Останься со мной

На следующий день пришел Тигнари. Услышав стук в дверь, аль-Хайтам аккуратно поднялся с кровати, стараясь не разбудить все еще спящего Кавеха. – Привет. – поздоровался Тигнари, когда секретарь пригласил его войти. – Как там наш раненый? – Привет. Пока спит. – Хайтам кивнул на лестницу к второму этажу. – Вчера были какие-то ухудшения в состоянии? Жар, бред или потеря сознания? Он вообще очнулся? – Да… - ученый отвел взгляд, вспоминая события прошедшего вечера. Он тогда слишком поспешил… - Ничего из перечисленного не происходило, только в один момент рана заболела. Я сделал так, как ты объяснял, так что ничего серьезного не последовало. – Это хорошо… Я, конечно, предполагал, что заражения крови не произойдет, но мизерный шанс все же был… Я рад, что все обошлось. – фенек мягко улыбнулся, глядя на Хайтама. – Но осмотреть его все же не помешает. Не беспокойся, я быстро. А, точно. Держи. – Тигнари протянул секретарю какой-то мешочек. Заглянув туда, аль-Хайтам обнаружил несколько склянок с отварами и мазями. – Это на всякий случай, потом объясню, когда и как использовать. – Хорошо. – кивнул ученый, поднимаясь по ступенькам. Страж Авидьи неспешно шагал за ним, на ходу рассказывая предназначение тех, или иных препаратов. Хайтам честно старался все запомнить, но голова уже и так была забита инструкциями, воспоминаниями о вчерашних событиях и тревогой за его Кавеха. Сколько еще времени ему понадобится для восстановления?.. Все переживания скапливались в один огромный ком, который заседал в мыслях, блокируя доступ новой информации.

***

Тигнари осторожно коснулся ладонью лба архитектора и прислушался к дыханию. Через минуту он отодвинулся и, указав Хайтаму на дверь, вышел из комнаты. Когда секретарь тихо прошел в коридор и прикрыл за собой створку, фенек улыбнулся и шепнул: – Состояние стабильное, вставать уже можно, если не будет слишком больно. Рана совсем затянется только через месяц, но наверняка останется шрам… Боли периодически будут появляться, но со временем все меньше и меньше. – Тигнари… – Да, Хайтам? – целитель обернулся на лестнице. – Скажи… Насколько тяжелым было состояние Кавеха, когда я только принес его в дом? – секретарь поднял голову и серьезно посмотрел на помрачневшее лицо Тигнари. – Тогда… - фенек отвел глаза, уставившись в стену. – Тогда я сначала подумал, что его уже не спасти. Были гипотезы насчет заражения крови и того, что этот обломок задел жизненно важные органы. Я почти опустил руки… - он понурился, теребя край туники. – Но… Кавех мой друг. Я решил всеми силами бороться за его жизнь. Знаешь, Хайтам… Если бы ты принес его на десять минут позже, мы бы не успели. Ты молодец. – грустная улыбка появилась на лице Хранителя Авидьи, когда он посмотрел в глаза аль-Хайтама. – Да… - секретарь в задумчивости провел Тигнари до двери, попрощался и медленно поднялся наверх. В голове стучало: «Если бы ты принес его на десять минут позже, мы бы не успели…». Они могли не успеть. Кавех мог умереть, там, под завалом. Кавех мог умереть у Хайтама на руках. Кавех мог умереть. Секретарь обхватил голову руками. Нет-нет-нет, все в прошлом. Теперь жизни Кавеха ничего не угрожает… Но в мыслях предательский голос шепнул: «А если такое повторится, но тебя не будет рядом? Ты будешь виноват в его смерти. Ты, и только ты, ведь, когда близкий человек не рядом, от этого еще больнее… и Кавех умрет из-за тебя!». – НЕТ. Это больше не повторится. Я не допущу этого. Ни за что и никогда. – ученый ударил кулаком по стене и тут же спохватился. Кавех же еще спит… Но уже поздно. Из комнаты доносится слабый оклик: «Хайтам! Все нормально?», и секретарь спешит в спальню. Архитектор тревожно сверлил Хайтама взглядом, приподнявшись на локтях. Но потом его лицо вдруг кривится в болезненной гримасе, и он с тихим стоном падает на подушку, прижимая руку к ране. Сероволосый подлетает к кровати и взволнованно смотрит на Кавеха. Тот слабо улыбается и шепчет: – Я в порядке, честно… А вот ты? Что случилось, Хайтам? На тебе лица нет. Вместо ответа секретарь сильно, но аккуратно прижимает архитектора к себе и почти неслышно отвечает: – Я никогда не позволю тебе умереть. Кавех ошеломленно молчит, потом хмыкает и поудобнее устраивает голову на плече аль-Хайтама. – Верю.