непривычно, что Кавех, обычно жизнерадостный и неугомонный, так тих сейчас. Это… это было как будто неправильно. Неправильно, что Кавех сейчас лежит на своей кровати, как сломанная кукла. Неправильно, что он молчит. Неправильно, что рубиновые глаза не искрятся той радостью, что сияла в них каждый день. – Без тебя… все не так… - голос сорвался на середине фразы, словно треснуло стекло. Аль-Хайтам уткнулся лбом в прохладную ключицу, скрытую тонкой туникой. – Прямо-таки все? – раздался вдруг едва слышный шепот. Секретарь вздрогнул и поднял голову. На него с хитринкой смотрели те самые алые глаза. Кавех лежал на кровати, все такой же бледный, но уже в сознании. Потрескавшиеся губы сложились в привычную ехидную улыбку. – Очнулся… - только и смог выдавить Хайтам, перед тем, как притянуть архитектора в нежный поцелуй.